На главную страницу проекта

 

Текст публикуется по изданию: Фукидид. История/Пер. Ф.Г. Мищенко и С.А. Жебелева; под ред. Э.Д. Фролова. СПб, 1999 г.

I. 20, 2. Так, например, большинство афинян полагает, что Гиппарх пал от руки Гармодия и Аристогитона, в то время как он был тираном; они не знают того, что правителем тогда был Гиппий как старший из сыновей Писистрата, что Гиппарх и Фессал были его братья, что в день заговора в решительный момент Гармодий и Аристогитон, возымев подозрение, будто кто-то из сообщников их открыл уже кое-что Гиппию и что тот, следовательно, предупрежден, не тронули его; однако, желая сделать хоть что-нибудь решительное пре-жде, чем схватят их, они умертвили Гиппарха, занятого устройством Панафинейской процессии, встретив его подле так называемого Леокория.

III. 104, 1. Очистил его [остров Делос] и тиран Писистрат, но не весь, а лишь ту часть острова, которая представлялась взору, если смотреть от храма.

VI, 53, 3 - 59, 4. Народ знал по слухам, насколько тяжела стала под конец тирания Писистрата и сыновей его, знал также, что она низвергнута была не самими афинянами и не Гармодием, но лакедемонянами, а потому постоянно был в тревоге и ко всему относился подозрительно. Отважная попытка Аристогитона и Гармодия вызвана была случай-ной любовной историей. Более подробным изложением ее я докажу, что даже афиняне, не говоря уже о прочих эллинах, не имеют о своих тиранах и вообще о своем прошлом никаких точных сведений. Дело было так. Когда Писистрат в старости умер тираном, власть получил не Гиппарх, как думает большинство, но Гиппий, старший из сыновей. Был в то время Гармодий, блиставший юношеской красотой. Один из горожан, Аристогитон, гражданин среднего состояния, находился с ним в любовной связи. Гиппарх, сын Писистрата, покушался было соблаз-нить Гармодия, но безуспешно, что Гармодий и открыл Аристогитону. Тот как влюбленный сильно огорчился и, опасаясь как бы Гиппарх при своем могуществе не овладел Гармодием силою, немедленно составил замысел, насколько был в силах по своему положению, ниспровергнуть тиранию. Между тем Гиппарх снова стал соблазнять Гармодия, но успел не больше прежнего; действовать по отношению к нему насилием он вовсе не хотел, а готовился осрамить Гармодия будто не за это, но по какому-нибудь незаметному поводу. И в самом деле, власть Гиппарха вообще не была тягостна для большинства и не возбуждала ненависти. Как тираны Писистратиды в течение очень долгого времени поступали благородно и разумно, взимали с афинян только двадцатую часть получаемых ими с земли доходов, прекрасно украсили их город, выдер-живали войны и совершали жертвоприношения в святынях. В осталь-ном государство управлялось ранее установленными законами, за ис-ключением того, что Писистратиды всегда заботились о том, чтобы назначить на государственные должности кого-либо из своих родствен-ников. Как другие Писистратиды, так и носивший имя деда Писистрат, сын получившего тиранию Гиппия, исправлял должность архонта в Афинах в течение года. В свою бытность архонтом Писистрат посвятил на агоре жертвенник двенадцати божествам и жертвенник Аполлону в святыне Аполлона Пифийского. Впоследствии афинский народ при помощи пристройки удлинил жертвенник, стоявший на агоре, и унич-тожил надпись на нем; но на жертвеннике в святыне Аполлона Пифий-ского и теперь еще видна следующая надпись неповрежденными пись-менами:
Гиппия сын, Писистрат, на удел Пифийского Феба,
Власти своей в похвалу, памятник этот воздвиг.
Что власть получил Гиппий как старший из братьев, я точно знаю и утверждаю это на основании имеющихся у меня сведений с большею, нежели другие, достоверностью. В этом, впрочем, можно убедиться и из дальнейшего рассказа. Оказывается, что из всех законных братьев один Гиппий имел сыновей, о чем свидетельствуют как жертвенник, так и стела, поставленная на афинском акрополе, где говорится о бесправии тиранов; на ней не обозначены ни дети Фессала, ни Гип-парха, но пять сыновей Гиппия, которые у него были от Мирсины, дочери Каллия, внучки Гиперохида; естественно, первым женился старший. Далее, на этой же стеле имя Гиппия стоит непосредственно за именем отца, по всей вероятности, потому что он был старшим и наследовал от него тиранию. Мне кажется также, что Гиппий не мог бы столь легко и быстро достигнуть тирании, если бы Гиппарх умер тираном, а он сам попытался в тот же момент утвердить свою власть. Однако именно потому, что он заранее приучил граждан бояться его и держал в строгой дисциплине своих наемных телохранителей, Гиппий и располагал в избытке мерами безопасности и не очутился в затруд-нительном положении, как это было бы свойственно младшему брату, не. свыкшемуся с властью путем предварительного постоянного обще-ния с нею. Гиппарх же приобрел известность вследствие постигшего его несчастья, а впоследствии к этому прибавилась молва, будто он-то и был тираном. Итак, Гиппарх нанес оскорбление отвергнувшему его поползновения Гармодию в таком виде, как он замышлял. Писистра-тиды пригласили было сестру Гармодия, девушку, нести корзину в какой-то процессии, а потом устранили ее, говоря, что она как не достойная этой чести вовсе и не была приглашена. Гармодий чувствовал себя тяжко обиженным, а из-за него Аристогитон, конечно, еще больше озлобился. Они условились насчет всего прочего с теми лицами, которые должны были сообща с ними привести в исполнение заговор, и выжидали Великих Панафиней, единственного дня, когда все граж-дане могли, не возбуждая подозрений, собраться вооруженными, чтобы сопровождать процессию. Гармодий и Аристогитон должны были на-чать, а прочие заговорщики тотчас напасть вместе с ними на телохра-нителей Гиппия, Заговорщиков для большей безопасности было немно-го: они надеялись, что каково бы ни было число лиц, отважившихся на такое дело, даже непредупрежденные граждане, коль скоро они вооружены, немедленно присоединятся к ним, чтобы добыть себе свободу. Когда наступил праздник, Гиппий с телохранителями был за городом в местности, именуемой Керамиком, и распоряжался всеми подробностями, касающимися предстоящей процессии. Гармодий и Аристогитон уже с кинжалами в руках выступили вперед для исполне-ния замысла. Увидев, что один из заговорщиков дружески беседует с Гиппием (Гиппий был легко доступен для всех), они испугались при мысли, что на них сделан донос и что они тотчас будут схвачены. Поэтому они решили, если окажется возможным, отметить прежде своему обидчику, из-за которого, собственно, они и пошли на такой риск, немедленно устремились к воротам в городе и встретили Гиппарха подле так называемого Леокория. Тотчас, не рассуждая, они бросились на него и оба в сильнейшей ярости, внушаемой одному любовным чувством, другому нанесенным оскорблением, стали наносить Гиппарху удары и убили его. Один из них, Аристогитон, когда сбежалась толпа, в этот момент избежал рук телохранителей, но затем был схвачен и погиб тяжкою смертью. Гармодий был убит тут же. Когда Гиппию дано было знать об этом в Керамик, он отправился тотчас не на место происшествия, но к вооруженным участникам процессии, прежде чем они благодаря отделявшему их расстоянию что-либо узнали. Придав лицу своему такое выражение, что те не догадались о случившемся, Гиппий указал им определенное место и велел удалиться туда без вооружения. Они отошли в ожидании каких-либо распоряжений от Гиппия, а он приказал наемникам тайно захватить оружие и тотчас отделил тех, кого он считал виновными, и сверх того всех, кто оказался с кинжалом; щит и копье обыкновенно имели при себе участники процессий. Таким-то образом огорчение возлюбленного дало толчок заговору, а внезапный сильный страх побудил Гармодия и Аристогитона к необдуманному отважному выполнению его. После этого тирания стала более суровой для афинян. Страх Гиппия за себя теперь усилился, и он казнил многих граждан, а вместе с тем стал обращать свои взоры за пределы Афин в надежде найти себе где-либо на случай переворота верное убежище. Между прочим, он, афинянин, выдал дочь свою Архедику замуж за уроженца Лампсака, именно за Эантида, сына лампсакского тирана Гиппокла, зная, что Гиппокл и Эантид пользуются большим значением у царя Дария. В Лампсаке есть и гробница Архедики со следующей надписью:
Гиппия дщерь, Архедику, здесь недра земли сокрывают,
Гиппия, что превзошел доблестью сверстников всех.
Но хоть и были царями отец ее, муж, братья и дети,
Все же надменности злой не было в сердце у ней.
Еще три года Гиппий был тираном в Афинах; на четвертый год он был низложен лакедямонами и теми из Алкмеонидов, которые находились в изгнании. Согласно договору, Гиппий удалился в Сигей и в Лампсак к Эантиду, а оттуда к царю Дарию. На двадцатом году после этого, уже стариком, он выступил в поход к Марафону вместе с персами.