На главную страницу ОглавлениеПредыдущая главаСледующая глава

 

 

121

 

ской провинции Вифинии он реорганизовал управление в том, что сенат утвердит его меры, можно было не сомневаться.

На востоке Малой Азии и в Сирии Август сохранял и всячески поддерживал систему буферных вассальных приграничных государств. В горной стране Аман на востоке Киликии была восстановлена власть местной династии;[Ibid., 54, 9, 2.] морское побережье было передано Архелаю, царю Каппадокии.

Затем Август снова провел зиму на Самосе. Теперь он и Афины удостоил своим посещением.

Август вернулся с Востока осенью 20 г. до н. э. Он уклонился от почестей, которые ему готовил сенат; его ожидали 13 октября, но он въехал в ночь с 12 на 13 октября. На месте, где Аппиева дорога достигает Рима, недалеко от храма Чести и Добродетели, там, где Август вступил в город, по велению сената был воздвигнут храм Фортуны Возвратительницы,[RgdA, 11; Cass. Dio, 54, 10, 3.] в годовщину возвращения должно было справлять праздник Августалий и приносить жертвы.

Одной из самых сложных проблем восточной политики Рима была и оставалась проблема взаимоотношений с Парфией. Внутридинастические смуты в Парфии, казалось, давали благоприятные перспективы. Парфянский царь Фраат IV был изгнан своим братом Тиридатом, но сумел вернуться на трон. Таридат бежал в Сирию к римлянам и увел с собой старшего сына Фраата IV, тоже Фраата. В 23 г. до н. э. в Рим прибыло парфянское посольство с требованием выдать Тиридата и возвратить на родину Фраата-сына. Послы обратились к Августу, Август направил их в сенат, а последний снова адресовал их к Августу. После этих процедурных проволочек послы получили ответ: выдать Тиридата Август отказался (ему было желательно на всякий случай сохранить у себя претендента на парфянский престол), а Фраата-сына согласился возвратить, если парфяне возвратят захваченных у римлян пленных и знамена. Фраат IV медлил; в 20 г. до н. э. Август направил в Армению, где боролись проримская и пропарфянская группировки, свои войска под командованием Тиберия и посадил на престол там проримски настроенного Тиграла III. Создалась угроза римского вторжения в Парфию, и Фраат IV уступил: знамена и пленные были выданы Тиберию. Однако

 
122

 

и положение Тиграна III в Армении оказалось непрочным; он погиб в борьбе со сторонниками Парфии.

В 6 г. до н. э. снова возникла необходимость урегулировать отношения с Парфией, и на Восток с этой целью был послан Тиберий. Однако он пренебрег своим поручением и остановился на Родосе. В 1 г. до н. э. в Армению был послан Гай Цезарь, внук Августа, им усыновленный. Гай посадил на армянский престол Ариобарзана, сына царя Мидии; в Армении начались волнения; при осаде крепости Артагиры во 2 г. н. э. Гай был ранен и в 4 г. н. э. умер. Правление Ариобарзана и его сына Артавазда продолжалось недолго; после них на короткое время власть получил Тигран IV, отстраненный от власти в 6 г. н. э. Армения снова оказалась в орбите парфянского влияния.

Пытался Август вести политическую игру и вокруг парфянского трона. Она шла с переменным успехом. Август подарил Фраату IV италийскую рабыню Мусу Тейю. Последняя устроила, чтобы старшие сыновья Фраата IV были отправлены в Рим; потом Август изображал дело так, будто Фраат IV прислал к нему всех своих сыновей и внуков в заложники, умоляя о союзе, не будучи побежденным в войне.[RgdA, 32, 2.] Как бы то ни было, Муса Тейя и ее сын Фраатак воспользовались ситуацией и во 2 г. до н. э. убили Фраата IV. Однако, став царем, Фраатак вопреки ожиданиям повел антиримскую политику, опираясь на враждебные Риму парфянские круги. В 1 г. до н. э. свидание Гая Цезаря и Фраатака позволило разрядить конфликтную ситуацию. Позже Августу удалось посадить на парфянский престол воспитывавшегося в Риме Вонона, сына Фраата IV. Однако около 11 г. н. э. Вонон был свергнут, и царем стал Артабан III.

На территории Сирии и Палестины Август стремился поддерживать за пределами императорской провинции местных царей и правителей, которые были, с римской точки зрения, его клиентами, часто носили родовое имя императора (Юлии) и получали римское гражданство. Свою власть они получали от императора и титуловали себя «друзьями» императора и «друзьями» Рима. Эта «дружба» фактически оформляла подчинение Риму. Когда царь Набатеи Арета IV принял власть, минуя Августа, последний разгневался и даже подумывал о том, чтобы отнять царство у Ареты и присоеди-

 
123

 

нить Набатею к Иудее. С большим трудом Арете удалось побудить его сменить гнев на милость, да и не хотел Август чрезмерно усиливать Иудею. В 7 г. до н. э. Арета был утвержден царем. Август активно вмешивался в жизнь этих властителей, в том числе и в династические взаимоотношения. Антиох II, царь Коммагены, был даже казнен (в 29 г. до н. э.) по обвинению в убийстве послов своего брата. В то же время Август исподволь прибирал отдельные области, примыкавшие к провинции, к рукам и ставил их под контроль своей администрации. Так произошло, в частности, в Иудее.

В первые годы правления Августа Иудеей управлял царь Ирод, получивший в свое время власть от Антония в качестве тетрарха, а позже царский титул от триумвиров. После битвы при Акциуме Ирод сумел втереться в доверие к Октавиану и продолжал царствовать, исподволь расширяя свои владения, занимаясь многочисленными постройками. При нем на месте основанной в доримское время Стратоновой Башни был построен новый город, названный в честь Августа Кесарией; он же заново перестроил Иерусалимский храм иудейского бога Йахве. В семействе Ирода происходили непрерывные династические свары, попадавшие на суд и решение к Августу; в самой Иудее население относилось к Ироду враждебно, однако покровительство императора позволило ему спокойно досидеть на троне. В 4 г. до н. э. Ирод умер, а еще через десять лет основная часть Иудеи стала римской провинцией.

Овладев Египтом, Август унаследовал, естественно, и традиционные направления египетской внешней политики. Одно из них было нацелено на Южную Аравию. Последняя издревле была важным в торговом отношении регионом, откуда на Ближний Восток и в средиземноморский мир привозили драгоценные благовония и мази. Греко-египетские купцы стремились внедриться в эту торговлю и утвердиться на южном побережье Аравийского полуострова. Цари эллинистического Египта старались, хотя и без видимого успеха, овладеть морскими и сухопутными путями, ведущими туда. В 25 г. до н. э. наместник Египта Элий Галл предпринял по приказанию Августа поход в эту благодатную страну; его союзниками были набатеи и иудеи.

Поход был чрезвычайно трудным и в целом неудачным.[Strabo, 16, p. 780 — 782; Plin., NH, 6, 32; Cass. Dio, 53, 29 3 — 8.] В набатейскую гавань Левке Коме на по-

 
124

 

бережье Красного моря Элий Галл добирался из Египта морским путем, претерпев много мук и лишений. Солдаты Элия Галла тяжко страдали от цинги. Лето и зиму Элий Галл провел в Левке Коме. Весной он выступил в сухопутный поход. Идти пришлось по безводной местности, куда воду доставляли на верблюдах; солдаты должны были преодолевать бездорожье, пустыню, нехватку продовольствия. Тем не менее Элию Галлу удалось захватить ряд южноаравийских городов, в том числе Негран (Неджран). Он осадил и Мариб, столицу Сабейского царства, но взять ее не удалось. От Мариба Элий Галл повернул обратно и с теми воинами, кому посчастливилось выжить, проделав еще один тяжелый поход, вернулся в Египет. Судя по одному сообщению,[Per. mar Erythr., 26.] можно предполагать, что флот Элия Галла добрался до Адена и разрушил его, однако общего результата это не изменило.

Факт военного поражения был очевиден. Страбон, явно со слов Элия Галла, обвинял в неудаче его «союзника» Силлея, брата набатейского царя, фактически правившего Набатейским царством; это он, по словам Страбона, изменнически подстроил всевозможные бедствия. Насколько подобные обвинения справедливы, сказать трудно; во всяком случае если Силлей так поступал, то это было, конечно, целиком в интересах Набатеи, которая издавна боролась против проникновения на торговые пути в Южную Аравию греко-египетских конкурентов.

Как бы то ни было, римская официальная пропаганда, отложившаяся в доступных нам источниках, стремилась выдать за великое достижение уже то, что римляне совершили этот поход и разрушили южноаравийские города; естественно, Август излагает события так, чтобы представить их сплошным триумфом римского оружия и избежать неприятного упоминания о неудаче.[RgdA, 26, 5.] Позже Гай Цезарь носился с мыслью повторить южноаравийскую экспедицию, однако его намерение не было осуществлено. В дальнейшем между Римом и южноаравийскими царствами установились союзнические отношения: Карибаил, царь южноаравийских царств Химйара и Сабы, считался «другом», т. е. союзником, а по римским понятиям и клиентом римского императора.[Per. mar Erythr., 23.]

 
125

 

Другое направление римской египетской политики было нацелено на верховодья Нила. В 22 г. до н. э., воспользовавшись вторжением из Эфиопии в южный Египет, римляне под командованием Гая Петрония[Cass. Dio, 54, 5, 4 — 6.] совершили поход в Эфиопию, где им удалось разрушить и разграбить ряд городов, в том числе и царскую столицу Напату.[RgdA, 26, 5; Plin., NH, 6, 29, 181.] Оставив в Напате гарнизон, Петроний вернулся в Египет. Весной 20 г. до н. э. из Эфиопии к Августу прибыло посольство с просьбой о мире.[Strabo, 17, p. 821.]

Зависимым от Рима было и Боспорское царство. На короткое время римляне утвердили там власть царя Понта Полемона, однако во время одного из походов на Таманский полуостров Полемон был убит, и Боспор снова обрел самостоятельность, хотя и признавал верховенство Рима.

* * *

Существенно важное место в жизни созданного Августом государства играла его семья. Она должна была являть собою пример староримской добродетели, верности отечественным нравам, быть своего рода эталоном для каждого римлянина в его домашней повседневной жизни. Доблесть, милосердие, справедливость и благочестие — таковы были личные и общественные добродетели, которые Август хотел продемонстрировать своему народу; за них, по его словам,[RgdA, 34, 2.] его награждали сенат и народ. Евтропий, несомненно, воспроизводит сложившуюся еще при жизни Августа официальную оценку его личности, когда он пишет, что трудно было быть удачливее его в войне и умереннее в мире, что он, находясь у власти, вел жизнь, наиболее подобающую гражданину, был самым щедрым ко всем и самым верным другом.[Eutrop., 7, 8.] Его жена Ливия и дочь Юлия должны были дома сидеть за прялкой, и Август считал нужным подчеркнуть, что он носит тогу, вытканную в его собственном доме.[Sueton., Aug., 73.] Такая позиция Августа прямо вытекала из его реставраторских устремлений. Но дело было также и в другом: став фактическим монархом, Август должен был позаботиться о преемнике из своей семьи. Однако и в своей семейной жизни Август столкнулся с запутанными и драматическими ситуациями.

 
127

 

Вообще говоря, репутация Августа была не такая, какая приличествовала бы столь суровому ревнителю древней чистоты нравов. Сплетни о его любовных похождениях передавались из уст в уста и мощным слоем отложились в его биографии. По словам Светония,[Ibid., 68 — 69.] Секст Помпей называл его обабившимся, а Марк Антоний уверял, что и свое усыновление Август (тогда еще, конечно, Октавий) купил ценой постыдной связи с Цезарем. Тот же Марк Антоний рассказывал, как при муже Август увел жену одного консуляра в спальню, а потом привел обратно, растрепанную и раскрасневшуюся, как друзья подыскивали Августу любовниц, как развод Скрибонии он дал из-за того, что она позволила себе ревновать. И Секст Помпей, и Марк Антоний были врагами Августа, и придавать чересчур большое значение их россказням не приходится. И все же, вне зависимости от того, насколько все эти свидетельства надежны, они позволяют судить не только о средствах, которые применялись против Августа в политической борьбе, но и о том, как его воспринимали и оценивали современники вне воздействия и оценок официальной пропаганды. К тому же и позднее Август пользовался репутацией любителя молоденьких девушек, которых ему раздобывала его жена.[Ibid., 71, 1.] Впрочем, и сам Август, как увидим далее, был не прочь прихвастнуть своими подвигами по этой части. Любил Август и игру в кости.[Ibid., 71, 1 — 4.]

Как бы то ни было, первые два брака Августа были продиктованы чисто политическими мотивами. Он пытался сблизиться с Антонием, и вскоре после заключения первого договора между ним, Антонием и Лепидом женился на одиннадцатилетней Клодии, падчерице Антония, дочери жены Антония Фульвии от ее предыдущего супружества с известным трибуном Клодием. Этот союз оказался недолговечным. Стремясь к примирению и сближению с Секстом Помпеем, Август женился в 40 г. до н. э. на Скрибонии, свойственнице Секста Помпея. Этот брак был продолжительнее. В 30 г. до н. э. Скрибония родила ему дочь Юлию, однако в тот самый день, когда Юлия родилась, он известил Скрибонию о разводе, оправдываясь тем, что «устал от ее дурного нрава»,[Ibid., 62, 2.] и женился на Ливии Друзилле. Этот скандальный брак был, несомненно, браком по любви. Август взял ее, как говорится, от живого мужа бере-

 
128

 

менной; по этому поводу в Риме ходило много сплетен и анекдотов; говорили, например, что у счастливцев жена рожает на третий месяц брака. Август всем пренебрег. Ливия вышла из среды, враждебной Цезарю и Августу. Ее отец был в списке проскрибированных; в битве при Филиппах он сражался на стороне республиканцев и после поражения покончил с собой. Ее первый муж Тиберий Клавдий Нерон во время Перузинской войны пытался поднять в Кампании восстание рабов и разоренных крестьян, а позже находился в свите Антония.[Cass. Dio, 48, 15, 3 — 4; 48, 44.] Детей от Ливии у Августа не было. От Нерона у Ливии было два сына — Тиберий и Друз, родившийся, когда Ливия уже была женою Августа. Они воспитывались при особе Августа.

Ливия оказывала на Августа большое влияние, но атмосфера в семье и вообще в окружении Августа была трудной. Его домашние и приближенные соперничали между собой, борясь за власть. Даже собираясь по-

 
129

 

говорить с женой, Август набрасывал конспект беседы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.[Sueton., Aug., 84, 2.] Позже в Риме подозревали, что Ливия отравила Августа.[Cass. Dio, 56, 30.] Конфликт между Марцеллом и Агриппой также тлел нескончаемо,[Ibid., 53, 32, 1.] а ведь это были самые близкие к Августу люди.

Марка Клавдия Марцелла, своего племянника, сына своей сестры Октавии, Август приблизил к себе вскоре после возвращения с Востока. Во время своих триумфов Август раздавал народу деньги от имени Марцелла, чтобы сделать его популярным.[Ibid., 51, 21.] В 25 г. до н. э. Марцелл женился на пятнадцатилетней Юлии; его, в ту пору восемнадцатилетнего юнца, Август явно прочил себе в преемники. Марцелл получил место в сенате в протекторском ранге и разрешение в обход законов через десять лет добиваться консульства. Впрочем, опасно заболев в 23 г. до н. э., Август передал документы, относящиеся к управлению государством, консулу Гнею Кальпурнию Писону, а свой перстень с пе-

 
130

 

чатью — Агриппе. Он явно опасался, что юный претендент не справится с возможными соперниками в борьбе за власть, и не желал ставить Марцелла в сложную ситуацию. Однако в конце концов императора вылечили; 1 июля он появился на собрании латинян и сложил там свои полномочия консула; его преемником стал Луций Сестий Квирин, республиканец.[Ibid., 53, 32, 3; CIL, XIV, 2240.] Взамен сенат снова предоставил ему пожизненную трибунскую и проконсульскую власть. На положении Марцелла эти эпизоды не отразились. В 23 г. до н. э. он стал курульным эдилом и дал при поддержке Августа игры, отличавшиеся невиданной пышностью.[Cass. Dio, 53, 3, 2 — 3; Vell. Paterc., 2, 93.] Однако в том же году Марцелл заболел и умер. В этой смерти обвиняли Ливию, стремившуюся расчистить путь к власти для своего сына.[Cass. Dio, 53, 33; Seneca, Dial., 2, 3, 4.]

Теперь в качестве неофициального наследника и будущего преемника Августа выступает его друг Марк Випсаний Агриппа, всегда находившийся на первых ролях при его особе и как полководец, хотя он постоянно отказывался от триумфов, и как политик и государственный деятель. Он происходил из незнатного рода[Tac., Ann., 1, 3; Seneca, De benef., 3, 32, 4.] и по всем признакам мог считаться выскочкой. Детство у него было безрадостным;[Plin., NH, 7, 45.] брат Агриппы воевал против Цезаря, попал в плен и был освобожден по его просьбе.[Nic. Damasc., Caes., 7.] Не исключено, что Агриппа позволял себе иногда республиканские высказывания, и это позволило Диону Кассию[Cass. Dio, 52, 2 — 13.] вложить в его уста речь соответствующего содержания. Практического значения они, разумеется, не имели. Обладатель несметных богатств и земель в Сицилии,[Horat., Epist., 12, 1.] владетель Херсонеса Фракийского,[Cass. Dio, 54, 29.] известный своими многочисленными постройками, человек в высшей степени популярный, имевший репутацию наилучшего из современников,[Ibid., 54, 29; Seneca, Epist., 94.] Агриппа, по-видимому, и сам видел себя естественным преемником Августа. Не случайно, когда возвысился Марцелл, Агриппа был удален в Сирию; он, правда, предпочел остановиться на острове Лесбос, а в Сирию направил своих легатов[Cass. Dio, 53, 32, 1.] и вернулся в Рим только после смерти Марцелла. В 21 г. до н. э. Агриппа женился на Юлии; очевидно, Август был твердо намерен сделать ее императрицей, и брак с нею был своего рода залогом прихода в будущем к власти. С того времени Агриппа стал фактически соправителем Августа, хотя, естественно, находился на втором месте в общегосудар-

 
131

 

ственной иерархии. Это очень хорошо видели на Востоке; один из понтийских городов даже стал называться Агриппия Кесария. Как соправитель, Агриппа чеканил монету со своим изображением; в армии ему оказывались такие же почести, как и Августу; перед Пантеоном рядом со статуей Августа он поставил и свою собственную.[Ibid., 53, 27.] В 18 г. до н. э. Агриппа получил трибунскую власть на пять лет;[Ibid., 54, 12; Vell. Paterc., 2, 90; Tac., Ann., 3, 56.] в 13 г. до н. э. она была продлена еще на пять лет; кроме этого, он получил империй — верховную военно-административную власть сначала на Востоке, а потом и на Западе. Агриппе, между прочим, приписывали проект сделать все частные статуи и картины достоянием общества;[Plin., NH, 35, 26.] известен Агриппа и своею литературной деятельностью в частности своими мемуарами. В 12 г. до н э Агриппа умер.

От брака Агриппы и Юлии родились два сына — в 20 г. до н. э. Гай и в 17 г. до н. э. Луций. Их обоих Август «купил» у родителей, т. е. усыновил; впоследст-

 
132

 

вии они фигурировали как его сыновья. И тот, и другой делали стремительную карьеру. Раньше, чем полагалось, они стали присутствовать в сенате; они получили от всадников почетный титул предводителей молодежи (princeps iuventutis), серебряные щиты и копья; раньше установленного срока они становились и магистрами. В пятнадцать лет они стали консулами. Они облекались и ответственными поручениями, и широкими полномочиями.[RgdA, 14.] Август явно готовил их к высшей власти в государстве; под его руководством они должны были пройти школу государственной деятельности. Однако во 2 г. н. э. Луций неожиданно умер в Массалии, а в 4 г. н. э., как сказано, и Гай от раны, полученной им в Армении.

После смерти Гая наследником стал пасынок Августа Тиберий Клавдий Нерон, старший сын Ливии. Судьба этого человека была не из легких. Тяжелое детство во времена проскрипций, постоянные скитания вместе с отцом и матерью, а потом, при дворе Августа, пребывание на второстепенных ролях наложил

 
133

 

на него свой отпечаток, хотя ему и давались ответственные поручения и он приобрел известность как талантливый и опытный полководец. В 12 г. до н. э. после смерти Агриппы Август заставил Тиберия развестись с его женой Випсанией, дочерью Агриппы, и жениться на Юлии. Однако этот брак был неудачен, прежде всего из-за скандального поведения Юлии. Оскорбленный муж, вдобавок обиженный тем, какую роль Август предназначал Луцию и Гаю, Тиберий удалился на остров Родос.

Его жена Юлия, конечно, была женщиной необузданного темперамента, легко переступавшей через частокол моральных принципов, но и она была жертвой политики Августа, его династических комбинаций. В доме господствовала атмосфера непрекращающегося скандала между мачехой и падчерицей. Ливия стремилась упрочить положение своих сыновей; Юлия, а по-

 
134

 

том и ее дети ей мешали. Что до Юлии, то она, вероятно, никогда не забывала, как Август поступил с ее матерью Скрибонией, ни того, что ее, в сущности против ее воли, выдали замуж сначала за Марцелла, потом за Агриппу и, наконец, за Тиберия. Юлия неистовствовала, вела себя дерзко вызывающе, изменяла и Агриппе, и Тиберию.[Plin., NH, 7, 8, 46; Sueton., Tib., 7.] Когда Август выразил недовольство, что она часто появляется в обществе молодых мужчин, Юлия отвечала, что ее спутники состарятся вместе с нею.[Macrob., 2, 5, 6.] Заметив осуждающий взгляд Августа, когда она облачилась в роскошный дорогой наряд, она на следующий день надела скромное одеяние римской матроны и на похвалы отвечала: «Сегодня я одета, как это нравится отцу, вчера — как мужу».[Ibid., 2, 5, 5.] Публичные оргии, в том числе и на Форуме, с увенчанием статуи Марсия,[Seneca, De benef., 6, 32; Plin., NH, 21, 9.] многочисленные любовники, о которых также все знали, — все это могло хоть кого вывести из терпения. Август отправил свою дочь на остров Пандатерия (с нею отправилась и ее мать Скрибония) и расправился с ее любовниками и соучастниками ее разврата, выходцами из знатнейших аристократических родов. Юла Антония, сына триумвира, он приказал казнить; Семпрония Гракха, Клавдия Пульхра и Корнелия Сципиона сослал.[Cass. Dio, 55, 10; Sueton., Aug., 65.]

В своем отношении к Юлии Август был непримирим. Рассказывали,[Sueton., Aug., 65; Cass. Dio, 55, 10.] что одна из соучастниц Юлии, Феба, покончила с собой; узнав об этом, Август выразил сожаление, что его дочь Юлия, а не Феба. Когда народ требовал возвращения Юлии, Август отвечал, что скорее вода смешается с огнем, чем он перестанет сердиться на свою дочь. Многие побежали с факелами к Тибру, чтобы смешать огонь и воду, но Август оставался неумолим.[Cass. Dio, 55, 13.] Только к концу его царствования Юлия получила разрешение вернуться в Италию и поселиться в Регии, где она ненамного пережила отца.

Старшая дочь Агриппы и Юлии, также Юлия, как и ее мать, пострадала от законов против разврата. Она была осуждена в 8 г. н. э. за связь с Децимом Юнием Силаном и сослана на остров Тример у берегов Апулии.[Sueton., Aug., 65; Tac., Ann., 4, 71; Plin , NH, 35, 26.]

Как бы то ни было, после смерти Гая в 4 г. н. э. Тиберий, которому тогда было 46 лет, вернулся в Рим. Август его усыновил и предоставил ему трибунскую власть. В завещании, составленном 3 апреля

 
135

 

12 г. н. э. и хранившемся у весталок, наследниками Августа первой очереди были назначены Тиберий (2/3 имущества) и Ливия (1/3 имущества); кроме этого, были указаны наследники последующих очередей, а также выплаты народу, воинам и подарки разным лицам.[Sueton., Aug., 10, 1; cf. Tac., Ann., i, 8.] Яснее выразить свою волю было трудно.

Поиски наследников и вынужденное, за отсутствием других кандидатур, назначение Тиберия показали, что в результате деятельности Августа официально провозглашавшаяся реставрация Республики в Риме обернулась установлением режима наследственной монархии.

 

 

На главную страницу ОглавлениеПредыдущая главаСледующая глава