На главную страницу ОглавлениеПредыдущая главаСледующая глава

 

 

23

 

I. Доисторическое время и крито-микенская эпоха
Источники

7. Гробницы, памятники архитектуры, произведения художественно-ремесленного труда, сохранившиеся от этой эпохи (см. богатую литературу обо всем этом: Busolt. GG., т. I, стр. 3; Tsuntas-Manatt. The Mycenaean age, 1897, стр. 4 и cл.; менее обстоятельно: Ridgeway. The early age of Greece, 1901, стр. 2 и cл.; Hall. The oldest Civilization of Greece, 1901 и cл.), являются не только неоцененным материалом для истории культуры, но дают возможность делать кое-какие заключения о государственном и социальном развитии эпохи. Надо ждать новых открытий, когда удастся разобрать найденные на Крите тысячи покрытых письменами глиняных табличек и расшифровать надписи на глиняных сосудах и другие остатки микенского письма из Микен, Навплии, Мениди (в Аттике), Орхомена, Сифна, Египта. (Tsuntas. Mukhnai, 1893, стр. 214; Evans. Cretan pictographs and praephoenician script, 1895; его же, Further discoveries of Cretan and Aegean script, JHS, XVII, 1898, стр. 327 и cл.; Weil. La question de l'ecriture lineaire dans la Mediterranee primitive. Revue archeologique, 1903, стр. 213 и cл.). О новейших раскопках на Гиссарлыке: Dörpfeld. Troja und Ilion, 1903; ср.: Schliemanns Sammlung Trojanischer Alterthümer, 1903; англичан на Крите (в Кноссе под руководством Эванса; Гогарта и др. в Палэкастро на восточном берегу Крита), итальянцев в Фесте и Агиа Триаде под руководством Гальбгерра и др. см. в Annual of the British School at

24

 

Athens, 1899 и cл.; Monument! antichi Академии dei Lincei, т. XIIи cл. и отчеты в Rendiconti и в Memorie del r. Inst. Lomb., 1905; Burrows. The discoveries in Crete, 1907-2; Mosso. The palaces of Crete and their builders, 1907; Lagrange. La Crete ancienne, 1908; Antiquites Cretoises, изд. G. Maraghianni, текст Pernier и Karo, 1 серия, 1907. Об английских раскопках на Мелосе: Excavations at Phylakopi in Melos, 1904.

Дальнейшими источниками для истории наряду с вещественными памятниками являются сказания. Правда, большая часть того, о чем повествует сказание, не имеет исторической ценности. Частью это мифические или генеалогические поэмы, частью произведения поэтической фантазии или построения, единственную основу которых составляет эпос, или, наконец, наивные измышления о глубокой древности. Но, тем не менее, зерно исторической истины можно найти и в них. Следы древнейшего предания, передававшегося из поколения в поколение народными песнями о героях, ясно выступают еще в гомеровских поэмах. И как ни понятна реакция против направления, представленного особенно Курциусом и Виламовицем и допускающего возможность исчерпывающе пользоваться «сказанием», легендой для истории, так, с другой стороны, является уж слишком чрезмерным скептицизмом, когда, как например. Низе (Die Entwicklung der homerischen Poesie, 1882), утверждают, что общераспространенных сказаний, которые эпические поэты могли бы развить в своих поэмах, вовсе не существовало, например, народного сказания о Троянской войне. Все развитие народного эпоса и повествовательной поэзии, в которой коренятся основы гомеровского эпоса, было бы нам совершенно непонятно, если бы сказание о Троянской войне являлось только свободным созданием поэтической фантазии, а гомеровское изображение блеска микенских государей было только отражением обстоятельств и быта современного ему дорийского Пелопоннеса. Ср. с изложенными взглядами Низе и Белоха: Е. Meyer. GdA., т. II, стр. 203 и cл.; R. Pöhlmann. Zur geschichtlichen Beurteilung Homers, Sybels hist. Zeitschr., 1894, стр. 385 и cл., его же, Aus Altertum und Gegenwart, стр. 56 и cл.; Thramer. Pergamos, 1888. Об «историческом фоне» гомеровского эпоса вообще: Paul Cauer. Grundfragen der Homerkritik, 1895, стр. 133 и cл.

Правда, очень часто остается под вопросом, где в эпосе в отдельных случаях является основой его древнейший миф о богах, историческое воспоминание или свободная поэтическая фантазия. Ср., например: Usener. Der Stoff des griechischen Epos, Sitzber. d. Wiener Ak., phil.-hist. KL, 1897. Об объединении и переработке самого разнообразного материала в школах ионийских певцов см.: Gercke. Dialekt und Heimat Homers, Verhandl. der Hamburger Philol. vers., 1906, стр. 46 и cл. Во всяком случае, нужно скорее путем методического исследования сказаний установить насколько можно точнее местное происхождение отдельных героических сказаний, что

25

 

даст во многих случаях возможность составить суждение об их сущности и первоначальном значении. Если часто и должно иначе судить, чем мы видим это у Мюллера, Дюммлера (Hektor, Kl. Schr., II, 240 и cл.), Бете и др. (ср.: Crusius. Sagenverschiebungen, Sitzber. d. Munch. Ak. philos.-phil. Kl., 1905, стр. 749 и cл.), о надежности и доказательности собранного для локализации героических сказаний материала: имен, культов, гробниц, происхождения и потомства, вражеских и дружественных отношений героев друг к другу, то во всяком случае очевидно, — сказания, переработанные в гомеровском эпосе, частью древнее эпохи войн эолийцев в Троаде и из-за ее столицы. Наряду со сказаниями, в которых можно признать отзвук войн эолийцев из-за островов Лесбоса и Тенедоса, Фракийского побережья, Троады и Эолиды, — находятся и такие, происхождение которых может быть обосновано на предании и былинной поэзии континентальной Греции, особенно Фессалии и Арголиды, откуда эти сказания перешли с переселенцами на восток, чтобы здесь, «подвергшись переработке, сгруппироваться вокруг нового центра и тем самым образовать собой одно целое». Дальнейшее развитие этого процесса включило в него поэтические сказания самых различных племен, например, критских, ликийских. См.: Bethe. Homer und die Heldensage. Die Sage vom troischen Kriege, N. Jbb. f. d. kl. Alt. VII, 1901, стр. 657 и cл. и там же, 1904, стр. 1 и cл.; его же. Die trojanischen Ausgrabungen u. d. Homerkritik. Впрочем, ценность работ Бете значительно умаляется произвольным с его стороны, не основанным на источниках стремлением к перемещению преданий; особенно неудачна в этом смысле попытка Бете перенести поле деятельности троянских героев в континентальную Грецию (ср. возражения Крузиуса: Ук. соч.).

Параллельно развитию фабулы сказаний отражается в гомеровских поэмах также и развитие культуры и эволюция форм жизни, которые во времена возникновения великой ионийской эпопеи, конечно, выглядели иначе, чем на более ранних стадиях развития эпической песни и на материке Эллады в микенскую эпоху. Кое-что древнее было в силу условности сохранено аэдами, но наряду с этим заметны, с другой стороны, в структуре фабулы влияния изменившихся нравов и миросозерцания позднейшего времени, например, в отношении употребления металлов — медь, бронза, железо, — способа вооружения («микенское» или «ионийское»), в обрядах погребения, религиозных и нравственных воззрениях, в правовых и государственных отношениях и т. д. В частностях развития этих изменений есть еще много спорного, и особенно приходится спорить в тех случаях, когда на почве заметных в эпосе культурных отложений довольно произвольно и преждевременно делаются попытки разложения самого эпоса па более древние и более новые поэтические наслоения. Ср.: W. Helbig. Das homerische Epos aus den Denkmälern erklärt, 2-е изд., 1887; Wilamowitz. Philologische Untersuchungen, VII, 1884, стр. 292; Erhardt. Die Entstehung der

26

 

homerischen Gedichte, 1894; W. Schwartz. Nachklänge prähistorischen Volksglaubens im Homer, 1894; Rohde. Psyche, 4-е изд., 1907; Reichel. Homerische Waffen, 2-е изд., 1901; К. Robert. Studien z. Ilias, 1901; P. Cauer. Ук. соч.; Kulturschichten und sprachliche Schichten in der Ilias в N. Jbb. f. d. kl. Alt., VII, 1902, стр. 77 и cл.; 1905, стр. 1и cл.; Bulle. Homer und die kretisch-mykenische Kultur, Beil. z. allg. Ztg., 1907, стр. 1 и cл. — По истории развития эпической поэзии как таковой (народной эпики, эпики певцов, эпопеи) см.: Erhardt. Ук. соч.: Pöhlmann. Ук. соч.; Drerup. Homer, 1903, стр. 17 и cл.; О. Immisch. Die innere Entwicklung des griechischen Epos, 1904.

8. По данным доисторической археологии, следы человеческих поселений и начала цивилизации на берегах и островах Эгейского моря восходят до глубины четвертого тысячелетия, а может быть и еще дальше в древность. Древнеэгейская, отчасти еще неолитическая культура, остатки которой сохранились в древнейших слоях[*] на холме Гиссарлык в Троаде,[1] на Кипре,[2] Кикладских островах (особенно Фере, Мелосе и Аморгосе),[3] Крите[4] и в самой Элладе, в Фессалии (Воло), Беотии (Орхомен),[5] Аттике (Элевсин), Арголиде (под фундаментами дворца в Тиринфе)[6] и в Микенах[7] и в других местах, равно как первобытная культура на западном побережье Эллады (Левкада, Олимпия, Пилос),[8] свидетельствует древнейшими произведениями ручного труда о примитивной форме жилищ (глиняные купольные хижины), об употреблении примитивнейшего материала (камня и костей для оружия и утвари, грубой непромытой глины для сосудов), о первобытной технике (глиняные сосуды вылеплены руками без помощи гончарного круга) и о попытках к искусству (нацарапанный или вытисненный геометрический орнамент). Здесь мы видим общий примитивный характер среднеевропейской

__________

[1] К истории Гиссарлыка см.: Schliemann. Trojanische Altertümer, 1874; Ilios, Stadt u. Land der Trojaner, 1881; Troja. 1883; Dörpfeld. Troja, 1893; его же. Troja und Ilion, 1902.

[2] Ohnefalsch-Richter. Kypros, 1893.

[3] U. Köhler. Vorgriechisches von den Cykladen, Mitt. d. ath. Inst., IX, 1884, стр. 156. — «Thera», изд. Hiller v. Gärtringen, т. I (v. Hiller), 1889; т. II, 1903 (v. Dragendorf).

[4] Ср. упомянутые в § 7 результаты раскопок и Vollgraff. Das Alter der neolithischen Kultur in Kreta, N. Rh. Mus., 1908, стр. 319 и cл.

[5] Schliemann. Orchomenos, 1881; Biille. Orchomenos I. Die älteren Ansiedlungsschichten, Abhdl. der Bayer. Akad., 1907.

[6] Schliemann. Tiryns, 1886.

[7] Schliemann. Mykene, 1877.

[8] Dörpfeld. Tiryns, Olympia, Pylos, Mitt. d. d. arch. Inst., Athen, 1907.

* В результате раскопок Трои на холме Гиссарлык было выделено девять культурных слоев, отмечающих последовательные этапы в развитии поселения от раннебронзового времени до эллинистическо-римской эпохи (Троя I-Троя IX ок. 3000 г. до н. э. — 300 г. н. э.).

 

27

 

культуры, какой она является, например, в доисторической Италии.[1] Между этими начатками и высшим расцветом «крито-микенской» культуры, блестящие образцы которой находят на Крите, во дворцах Агиа Триады, в Фесте и Кноссе[2] и на Микенском акрополе,[3] лежит путь долгого и сложного развития; и даже эта культура, распространившаяся по всему восточному побережью Эллады и дальше по Эгейскому и Средиземному морям, достигла своего наивысшего процветания лишь около середины второго тысячелетия.

9. Средоточием всего этого развития оказывается остров Крит,[4] который уже в первой половине второго тысячелетия является по своим дворцам, по красоте и декоративному богатству своей керамики, по тонкости своей майолики гнездом прогрессивной культуры. Эта древнейшая критская культура, так называемая культура Камарес, (по месту первых находок глиняных продуктов этой культуры в скалистой пещере на южном склоне Иды, возле деревни Камарес), путем сравнения с современными ей вазами, найденными в Кахуне в Египте вместе с находками из эпохи двенадцатой династии, должна быть отнесена к первой половине второго тысячелетия до н. э.[5]

За эпохой культуры Камарес следовала так называемая «микенская» эпоха, искусство и предметы художественного ремесла которой представляют тип, встречающийся и на греческом материке, в Микенах и т. д. Для хронологического фиксирования этой эпохи (XVI-XI вв.) определяющими данными являются фресковые египетские изображения гробницы Рехмира времен царя Тутмоса III (18-я династия, около 1500 г.), на которых изображены люди «кефтиу и островов среди моря» с микенскими повязками по чреслам и типичными локонами спереди, приносящие фараону сосуды, которые по своей форме и окраске совершенно сходны с микенскими;[6] затем микенские глиняные сосуды, которые находят в египетских гробницах XIV—XII вв.,[7] а также египетские находки в области

__________

[1] Helbig. Die Italiker in d. Poebene, стр. 2; Montelius. Urgeschichte Europas, нем. изд. 1905; Hall. The oldest Civilization at Greece, 1901; Blinckenberg. Archäol. Studien, 1904, стр. 1 и cл.

[2] Величественные остатки дворцовых построек, живописи и скульптуры.

[3] Дворец, акрополь, подземные и купольные гробницы, а также произведения прикладного искусства.

[4] Goessler. Die Ausgrabungen auf Kreta, Preuss. Jbb., т. 119, 1905, стр. 3и cл.; его же. Die kretisch-mykenische Kultur u. ihr Verhältniss zu Homer, там же, т. 130, 1907,стр. 459 и cл.

[5] Ко времени гиксосов относит ее Bissing в своем труде: Die mykenische Kultur in ihren Beziehungen zu Ägypten, Verhandl. d. 49 Philol. Vers., 1907, стр. 80 и cл.

[6] Annual of the Brit. school of Athens, 1901, стр. 171 и cл.

[7] См., например: Flinders-Pe trie. Kahun, Gurob and Hawara, 1890; JHS, XI, стр. 271 и cл.; Helbig. Ein ägyptisches Grabgemälde u. die mykenische Frage, Sitzber. d. bayer. Ak., 1896, стр. 203 и cл.

 

28

 

микенской культуры, скарабеи и черепки сосудов с именами Аменхотепа II (середина XV в.) в Микенах,[1] Аменхотепа III (конец XV в.) из нижнего городища Микен и из Родоса, с именем его супруги, царицы Тии (Тайа), из Микенского акрополя и из некрополя Ялиса на Родосе, из Феста и Саламина на Кипре[2] и, наконец, потолок купольной гробницы в Орхомене, которая имеет поразительное сходство с расписными потолками египетских гробниц из времен 18-20 династий. Именно в эту эпоху возникли на Крите грандиозные дворцы с их широко планированными покоями — дворец на Кноссе сравнивают с Ватиканом в Риме, с блестящими фресковыми украшениями, с их богатством произведений мелкого поделочного искусства; эти постройки дают возможность бросить взгляд на такую культурную жизнь, перед которой эпоха расцвета классического эллинства кажется простой и грубоватой! И эта культура обладала такой притягивающей силой, что включила в область своего влияния все восточное побережье материка Эллады, Малую Азию (шестой город Гиссарлыка!) и распространилась далеко по островам и побережью Эгейского и Средиземного морей.[3]

Эту эпоху обозначают дворцы и постройки на акрополе Микен, Тиринфа, Орхомена, шестого города Гиссарлыка (Трои)[*] и др., грандиозные купольные гробницы царей, высокоразвитое мелкое прикладное искусство: чеканные золотые и серебряные кубки с изоб-

__________

[1] Ук. соч., стр. 188.

[2] Е. Meyer. GdA., т. II, стр. 201 и cл.

[3] Лаконика (купольная гробница в Вафио), Арголида, Тиринф (акрополь и дворец), купольная гробница у храма Геры, гробницы в Аргосе, Аттике (дворец на акрополе, купольная гробница в Мениди, гробницы у Спаты на Гиметте), Беотия (Орхомен, купольная гробница и раскопанный в 1903 г. Фуртвенглером дворец с остатками скульптурных украшений и живописи, которые особенно характерны для связи с критской культурой [кувшин с критскими линейными письменами!], город на Копаидском озере на скалистом о-ве Гла) (см.: Philippson. Der Kopaissee in Griechenland und seine Umgebung, Ztschr. d. Gesellschaft f. Erdkunde zu Berlin, 1894; Noack. Arne, Mitt. d. d. arch. Inst., т. 19, стр. 405 и cл.), Гиссарлык-Троя, так называемый 6-й город, Эгина, Фера, Мелос, Родос, Кипр и т. д. См.: Furtwängler и. Löschke. Mykenische Vasen, 1887; Furtwängler. Die antiken Gemmen, три тома, 1900; Noack. Homerische Paläste, 1903; Evans. The Palace of Knossos, Ann., IX, 1902/1903.

* Троя VI (ок. 1800-1300 гг. до н. э.) — наиболее крупное поселение из открытых на холме Гиссарлык. По мнению В. Дерпфельда, слой VI соответствует гомеровской Трое, т. е. поселению периода Троянской войны. После исследований Ч. Бледжена господствующим в антиковедении стало мнение последнего, отождествившего гомеровскую Трою со слоем VIIa (1300-1240 гг. до н. э.). В настоящее время, в связи с пересмотром некоторых датировок Бледжена, вновь наметилась тенденция отнесения гомеровской Трои к слою VI. См.: Гиндин Л. А., Цымбурскии В. Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М., 1996. С. 135 и cл.

 

29

 

ражениями битв, диких и прирученных быков, инкрустированные клинки кинжалов с изображениями охоты на львов и прелестным растительным орнаментом, глиняные сосуды такой изящной формы и окраски, хотя и с некоторыми недостатками изображения, полные такого живого чувства природы и свежести восприятия и изображения, что заставляют нас представлять себе искусство того времени далеко не таким архаичным, как хотя бы, например, более позднее искусство эллинского средневековья.*

10. Что касается вопроса о народностях, обитавших в период этой степени культурного развития на берегу Эгейского моря,[1] то прежде всего следует назвать родственное грекам, переселившееся когда-то с Балканского полуострова трояио-фригийское племя, обитавшее на северо-западе Малой Азии; затем, племя может быть и не индоевропейского происхождения, составлявшее первоначальное население Малой Азии, и которое в историческое время основалось в южной гористой части полуострова на пространстве от Карии до Киликии, а также то догреческое население островов Эгейского моря и южной Эллады, которое частью было происхождения, близкого с малоазийскими племенами; остатки этих племен сохранились до исторических времен, например, на Фасосе, Лемносе,[2] Имбросе, Крите (этеокритяне на востоке и кидонийцы на западе Крита).[3,4]

__________

[1] Kiessllng. Die ethnischen Probleme des antiken Griechenlands, Ztschr. f. EthnoL. 1905, стр. 1009 и cл.

[2] Так называемые тирренцы. Ср.: Paull. Eine vorgriechische Inschrift auf Lemnos, 1886; W. Deecke. Rhein. Mus., XLI, 1886, стр. 486 и cл.; AKirchhoff. Gesch. des griechischen Alphabets, стр. 54; Karo. Tyrrhenische Stele von Lemnos, Mitt. d. d. arch. Inst. Ath., 1908, стр. 6 и cл.; Nachmannson. Die vorgrieschischen Inschriften von Leinnos, там же, 1908, стр. 47и cл. Начертание букв надписи указывает на родство ее алфавита с фригийским. Язык — неизвестный — некоторые принимают за этрусский.

[3] Найденный в Прэсе образчик языка этеокритян подтверждает засвидетельствованное в «Одиссее» (XIX, 176) различие наречия этого первоначального населения от языка греческих обитателей острова; но этот язык не карийский, не ликийский, не фригийский. См.: Halbherr. Museo Ital. di Ant. Classica, т. II, стр. 673.

[4] Все, что греки насочиняли о первобытном доэллинском населении пелазгов, не имеет для истории никакой ценности. История знает только одно греческое или не греческое племя пелазгиотов в «пелазгическом Аргосе» Гомера (II., II, 681) и в Пелазгиотиде исторических времен, которое обращено было завоевателями фессалийцами в крепостное состояние (пенесты). См. относительно всего вопроса у Е. Meyer'a. Forschungen..., т. I, стр. 1 и cл.; GdA., т. I, 2, стр. 685 и cл.

* Автор использует терминологию устаревшей периодизации, созданной в значительной степени под влиянием теории циклизма. Под греческим средневековьем следует понимать эпоху, охватывающую Гомеровский (XI-IX вв. до н. э.) и Архаический (VIII-VI вв. до н. э.) периоды.

 

30

 

Каково было и в чем выразилось участие этого негреческого пранаселения в развитии цивилизации до полного расцвета микенской культуры?

По греческому преданию, особенно одно из этих племен является очень рано в качестве носителя более высокой цивилизации — карийцы. Они владели будто бы Эгейским морем и его островами и, между прочим, по приводимому Геродотом местному преданию тамошних греков, и островом Критом.

Фукидид (I, 8, 1) приводит в качестве доказательства существования этого давнишнего карийского морского могущества тот факт, что в гробницах Делоса, которые были раскрыты афинянами при очищении ими острова в 426 г., чтобы перенести прах мертвых на соседний остров Ренею, были найдены формы погребения и оружие, свойственные карийскому обиходу.[1] Точно также и новейшие исследования о названиях местностей, кажется, подтверждают это предание. На Крите и в других местах встречаются названия местностей, повторяющиеся в Карии,[2] и они наводят на заключение, что надвигавшиеся с материка греки вытеснили карийцев с Крита и островов Эгейского моря; эти невольные переселенцы перенесли родные им названия урочищ в Малую Азию. За это же говорит и один аргумент из области истории религий, связанный с именем карийского божества Зевса Лабрандийского. Этот ZeuV LabrandeuV имеет тот же атрибут, как и верховное божество молнии на древне-критских памятниках: обоюдоострую секиру. С этим божеством связывают и лабиринт. LaburinqoV — по греческому сказанию, обиталище Минотавра; по этой, во всяком случае не бесспорной этимологии, «лабиринт» в первоначальном значении слова означает обиталище божества с двойной секирой (по-лидийски — labruV).[3] Сохранилась на Крите память и о родственных карийцам ликийцах. Геродот говорит о своеобразном воинственном головном уборе ликийцев — перьях, с которыми ликийцы и на самом деле изображены на египетских фресках эпохи Рамессидов (XIII в.); и замечательным совпадением является то обстоятельство, что в Кноссе найдено стенное рельефное украшение, на котором изображен мужчина с украшением из перьев на голове.

__________

[1] Решительно обязательным во всяком случае не может являться заключение о том, что сходство или родство внешних культурных форм обусловливает и этническое родство, как справедливо отмечает Белох в своей статье «Zur griech. Vorgeschichte» в Histor. Zeitschr., т. 79, 1897.

[2] Kretschmer. Einleitung in die Geschichte der griech. Sprache, 1896; Fick. Vorgriechische Ortsnamen als Quelle für die Vorgeschichte Griechenlands, 1905 (сделанные заключения частью,, во всяком случае слишком поспешны).

[3] Так полагает Kretschmer. Einl. in die Gesch. d. griech. Sprache, стр. 104. Кроме того: Каго. Altkretische Kulturstätten, Archiv f. Religionswiss, 1904, т. 7, стр. 117 и cл., который приписывает культ критского божества, «владыки кносского дворца», и диктейского грота Зевса ахейцам.

 

31

 

Если поэтому имеются некоторые веские, хотя ни в коем случае не обязательные аргументы, говорящие за необходимость признания господства на Крите племен «малоазийской» расы, то все же не исключается возможность предположения, что творцы древнейшего периода критских построек культуры Камарес и ранней микенской могли принадлежать к одной и той же расе.[1] Другой вопрос — была ли культура, возникшая на развалинах древнейших критских дворцов, одного с ними происхождения, или же строители новых царских дворцов, а вместе с ними и носители позднейшей микенской культуры были царями другого народа и пришли на Крит завоевателями, и не были ли они греками, т. е. ахейцами Гомера.[2] При решении этого этнографического вопроса думают опереться на тот факт, что существует большая и решительная разница между греческими дворцами анактов Арголиды* и древнейшими критскими дворцами. Греческие дворцы Тиринфа и Микен — жилища типа «мегарон»,** которые соответствовали потребностям народности севера, нуждающейся прежде всего в тепле; очаг ставился в средоточие всего дома. И вот в древнейших критских постройках нет этого источника искусственного тепла и мегарона. Их залы, покоящиеся на пилястрах, с портиками и открытыми внутренними дворами, рассчитаны на то, чтобы давать прохладу своим обитателям и защищать их от солнечного зноя, т. е. соответствуют потребностям народа-южанина.[3] Это обстоятельство указывает с большой достоверностью на негреческое

__________

[1] Так, например, полагает Dörpfeld в своей статье «Die kretischen, mykenischen u. homerischen Paläste», Mitt. d. d. arch. Inst. Ath.. 1905, стр.257 и cл. и 1907 г., стр. 576 и cл. По мнению E.Meyer'a, критяне эпохи Камарес идентичны с Кефтиу, которых египтяне XVI и XV вв. знали как могущественную морскую нацию и изображали их точь-в-точь, как изображают их критская скульптура и живопись. Kaft соответствует поэтому выражению Kaptor, — израильскому обозначению Крита и исчезнувшему имени народа Japet древнееврейского сказания (GdA., т. I, 2, стр. 702).

[2] Как полагает и Dörpfeld.

[3] Ср.: Noack. Die Paläste von Knosos und Phaistos, Verhdi. der d. Philol. vers., 1903, стр. 55.

* Любопытно, что Пёльман употребляет для ахейских царей титул «анакт» (anax «владыка, повелитель»). После дешифровки табличек линейного письма Б (50-е гг. XX в.) стало известно, что этот термин в более древнем звучании «ванакт» (в табличках: wa-na-ka) действительно использовался в титулатуре правителей микенского времени. См.: В. П. Казанскене, Н. Н. Казанский. Предметно-понятийный словарь греческого языка (крито-микенский период). Л., 1986. С. 128.

** Мегарон (megaron «главный зал») — центральное помещение микенских дворцов-цитаделей; представлял собой обширное прямоугольное строение, в центре которого располагался очаг и четыре окружающие его колонны. По-видимому, мегарон, вокруг которого группировались остальные постройки дворцового комплекса, являлся тронным или пиршественным залом.

 

32

 

происхождение и, пожалуй, может служить подтверждением того взгляда, что носители древнекритской культуры принадлежали к племени «малоазийцев».

Сложнее является проблема происхождения более новых дворцов, в которых явно чувствуется известное сродство с типом дворца материка, причем исследователи даже думают, что нашли мегарон,[1] в то время как древнейшие дворцы отличаются тем, что главное место в них занимает большой центральный двор, вокруг которого группируются многочисленные залы и покои. Такое различие в плане и приемах постройки можно объяснить только тем, что строители принадлежали к различным народностям.[2] Но если вообще такого рода пользование историей архитектуры в целях этнографии само по себе довольно проблематично, то оно становится еще менее допустимым в данном случае, когда изложенное выше суждение о характере новых критских построек является и само по себе вовсе не бесспорным. Этому суждению противополагают другой взгляд, по которому критская архитектура второго тысячелетия во все время своего развития решительно отличалась в способах и приемах постройки от архитектуры царских резиденций материка.[3] «Непрерывность и оригинальность» развития, если только ее возможно установить, отнимает всякую почву у попытки установить путем исследования планов критских дворцов насильственную смену населения одной национальности пришельцами другого этнографического происхождения.[4]

Вообще все попытки исторически надежно обосновать этнографию критско-микенской эпохи до сих пор не привели ни к какому общепризнанному выводу. С такой же уверенностью, с которой оспаривают, с одной стороны, участие догреческого населения в создании памятников критско-микенского искусства, восстают, с другой, против их национально-эллинского характера, указывая на то обстоятельство, что в противовес «отчетливо выраженному, однообразно повторяющемуся типу египетского и общевосточного характера в критско-микенских памятниках проступает «безгранично-свободное, настоящее эллинское жизнерадостное чувство воспроизведения природы», сказывающееся в орнаментовке, в изображениях растений и животных, в изображении божеств. Но кто может утверждать, что догреческая народность на Крите была в этом смысле

__________

[1] Так, например: Dörpfeld. Ук. соч., в Фесте и Агиа Триаде.

[2] Dörpfeld. Ук. соч.

[3] Noack. Ovalhaus und Palast in Kreta, 1908. Ср.: Mackenzie. Cretan Palaces, Am. Brit. school of Ath. 1905, стр. 180 и cл.; 1906, стр. 216 и cл.

[4] Как осторожно следует поступать при исторической оценке археологических находок, свидетельствует хотя бы такой факт: Маккензи, например, в предполагаемом мегароне в Фесте усмотрел ворота; прежде считавшееся микенским мегароном здание теперь рассматривается Булле, как остаток архаического храма.

 

 

33

 

связана преданиями Востока? Пока мы не сумеем заставить говорить людей того времени, пока для нас немы иероглифы тех тысяч глиняных табличек, которые составляют архивы Кносса и Феста, никакие названия и камни, сосуды и геммы, печати и фрески не смогут поднять таинственного покрывала, ревниво окутывающего для наших глаз историю народностей догомеровской эпохи.*

Наибольшая вероятность говорит во всяком случае за то, что в микенскую эпоху, т. е. около середины второго тысячелетия, в связи с могучим движением «ахейских» племен за море, был покорен ими и Крит, и что это додорийское завоевание было продолжением того движения, которое когда-то привело греков с севера на Балканский полуостров.

11. Что касается этого северного происхождения греков, то, вообще, довольно иллюзорным делом является намерение — проследить историю их до их переселения на Балканский полуостров. Как бы ни были, например, первобытно-древними условия быта, на которые указывает примитивная культура местности около Янинского озера с ее прорицалищем «пелазгийского» Зевса и с вековым оракулом-дубом в Додоне, — мнение Аристотеля, что именно здесь надо искать древнюю Элладу (arcaia EllaV) и обиталище праэллина Девкалиона,[1] как и новейшие утверждения, что древнейшее переселение шло через Эпир,[2] всем этим еще далеко не доказываются. Более знаменательным для истории переселений является наличность

__________

[1] Arist. Meteor., I, 353а. Аристотель находится в данном случае под влиянием тенденциозно эллинизирующего легендарного вымысла молоссов IV в., которые, с целью придать своей династии чисто эллинское происхождение, утверждали, что Девкалион был основателем Додонского святилища. Точно также не обосновано утверждение Аристотеля, сделанное в связи с предыдущим, о том, что первоначальным названием эллинов было Graikoi. Уже италийское окончание слова указывает на то, что мы имеем здесь перед собой название, которым обозначали эллинов италики и которое явно зависит от названия племени граев; от этого племени остались следы только на восточном побережье средней Эллады. Graikh называлось первоначально побережье против Эретрии, Graia — забытая местность возле Оропа (Ноm. Il., II, 498). Ср. об этом вопросе: Niese. Über den Volksstamm der Gräker, Hermes, XII, стр. 409 и cл.; U. Köhler. De antiquissimis nominis Hellenic! sedibus в посвященной Sauppe «Satura philologa», 1879, стр. 79 и cл.; Е. Meyer. Der pelasgische Zeus von Dodona в его Forschungen..., т. I, стр. 37 и cл.; ср.: Wllamoivitz. Oropos und die Graeer, Hermes, XXI, стр. 107 и cл.

[2] В. Hehn. Kulturpflanzen u. Haustiere in ihrem Übergang von Asien nach Europa, 4-е изд., стр. 51 и cл.

* В 1952 г. одна из разновидностей письменности крито-микенской цивилизации (линейное письмо Б) была дешифрована молодыми английскими исследователями М. Вэнтрисом и Дж. Чэдвиком. Более ранние виды письменности (пиктографическая и линейное письмо А) до сих пор остаются загадкой. См.: Ventrls М., Chadwick J. Documents in Mycenaean Greek. Cambridge, 1956 (2-nd. ed. Cambridge. 1973).

 

34

 

древнегреческих названий местностей в области течения реки Аксия, занятой впоследствии фракийскими племенами, и культ Зевса в Пиерии (Дион на фессалийской границе) — что в недавнее время стали приводить в доказательство вторжения греческих племен именно с этой стороны. Но по всем признакам и здесь дело идет о более поздних передвижениях народностей, быть может о тех, которые стоят в зависимости от так называемого дорийского переселения [1] или с завоеванием страны македонянами (в VII в.).[2] А если название «эллины» напоминает о Фессалии, то это объясняется тем, что в «Илиаде» Эллада упоминается вместе с Фтией, родиной Ахилла и мирмидонян, как фессалийская область (IX, 395); и в других местах поэмы мирмидоняне обозначаются как обитатели Эллады (XVI, 594) и даже прямо эллинами (правда, впервые лишь в списке кораблей — II, 683). Это обозначение дало Фукидиду повод заметить, что мужи Ахилла были «первыми эллинами» (I, 3, 3). Следовательно, Гомер дает только отправную точку для истории распространения национального названия, а вовсе не для истории переселений самого народа.[3,4]

Отчетливее указывает на северное происхождение греков родство их с северными народностями, фракийцами и иллирийцами, тем более что с этим совпадает факт родственности построек тех и других. Тип мегарона, который находят в Фессалии в слоях домикенской и ранней микенской эпохи и в микенских дворцах Арголиды, примыкает непосредственно к архитектуре построек поселений фракийско-фригийской области и города второго слоя в Гиссарлыке.

12. Важнее вопроса о путях древнейшего переселения и заселения является вопрос о движении культурных направлений, по ко-

__________

[1] Так по мнению Köhler'a. Über Probleme der griechischen Vorzeit, Sitzber. der Berl. Akad., 1897, стр. 270.

[2] По воззрению Белоха в Ук. соч. и в GG., т. III, 1, стр. 7.

[3] Следует прибавить, что в самой «Илиаде» указывается и другое направление, потому что упоминаемое в ней в XVI п. ст. 234 как имя первоначальных обитателей Додоны Seloi, возможно, находится в связи с названием EllhneV. Уже автор поэмы «Еои» ('Hoiai) знает форму 'Elloi и имя 'Ellopia для местности Додоны (fr., 150). Ср. также: Kern. Die Landschaft Thessalien, N. Jbh. f. d. kl. Alt., 1904, стр. 12 и cл.

[4] Следует отвергнуть ионийскую гипотезу Курциуса, на основании которой греки будто бы переселились через Малую Азию и будто бы более поздняя ионийская колонизация была лишь обратным переселением. Против этого говорит уже поздний тип поселения, к которому принадлежат города Малой Азии (см.: G. Hirschfeld. Die Entwicklung des Stadtbildes. Aus dem Orient, 1897). Об этом, впрочем, см.: Curtius. Die Ionier vor der ionischen Wanderung, 1855; Wie die Athener lonier wurden, Hermes 1890, стр. 141и cл.; Gutschmid. Beitr. z. G. des alt. Orients, 1858; E.Meyer. Herodot über die lonier, Philol., 1889, стр. 268 и cл., теперь под заглавием: Die Herkunft der lonier u. d. lonsage, напечатано в Forschungen..., I, 127 и cл. — Die Heimat der lonier, Philol.. 1890, стр. 479 и cл.; W. М. Müller. Asien u. Europa nach altägypt. Denkmalern, 1893, стр. 24 и cл.

 

35

 

торым совершалось дальнейшее развитие народности. Не подлежит никакому сомнению, что все то, что добыто раскопками в области древнейшей эгейской культуры, носит существенный отпечаток эллинской старины; по результатам же, добытым сравнительным языкознанием, видно, что старина эта была крайне примитивным культурным наследием, принесенным греками с их прародины.[1] Несомненно и то, что эта степень культуры при соприкосновении с более совершенной цивилизацией Востока, была подавлена ею. Эта культура распространилась с востока и юга по Эгейскому морю и особенно на Крите, по всему приморью и по доступному для морского сообщения восточному побережью материка Эллады от Лаконики до самой Фессалии и сообщила этим местностям более или менее ярко выраженный отпечаток крито-микенской культуры.[2] Все это вовлекло Элладу второго тысячелетия в то культурное движение, исходные области которого находятся на Востоке и в Египте.

Особенно определяющим для этих всемирных культурных взаимоотношений является установленный путем многочисленных параллельных находок торговый обмен между островами Эгейского моря[3] и особенно Крита с Египтом (через Кипр). Этот торговый обмен, который, как доказывают находки в областях микенской культуры на материке Эллады, вовлек и эти местности в сферу египетского импорта. Самый план древнекритских построек непререкаемо свидетельствует о восточных влияниях. Древнейшие ликийские гробницы, а также памятники египетской архитектуры 11-й и 12-й династий представляют такие параллели к древнекритским постройкам, которые решительно говорят за то, что здесь существовала историческая связь явлений. О влиянии Египта свидетельствуют далее фресковая живопись и художественные поделки из слоновой кости на Крите, о влиянии Вавилона говорит употребление глиняных табличек, древнекритская одежда женщин, каменотесная техника Крита.[4] Все это было подражанием, но таким, которое по достигнутой им высоте художественного развития далеко превосходило свои восточно-египетские образцы.

Другим вопросом первобытной греческой истории является, в какой мере и поскольку наряду с самостоятельной торговлей исконных обитателей побережья Эгейского моря с Востоком и Египтом следует принимать в расчет посредствующую меркантильную деятельность восточного народа торговцев kat' exochn — финикийцев.

__________

[1] Schrader. Sprachvergleichung u. Urgeschichte, 3-е изд., 1906.

[2] Reisch. Die mykenische Frage, Verhdi. der 42 Philol. Vers., 1894, стр. 97 и cл.

[3] Насколько древней по происхождению является торговля на Эгейском море, свидетельствует, например, распространение мелосского обсидиана в Египте, на Крите, в Трое и других местах со времен каменного века.

[4] Lehmann-Haupt. Aus u. um Kreta, Klio, 1904, стр. 387 и cл.; Pfuhl. Zur Geschichte des Kurvenbaues, Mitt., 1905, стр. 331 и cл.

 

36

 

Пожалуй, будет слишком далеко зашедшим скептицизмом, если принять тот взгляд, к которому теперь склонны историки, и все равно, что совсем устранить то предположение, что финикийцы уже в догомеровскую эпоху проникли в Эгейское море.[1]

Конечно, реакция против прежнего очень преувеличенного воззрения о силе семитского влияния на Элладу сама по себе очень понятна. Фантастические этимологические и мифологические построения Моверса и др.,[2] на которых строилось это воззрение, оказались в большинстве случаев ошибочными или недостаточными.[3] Если даже имена Кипрского города и острова Саламина (ср. Dar-es-Salaam?), Сироса, Серифа, Мелиты (в Афинах), Астиры (в Троаде), Абидоса, горы Атабирия (Ataburion oroV) на Родосе и др. можно объяснять как слова финикийского происхождения, то и другое толкование их не исключается. Далее ясно, что свидетельства греков, например, Геродота, Фукидида и других, относительно финикийских поселений на островах Эгейского моря, например, на Родосе, Кифере, Фере, Мелосе, Фасосе, а также на Пронекте в Пропонтиде являются большей частью комбинированными построениями на основании мифологических данных (особенно мифа о Фениксе и Кадме)* и названий местностей.[4] Но разве все это устраняет вероятность того, что Эгейское море и Эллада уже во времена древнейшей торговой деятельности финикийцев и основания ими торговых факторий находились в сфере их влияния, которое неустранимо должно было идти в этом направлении, повинуясь направлению морских течений, владевших

__________

[1] Радикальнее других высказывается за это мнение Белох в статье «Die Phöniker am ägäischen Meer», N. Rhein. Mus., 1893, стр. 111 и cл.

[2] Die Phöniker, т. II, 1850, стр. 2 и cл. Ср. также: Olshausen. Phönikische Ortsnamen ausserhalb des semitischen Sprachgebietes, N. Rhein. Mus., т. VIII, стр. 324 и cл.; Umgestaltung einiger semitischen Ortsnamen bei den Griechen; Berichte der Berl. Akad., 1879, стр. 555 и cл.; Е. Curtius. Phönikier in Argos, Rh. Mus., т. VII, 1850, стр. 455 и cл.; Clermont-Ganneaii. Le dieu Satrape et les Pheniciens dans le Peloponnese, 1878.; Oberhummer. Phönikier in Akarnanien, Untersuchungen zur phönikischen Kolonial- und Handelsgeschichte mit besonderer Rücksicht auf das westliche Griechenland, 1882.; Berard. Les Pheniciens et l'Odyssee, т. I, 1902 (полно фантазий!).

[3] Ср.: Pietschmann. Gesch. d. Phönizier, 1889; O. Fränkel у Partsch. Kephallenia und Ithaka, стр. 39. (Дополнительный выпуск 98 к Petermanns Mitteilungen); Enmann. Abhandl. d. Petersburger Akad., XXXI, № 13, 1886, стр. 8 и cл.; Beloch. Ук. соч.

[4] По Beloch'y. Ук. соч., стр. 128 и cл., это имело место повсюду. См. противоположное мнение Е. Meyer'a. GdA., т. II, стр. 145.

* Феникс и Кадм — сыновья мифического царя Агенора. Отправленные отцом на поиски сестры Европы, похищенной Зевсом, они не смогли выполнить поручения и, опасаясь отцовского гнева, поселились в чужих странах. Феникс обосновался в области, получившей от его имени название Финикии, а Кадм — в Беотии, где он основал г. Фивы и положил начало династии фиванских царей (Apollod., III, 1, 1; 4, 1).

 

37

 

тогдашним корабельным искусством, и притягиваясь сюда богатствами даров природы. И разве не слишком убедительна вероятность того, что названия[1] вроде имен реки Иардана (IardanoV) на Крите[2] и в Элиде, горы Атабира на Родосе очень сродни Иордану и Фавору (Thabor), если даже и невозможно совсем устранить происхождение последнего названия из карийского taba — скала? Разве свидетельство Геродота, что на Кифере почитание Афродиты заступило место поклонению Астарте, не получает сильной опоры в находке в Микенах маленьких изображений Астарты и небольших храмиков из листового золота, не говоря уже о культе на коринфском перешейке морского бога Меликерта, несомненной ипостаси тирского божества Мелькарта, покровителя мореплавания?[3] То обстоятельство, что большую интенсивность воздействия финикийского искусства даже на Кипре и Родосе (гробницы в Камире) можно установить только в послемикенском периоде (к эпохе которого относятся гробницы Ялиса), не имеет для данного вопроса решающего значения.

То обстоятельство, что следы финикийцев совершенно исчезли на берегах Эгейского моря, не должно нас смущать. Еще в догомеровские времена финикийцы были вытеснены из греческих вод, а утвердившиеся на местах своих стоянок были или прогнаны или эллинизированы.[4,5]

__________

[1] Относительно этого этимологического вопроса ср.: Levy. Die semitischen Fremdwörter im Griechischen, 1895.

[2] Очень фантастичной является во всяком случае новейшая попытка найти следы семитов на Крите, предпринятая Assmann'ом в статье: Zur Vorgeschichte von Kreta, Philolog., 1908, стр. 161 и cл.

[3] Я не могу согласиться с Maass'ом, который объясняет это имя из данных греческого языка (melikeirein) в своей книге «Griechen und Semiten auf dem Isthmos von Korinth», 1903. По этому мнению выходит, что это название то же самое, что и в позднегреческом папирусе, содержащем волшебные заклинания, и где оно употреблено в качестве обращения к Сарапу. Ср.: Fries. Babylonische u. grieschische Mythologie, N. Jbb. f. d. kl. Alt., 1902. Для Busolt'а, I, 335, даже и миф о похищении Европы, дочери сидонского царя, Зевсом в образе быка является семитским по происхождению.

[4] Это справедливо подчеркивает Е. Meyer. GdA., т. I, стр. 232 (ср. относительно всего вопроса там же, II, стр. 141 и cл.; Busolt. GG., т. I, стр. 262 и cл.). Поэтому и умолчание у Гомера относительно финикийских колоний не имеет того значения, которое приписывает этому обстоятельству в пользу своего воззрения Белох (стр. 127).

[5] Возвратом к прежней переоценке финикийцев является работа Helbig'a. Ein ägyptisches Grabgemälde und die mykenische Frage, Sitzber. d. bayer. Ak., 1896, стр. 203 и cл. Он доходит до того, что почти совершенно отрицает участие греков в создании памятников микенского искусства, усматривая в них ту фазу развития, которую «заложили финикийцы во втором тысячелетии до н. э.». Ср., его же в Mem. de l'Acad. des Inscr., XXXV, стр. 291 и cл. (Sur la question Mycenienne). Главным аргументом Helbig'a является принадлежность, согласно его взглядам, кефтиу к финикийской народности.

 

38

 

Другой вопрос — представляли ли поселения финикийцев нечто большее, чем простые фактории? На это, имея в виду общий характер финикийской колонизации, следует ответить решительно отрицательным образом. По этой же причине нельзя принять и догадки о проникновении чуждых финикийских элементов глубоко внутрь эллинской страны, причем они якобы занимали в политическом отношении настолько важное место в ее быте, что в Фивах, как думали раньше, существовали даже семитские поселения.[1]

13. Но если даже восточный элемент и не занимал такой позиции в стране, чтобы являлось возможным предполагать существование семитских Фив,[2] если даже отказаться от такого толкования сказаний, по которому, например, мифологический представитель синойкизма Аттики* в то же время является передовым борцом против засилия семитизма,[3] то все же надо признать несомненным, что благодаря соприкосновению с более развитой культурой Востока, вследствие развития сношений племен, роста продуктивности труда и повышения благосостояния, и в политическом отношении были сделаны Элладой значительные успехи. Из примитивных земледельческих общин первобытных

__________

[1] Ср.: Brandis. Die Bedeutung der sieben Tore Thebens, Hermes, т. II, стр. 259 и cл.; Duncker. GdA., т. V-5, стр. 1 и cл.; Lenormant. Les premieres civilisations, II, стр. 223 (нем. перевод со 2-го изд., 1875). Не следует, конечно, из сказания о Европе и Кадме делать заключение о финикийском поселении в Беотии. Эти сказания, так же, как и легенда о царе Фениксе, вовсе не отзвуки исторического предания, а создания известного литературного процесса, как особенно настаивает Е. Меуег. Ук. соч., стр. 148.

[2] См.: Wilamowitz. Hermes, 1891, стр. 197 и cл. Его попытка доказать, что число семь фиванских ворот есть плод поэтической фантазии, не вполне удачна.

[3] Против предположения о семитском поселении на городской территории Афин (Wachsmuth. Die Stadt Athen im Altertum, т. I, стр. 404 и cл.) выставлены Wilamoivitz'ем (Ук. соч., стр. 146 и cл.) основательные возражения. Ср. также: Graser. Philologus, т. XXXI, стр. 6 и cл.; U. Köhler. Hermes, т. VI, стр. 111; О. Keller. Rhein. Mus., XXX, 304, особенно относительно происхождения слова «Мунихия» из семитского языка, что так же спорно, как предполагаемое Wachsmuth'ом. Ук. соч., стр. 440, существование семитского поселка в Фалере.

* Синойкизм (sunoikismoV «сселение») — объединение нескольких ранее независимых общин в единый полис (город-государство). Синойкизм, как главная форма становления полиса, включал в себя несколько параллельно происходивших процессов: 1) политический (объединение ранее независимых поселений в единый государственный организм); 2) социальный (объединение ранее автономных общин в единый гражданский коллектив); 3) урбанистический (выделение городского центра, объединявшего остальные поселения). Объединение Аттики вокруг Афин античная традиция приписывала легендарному царю Тесею. Отсюда название «Тесеев синойкизм» (Plut. Thes., 24). См.: Фролов Э.Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988. С. 81 и cл.; Moggi M. J sinecismi interstatali greci. Pisa, 1976; Musioiek P. Zum Begriff und zur Bedeutung des Synoikismos. — Klio. Bd. 63, 1981. H. 1. S. 207-213.

 

39

 

времен выросли по восточному берегу Эллады, как свидетельствуют памятники «микенского» периода, культурные государства с развитым классовым расчленением и сильной царской властью — все это было результатом того процесса, в силу которого вялые общественные местные союзы первобытной эпохи концентрировались для политической жизни (концентрация эта и называется синойкизмом) в poliV, и превратились в сплоченные городские и государственные общины.[1]

Но действительно ли в додорийскую эпоху была достигнута та степень государственного развития, какая рисуется в сказаниях? По моему мнению, мы должны будем отрицать самую природу эпической поэзии, на которой главным образом основывается легендарная история,[2] если из ее данных, как это часто случается, станем извлекать критерии для суждения не только об этнографических, но и государственных отношениях в те давно минувшие времена. Наличие у Гомера названия «ахейцы»[3] одно само по себе не дает еще возможности обязательно делать вывод о распространении ахейского населения в додорийской Элладе.[4] Точно так же, как упоминание в эпосе Микено-Аргосского царства пелопидов дает еще менее возможности утверждать исторически действительное существование додорийского державного владения в стиле царства Агамемнона, которое (как еще думал Э. Курциус) охватывало бы не только весь полуостров, но и далекие и большие острова Эгейского моря.[5]

__________

[1] О сущности синойкизма ср.: Kuhn. Ук. соч.; Kornemann. Polis u. Urbs, Klio, т. V, 1905, стр. 72 и cл.; Francotte. La Polis Grecque, 1907.

[2] Ср.: Niese. Die Entwicklung der homerischen Poesie, 1882, стр. 211 и cл. и стр. 252 и cл.

[3] Достоверно обоснованная история знает Ахайю и ахейцев только в южной Фессалии и в северном Пелопоннесе. Этот факт не побуждает, впрочем, к тому выводу, который делает из него Белох (Zur griech. Vorgesch., стр. 217 в ук. соч.), будто мужи Агамемнона у Гомера только потому назывались ахейцами, что Арголида была завоевана и заселена выходцами из пелопоннесской Ахайи, т. е., следовательно, ахейцами.

[4] Блестящие результаты тут должно дать исследование диалектов. Ср.: Richard Meister. Dorer & Achäer, Abh. der sächs. Gesellsch. d. W., phil. hist. KL, 1904, стр. 3 и cл. Он считает «ахейским» периэко-илотское население Лаконики и Мессении, додорийское население Арголиды (за исклю- чением дорийского Аргоса и Микен), а также острова Крита. Конечно, и его положения возбуждают некоторые сомнения в частностях.

[5] Ср.: Niese. Ук. соч. и его «Kritische Bemerkungen über die ältere griechische Geschichte und ihre Überlieferung», Sybels hist. Zeitschr., 43, стр. 385. Однако он уделяет слишком мало места сказанию в сравнении с эпосом. Об исторических проблемах, группирующихся около преданий об Атридах и сказаний о Трое, см. особенно у Müllenhoff'a. Deutsche Altertumskunde, т. I, стр. 21 и cл.; затем: Niese. Horn. Poesie, стр. 250 и cл., а также приводимую у Busolt'a в GG., т. I, стр. 133 и cл. и выше стр. 12 и cл., приведенную литературу, особенно в отношении к раскопкам Шлимана в Троаде и к остаткам микенской культуры, стр. 13. Особенно интересны страницы в труде Е. Meyer'a. GdA., т. I, стр. 203 и cл.; Reisch. Die mykenische Frage, Verhdi. der Wiener Philol. Vers. (1893) 1894, стр. 97 и cл.

 

40

 

Что касается грандиозных, еще сохранившихся памятников глубокой древности, которые до известной степени считаются документальными источниками для исторической достоверности традиции, построенной на основании данных эпоса, рисующих картины быта додорийских государств, то эти памятники — крепостные стены и открытый Шлиманом дворец в Тиринфе, сооружения на акрополе и в городе, в Микенах и на острове Копаидского озера Гла-Палеокастро, купольные гробницы в Орхомене, Микенах, Лаконики, близ Аргоса и Пагас, в связи с богатым содержанием некрополя позади Львиных ворот, гробниц Спаты и Мениди в Аттике и т. д. — свидетельствуют о существовании сильного, располагавшего значительными средствами царского дома и состоятельного класса господ, но не дают достоверных доказательств наличия таких обширных государственных образований, какие предполагались существовавшими в додорийскую эпоху на основании данных эпоса.

Правда, сохранившееся в сказании о Миносе предание о значительном морском могуществе доисторического Крита является теперь и исторически обоснованным, как это показали новейшие раскопки в Кноссе и Фесте, а также в столь характерном для значения древнекритского флота шиферном городе на критском скалистом побережье Псейре.[1] Критские дворцы микенской эпохи не окружены стенами, при сооружении их не обращают внимания на то, чтобы они давали защиту. Центральный Крит, вероятно, образовал в это время одно более или менее сплоченное государство; это мощное государство должно было опираться на сильный флот, доставлявший в течение долгого времени достаточную защиту против нападений со стороны моря.[2] Остается под вопросом, однако, было ли государство легендарного Миноса созданием «ахейских» завоевателей или догреческого населения, равно как и историческая реальность и значение имени Миноса, хотя едва ли можно сомневаться в том, что обозначение принадлежащих к критскому государству в более позднее время мнойтов (Mnoitai) стоит в какой бы то ни было связи с именем Миноса.*

Точно также возможно, что микенские цари владели всей Арголидой до самого Истма. Однако было бы большим преувеличением на основании имеющихся в распоряжении историка данных признавать очень вероятным хотя бы временное распространение их власти не только на весь Пелопоннес, но даже и на часть средней Греции.[3] Как ни значи-

__________

[1] Каrо. Mykenisches aus Kreta, Verhandl. der 49 Philol. Vers., 1907, стр. 79.

[2] Противоположного мнения держится Когпетапп. Zu den Siedlungsverhältnissen der mykenischen Epoche, Klio, 1906, стр. 171 и cл., объясняющий это относительно Крита тем, что «греческий элемент только и господствовал на острове». Asmann. Ук. соч., стр. 198, видит здесь даже арабский элемент.

[3] E. Meyer. Ук. соч., стр. 188.

* Мнойты — критские общинные рабы, близкие по своему социальному положению и обязанностям спартанским илотам и фессалийским пенестам. В обязанности мнойтов входила обработка государственных земель, выпас общинных стад и обслуживание граждан в народных собраниях и на общественных трапезах. См.: Валлон А. История рабства в античном мире. М., 1941. С. 46.

 

41

 

тельна по своему развитию система разработанных в «циклопическом» стиле дорог, служащих для «выступления войск и военных колесниц» и ведущих из Микен через горы прямо к Истму,[1] как ни величественны памятники самих Микен и Тиринфа, внешнее впечатление от них не должно вести историка к преувеличенному представлению о политическом значении микенского и тиринфского царства.

Если даже не разделять того взгляда,[2] по которому постройка «сокровищницы Атрея»* не могла потребовать расходов больших, чем постройка дорийского каменного храма средней величины, и что «построенные из дерева и глины царские дворцы микенских времен» могли быть возведены «сравнительно на очень незначительные средства»,[3] то все-таки надо признать, что в ту пору существовали постройки, которые можно ставить на одну доску с микенскими царскими замками, например, частью даже более обширные циклопические стены-ограды италийских областных городов;** их, однако, никто не считает признаком существования там широкоразвитых государственных организмов.[4]

Как много толкований допускают памятники, насколько проблематичны выводимые на основании их заключения о политической и социальной физиономии микенской эпохи, это чрезвычайно резко сказывается в различии суждений о дворцовых постройках Микенского царства. В биографии Шлимана[5] читаем, например, такие строки о плане дворца в Тиринфе: «Это следование ворот одних за другими указывает на такой образ жизни государя, когда он живет как султан, отделенный от народа, доступный для лицезрения лишь после того, как преодолены посетителем различные степени стражи и придворных телохранителей». А по мнению Э. Мейера, характерной чертой микенского дворца является

__________

[1] Относительно цели этой системы дорог следовало бы признать правильным взгляд, защищаемый Мейером. Попытка Steffens'a. (карты Микен с прибавл. Lolling'a, 1884, стр. 13) представить Микены как выдвинутую вперед наступательную против аргосской долины позицию, которую тогда пришлось бы признать дорийской, очень маловероятна.

[2] Beloch. GG., т. I, стр. 46.

[3] При этом во всяком случае упускается из виду, что в «деревянном» и «глинобитном» дворце Тиринфа пол купальной комнаты сделан из каменной плиты в 20 000 кг. веса, что над входом самой большой купольной гробницы, так называемой сокровищницы Атрея, находится колосс в 122 000 кг. веса, а ведь это свидетельствует об огромной затрате человеческих сил при сооружении этих построек. Ср.: Pöhlmann. Aus Altertum u. Gegenwart, стр. 167 и cл. (о социально-экономических основах микенской культуры).

[4] На это указывает Beloch. Ук. соч. [5] Стр. 81.

* Сокровищница Атрея — условное название одной из микенских купольных гробниц, исследованной в 1878 г. греческим археологом П. Стаматакисом.

** Термин «циклопические», используемый для монументальных сооружений Микенской Греции и древнейшей Италии (особенно Этрурии) возник в античное время. По мнению греков, грандиозные постройки древности были возведены мифическими одноглазыми великанами — циклопами.

 

42

 

именно то, что жилье микенского владыки отнюдь не похоже на «дворцы восточных владык, вроде новейшего султанского дворца, замкнутого от внешнего мира». Микенский дворец «открыт внешнему миру, предназначен для совместной жизни государя с главами его народа; он развился и вырос из двора земледельца».[1]

Но как ни осторожно следует относиться, ввиду таких противоречий в оценке монументальных памятников, к их свидетельству о соотношениях в группе микенских государств, одно на основании микенских памятников можно заключать с уверенностью: такое предприятие, как разрушение Трои пелопоннесскими государями или микенским царем, было вполне осуществимо, соответствовало материальным средствам и политическому соотношению сил тех времен. Достоверны ли исторически те формы, в которых это предприятие происходило по эпосу — другой вопрос, и очень может быть, что верно старое воззрение, по которому сказание о Троянском походе коренится в фактах эолийской колонизации.[2] Но и эта колонизация относится, очевидно, по времени уже к микенской эпохе (см. cл. главу), а, с другой стороны, известно, на основании раскопок в Гиссарлыке, что как раз в микенские времена здесь существовала значительная по размерам резиденция (так называемый шестой город).[3] Далее, эпические повествования о больших морских походах, предпринимавшихся целыми союзами героев различных племен, находят себе подтверждения со стороны — в известиях времен фараонов той поры [4] о нашествиях народов «со стороны моря» или «внешнего края моря» на Египет и Сирию в XIII и XII вв.[5] Пусть остается под сомнением, вправе ли мы отождествлять с называемыми в этих известиях племенами «турша» и «данауна» тирренцев Эгейского моря и гомеровских данайцев из Аргоса, — одно несомненно можно установить, а именно, что и эллины были вовлечены в это движение европейско-малоазийского мира. И распространение эллинства через острова Эгейского моря в Малую Азию, сопровождавшееся отчасти изгнанием целых племен, быть может, и было в значительной мере причиной натиска этих племен на царство фараонов.[6] Родство кипрского диалекта с аркадским явно свидетельствует, что далекий Кипр был колонизован племенем, обитавшим на восточном побережье Пелопоннеса, когда сюда еще не проникло дорийское влияние.[7]

__________

[1] Е. Меуег. Ук. соч., II, стр. 165. Ср. также: Noack. Homerische Paläste, 1903.

[2] Обо всем этом вопросе см.: Pöhlmann. Aus Altertum u. Gegenwart, стр. 71 и cл. и приведенную там литературу. Кроме того см.: § 15.

[3] Dörpfeld. Troja und Ilion, 1904, стр. 107 и cл.

[4] Т. е. современных микенской эпохе. Ср. также: М. W.Müller. Asien u. Europa, стр. 355 и cл.

[5] Ср.: Е. Меуег. Gesch. Aegyptens, стр. 305 и cл.

[6] Ср. толкование U. Köhler'a. Ук. соч., стр. 273, этих во всяком случае очень отрывочных и темных по смыслу слов египетской надписи: «Народы делали... Острова были неспокойны и сразу рассеяны в своих формах» (?).

[7] Еnmann. Krit. Versuchez. ältest. griech. Gesch., т. I, Kypros, 1887; Ohnefalsch-Rlchter. Kypros, 1892; Lichtenberg. Beitr. z. ältesten Gesch. v. Kypros, Mitt. d. vorderasiat. Gesch., т. 2, 1906, стр. 1 и cл.

 

 

На главную страницу ОглавлениеПредыдущая главаСледующая глава