На главную страницу ОглавлениеПредыдущая главаСледующая глава

 

 

 
67

 

§ 5. Французская историография после революции 1789 г.

Историческая мысль Франции несет на себе отпечаток послереволюционной эпохи, ожесточенной классовой и политической борьбы. В ходе этой борьбы враждующие стороны широко использовали материал политических столкновений в античности для обоснования современных тезисов. История античности рассматривалась как воплощение идей республиканской свободы, гражданского самоуправления, патриотизма, т. е. всех тех идеалов, за которые боролась рвущаяся к власти буржуа-

   
 
68

 

зия. Таким образом, для французской историографии послереволюционных лет характерны известная публицистичность и политическая заостренность ее наиболее известных произведений. Вместе с тем потребности острой политической борьбы порождали все больший интерес к событиям пред- и революционной эпохи национальной истории" Франции, и это привело к известному отливу сил от собственно историографии античности, которая постепенно начинает уступать ведущие позиции германской и английской науке. Показательной является эволюция ряда крупных французских историков, которые начинали свою творческую деятельность с изучения античной истории, а затем переходили к национальной и современной проблематике.

Один из крупнейших историков Франции XIX в. Жюль Мишле (1798 — 1874) начинал свою ученую карьеру как специалист в области античной истории; его докторская диссертация посвящена изучению творчества Плутарха. Он заинтересовался наследием знаменитого Дж. Вико и издал собственный пересказ его «Оснований новой науки», который имел большой успех и привлек внимание как к самому Мишле, так и к творчеству полузабытого Вико. В 1831 г. Мишле опубликовал два труда — «Введение во всемирную историю» и «Историю Римской республики», в которых дал изложение своего понимания хода исторического процесса и истории римской республиканской эпохи в частности. Многосторонне образованный человек, он в своей общей работе широко использует историко-философскую концепцию Гегеля, а в специальной работе о Риме развивает точку зрения Нибура, хотя и вносит в нее ряд изменений и уточнений. Так, для него абстрактное «самораскрытие» «мирового духа», не что иное, как прогрессивный процесс становления свободы, достигаемой в процессе борьбы человека с силами рока, а венцом всемирного развития является не милитаристская и отсталая Пруссия, как у Гегеля, а революционная Франция.

Используя основные выводы Нибура, Мишле рисует разные стороны жизни римского общества эпохи республики как сложной и многогранной цивилизации, пронизанной борьбой народа за свободную жизнь. Однако вскоре после выхода этих работ Мишле отходит от занятий античной историей и начинается новый период его творческой биографии уже как историка Франции.

   
 
69

 

Одним из крупнейших французских «античников», первой половины XIX в. был Дюро де ла Малль (1777 — 1857), любивший разрабатывать сюжеты, обычно мало привлекавшие внимание специалистов, например: о физической географии Черного моря и Средиземноморья (1807), «О расположении Тарпейской скалы» (1816), «Об искусстве осады городов у древних» (1819), «Исследование по истории Африки в античное время». Однако наиболее известным и сыгравшим большую роль в развитии французской историографии XIX в. стал его капитальный двухтомный труд «Политическая экономия римлян» (1840), написанный под влиянием английской экономической школы. Работа де ла Малля — самое обстоятельное исследование экономических проблем древних римлян, высоко оцененное К. Марксом.

Автор собрал громадный фактический материал по многим проблемам римской экономики. Самым подробным образом описаны метрическая и монетная системы, цены на продовольственные товары, рабочую силу и рабов, ценз и земельный кадастр. Целая книга (каждый том делится на две книги) посвящена изучению разных категорий населения Италии и провинций, соотношению свободного и рабского населения, причем при недостатке статистического материала автор проявляет большое остроумие, решая эти вопросы, и вместе с тем осторожность в использовании сомнительных данных. В частности, он считает, что в Италии времени Августа около половины всего населения составляли рабы, что свидетельствует о ясном понимании автором роли рабства. Описывая сельское хозяйство (этому посвящена третья книга второго тома), он считает рабов основными производителями в сельских поместьях. Работа Дюро де ла Малля не была лишь антикварным произведением, различные сведения по экономике объединены у него в законченную концепцию развития аграрных отношений, которые связаны с общим развитием древнеримской истории. В частности, он связывает мощь и крепость Римского государства с наличием зажиточного крестьянства, которое было вытеснено из производства в результате распространения крупных рабовладельческих имений и прекращения действия разумных аграрных законов. Выводы Дюро де ла Малля оказали большое влияние

на развитие экономических исследований в XIX в., они были использованы в сводной истории рабства Анри

   
 
70

 

Валлона и в знаменитой «Римской истории» Теодора Моммзена.

Известным специалистом в области античной истории был Филипп Леба (1794 — 1861 гг.), воспитатель Луи Наполеона и член Академии надписей. В 1843 — 1844 гг. Леба с успехом провел экспедицию в Грецию и Малую Азию и составил самое подробное описание многочисленных археологических объектов. Он издал сборник греческих и латинских надписей, найденных французской экспедицией в Морее. «Очерки античной истории» в двух томах и «Очерки римской истории» также в двух томах, составленные Леба, имели большой успех и стали своего рода учебными пособиями по данным сюжетам.

Они представляли собой краткое описание главных линий политического развития, государственных учреждений, внешнеполитических событий и военной истории. Социально-экономические проблемы затронуты в этих работах в минимальной степени.

Очень подробная история древнего мира в 33 томах была издана в 1824 — 1830 гг. Луи Филиппом Сегюром. Эта работа в силу своего жанра — максимально подробных историй — носила описательный и компилятивный характер, не отличаясь строгостью своего исследовательского метода, и не сыграла крупной роли в историографии.

   

 

   

 

На главную страницу ОглавлениеПредыдущая главаСледующая глава