На главную страницу | Оглавление | Предыдущая глава | Следующая глава

 

187

 

Глава III. Эпоха ранней республики

ОБЗОР ПОЛИТИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ

К 509 г. до и. э. римские историки относят изгнание из Рима царя Тарквиния Гордого, последнего царя этрусского происхождения. С установлением республиканского строя высшая власть оказалась в руках двух ежегодно избиравшихся консулов, первоначально называвшихся преторами, т. е. «идущими впереди». Консулов избирали на центуриальных собраниях из числа патрициев, которые одни имели «юс хонорум» — право занимать должности, Без согласия консулов не могли собраться ни сенат, ни комиции, сами же они в период исполнения этих обязанностей были свободны от всякой судебной ответственности. Власть консулов была ограничена лишь тем, что один из них мог наложить вето на решения другого. В реальной жизни, однако, консулы не могли не считаться с политическими интересами патрициев и их верховного органа — сената. Кроме консулов с самого начала существования республики немалую роль в городских делах играли квесторы, участвовавшие и в суде, и в управлении казной. Поначалу они были лишь помощниками консулов, но с середины V в. до н. э. их также стали избирать на комициях, и с тех пор квесторы были самостоятельны. Они занимались финансовыми делами государства, ведали архивом, во время военных походов сопровождали консулов, управляя войсковой казной.

В 501 г. до н. э. в Риме впервые избрали должностное лицо, наделенное чрезвычайными полномочиями, — диктатора. В отличие от консулов, избиравшихся регулярно, к диктаторской власти римляне прибегали лишь в моменты крайней опасности, требовавшие полного единоначалия. Формально диктатора избирали консулы, фактически же сенат. Власть диктатора была неограниченной,

 
188

 

и ему полагались не 12, как другим высшим должностным лицам, а 24 ликтора с розгами и топорами.

Из сказанного выше видно, что Римская республика носила ярко выраженный аристократический характер. Центуриальные собрания, не имевшие к тому же законодательной инициативы, мог созывать только консул, представлявший патрицианский слой общества. Ни одно решение этих комиций не вступало в силу, пока его не утверждали «патрес» — сенат. В еще большей мере требовали утверждения решения плебейских собраний, проходивших начиная с 471 г. до н. э. по образцу комиций куриальных и центуриальных. Постановления, принятые на плебейских собраниях, «плебисцита», были обязательны лишь для самих плебеев, если только не были подкреплены «авторитетом отцов» — сенаторов.

В период, наступивший сразу после изгнания из Рима этрусских царей, политическое значение Рима, его ведущее положение в области Латий поначалу уменьшились, отошли в прошлое. Первые десятилетия молодой республики отмечены были острейшими социальными и политическими конфликтами между малоимущей, тонущей в долгах плебейской массой, с одной стороны, и сосредоточившими в своих руках практически всю власть в государстве патрициями — с другой. Тогда же римлянам пришлось вести долгие войны с соседями — сабинянами, эквами, вольсками. с союзом 8 латинских городов во главе с Тускулом. Лишь в 493 г. до н. э. между Римом и другими латинскими городами был заключен наступательно-оборонительный союз, сохранявшийся в течение всего V в. до н. э. и позволивший Риму распространить свою власть на некоторые окрестные области. Так к старым 4 городским трибам были прибавлены еще 17 сельских. А с завоеванием в 396 г. до н.э. этрусского города Вейи число их достигло 25.

Однако в 390 г. до н. э. Рим постигла неожиданная беда. Часть галльских племен, незадолго до этого перешедших через Альпы и овладевших долиной реки По, которую прежде занимали этруски, захватила Рим. И хотя, получив огромную контрибуцию, они ушли из ограбленного и разрушенного города, нападение галлов на некоторое время так ослабило политические позиции Рима в регионе, что латинские города порвали с ним союзнические связи, и восстановить их римлянам удалось лишь 32 года спустя. С середины IV в. до н. э. территориальная экспансия Рима возобновилась:

все новые соседние города признавали его власть; зачастую население покоренных мест получало ограниченное римское гражданство «сине суффрагио», т. е. без права голосования на собраниях народа и без права самоуправления. Городскими делами управлял присланный из Рима префект.

В результате многих войн Рим стал сильнейшим государством не только в Латии, но и во всей Центральной Италии. Наступил черед острых конфликтов между Латинским союзом во главе с Римом и Самнитским союзом, созданным самнитскими племенами в Южных Апеннинах примерно в начале IV в. до н. э. Война с му-

 
189

 

жественными горными племенами, вооруженными длинными копьями и прямоугольными щитами, заимствованными позднее римским войском, шла за господство над всей Италией. Тяжесть самнитских войн Рима ложилась на всех участников Латинского союза, в то время как территориальные выгоды получал лишь один из них. Союзники Рима не желали с этим мириться, вспыхнула еще одна война, римляне наголову разгромили бывших союзников, и Латинский союз был ликвидирован. После этого борьба Рима с самнитами возобновилась и длилась несколько десятилетий, до начала III в. до н. э., завершившись мирным договором. Самнитские племена сохранили независимость, но владения римлян значительно расширились, распространившись на Кампанию, Луканию, Апулию, где были основаны римские колонии. Прошло еще 10 лет, и Рим, мстя за унижение своих послов в греческом городе Таренте в Южной Италии, вновь взялся за оружие. Тарент позвал на помощь Пирра, царя Эпира, с его прежде невиданными в Италии боевыми слонами. Вторгшись в Южную Италию, он одержал верх в двух тяжелых, кровопролитных битвах под Гераклеей и Аускулом, обогативших человечество выражением «пиррова победа». В 275 г. до н. э. судьба войны и армии Пирра была решена в сражении под Беневентом: римляне разгромили противника, а еще несколько лет спустя город Тарент и вступившие с ним в союз самниты, луканы и жители Бруттия вынуждены были признать власть Рима.

Между тем в самом Вечном городе разворачивалась борьба плебеев и патрициев за землю. Разоренный беспрестанными войнами, измученный долговой кабалой, в какой он оказался у патрицианских родов, римский плебс требовал своей доли в разделе завоеванных земель, расширения политических прав и законодательной защиты от произвола патрициата. Особой остроты достигла эта борьба в 494 г. до н. э., когда невыносимое бремя долгов и произвол кредиторов вынудили плебеев отказаться от участия в войне с эквами и даже уйти из города на Священную гору. В свою очередь, военная угроза заставила патрициев пойти на уступки. Результатом «сецессии» — ухода плебеев из Рима, стало признание за ними права избирать ежегодно на плебейских собраниях двух или четырех народных трибунов; позже их число достигло 10. Трибуны не были должностными лицами в собственном смысле слова, а выступали как представители плебса, защитники его интересов. Трибуны могли вмешиваться в деятельность городских властей, останавливать исполнение решений должностных лиц и сената, хотя над распоряжениями диктатора или учрежденных позднее цензоров они были не властны. Решения, на которые трибуны во время комиций накладывали вето, уже не могли ставиться на голосование, ибо считались вредными для плебейского населения — важной военной силы государства. Трибуны и сами были вправе принимать решения, которые, правда, были обязательны лишь для плебеев. Наконец, трибуны избирались только из плебейской среды и пользовались неприкосновенностью: человек, поднявший руку на

 
190

 

народного трибуна, объявлялся вне закона, и такого преступника всякий мог убить безнаказанно.

Прошло почти полвека, и в середине V в. до н. э. под давлением плебейских масс, требовавших кодификации права, была избрана из числа патрициев комиссия «десяти мужей» — децемвиров. Сосредоточив в своих руках временно всю власть в государстве, они составили в конце концов «Законы XII таблиц», записанные на медных пластинах и выставленные на Форуме на всеобщее обозрение. Выставлены они были и на рынках в римских колониях, а затем на долгие столетия стали предметом изучения в римских школах; пришлось корпеть над ними и Цицерону, и Горацию. Вплоть до знаменитого Кодекса Юстиниана (VI в.) «Законы XII таблиц» оставались первым и единственным кодексом римского права, над которым работали многие поколения римских юристов комментаторов. Но немало трудились над его изучением и римские филологи, ведь это был и древнейший памятник латинской прозы.

Будучи записью действовавшего тогда обычного права, «Законы XII таблиц» отразили развитие общественных отношений в Риме в эпоху перехода к классическому рабовладельческому строю. Рабство было в V в. до н. э. еще патриархальным: обычай предусматривал, например, что отец может продать в рабство собственного сына, но не более трех раз; если сыну трижды удавалось вновь обрести свободу, он считался вышедшим из-под власти отца. Нормы законов, касающиеся наследства, говорят о сосуществовании родовой и индивидуальной частной собственности, за преднамеренное посягательство на которую полагались необычайно суровые кары, вплоть до мучительной казни. Для рабов предусматриваются наказания более строгие, чем для свободнорожденных. Свободного гражданина, захваченного с поличным на месте кражи, пороли розгами, раба же после бичевания сбрасывали со скалы, Добавим, что «Законы XII таблиц» регулировали и такие явления повседневной жизни, как погребение умерших, запрещая хоронить их или сжигать в пределах городской черты и ограничивая величину расходов на похороны (устанавливается, например, предельное число флейтисток и плакальщиц, которых разрешалось приглашать родственникам усопшего).

Вместе с тем упорядочение права в Риме не избавило плебеев от притеснений и явного неравноправия. «Законы XII таблиц» позволяют кредитору распоряжаться не только свободой, но и самой жизнью несостоятельного должника. Еще тяжелее переживал римский плебс запрещение вступать в браки с патрициями. Лишь в 445 г. до н. э., благодаря настойчивости трибуна Канулея, этот запрет был снят, и с этого времени началось социальное сближение верхушки плебса с патрицианскими семьями.

Борьба плебеев за политическое равноправие продолжалась, и тогда же в Риме появились две новые должности. Примерно 80 лет, до 367 г. до н. э., вместо двух консулов нередко, по решению сената, избирали трибунов с консульской властью —

 
191

 

их могло быть от 3 до 8. В отличие от консулов трибуном с консульской властью вправе был стать и плебей. Введение этой магистратуры было явной уступкой плебсу, однако одновременно все контрольные прерогативы бывших консулов были переданы новым должностным лицам — цензорам, избиравшимся только из патрицианской среды. Главной и первоначальной обязанностью цензоров было проведение ценза, т. е. оценки имущества каждого гражданина и установления в соответствии с этим его места в разрядной, или классовой/военно-политической иерархии общества, введенной царем Сервием Туллием. Вместе с тем цензоры должны были следить за тем, как тот или иной гражданин исполняет свои обязанности перед государством; в дальнейшем речь шла уже о тотальном контроле над частной жизнью римлян, о защите «старых добрых нравов». Цензоры получили затем право составлять списки сенаторов и исключать некоторых из них из сената за проступки. Приговор цензора обжалованию не подлежал, его непререкаемая власть превратилась в грозное оружие в политической борьбе.

Но и это еще не полный перечень функций цензоров в республиканском Риме. На их плечи ложилось и составление государственного бюджета; они следили за доходами и расходами, за взиманием государственных пошлин, ведали организацией крупных общественных работ. О том, какое значение могла иметь в истории города цензорская власть в руках выдающейся личности, свидетельствует деятельность Аппия Клавдия Слепого. С годами его цензорства (312—308 гг. до н. э.) связано не только начало строительства знаменитой дороги Виа Аппиа, одной из старейших на территории Италии и соединившей Рим с Капуей, Тарентом и Брундизием, но и сооружение большого водопровода, который привел в Рим воду из лежащего на расстоянии 11 км от него города Пренеста. Видя своего главного соперника в сенате, цензор Аппий Клавдий сумел ослабить его замкнутое элитарное положение, введя туда многих плебеев и даже потомков освобожденных рабов — вольноотпущенников.

Законы 50—40-х годов V в. до н. э. были важным успехом плебеев, и острые социальные конфликты в Риме начали затихать. Новая их вспышка относится ко времени после галльского завоевания, когда в разграбленном, обнищавшем городе плебеи вновь изнемогали под бременем долгов. После многолетней борьбы, в 367 г. до н. э., трибуны Гай Лициний Столон и Луций Секстий Латеран добились принятия трех весьма важных законов. Первый из них предусматривал, что выплаченные должниками проценты по миму рассматривались отныне как погашение части долга, другую же часть разрешалось выплатить в рассрочку в течение трех лет. Другой закон предоставил всем римским гражданам, патрициям и плебеям, равные права на пользование общественной землей, ограничив юридически процесс концентрации земельной собственности в руках кучш богачей; мера эта была тем более важной, что в ходе римских завоеваний в Италии «агер публикус», земельный

 
192

 

фонд, находившийся в распоряжении государства как целого, постоянно увеличивался. Наконец, третьим законом в Риме упразднялся институт военных трибунов с консульской властью: отныне, как и встарь, должны были избираться только консулы, но теперь доступ к занятию этой должности был открыт и плебеям. Несколько позже, видимо, вошло в обычай, что один из двух консулов должен непременно происходить из плебеев. Одновременно у консулов изъяли еще одну функцию, судебную, передав ее новым должностным лицам — преторам, избиравшимся, как и консулы, на центуриальных комициях. Тогда же к двум помощникам трибунов — плебейским эдилам, появившимся еще в начале V в. до н. э., добавились курульные эдилы, которые в отличие от них избирались первоначально только из числа патрициев, носили тога с пурпурной каймой и восседали в курульных креслах. Обязанностями всех эдилов, как курульных, так и плебейских, были надзор за состоянием улиц и площадей, попечение о рынках, забота о снабжении города продовольствием и организация публичных игр.

Принятие законов Лициния — Секстия означало, что патриции и плебеи становятся политически равноправными. В 356 г. до н.э. мы встречаем первого плебея, получившего полномочия диктатора, пять лет спустя — первого плебея-цензора, а с 332 г. до н. э. одним из цензоров постоянно избирали представителя плебса. Прошло еще три десятилетия — и плебеям был открыт доступ в жреческую коллегию понтификов, во главе которой стоял «понтифекс максимус», верховный первосвященник Рима. Так пала последняя твердыня патрицианской монополии на власть, столь важная в политическом отношении. Плебеи стали входить и в коллегию авгуров, принимавших решение о том, какой день благоприятен, угоден богам для проведения комиций, что также, естественно, имело немалое политическое значение. Последним актом борьбы патрициев и плебеев за полное равноправие явилось в 287 г. до н. э. принятие закона Гортензия: решения плебейских собраний, где голосование шло по трибам, приобретали силу закона, становясь обязательными для всего «популюс романус», без предварительного утверждения их сенатом.

Более чем двухсотлетние социальные распри в Риме подошли, таким образом, к концу. Уже к исходу IV в. до н. э. сложилась новая патрицианско-плебейская знать — нобилитет, опиравшийся на крупную земельную собственность и ставший высшим сословием государства. Органом власти нобилитета фактически был сенат, где наряду со старинными патрицианскими родами значительную роль играли также весьма состоятельные плебейские роды, такие, как Лицинии или Ливии.

 
193

 

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ВОЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Основой римской экономики в эпоху ранней республики оставалось сельское хозяйство. Преобладало мелкое и среднее землевладение, однако, как показывает один из законов Лициния — Секстия, патриции, захватывая «агер публикус», уже сосредоточивали в своих руках крупную земельную собственность. В IV в. до н. э. начали возникать большие имения, где использовался все чаще труд рабов.

Во второй половине того же столетия на смену натуральному пришло денежное хозяйство. Распространение денег было связано, в частности, с завоеванием Кампании, где издавна пользовались деньгами. Вскоре место медного брусочка определенного веса заняла монета—медный асе. Их чеканили в святилище Юноны Монеты («Предостерегающей»), отчего и родилось название «монета». Первоначально асе был тяжелым, весил целый фунт (327,45 г), позднее его заменили более легким — в полфунта, а затем и он уступил место ассу «квадрантному», весившему лишь четверть фунта. Около 268 г. до н. э. вес медного асса был окончательно определен в 1/6фунта, а наряду с ним начали чеканить серебряный денарий, равный 10 ассам.

Подчинив своей власти население завоеванных земель в Италии, римляне разделили его на категории, пользовавшиеся разными правами. Всей полнотой прав, т. е. правом заключать браки по римскому закону, свободно распоряжаться своим имуществом, прибегать к римскому суду для защиты своих материальных интересов, голосовать на собраниях и занимать должности, обладали только римские граждане: патриции и плебеи, а также жители тех латинских городов, которые после долгих войн были присоединены к Риму, и вообще все латиняне, переселившиеся на постоянное жительство в Рим. Все эти полноправные граждане были приписаны к римским трибам, число которых возросло в середине III в. до н.э. до 35 (4 городские трибы и 31 сельская). Полноправными гражданами считались, кроме того, обитатели римских колоний, основанных как стратегические центры в разных местах Италии. Колонии имели самоуправление, в котором главную роль играли двое правителей — дуумвиры и совет декурионов.

Существовала также категория граждан с ограниченными правами — «цивес сине суффрагио». Они могли заключать браки по римскому обычаю и распоряжаться своим имуществом, как полноправные римляне, но не имели права голосовать и занимать должности в Риме. Города, где жители обладали такими ограниченными правами, назывались муниципиями. Одни из них имели самоуправление, другие получали префектов из Рима. Еще больше были ограничены в правах вольноотпущенники, не имевшие возможности даже вступить в легальный брак по римскому закону, голосовать же они могли только на трибальных комициях. С жителями муниципиев сближалось по своему юридическому статусу

 
194

 

население латинских колоний, т. е. колоний не на римском, а на латинском праве. Они были автономны, чеканили собственную монету, а их обязанности по отношению к Риму ограничивались выставлением ему в помощь воинских контингентов, составлявших отдельные подразделения — когорты. Еще слабее была связана с Римом категория жителей Италии, называвшаяся «соции» («союзники»). «Цивитатес федератэ», союзнические города, также должны были помогать Риму войсками, но сохраняли при этом ограниченный государственный суверенитет; им запрещалось лишь заключать договоры с третьей стороной без согласия Рима, веста самостоятельную внешнюю политику, начинать войны по собственной инициативе. Наконец, особую категорию союзников Рима составляли греческие города Южной Италии, обязанные оказывать ему помощь только флотом.

Все эти города и колонии разного правового статуса в центральной и южной частях страны входили в Италийский союз во главе с Римом. Союз располагал уже в первой половине III в. до н. э. весьма значительными военными силами, намного превосходившими силы тогдашних эллинистических государств Средиземноморья. В этом — одна из причин успехов Рима как в войне с царем Пирром, так и позднее в Пунических войнах с Карфагеном.

Каждый римский гражданин от 17 до 46 лет был обязан в случае необходимости нести воинскую службу. Обычно римская армия состояла из 4 легионов, в каждый из которых входили 4200 человек пехоты и 300 — конницы, считавшейся наиболее привилегированным видом войск и пополнявшейся из числа самых зажиточных граждан. Пешие воины были вооружены копьями, широкими мечами, четырехугольными щитами и носили железные шлемы. На 3000 тяжеловооруженных пехотинцев приходилось 1200 легковооруженных, сражавшихся в кожаных шлемах, с короткими копьями и легкими плетеными щитами. Каждому легиону придавались в помощь когорты латинян и союзников, причем в ходе битвы римские легионы занимали центр боевого порядка, а союзники удерживали фланги. Во главе армии стояли консулы, имевшие помощников — легатов, которых они сами выбирали из числа сенаторов или военных трибунов, избиравшихся на трибальных комициях — по 6 на каждый легион. Консулам помогали и квесторы, ведавшие войсковой казной.

Тяжеловооруженная пехота легионов делилась на манипулы, а те, 8 свою очередь, на центурии, которыми командовали назначенные полководцем центурионы, ходившие с розгой в руках — символом их власти и орудием телесных наказаний. Боевой порядок легиона состоял их трех линий по 10 манипулов в каждой: в первой линии сражались самые молодые воины, до 24 лет, с копьями, во второй — воины в возрасте 24—30 лет, в третьей — старые и опытные, называвшиеся триариями. Линии вступали в бой одна за другой, по мере необходимости, поэтому, когда в наиболее критических ситуациях первым двум линиям не удавалось

 
195

 

взять верх над противником, римляне говорили: «Очередь дошла до триариев» — это выражение стало крылатым. Окружение неприятеля входило в задачу легионной конницы, разделенной на 10 турм во главе с декурионами и вооруженной щитами и копьями.

Прославленная дисциплинированность римского войска, ставшая важнейшим фактором его многочисленных побед, проявлялась не только в четкой группировке манипулов вокруг воинских значков, обычно в виде орла, но и в тщательном обустройстве укрепленного лагеря, окруженного рвом, валом и палисадником. Каждый легионер носил с собой лопатку и колышки. Ежедневно особый отряд под командованием военного трибуна и в сопровождении жреца-авгура высылался вперед, чтобы отыскать подходящее место для лагеря, где прежде всего воздвигали палатку для командующего, затем для квестора и для отдельных подразделений конницы и пехоты как римского, так и союзнического войск. Напоследок сооружали трибунал — помост, с которого военачальник обращался с речью к солдатам. Четверо ворот, днем и ночью охраняемых вооруженными воинами, вели в лагерь, строившийся всегда по определенному плану, с двумя улицами, пересекавшимися между собой под прямым углом. При троекратном сигнале боевой трубы лагерь сворачивали и выступали в поход. Римский военный лагерь был для римлянина образцом порядка и гармонии.

Дисциплину в войске поддерживали и суровыми наказаниями, и наградами, пробуждавшими честолюбие как командира, так и простого воина. За проявленную доблесть им вешали на грудь медные дощечки, напоминавшие позднейшие знаки отличия, ордена; на руку надевали крупные браслеты в три-четыре витка — носить их было особенно почетно; высшей наградой, дававшейся за спасение жизни римского гражданина, был венок из дубовых листьев, воин же, который первым поднимался на стену вражеского города, удостаивался награды редчайшей: золотого венца. Наградой полководцу служил триумф — торжественный въезд на колеснице на вершину Капитолия по Священной дороге. Право на триумф победоносному военачальнику давал сенат. Триумфатор ехал на колеснице, запряженной четверкой белых коней, держа в руках эбеновый жезл с изображением орла. Стоявший за ним раб придерживал над его головой золотой венец Юпитера Капитолийского. Герой торжества носил тунику, расшитую пальмами, и лавровый венок. Открывали процессию пленные и заложники, за ними шествовали ликторы с пучками розог, увенчанными лаврами, далее шли музыканты. Замыкали шествие воины-победители, также в лавровых венках, распевавшие триумфальные песни. На Капитолии триумфатора уже ждал сенат в полном составе. Победитель складывал там часть военной добычи и приносил благодарственные жертвы Юпитеру. Добиться триумфа было нелегко: его давали полководцу лишь за расширение границ государства или за решающую и особенно важную победу над внешним врагом. Если же победа была не столь крупной, вместо триумфа назначалась «овация», или малый триумф: командующий войском вступал в Рим и

 
196

 

поднимался на Капитолий не на колеснице, а пешком или верхом, в миртовом, а не лавровом венке и приносил в жертву богу-покровителю государства не быка, а всего лишь овцу.

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ РЕМЕСЛО И АРХИТЕКТУРА

По сравнению с эпохой царей V век до н. э. был ознаменован снижением уровня ремесел, возвращением к примитивным формам. Только столетие спустя наступил перелом, о чем свидетельствует хотя бы прелестный бронзовый «ларец Фикорони» (из бывшей коллекции Ф. Фикорони) работы мастера Новия Плавция, как о том гласит надпись на ларце, со сценами, представляющими поход аргонавтов, изготовленный в Риме около 350 г. до н. э. В ту пору римляне уже не были просто учениками этрусков, а освоили собственные художественные приемы. Это относится и к керамике, в которой в начале III в. до н. э., несмотря на сильные влияния, шедшие из Кампании и Апулии, проявились уже черты оригинального римского стиля.

В архитектуре же Рим в течение всей той эпохи оставался под влиянием этрусков. Здесь строили деревянные храмы, украшенные терракотовой декоративной скульптурой, прекрасным примером которой могут служить голова с фронтона храма Аполлона Фалерского или статуя, найденная неподалеку от Палатина. Из храмов, воздвигнутых тогда в городе, стоит упомянуть святилище Сатурна (497 г. до н. э.) и «темплум Конкордиэ» — храм Согласия, сооруженный диктатором Марком Фурием Камиллом в 366 г. до н. э. в знак примирения плебеев и патрициев. Римские писатели вспоминают, что храмы были украшены стенными росписями. Стиль их должен был быть близок к стилю фресок гробниц в Капуе IV в. до н. э. — эти фрески представляют кампанских всадников и бои гладиаторов. Сюда же можно отнести и фрески, найденные в гробнице на Эсквилине и изображающие различные эпизоды войн римлян с самнитами.

Частные жилища были в ту пору еще очень скромными, продолжая своими формами традиции древнеиталийского сельского дома с атрием. В атрии (от слова «атер» — черный) разводили очаг и потому это помещение было обычно черным от дыма. Свет, как уже говорилось, поступал лишь через отверстие в крыше, крытой соломой. Позднее очаг из атрия убрали, а на его месте стали делать каменный бассейн для сбора воды, стекавшей с крыши через отверстие. Так из самой темной комнаты в доме атрий превратился в самую светлую и парадную. К атрию примыкал «таблинум» — деревянная, с дощатым полом терраса, служившая первоначально спальней.

НАРОДНЫЕ ПЕСНИ, НАЧАЛО ПРОЗЫ

Местное литературное творчество началось в Риме, несомненно. еще в эпоху царей. Это были прежде всего культовые, обрядовые песни, например, та, которую распевали члены братства салиев,

 
197

 

Мы знаем, что в 1 в. н. э., во времена римского оратора Марка Фабия Квинтилиана, слов этой песни не понимали даже жрецы. Наряду с ритуальными песнями салиев и «арвальских братьев» существовали также народные песни, звучавшие на празднике урожаев, или же весьма вольные и колкие «фесценнинские песенки» — свадебные песни, пришедшие из города Фесценния в Этрурии. Поэт Вергилий упоминает о песнях, которые римляне пели при сборе вивограда. «Законы XII таблиц» запрещают петь магические песни, способные причинить ущерб урожаю соседа. Таков был этот древнейший, почти не известный нам песенный фольклор, связанный с земледельческим характером старого римского общества.

Политические обычаи Рима вызвали к жизни, например, триумфальные песни. Ими сопровождался торжественный въезд триумфатора на Капитолий, а содержание их нередко было насмешливо-язвительным — дабы отвести от победоносного полководца «зависть богов». Импровизированные и записанные триумфальные песни (о них впервые сообщает историк Тит Ливии, описывая триумф Луция Квинкция Цинцинната в 456 г. до н. э.) были плодами местного художественного творчества, как и песни героические, песни о доблестных деяниях предков, распевавшиеся мальчиками на пирах под звуки флейты, о чем вспоминает Цицерон. Песни эти написаны были древнейшим «сатурнийским стихом», самый ранний образец которого сохранился в надписи на гробнице консула Луция Корнелия Сципиона (середина III в. до н. э.). Когда в те же годы Тит Ливии Андроник из Тарента, старейший римский драматург и поэт, переводил на латинский язык «Одиссею» Гомера, он избрал наиболее подходящий для героического эпоса древний «сатурнийский стих», примкнув тем самым к местной римской поэтической традиции.

Возникновение прозы требовало создания письменности, которую римляне восприняли от греков через посредство этрусков. Поначалу письменность распространена была мало. Древнейшими памятниками римской прозы, к сожалению, полностью утраченными, были записки должностных лиц, называвшиеся «комментарии». Вели их не только жрецы из коллегии понтификов, составляющие сборники молитвенных формул и календари с выделением дней благоприятных и неблагоприятных для проведения народных собраний, но и цензоры. «Комментарии цензории», по свидетельству Дионисия Галикарнасского, тщательно хранились в доме цензора и переходили по наследству к его сыну, который в случае избрания его цензором имел уже под рукой собранный отцом богатый материал, содержащий ценные указания для любого, занимавшего эту должность. Составлялись также списки должностных лиц на полотняных свитках, хранившихся в храме Юноны Монеты, — своего рода древнеримская летопись, те «либри линтеи», «полотняные книги», о которых упоминает Тит Ливии.

Все эти документы столь же мало, строго говоря, относятся к литературе, как и древнейший из сохранившихся памятников римской прозы — «Законы XII таблиц», несмотря на то что молодежь

 
198

 

в римских школах должна была выучивать текст законов на память. Однако интересны не только содержание, но и форма «Законов XII таблиц», еще не совершенные и робкие попытки выработать оригинальный стиль, что видно в конструкции периодов, использовании характерного для позднейшей латыни порядка слов.

Первым собственно литературным произведением стал римский календарь, опубликованный в 304 г. до н. э. курульным эдилом Гнеем Флавием по инициативе тогдашнего цензора Аппия Клавдия Слепого. Политический смысл этого акта состоял в том, что у жрецов-понтификов были вырваны их профессиональные тайны, их монополия на составление календаря, чем те пользовались в политических целях. Отныне всякий гражданин мог сам узнать из календаря, когда и каким образом надлежит заниматься, в частности. судебными делами: в какие дни подавать иск, когда проводить судебный процесс и т. д. Увы, календарь Флавия тоже не дошел до нашего времени. Однако еще большее сожаление вызывает утрата первой опубликованной политической речи, произнесенной цензором Аппием Клавдием в 280 г. до н. э. в римском сенате против заключения мира с царем Пирром и хорошо известной в Риме еще 200 лет спустя, во времена Цицерона. Но и помимо этого Аппий Клавдий навсегда останется на первых страницах римской литературы благодаря выпущенному им сборнику «Сентенции», где «сатурнийским стихом» изложены различные нравственные поучения престарелого цензора, одно из которых стало достоянием всех народов: «Каждый — кузнец своего счастья».

 

 

На главную страницу | Оглавление | Предыдущая глава | Следующая глава