[к оглавлению]
[назад][вперед]
А. Г. ГРУШЕВОЙ. Теория и практика римской провинциальной политики в конце республики и в эпоху Ранней Империи

Центр
антиковедения
4. Предварительные итоги

Приведённый материал позволяет сформулировать следующий вывод. В эпоху конца республики, когда территориальные владения Рима значительно расширились и когда управление завоёванными территориями становилось всё более актуальной общественной задачей, практика этого управления оказывалась как бы вне пределов правового пространства римской res publica. Римляне, подходя к провинциям с позиций победителя и завоевателя, не считали нужным как-то специально регламентировать существующие отношения центра и регионов. Законы, касающиеся провинций, существовали, но они касались норм включения завоёванной территории в состав государства и общих принципов организации управления, но существовавшие в римском обществе правовые нормы практически никак не регулировали само управление как таковое. Иногда в законе были предусмотрены даже согласования норм римского права и правовых традиций жизни, имевших место в провинции. Однако же отдельные факты такой согласованности значили очень мало, когда в целом в обществе конца республики определяющим отношением к провинциям было отношение к ним как к военной добыче. Поддержанию этого способствовало и почти перманентное состояние войны в римском обществе от Гракхов до Августа.

В результате, в конце республики в каждой отдельно взятой провинции можно было наблюдать интересный феномен. Нормы взаимоотношений жителей провинции регулировались местным правом (или обычаями); общие принципы поведения наместника при исполнении служебных обязанностей в провинции регулировались римским правом. Неизбежные же после завоевания контакты победителей и побеждённых, римлян и провинциалов в конце республики практически никак не регулировались, оставаясь за пределами права.

На практике это означало, что даже в самом благоприятном варианте [121] наместник постоянно совершал поступки, которые можно было квалифицировать как злоупотребления служебным положением. Однако, что собственно нарушал Луций Валерий Флакк, или любой другой наместник провинции, провоцируя своими действиями провинциалов на жалобы в римские инстанции? Приходится признать, что, формально говоря, Цицерон был прав, поворачивая обвинения против самих же обвинителей Флакка. Задевая интересы провинциалов, наместник не нарушал ни одного римского закона и действовал в полном соответствии с интересами Рима. Это лучше всего видно на примере поборов, взимаемых на нужды флота и на "арест" иудейских денег. Действия легата, вызвавшие нарекания жителей провинции, полностью соответствовали интересам Рима.

В результате приходится признать, что - если употреблять современные термины - коррумпированность и злоупотребления служебным положением были нормой поведения наместника провинции и его окружения. Исключения в обе стороны: абсолютно честные и откровенные воры были, как показывают нам источники, редкостью. Преобладал же, если так можно сказать, стиль умеренного взяточничества и умеренного обогащения за счёт провинциалов. Критерием же такой умеренности оказывалось долготерпение провинциалов. Иными словами, римский наместник мог пользоваться служебным положением в своих корыстных интересах лишь в той мере, насколько это соглашались терпеть жители провинции.

Санкции, предусмотренные в законах, наступали лишь тогда, когда этот предел терпения был превзойдён и тогда, когда провинциалы начинали по настоящему жаловаться. Однако же санкции не наступали в тех случаях, когда провинциалы готовы были терпеть наместника и его свиту. Судя по всему, этот предел терпения провинциалов можно выразить и в экономических категориях: санкции, предусмотренные в законах, наступали тогда, когда норма экплуатации экономики провинций значительно повышалась и не оставляла провинциалам возможности сохранять и поддерживать традиционный уровень жизни.

Ввиду того, что коррупция - это явление общеисторическое, изложенный материал позволяет сформулировать также один вывод несколько более широкого характера. В коррупции в первую очередь виноват не столько конкретный нечистый на руку чиновник, сколько общество, которое принимает любые, пусть даже самые хорошие законы, без должного их обеспечения и контроля за их исполнением. Вторым универсальным истоком коррупции оказывается, как показывают приводимые примеры из истории римской республики, такое положение дел в обществе, когда чиновник в своём "департаменте" оказывается вне действенного общественного контроля, в роли, так сказать, "царя и бога" по отношению к любому просителю.


комментарии

[121] У нас, к примеру, нет оснований сопоставлять достаточно честного и порядочного по меркам того времени Луция Валерия Флакка с его современником - небезызвестным Гаем Верресом.