Центр Антиковедения


 Жизнь
 Сочинения
 Исследования
 Теургия

Центр
антиковедения

e-mail

2002
© А.В.Петров
© Центр антиковедения

КОММЕНТАРИЙ НА "ТИМЕЯ" ПЛАТОНА


[в начало]
предыдущая Том I, стр. 14-18 E.Diehl следующая

"Один, два, три, а где же четвертый наш [собеседник], о друг {C} [5] Тимей, из вчера пировавших, а нынче угощающих?" (17а).

Филологический комментарий

Критик Лонгин, подойдя к этой фразе филологически, сказал, что она состоит из трех членов, из которых первый, будучи, как бы, простым и общим из-за лизиса в изложении, получает великолепнейшее завершение от [10] второго благодаря изменению имени и непрерывности речи, но намного больше прелести и возвышенности добавляется им обоим от третьего [члена]: ведь первый - один, два, три - составленный без союзов, делает фразу возвышенной, второй, следующий прямо за ним - а где же четвертый наш [собеседник], [15] о друг Тимей - благодаря тому, что слажен с помощью изменения [слова] четвертый по сравнению с предыдущими числами, и с помощью торжественного обращения, делает изложение более значительным, а третий - из вчера пировавших, а нынче угощающих - одновременно прелестью и цветистостью выражений и с помощью [20] тропа поднимает и возвышает весь период.

А Праксифан, товарищ Феофраста, упрекал Платона во-первых в том, что он навязал Сократу [слова] один, два, три, что [ему] было прекрасно известно и по ощущению: ведь что за нужда была Сократу считать, чтобы узнать количество встретившихся на [25] обеде? А во-вторых, в том, что он изменил выражение на четвертый, [что] не созвучно предыдущим: ведь [словам] один, два, три соответствует "четыре", а [слову] четвертый - "первый, второй, третий". А потому, все это - его басня.

Однако философ Порфирий решительно выступил против него, [30] [возражая] против второго [упрека], что таково свойство эллинской [речи] [p.15] и оно прекрасно [подходит] для объяснения сделанного; по крайней мере Гомер нередко так говорит, ведь он сказал [VII, 247], что
через шесть слоев [кожи на щите] прошла, разрубая, несокрушимая медь,
а удержана была в седьмом, и в разных других случаях использует этот прием. [5] {D} Затем, это изменение имеет причину: ведь присутствующие были указаны перечислением, поскольку [выражение] один, два, три указательно, а отсутствующего, (ведь указать его он не мог) обозначил словом четвертый. А против первого [упрека он возражал], что [10] если бы присутствовало столько, сколько должно было прийти, излишне было бы считать, а так как кто-то, кого мы не знаем по имени, отсутствовал, перечисление обратило бы внимание на отсутствующего, как бы желая [найти] оставшегося и нуждаясь в части для полного числа. Так вот, Платон, [15] указывая на это, изобразил Сократа считающим пришедших и ищущим оставшегося. Ведь если бы он знал и того, [кто отсутствовал], и был способен назвать его по имени, сказал бы, может быть, что Крития, Тимея, Гермократа он видит, а такого-то не видит, а поскольку отсутствующий был чужим [20] и не известен ему, то и сам только по числу понял, что тот отсутствует, и нам, столь позже родившимся, сделал это ясным. Итак, следует, наверное, понять, что все это и тому подобное в рассмотрении данной речи полно прелести.

Этический комментарий

Следует {E} так же помнить, что диалог этот - пифагорейский, и толковать его надо [25] соответствующим тем [Мужам] образом. Ну так не извлечь ли отсюда следующие пифагорейские этические догматы. Те Мужи целью всей своей философии ставили дружбу и единомысленную жизнь, а на нее-то Сократ и указал всем, назвав Тимея другом. [30] Они полагали, что следует прочно соблюдать соглашения, которые они заключали между собой, чего и Сократ [p.16] требовал, желая [найти] четвертого, они приветствовали общность в поисках догматов, и сочинения одного были общим [делом] всех, что и Сократ подтверждает, требуя, чтобы они были пирующими и угощающими, [5] кормящими и кормящимися, наставляющими и обучающимися. Итак, другие [философы] написали сочинение Об обязанностях в котором они требовали, чтобы воспитываемые ими улучшили свои нравы; а Платон, с помощью самого подражания наилучшим мужам, описал нам примеры обязанностей, [10] которые имели более сильную действенность, чем назначенное в голых правилах, {F} ведь подражание распределяет жизни слушателей согласно их собственным особенностям. Из этого ясно, о чем философ особенно часто повествует - о слушании речей, и что считает являющимися истинной пищей - [15] не то, что многие считают (т.е. животную [пищу]), но то, что угощает внутреннего человека. Поэтому им много [говорится] {6} об угощении речами: впрочем, ясно, что речами вас Лисий угощал [Федр, 227 в], и вам только угощение предложено, нам же не уделяется [Лисий, 211 d]. [20] Итак, это и тому подобное - этическое.

Физический комментарий

А физическое таково. [Те мужи] говорили, что все физическое творение удерживается числами, и согласно числам составлены все сотворенные [вещи] природы, а эти числа являются причастными, поскольку все внутрикосмические виды причастны. [25] Соответственно [этому и] начальная речь осуществляется с помощью чисел и пользуется числами, как арифметическими, а не самими теми, которым и эти причастны. Ведь иное - единица, двоица, троица, и иное - один, два, три; ведь первые просты и каждое "само", а вторые - причастны им. А потому не прав [30] Аристотель, говоря, что Мужи установили числа в чувственных [вещах]. Как возможно?! [Неужели могли так поступить] воспевавшие число - отца блаженных и мужей и четверицу - [p.17] источник вечной природы {B} Итак, поскольку диалог физический, постольку первое интуитивное указание он создает, используя причастные числа, которые все физические. А еще, Мужи почитали физическую общность, [5] ту, что в Рождении, благодаря которой все [вещи] становятся выразимыми и соразмерными друг другу, и ту, что в небесных [вещах], ведь и они уделяют друг другу из родных [им] сил. А поэтому Сократ верно и соответственно предмету речи повелел, чтобы они были пирующими и угощающими. [10]

Богословский комментарий

А после этого я рассмотрю такие богословские мысли. Эти Мужи рождали все через первые и ведущие числа, и всем внутрикосмическим вещам давали ипостась от трех богов. А из них единица, двоица и троица указывали, что тот, кто намерен стать созерцателем природы, должен от них начинать и всегда иметь их в виду. [15] Сопричины физических вещей рассматривались еще и другими; [44] целевая, парадигматическая и творящая причины рассматривались каждым по-своему. Итак, эти причины разъясняются через указанные {C} числа. Целевая - через единицу, [20] ведь она предстоит числам в качестве блага, парадигматическая - через двоицу, ведь инаковость сущих разделяет перводействующие причины целостных [вещей], а еще, двоица - начало четверицы мысленных образцов, а творящая причина обозначается через троицу - ум ведь родствен [25] троице, будучи третьим от сущего через посредство жизни, или от отца через силу, или от мыслимого через мышление. Ведь аналогично тому как единица [относится] к двоице, так и сущее [относится] к жизни, и отец к силе, и мыслимое к мышлению, а как двоица к троице, так [30] жизнь, сила и мышление [относятся] к уму. А еще, [p.18] все божественные [вещи] во всех [вещах] находятся и единятся друг с другом, потому что все в одном находится и во всех - каждое, и благодаря божественной дружбе они удерживаются вместе. И тот Сфэрос [Эмпедокл, фр. 27 D] единым единением объемлет богов. Поэтому подобающе Сократ, {D} [5] ориентируясь на божественное, и сам первый подошел к общности и единомыслию, и других к тому же призвал. А угощение и пиршество - подходящие имена для [действий] богов, и в не меньшей степени для внутрикосмических [вещей]: ведь допускаются они совершенными богами до пиршества и пищи, как говорит в Федре Сократ [247 a], [10] угощение было и у великого Зевса в день рождения Афродиты. Поэтому и Сократ счел, что [такое имя] будет соответствующим и для них, приобщающих друг друга к божественным мыслям. И нет ничего удивительного, когда Тимей угощает других и угощается ими, поскольку [15] и у богословов воспеваются уделение сил и соучастие [в них], когда божественные насыщают друг друга и насыщаются друг другом. Так ведь и от вдохновенных Фебом поэтов мы услышали, что боги приветствуют друг друга мыслящими действиями или творениями, промышляющими обо Всем: [21]
"золотыми кубками пьют за здоровье друг друга, на город троянцев взирая" (Ил., IV, 4),
а поскольку они мыслят и знают друг друга,
"ведь незнающими друг друга боги не бывают"(Од., V, 79),
[25] а пища для мыслящего, согласно Священному слову, есть мыслимое, [то] ясно, {E} что взаимное угощение должным образом первоначально [существует] у богов, а более мудрые из людей, подражая таким образом богам, щедро уделяют друг другу каждый из родных ему мыслей.

перевод А.В.Петрова

комментарии
[44] Схолии:
у других философов, например, Анаксагора, Зенона