Центр Антиковедения


 Жизнь
 Сочинения
 Исследования
 Теургия

Центр
антиковедения

e-mail

2002
© А.В.Петров
© Центр антиковедения

КОММЕНТАРИЙ НА "КРАТИЛА" ПЛАТОНА


[в начало]
предыдущая Схолия 71 следующая
LXXI, 29, 21 - 35, 15: Но поскольку настоящая речь (391de) - о божественных именах, следует их разобрать подробнее. И сперва мы скажем об именах скрыто существующих в самих богах. Поскольку и из древних, одни, начиная от лучших родов, говорили так, что боги существуют запредельно такому обозначению [т.е. именованию], а другие разделяли тот взгляд, что эти имена находятся в самих богах и уделяли им самый высокий среди имен чин.

Стало быть, поскольку боги имеют единовидное и невыразимое существование, и силу порождающую целостные вещи, и совершенный и полный мыслей ум и согласно этой триаде [30] устанавливают все [вещи], постольку, конечно, по необходимости, причастности всегда более возвышенным и стоящим более близко к благу [вещам] проходят через все установленные [ими вещи] триадически. И одни из них, [т.е. причастностей], в большей степени невыразимы, как именно те, что определяются согласно существования первых [вещей], другие - в большей степени явленные и в наибольшей мере отделенные, как именно те, что просвещаются согласно уму трансцендентных причин, а третьи - промежуточные между ними, как именно те, которые вытекают из породительных сил.

Ведь отцы целостных [вещей], устанавливая все [вещи], сеяли во всех [вещах] знаки и следы их собственной триадической ипостаси. Ведь и сама природа вкладывает в тела тлеющие угольки [своей] родной особенности, с помощью которых она движет (ср.: Евтидем, 291d) тела и, как бы с краю, управляет [ими], и создатель влагает во Все изображение своего собственного монадического превосходства, с помощью которого он ведет космос, словно кормчий, как говорит Платон, берясь за рули и кормило (Политик, 272e). Стало быть, эти рули и кормило Всего, держась за которые демиург приводит в порядок Все, следует считать ни чем иным как символами универсальной демиургии, для нас труднодоступными, а богам ведомыми и вполне ясными.

И что об этом нужно сказать? Однако, в каждом из сущих, вплоть до самых последних имеется знак этой невыразимой и запредельной мыслимым [вещам] причины, с помощью которого все вещи восходят к ней, одни, [останавливаясь] подальше [от нее], другие - поближе, в соответствие с ясностью и смутностью знака в них, и это является движущим все [вещи] к желанию Блага и к неугасимой любви, доставляющей его существующим [вещам], неведомое основание (ведь доходит и вплоть до не могущих ведать), являющееся лучшим, чем жизнь (ведь присутствует и в бездушных [вещах]), не имеющее мыслящей силы (ведь влагается и в не наделенных мышлением).

Итак, как природа и созидательная монада, и сам трансцендентный всем [вещам] отец всеивали [31] во вторые [после них вещи] синфемы [своей] родной особенности, и с помощью них обращали все [вещи] к себе, так же и все боги вручают производимым ими [вещам] символы их причины.

Итак, синфемы существования более возвышенных [вещей], всеиваемые во вторые [после них вещи], являются невыразимыми и неведомыми, и действенность и движимость их превосходит всякое мышление. Таковы как раз характеры света, с помощью которых боги выявляют свои порождения, [характеры, которые] существуют единящимся образом в самих богах, проявляют их в родах лучших, чем наши, и частным и оформленным образом достигают нас. Из-за чего и боги (ср.: Халдейские оракулы, p. 57 Kroll), повелевают нам мыслить
форму света выставленной вперед,
ведь будучи совершенно бесформенной наверху [это существование] через нисхождение становится оформленным, и, существуя там скрыто и единовидно, через движение делаетс явным для нас самими богами, имея действенность через божественную причину, а очерченность через воспринимающую сущность.

А освещаемые силами являются, в свою очередь, неким образом средними между невыразимыми [вещами] и выразимыми, и сами, проходя через все промежуточные роды (ведь невозможно, чтобы перводействующие даяния богов достигли нас так, чтобы роды лучшие, чем наши, не стали бы прежде [нас] причастны [исходящего] оттуда освещения), будучи родными для каждой [вещи] и выявляя для всех [вещей] соэлементным образом силы установивших [эти вещи]. Таковы так называемые символы богов, единовидно существующие в более возвышенных распорядках, многовидно - в уступающих [им], подражая которым и теургия приводит их [т.е. богов] с помощью вызываний и невнятных формул.

А третьи особенности, приходящие во все [вещи] от мыслящих существований и нисходящие вплоть до нас - божественные имена, с помощью которых боги называются [32] и которыми воспеваются, самими богами выявленные и к ним обращающиеся, и насколько возможна в них ясность, нисходящие в человческое ведение. Ведь с их помощью и мы можем обозначать друг для друга что-либо относящееся к ним, и они сами [могут с их помощью] разговаривать между собой.

Причастны же [одни народы] к ним [т.е. к именам, одним образом], другие - другим, как, например, египтяне, согласно туземной [их] речи, получили такие имена, халдеи и индийцы - иные, согласно [их] родному языку, и эллины так же, согласно их говору. Итак, следует признать, что если этот вот бог у эллинов называется богами Бриареем, а у халдеев - иначе, каждое из имен является порождением богов и обозначает ту [т.е. божественную] сущность. Если же одни имена более действенны, а другие - менее, ничего удивительного, поскольку и из имен, объявляемых известными нам, более действенны и вообще более совершенны те, которые стоят ближе к именуемым, чем [отстоящие от них] подальше. Однако, как имена проходят через все [вещи] и какая им уделяется сущность, нами сказано.

Однако, не всякий род богов именуем. Ведь один [из богов] запределен целостным [вещам], а потому невыразим, и Парменид напомнил нам об этом: ведь нет у него никакого имени, говорит он (142a), и никакого логоса. Самые же первые роды мыслимых богов, объединенные в нем в одно и называемые скрытыми, весьма неведомы и невыразимы. Ведь невозможно привязать к всецело невыразимому во всех отношениях ясное и выразимое, но следует, чтобы нисхождение мыслимых [вещей] было ограничено этим чином. Стало быть там, [т.е. в этом чине существует] первое выразимое и называемое особенными именами, ведь там, в первых видах светит мыслящая природа мыслимых [вещей], а все [вещи], что до нее, лежали в молчании и были скрыты и ведомы только мышлению.

А потому и всякая телестика доходит [только] вплоть до этого чина, действуя теургически, [33] поскольку и Орфей говорит, что она, [то есть мыслящая природа], первой была названа богами по имени. Ведь исходящий от нее свет объявляет ее ведомой для мыслящих и именуемой. А говорит он так (фр. 61):
Метис, неся славное семя богов, которое Фанесом
перворожденным блаженные называют на великом Олимпе.
Но у богов объединяется то именование, [о котором мы говорим] и мышление, и оба существуют благодаря участию в них света, который великий Фанес испускает на все [вещи], а в наших душах они разделяются, и иное - мышление, иное - имя, и одно имеет чин подобия, другое - образца, а в средних родах имеется как некоторое разделение, так и объединение мыслительного и именовательного действия. Мне кажется, что что-то такое [следует] мыслить в употребляющемся имени вертишеек (ср.: Халдейские оракулы, 40 Kroll), которое, говорят, поднимает все источники, и [что-то] такое [же] следует мыслить в телетархическом [имени], которое, как говорит некий бог (ср.: Халдейские оракулы, 43 Kroll),
бросается на космосы через стремительную угрозу отца.
Ведь все эти [имена] скрыто существуют у богов, а во вторых и третьих нисхождениях объявляются тем из людей, которые являются родственниками богам.

Итак, есть некие имена, пребывающие в богах, с помощью которых более слабые называют более первых, как именно Орфей говорит (фр. 61), или лучшие именуют уступающих, как, например Зевс установил имена неявленным обращениям душ у Платона (Тимей, 36c); ведь и отцы уделяют своим потомкам действия, и вышедшие вперед знают свои причины с помощью них, [т.е. действий, которые] они собрали из мыслящих синфем.

Итак, самые первые имена, это те, которые выявлены богами [34] и через средние роды достигают нашей логической сущности. Но подумаем и о вторых и третьих [именах], которые приводят для богов частные души, то неистовствуя, то действуя согласно науке, или соединившись с божественным светом [исходящим] оттуда, чтобы усовершенствовать свое мышление, или вверяя сознание имен логической силе, ведь так и мастера - геометры, врачи и риторы - установили имена для вещей, особенности которых они постигли. Так же и вдохновенные Фебом поэты возводили многие имена к богам, и, напротив, относили к ним и человеческие имена, одни получая от неистовства, другие - из ощущения и мнения.

О них и Сократ теперь говорит (392d sqq), что Гомер, одни [имена] относит к богам, а другие - к людям, [говоря], что имена, употребляемые богами мягче, благозвучнее и немногосложнее, чем [даваемые] людьми, как, например "Ксанф" чем "Скамандр" (ср.: Ил., XXIII, 74), "халкида" чем "киминда" (ср.: Ил., XIV, 291), и "Мирина" чем "Батиейа" (ср.: Ил., II, 813-814). И, соответственно, ясно, что первое [бывает] когда всякую текучую сущность, определенную согласно причине, охватывают и именуют; второе, когда жизнь, несомую в рождении, боги ограничивают мыслящими мерами; а третье, когда отделенную от рождения жизнь боги отдельным образом познают и возвращают.

А первое [имя, т.е. Ксанф], как рассказывает Аристотель (История животных, III, 519, 18 sqq), [возникло от того], что животные, пьющие из него обладают более золотистым цветом кожи, и, может быть, поэтому, боги, рождая и зная причины всех [вещей], так [его] называют; второе [его имя] может быть объяснено, [если предположить], что его вода (hydor) проходит через какое-то рукотворное корыто (skaphe) [35], и от людей думавших в древности таким образом он получил [имя] Скамандр. А птица "халкида" получила такое [имя] из-за пронзительной и благозвучной громкости [голоса], наподобие звучащей меди. И халдеи так [ее] называют (Халдейские оракулы, 66 Kroll), услышав, конечно, это [имя] от богов; а [имя] "киминда" [было дано] из-за малого размера птицы. А [имя холма] "Мирина" [было дано] от души, получившей это место от богов; а "Батиейа", может быть из-за растения, обильно на нем растущего. И мы имеем в этих [примерах] тройное различие божественного и человеческого знания: действенного и страдательного в случае с [36] Ксанфом и Скамандром, логического и физического в случае с Мириной и Батиейей, и согласованного и несогласованного в случае с халкидой и киминдой.

Он, [т.е. Платон], не просто сопоставляет имяположение [производимое] всеми людьми с [тем, что производится] богами, но [только то, которое производится людьми] возмужавшими и мудрыми и аналогичными отчим причинам.
перевод А.В.Петрова

комментарии