Л.Г.ПЕЧАТНОВА.
Кризис спартанского полиса.
СПб., 1998

ПРЕДИСЛОВИЕ
ЧАСТЬ 1. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ
ГЛАВА I. Спартанский полис на рубеже веков. Социально-экономические сдвиги
1. Заговор Кинадона
2. Неодамоды
3. Закон Эпитадея
4. Гипомейоны
5. Мофаки
ГЛАВА II. Спартанская держава Лисандра
1. Лисандр и Пелопоннесская война
2. Гармосты и форос
3. Декархии Лисандра
ГЛАВА III. Спартанский полис на рубеже веков. Политика и идеология.
1. Лисандр и спартанский полис
2. Царь Павсаний и политическая ситуация в Спарте в конце V века до н.э.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ЧАСТЬ 2. ХРЕСТОМАТИЯ
ГЛАВА 1. Социально-экономический кризис
1. Появление в Спарте золотой и серебряной монеты
2. Закон Эпитадея
3. Резкое сокращение гражданского коллектива
4. Заговор Кинадона
ГЛАВА 2. Политический кризис
1. Борьба за власть внутри правящего дома
2. Политические процессы
3. Проекты государственного переустройства
ГЛАВА 3. Спартанская держава Лисандра
1. Декархи, гармосты, форос
2. Борьба Спарты с демократическими режимами
3. Критика спартанской державной политика
СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ



Публикации Центра антиковедения СПбГУ

|Главная страница|


Л.Г.ПЕЧАТНОВА   Кризис спартанского полиса. Часть II

ЧАСТЬ II ХРЕСТОМАТИЯ

ГЛАВА I. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС

1. Появление в Спарте золотой и серебряной монеты

Сразу же после Пелопоннесской войны по инициативе эфоров был снят запрет с золотой и серебряной монеты. Правда, государство оставило за собой монополию на ее использование.

  • Плутарх. Лисандр, 17

Гилипп1, завершивший столь низким и позорным поступком свою прежнюю великую и блестящую деятельность, добровольно оставил Лакедемон. Наиболее проницательные из спартиатов на его примере были особенно напуганы властью денег, подчиняющей себе и незаурядных граждан. Лисандра стали бранить и заклинали эфоров отречься, как от скверны, от золота и серебра, несущих гибель городу. Вопрос был поставлен на обсуждение. По словам Феопомпа, Скирафид, а по словам Эфора, Флогид - высказались за то, чтобы не допускать в Спарту золотых и серебряных денег, а пользоваться отцовскими железными… Друзья Лисандра стали возражать и приложили все усилия к тому, чтобы деньги остались в городе; постановлено было, однако, ввозить эти деньги только для государственных надобностей; если же они оказывались во владении у частного лица, за это была определена смерть… Страшный закон поставлен был стражем, не допускавшим проникновения денег в дома спартиатов2, но лаконскому правительству не удалось сохранить в душах граждан бесстрашного равнодушия к деньгам: всем было внушено стремление к богатству как к чему-то великому и достойному.

Перевод М.Е.Сергеенко

  • Платон. Алкивиад, 122 D-E

Взгляни на богатства лакедемонян…одного золота и серебра во всей Элладе не найти столько, сколько его в одном Лакедемоне. В самом деле, много уже времени идет оно туда от всех греков, нередко и от варваров3.

2. Закон Эпитадея

Закон Эпитадея, оформивший право спартиатов на отчуждение земли, был после законов Ликурга важнейшим этапом в спартанском гражданском праве. Он представлял собой локальный вариант целой серии аналогичных законов, характерных для полисов Греции архаической эпохи, но принятый слишком поздно (н. IV в.), закон Эпитадея объективно способствовал не укреплению гражданских устоев, как это было в Афинах при Солоне, а, наоборот, их подрыву. Об ужасных социально-экономических последствиях этого закона, приведших Спарту к социальному коллапсу, рассказывает Плутарх в биографии спартанского царя Агиса (2-я пол. III в.).

  • Плутарх. Агис, 5

Начало порчи и недуга Лакедемонского государства восходит примерно к тем временам, когда спартанцы, низвергнув афинское владычество, наводнили собственный город золотом и серебром. И однако, пока семьи, сохраняясь в том числе, какое установил Ликург, соблюдали такое правило наследования, что отец передавал свое владение только сыну, этот порядок и это имущественное равенство каким-то образом избавляли Спарту от всяких прочих бед. Когда же эфором стал некий Эпитадей, человек влиятельный, но своенравный и тяжелый, он, повздоривши с сыном, предложил новую ретру4 - чтобы впредь каждый мог подарить при жизни или оставить по завещанию свой дом и надел кому угодно. Эпитадей внес этот законопроект только ради того, чтобы утолить собственный гнев, а остальные приняли его из алчности и, утвердив, уничтожили замечательное и мудрое установление. Сильные стали наживаться безо всякого удержу, оттесняя прямых наследников, и скоро богатство собралось в руках немногих, а государством завладела бедность, которая, вместе с завистью и враждою к имущим, приводит за собою разного рода низменные занятия, не оставляющие досуга ни для чего достойного и прекрасного. Спартиатов было теперь не более семисот, да и среди тех лишь около ста владели землею и наследственным имуществом, а все остальные нищею и жалкою толпой сидели в городе, вяло и неохотно поднимаясь на защиту Лакедемона от врагов, но в постоянной готовности воспользоваться любым случаем для переворота и изменения существующих порядков.

Перевод С.П.Маркиша

3. Резкое сокращение гражданского коллектива

И Аристотель в "Политике" и Плутарх в биографии Агиса отмечают прямую зависимость численности спартиатов от закона Эпитадея, разрешившего отчуждать клеры. За полтора века, с начала V до середины IV, численность полноправного населения Спарты сократилась в несколько раз (с 10 000 до 2400 человек). Главная причина уменьшения спартанского гражданства крылась в недальновидной социальной политике самого государства. В Спарте, где принадлежность к гражданскому коллективу обеспечивалась, кроме прочих условий, обязательным наличием земельного участка, клера, потеря последнего означала автоматическое исключение из числа полноправных граждан. Из рассказа Ксенофонта о наступлении фиванского полководца Эпаминонда на Спарту в 370 г. видно, к каким крайним средствам вынуждены были прибегнуть спартанцы из-за невозможности защитить Спарту собственными силами.

  • Ксенофонт. Греческая история, VI, 5, 28-29

В городе женщины теряли спокойствие духа5, видя дым от этих пожаров, так как они еще никогда не видали врагов; спартиаты же, заняв посты в разных частях своего неукрепленного города, стали на караул; они производили впечатление крайней малочисленности - так было и в самом деле. Правительство постановило объявить илотам, что те из них, которые вступят с оружием в руках в ряды войска, получат свободу, и дало в этом клятву. Немедленно же, как говорят, внесли свои имена в списки более шести тысяч илотов6; превратившись в организованное войско, они стали внушать страх самим же спартиатам, будучи слишком многочисленными.

Перевод С.Я. Лурье

  • Аристотель. Политика, II, 6, 10-12, p.1270 a

Оказалось, что одна часть граждан владеет собственностью очень больших размеров, другая - совсем ничтожной. Поэтому дело дошло до того, что земельная собственность находится в руках немногих… Вышло то, что, хотя государство в состоянии прокормить тысячу пятьсот всадников и тридцать тысяч тяжеловооруженных воинов, их не набралось и тысячи. Сами факты свидетельствуют о том, как плохо были устроены в Лакедемоне все эти порядки: одного вражеского удара7 государство не могло вынести и погибло именно из-за малолюдства8. При первых царях, говорят, права гражданства давались и негражданам9, так что в то время несмотря на продолжительные войны, малолюдства не было, и у спартиатов некогда было до десяти тысяч человек; так это или не так, но лучше, когда государство благодаря равномерно распределенной собственности изобилует людьми.

Перевод С.А. Жебелева

4. Заговор Кинадона

Рассказ Ксенофонта о заговоре Кинадона уникален по своей исторической ценности. Он предоставляет редкую возможность узнать об истинном положении дел внутри спартанского государства. В античной историографии это - единственное столь подробное изложение одного из важнейших эпизодов внутриполитической борьбе в Спарте. Не случайно сюжет о заговоре Кинадона принадлежит перу именно Ксенофонта - большого знатока спартанских реалий. Ксенофонт, в отличие от других историков, имел редкую возможность узнать Спарту изнутри. Отсюда точность деталей и терминов, отсюда прекрасное знание "внутренней" истории Спарты, даже таких темных ее сторон, как заговор Кинадона или планы государственного переворота Лисандра.

  • Ксенофонт. Греческая история, III, 3, 4-11

Агесилай не процарствовал еще года10, как однажды, в то время как он приносил одно из установленных жертвоприношений от имени города, прорицатель заявил, что боги указывают на какой-то ужаснейший заговор. Он принес еще раз жертву, и она свидетельствовала о еще более ужасных событиях. Царь принес жертву в третий раз, и прорицатель воскликнул: "Знамения обнаруживают, что мы со всех сторон окружены врагами". После этого они принесли жертву богам спасителям и отвратителям несчастий и, с трудом добившись хороших знамений, окончили жертвоприношение. Не прошло и пяти дней после этого жертвоприношения, как кто-то возбудил пред эфорами обвинение в заговоре, причем был указан и руководитель его - Кинадон; это был юноша по виду, сильный телом и духом, но не принадлежавший к сословию гомеев11. Когда эфоры спросили, каков был план заговора, доносчик сказал, что дело произошло таким образом: Кинадон отвел его в отдельную часть агоры и приказал ему сосчитать, сколько спартиатов на агоре. Тот насчитал, кроме царя, эфоров и геронтов, еще около сорока спартиатов. "С какой целью, Кинадон, ты приказал мне их сосчитать?" Тот ответил: "Вот этих считай своими врагами, а всех прочих, находящихся на агоре в числе более четырех тысяч, своими союзниками". Далее он указывал ему, встречаясь на дороге с людьми, одного-двух врагов, а всех прочих называл союзниками. Далее он говорил, что во всех загородных усадьбах у спартиатов есть только один враг - хозяин, а союзников в каждой усадьбе много. На вопрос эфоров, сколько было, по его мнению, соучастников в заговоре, тот ответил, что и об этом сообщил ему Кинадон: руководители заговора посвятили в свои планы лишь немногих, и притом лишь самых надежных людей, но они хорошо знают, что их замыслы совпадают со стремлениями всех илотов, неодамодов12, гипомейонов13 и периеков: ведь, когда среди них заходит разговор о спартиатах, то никто не может скрыть, что он с удовольствием съел бы их живьем. На следующий вопрос - откуда предполагалось достать оружие - он заявил, что, как сказал ему Кинадон, те из заговорщиков, которые вошли в состав заговора, имели собственное оружие. Что же касается вооружения народа, то Кинадон, вместо ответа на этот вопрос, повел его в железный ряд, где показал ему много ножей, мечей, вертелов, секир, топоров и серпов. Кинадон сказал ему при этом: "Оружие такого сорта имеется у всех тех людей, которые занимаются обработкой земли, дерева или камня; да и в большей части всяких других ремесел употребляется достаточно инструментов, которые могут служить оружием для людей, не имеющих никакого другого оружия". На следующий вопрос - на какой срок было назначено восстание - он ответил, что ему запрещено было отлучаться из города. Услышав это, эфоры сочли его известие вполне достоверным и пришли в ужас. Они не созвали даже так называемой малой экклесии14, но лишь некоторые геронты собрались группами в различных местах и вынесли решение послать Кинадона в Авлон15 в сопровождении еще нескольких граждан младших призывных категорий и приказать ему привести из Авлона нескольких авлонитов и илотов, имена которых были написаны на скитале16. Ему приказали также привести одну женщину, которая считалась в Авлоне первой красавицей и обвинялась в том, что поносила прибывавших в город лакедемонян - молодых и стариков. Кинадон уже не раз исполнял такого рода поручения эфоров. Одновременно ему была вручена скитала, в которой были написаны имена тех, кого следовало арестовать. На вопрос его, кто же пойдет с ним из граждан младших призывных возрастов, ему ответили: "Иди и скажи старшему из гиппагретов17, чтобы он послал с тобой шестерых или семерых из тех, которые окажутся налицо". Они уже заранее позаботились о том, чтобы гаппагрет послал подходящих людей, а посланные знали, что им надлежит арестовать Кинадона. Эфоры сказали также Кинадону, что они пошлют с ними три телеги, дабы не пришлось вести арестованных пешком; это было сделано для того, чтобы как можно лучше скрыть от него, что все это предприятие направлено только против него одного. Арестовать его в самом городе они не решались, так как не знали, насколько уже успел разрастись заговор; вдобавок они хотели узнать от него имена соучастников прежде, чем те узнают, что на них донесли, чтобы они не успели убежать. Имелось в виду, что его арестуют, узнают от него имена соучастников и, записав их, немедленно отошлют в письме эфорам. Эфоры придавали такое большое значение этому делу, что отрядили для экспедиции в Авлон также взвод всадников. Когда Кинадон был арестован и конный гонец принес протокол допроса с именами выданных Кинадоном соучастников, эфоры тотчас же арестовали прорицателя Тисамена18 и других наиболее влиятельных заговорщиков. Затем Кинадон был приведен в Лакедемон и изобличен. Он сознался во всем и назвал имена соучастников. Когда все это было выяснено, ему задали вопрос, с какой целью он это делал. Он отвечал, что затеял заговор из желания быть не ниже всякого другого в Лакедемоне. После этого ему надели на шею железное кольцо, к которому железными цепями были прикованы руки. Затем его вели по всему городу и били бичом и стрекалом. Такая же судьба постигла его соучастников. И так они понесли заслуженное наказание19.

Перевод С.Я. Лурье с незначительными уточнениями


ПРИМЕЧАНИЯ

1. Крупный спартанский военачальник, прославился победой над афинским флотом в Сицилии в 414 г. Уличен в казнокрадстве (Плут. Лис., 16-17; Диод., XIII, 106, 8-10).   (назад)

2. Нам известен целый ряд примеров того, как ловко богатые спартиаты обходили этот закон. Источники сообщают, что они помещали свои капиталы за границей, например, в Аркадии (Афиней, VI, 24), а также хранили их в виде вкладов в храмовые кассы (Плут. Лис., 18,3).  (назад)

3. Под варварами Платон имеет в виду персов. Как известно, Персия заключив в 412-411 гг. серию договоров со Спартой (Фук., VIII, 18; 37; 58), взяла на себя часть расходов по содержанию спартанской армии и флота. Заинтересованная в уничтожении афинского влияния в Малой Азии, Персия в конце V - начале IV вв. постоянно предоставляла Спарте большие денежные суммы.   (назад)

4. Эфорам как рабочему комитету народного собрания принадлежало право вносить законопроекты и ставить их на голосование. Этим правом не обладало больше ни одно должностное лицо в Спарте, включая царей и Геронтов.  (назад)

5. О поведении спартанских женщин при нападении Эпаминонда на Спарту рассказывает также Аристотель в "Политике": "Дерзость в повседневной жизни ни в чем пользы не приносит, она нужна разве только на войне, но лакедемонские женщины и здесь принесли очень много вреда; это ясно проявилось при вторжении фиванцев: пользы тут, как в других государствах, женщины не принесли никакой, а произвели большее смятение, чем враги" (II, 6, 7, 1269 b).   (назад)

6. До 370 г. спартанцы не раз уже освобождали илотов и призывали их на военную службу, но никогда еще это освобождение не носило столь массового характера. Так, в Халкидикской кампании Брасида в 424 г. участвовало 700 илотов (Фук., IV, 80,5). Отряды илотов-гоплитов во время Пелопоннесской войны никогда не превышали нескольких сотен человек.   (назад)

7. "Единственный удар" - это поражение при Левктрах в 371 г.  (назад)

8. Аристотель связывает неудачи во внешней политике Спарты с недостатками ее внутренней системы. По его мнению, основная причина поражения при Левктрах - дефицит спартанских граждан, а тот в свою очередь - результат спартанской системы землевладения.  (назад)

9. Архаическая Спарта, судя по многим данным, еще не была тем окостенелым и полностью закрытым обществом, каким она стала на рубеже архаики и классики. В классический период мы знаем только один случай дарования гражданских прав иностранцам. Их получили в 480 г. два представителя знаменитого жреческого рода из Элиды. По словам Геродота, Тисамен и "его брат были единственными людьми, которые сделались спартанскими гражданами" (IX, 35).   (назад)

10. Большинство исследователей за первый год правления Агесилая принимают 399 г. (лето), а следовательно, заговор Кинадона датируют 398 г. (весной).   (назад)

11. Из рассказа Ксенофонта можно получить представление о примерном возрасте Кинадона и об его социальном статусе. По-видимому, к началу заговора ему было никак не меньше 25- 30 лет. Он уже не раз выполнял различные поручения эфоров. Что касается социального статуса Кинадона, то он, бесспорно, был спартанским гражданином. Тем не менее замечание Ксенофонта относительно исключения Кинадона из числа "равных" - знак того, что он обладал гражданскими правами не в полном объеме.  (назад)

12. Неодамоды как особая социальная группа спартанского общества сформировалась в начале Пелопоннесской войны. Эта группа состояла из бывших илотов, получивших свободу в обмен на военную службу. Вместе со свободой неодамоды приобретали и некоторые гражданские права, однако всей их совокупностью не обладали. Сам термин "неодамоды" можно перевести как "новые граждане".   (назад)

13. Гипомейонами в Спарте называли таких спартиатов, которые потеряли часть своих гражданских прав. В переводе это слово означает "младшие", "меньшие", "опустившиеся". Кинадон, скорее всего, также принадлежал к гипомейонам. Само понятие "гипомейоны" встречается только у Ксенофонта.   (назад)

14. Малая экклесия в источниках больше нигде не упоминается. По-видимому, в Спарте, где граждане были разделены на несколько категорий, народные собрания также делились по крайней мере на два вида - ординарные, или большие экклесии, и малые, элитарные. Если в первых могло участвовать все гражданское население, включая неодамодов и гипомейонов, то в последних - только те, кто принадлежал к общине "равных". Не исключено, что малая экклесия постепенно узурпировала власть "большой" апеллы, сделав последнюю лишь фикцией народовластия.   (назад)

15. Город в Северной Мессении.  (назад)

16. Деревянный жезл с винтовой нарезкой, который спартанцы применяли при секретной переписке.  (назад)

17. Один из трех руководителей спартанского корпуса "всадников", элитарной корпорации спартанской молодежи. По свидетельству ряда источников, спартанские всадники составляли особый корпус из Зоо человек. Очевидно, использование "всадников" в качестве полицейской силы для подавления внутренних смут в государстве было в порядке вещей.   (назад)

18. Он принадлежал к потомкам знаменитого жреческого рода Иамидов из Элиды. Его брат Агий принимал участие в битве при Эгоспотамах (Павс., III, 11,5) и, возможно, был близок к Лисандру. Именно Агий скорее всего был тем анонимным жрецом, который предупредил Агесилая о заговоре.  (назад)

19. Ксенофонт, не желая останавливаться на страшных реалиях, опускает рассказ о казни заговорщиков. О расправе над ними сообщает Полиен. По его словам, эфоры "без всякого смущения приказали убить всех, на кого был донос, за исключением самого доносчика" (II, 14,1).  (назад)


Следующая страница


|Главная страница|


© 1998 г. Л.Г.Печатнова
© 1998 г. Издательство СПбГУ
© 2000 г. Центр антиковедения