Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.А.ПАЛЬЦЕВА

Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999

Глава IV. Архаические Мегары

§ 2. Тирания Феагена


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел

- 239 -

В VII - VI вв. до н. э. многие полисы Греции пережили эпоху тирании. [28] Это явление затронуло главным образом наиболее развитые в экономическом отношении города, где особенно острыми были внутренние социальные противоречия. Мегары принадлежали к числу тех полисов, где ранее всего (уже около середины VII в. до н. э.) сложились условия, способствовавшие установлению тирании. Приход к власти коринфского тирана Кипсела (657 г. до н. э.) и сикионского тирана Орфагора (655 г. до н. э.) лишь ненамного предшествовал началу правления мегарского тирана Феагена. Но если в соседних с Мегарами полисах тирания оказалась достаточно стойкой и длительной формой правления, то в Мегарах она явилась не только менее продолжительной, но и, по-видимому, менее конструктивной в плане решения насущных задач общественного переустройства.

О правлении Феагена античная традиция сохранила очень мало сведений. Аристотель сообщает, что Феаген захватил власть в Мегарах после того, как перебил стада зажиточных граждан, пасшиеся у реки (Arist. Polit., V, 4, 5, p. 1305 a). Известно также, что Феаген получил от народа личную охрану (Arist. Rhet., I, 2, p. 1357 b 31 ff.). Фукидид и Павсаний указы-

- 240 -

вают на его родство со знатным афинянином Килоном (Thuc., I, 126, 3, 5; Paus., I, 28, 1). Сохранилось и описание построенного мегарским тираном крытого водоема, куда по трубам поступала пресная вода, использовавшаяся жителями города (Paus., I, 40, 1; 41, 2). Эти немногочисленные свидетельства дополняет сообщение Плутарха об изгнании Феагена из Мегар (Plut. Quest. Gr., 18).

В научной литературе вопрос о правлении Феагена в си-
лу скудости источниковой базы рассматривался сравнительно редко. Помимо кратких замечаний о времени Феагена и характере его правления, встречающихся в общих трудах по истории Греции и в работах, посвященных истории Мегар, можно упомянуть специальные статьи Ф. Шахермейра [29] и С. Уста [30], а также попытку исследования данной темы, предпринятую Т. Ф. Новиковой. [31] Расхождения в решении основных проблем, связанных с тиранией Феагена, столь значительны, что нам представляется необходимым вновь рассмотреть эти вопросы, принимая во внимание сделанные выше наблюдения о характере и направлениях развития социально-политических процессов в Мегарах.

Обратимся прежде всего к хронологическому вопросу, вызвавшему некоторые разногласия в научной литературе. Ни в одном из названных выше источников не определяется время жизни Феагена и продолжительность его правления. Однако известно, что он был тестем афинянина Килона (Thuc., I, 126, 3, 5; Paus., I, 28, 1; 40, 1), победителя в двойном беге на Олимпийских играх 640 г. до н. э. (Euseb. Chron., I, 197-198, Schöne). Получив известность не только в родном городе, но и за его пределами, пользуясь почетом и особыми привилегиями, связанными со статусом олимпионика, [32] Килон использовал свое положение для подготовки и осуществления государственного переворота, целью которого было установление в Афинах тирании (Herod., V, 71; Thuc., I, 126-127; Arist. Athen. Pol., I; Paus., I, 28, 1; Plut. Sol., 12). Поскольку известно, что мятеж был осуществлен Ки-

- 241 -

лоном во время Олимпийских игр, наиболее вероятной датой выступления, предложенной в свое время Дж. Райтом [33] и поддержанной многими учеными, является 636 г. до н. э., когда известность и влияние Килона еще не успели померкнуть в лучах славы нового олимпионика Фринона, победителя игр 636 г. до н. э. [34] В момент мятежа Килон был еще молодым человеком: Геродот отмечает, что он опирался на группу своих сверстников (Herod., V, 71), что едва ли могло быть сказано о людях среднего возраста. На молодость Килона указывает и его недавняя победа на Олимпийских играх. Скорее всего, его брак с дочерью мегарского тирана был заключен между 640 и 636 гг. до н. э. или, в крайнем случае, чуть ранее 640 г. до н. э. Коль скоро Феаген имел в это время взрослую дочь, ему самому могло быть едва ли менее сорока лет; таким образом, можно предположить, что мегарский тиран родился в 680-675 гг. до н. э. (с возможным, впрочем, удревнением этой даты). Еще сложнее определить время прихода Феагена к власти в Мегарах. Если допустить, что в зените своей славы, т. е. в 640-636 гг. до н. э., Килон уже был зятем тирана, установление тирании
- 242 -

в Мегарах следует отнести к периоду до 640 г. до н. э. [35] Не поддается точному определению и продолжительность правления Феагена. Многие исследователи говорят о кратковременном правлении (в пределах десяти лет), основываясь на том, что Аристотель не упоминает мегарского тирана в списке наиболее длительных тиранических режимов Греции (Arist. Polit., V, 9, 21-23, p. 1315 b). Признавая в целом справедливость этого заключения, следует вместе с тем подчеркнуть, что Аристотель перечисляет только те города, где установились династии тиранов. Очевидно, что Мегары не относились к таким городам; это, однако, не мешает предположить, что правление Феагена могло длиться более десяти лет.

Итак, в 40-х годах VII в. до н. э. в Мегарах установилась тирания. Вопрос о причинах, способствовавших выдвижению сильной личности, так же как и определение того социального слоя, на который опирался мегарский тиран, до сих пор относится к числу спорных проблем мегарской истории. Несомненно, что захвату власти должна была способствовать нестабильная внутренняя обстановка, сложившаяся в Мегарах к середине VII в. до н. э. Источники не раскрывают сущность тех общественных противоречий, которые расчистили дорогу тирану. Мы можем лишь гипотетически, основываясь на косвенных данных, построить модель мегарского общества того времени.

Как отмечалось выше, в Мегарах уже в конце VIII в. до н. э. большую роль начинают играть представители крупного торгового капитала, по инициативе которых была предпринята попытка наладить торговый обмен с Фригией, [36] а позднее выведена колония, ориентированная на разработку залежей меди (Калхедон). Вероятно, уже в это время в руках крупных торговцев были сосредоточены не только материальные средства, но и возможность в какой-то мере определять государственную

- 243 -

политику, ибо основание колоний являлось, несомненно, делом государственной инициативы. В маленькой гористой Мегариде, где лишь пятая часть земли была пригодна для земледелия, едва ли мог сложиться достаточно устойчивый слой крупных земельных собственников, чье благополучие основывалось на земледелии. Основным видом хозяйственной деятельности для сельского населения Мегариды было животноводство, причем доминировало в этой отрасли разведение коз и овец, шерсть которых использовалась для производства шерстяных тканей. Грубоватые шерстяные ткани, а также изготовленные из них хитоны шли на экспорт, особенно в колонии, откуда в Мегары поставлялись недостающие в метрополии товары и сырье (например, металлы). Значительного развития достигло в Мегарах и гончарное производство. [37]

Старая родовая аристократия Мегар, по-видимому, не способная противостоять новым экономическим веяниям, уже в VII в. до н. э. начала осваивать новые виды деятельности. Показателем статуса мегарского аристократа становилось не только владение крупными земельными участками, очевидно, не слишком прибыльными в условиях Мегариды, но и обладание большими стадами. [38] Участие в морской торговле, приносившей максимальный доход, также не считалось делом зазорным для выходцев из аристократического сословия. В этом смысле характерен обращенный к Кирну совет Феогнида искать избавления от бедности не только на земле, но и на широком хребте моря (Theogn., 179-180). Можно полагать, что Феогнид, как выразитель традиционных для своего сословия воззрений и жизненных ценностей, в данном случае отражает взгляд, сложившийся задолго до его времени. [39]

Таким образом, материальное благополучие мегарских аристократов, определявшее их претензии на государственное управление, опиралось на три основных фактора: наследственные земельные владения, крупные стада и доходы, получаемые от вложения средств в заморскую торговлю. Вместе с тем по мере развития морского дела, колонизации и торговли в Мегарах должно было начаться формирование нового социального

- 244 -

слоя - торговцев и судовладельцев, обладавших значительным достатком, но не имевших еще в полном объеме тех прав, которыми обладали потомственные аристократы. Последние, по-видимому, избирали из своей среды совет эсимнетов, военачальников, басилея, судей и других магистратов. [40] И хотя проводимая ими политика (в частности, в области колонизации), как было сказано выше, учитывала интересы нового слоя зажиточных людей (а в конечном счете и свои собственные), дистанция, сохранявшаяся между этими двумя социальными группами, неизбежно должна была порождать напряженность и конфронтацию.

Рядовое население Мегариды тоже было неоднородным. Сельские жители в условиях Мегариды должны были особенно страдать от недостатка земли (предназначенной как для земледелия, так и для выпаса скота). Можно полагать, что они были в наибольшей степени ущемлены в плане обладания политическими и гражданскими правами. Известный стих Феогнида, в котором поэт сетует на то, что люди, жившие за пределами города и не знавшие ранее ни суда, ни законов, обрели некий новый статус (Theogn., 53-58), справедливо трактуется как свидетельство получения сельским населением гражданских прав. [41] Но это произошло уже на памяти поэта, т. е. в VI в. до н. э. Бесправие и неизбежный процесс обезземеливания (в результате переделов отцовского наследства, заклада либо продажи земельного участка за долги) должны были способствовать оттоку сельских жителей в колонии, где они получали землю и гражданский статус. Таким образом, вероятно, удавалось несколько разрядить то напряжение, которое периодически нарастало в Мегариде. Какая-то часть сельских жителей, очевидно, порывала с сельским хозяйством и уходила в города, где формировался слой мелких и средних ремесленников, мелких торговцев, людей, связанных с обслуживанием флота и т. д. Главными проблемами этих людей были фактическое бесправие (народное собрание, как полагает Р. Легон, не располагало еще реальными правами), [42] а также, возможно, уже начавшийся к тому времени

- 245 -

процесс вытеснения свободных производителей из сферы ремесленного производства вследствие притока дешевых рабов из колоний. [43] Это, по-видимому, создавало условия для оттока части мегарских ремесленников в колонии, где перед ними открывались новые перспективы.

Вероятно, к середине VII в. до н. э. общественные противоречия в Мегарах особенно обострились, что должно было способствовать установлению тирании.

О происхождении Феагена нам ничего неизвестно. Возмож-
но, впрочем, что брак его дочери с Килоном, представителем знатного афинского рода, говорит об аристократическом происхождении мегарского тирана. [44] По-видимому, еще до захвата власти Феаген приобрел известность как военачальник. [45] Некоторые авторы не без основания связывают его военные успехи с борьбой за Саламин, на который претендовали соседние Афины. [46] Завоевание острова давало Мегарам дополнительный фонд земли, которой так не хватало полису, что, несомненно, должно было способствовать росту популярности Феагена прежде всего среди сельских жителей, нуждавшихся в земле. Видимо, уже при Феагене на Саламин были выведены мегарские поселенцы, о которых сообщает Павсаний (Paus., I, 40, 5). О том, что в начале своей политический карьеры Феаген сделал ставку именно на сельское население, говорит и другой известный эпизод. Аристотель сообщает (Arist. Polit., V, 4, 5, p. 1305 a), что Феаген (видимо, с группой своих приверженцев) перебил скот зажиточных граждан, застигнутый им на пастбище у реки. Можно думать, что вопрос о местах для выпаса

- 246 -

скота был одним из наиболее болезненных для сельских жителей Мегариды. Как справедливо подчеркивает Ф. Шахермейр, указание на пастбище у реки (para; to;n potamovn) не случайно: прибрежные луга использовались для выпаса скота местных аристократов, в то время как мелким собственникам доставались менее удобные гористые районы Мегариды. [47]

Захват власти, вероятно, облегчался для Феагена тем, что ему (неизвестно, при каких обстоятельствах) была выделена личная охрана (Arist. Phet., I, 2, p. 1357 b 31 ff.). Как видно из сказанного, Феаген добился тирании примерно теми же средствами, какими воспользовался позднее Писистрат в Афинах: использование репутации удачливого военачальника, опора на беднейшее крестьянство, создание отряда телохранителей, которым, очевидно, принадлежала не последняя роль в осуществлении переворота. Правда, на этом аналогия с Писистратом заканчивается. Мы не знаем о каких-либо дальнейших мероприятиях Феагена, осуществленных в интересах мегарских крестьян. По-видимому, Аристотель имел все основания для того, чтобы отнести Феагена к числу демагогов, использующих выпады против богачей лишь для повышения собственной популярности (Arist. Polit., V, 4, 5, p. 1305 a). Поэтому трудно согласиться с мнением Ф. Шахермейра о том, что Феаген представлял интересы беднейших сельских жителей Мегариды. [48]

О законодательной деятельности мегарского тирана, равно как и о каких-либо других преобразованиях, проведенных в Мегарах в период его правления, источники не сообщают. Известно лишь, что Феаген, подобно другим тиранам, уделял внимание городскому благоустройству. При нем в Мегарах был

- 247 -

построен водопровод, подводивший к городу воду из загородного источника, посвященного Сифнидским нимфам (Paus., I, 40, 1; 41, 2). Вода поступала в большой резервуар (17 × 13 м), стены которого были сложены из больших каменных блоков. Крыша сооружения опиралась на тридцать пять колонн, которые, как и стены водоема, хорошо сохранились. [49]

Несомненно, строительство водопровода, помимо целей благоустройства, имело и определенное социальное значение, ибо давало работу городским ремесленникам. Тем не менее Феагену, очевидно, не удалось обеспечить себе прочную социальную базу ни в городе, ни в сельской местности. В конце концов он был изгнан из Мегар (Plut. Quest. Gr., 18).

Правление Феагена не устранило назревших противоречий: оно лишь отодвинуло их разрешение, став своеобразной прелюдией длительного периода социальных смут и потрясений.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[28] Из обширной литературы, посвященной раннегреческой тирании, см., напр.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988. С. 158 и сл.; Ure P. N. The origin of tyranny. Cambridge, 1922; Nilsson M. P. The age of the early greek tyrants. Belfast, 1936; Lenschau Th. Tyrannis // RE. 2-te Reihe. Bd. VIII. Hbbd. 14. 1948. Sp. 1821-1842; Andrewes A. The greek tyrants. New York, 1963; Diesner H. J. Griechische Tyrannis und griechische Tyrannen. Berlin, 1960; Berve H. Die Tyrannis bei den Griechen. Bd. I - II. München, 1967; Mosse C. La tyrannie dans la Grèce antique. Paris, 1969.

[29] Schachermeyr F. Theagenes (2) // RE. 2-te Reihe. Bd. V. Hbbd. 10. 1934. Sp. 1341-1345.

[30] Oost S. J. The Megara of Theagenes and Theognis // CPh. Vol. 68. 1973. P. 186 ff.

[31] Новикова Т. Ф. Раннегреческая тирания на Коринфском перешейке // ВДИ. 1965. N 4. С. 112-126.

[32] Зельин К. К. Олимпионики и тираны // ВДИ. 1962. N 4. С. 21 и сл.

[33] Wright J. H. The date of Cylon // HSCPh. Vol. 3. 1892. P. 71.

[34] В конце XIX - начале XX в. в ряде работ была предпринята попытка пересмотреть традиционную датировку Килоновой смуты, основанную на представленных у Евсевия списках олимпиоников. Дату мятежа относили к началу VI в. до н. э. или даже ко времени Писистрата (при этом отвергалась подлинность списков олимпиоников для VII в. до н. э.). См., напр.: Beloch J. Zur Geschichte der älteren griechischen Lyric // RhM. Bd. 50. H. 2. 1895. S. 252 f.; Seek O. Der Kylonische Frevel // Klio. Bd. 4. 1904. S. 318 ff.; Cornelius F. Die Tyrannis in Athen. München, 1929. S. 36 ff. Последняя попытка такого рода, не встретившая, впрочем, поддержки современных антиковедов, была предпринята сравнительно недавно (см.: Levy E. Cylon // Historia. Bd. 27. H. 4. 1978. S. 513 ff.). Большинство исследователей придерживаются традиционной датировки (636-632 гг. до н. э.). См., напр.: Щукаре в А. Н. Kulwvneion a[go" и jAqhnaivwn politeiva // STEFANOS: Сб. статей в честь Ф. Ф. Соколова. СПб., 1895. С. 49 и сл.; Малинин А. А. К вопросу об Алкмеонидах в первой главе "Афинской политии" Аристотеля в связи с вопросом об Эпимениде Критянине // ЖМНП. 1908. N 11-12. С. 479 и сл.; Радциг С. И. Килонова смута в Афинах // ВДИ. 1964. N 2. С. 3 и сл.; Wilamowitz - Moellendorf U. von. Aristoteles und Athen. Bd. II. Berlin, 1893. S. 55; How W. W., Wells J. A commentary on Herodotus with introduction and appendixes. Vol. II. Oxford, 1912. P. 39; Adcock F. E. The date of Cylon's coup d'etat // CAH. Vol. 4. 1926. P. 661 f.; Hignett C. A history of the Athenian constitution to the end of the fifth century B. C. Oxford, 1952. P. 86 f.; Drews R. The first tyrants in Greece // Historia. Bd. 21. H. 2. 1972. S. 129 ff.

[35] Ср.: Новикова Т. Ф. Раннегреческая тирания... С. 124; Скржинская М. В. Тема тирании в поэзии Феогнида // ВДИ. 1971. N 4. С. 151; Белох Ю. История Греции / Пер. с нем. М. Гершензона. 2-е изд. В 2 т. Т. I. М., 1905. С. 198; Meyer E. Megara. Sp. 184; Schachermeyr F. Theagenes. Sp. 1342 f.; Andrewes A. The greek tyrants. P. 49; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 156; Highbarger E. L. The history and civilisation of ancient Megara. Baltimore, 1927. P. 120 ff.; Oost S. J. The Megara of Theagenes... P. 186 f.; Legon R. P. Megara. The political history of a greek city-state to 336 B. C. London, 1981. P. 97 f.

[36] Мы имеем в виду основание Астака в северо-восточной части Пропонтиды (см. выше гл. III, § 3).

[37] Oost S. J. The Megara of Theagenes... P. 186; Legon R. P. Megara. P. 29.

[38] Поэт Феогнид говорит о разведении овец, ослов и коней - последнее было особенно показательно именно для аристократического сословия (см.: Theogn., 183-184).

[39] Ср.: Доватур А. И. Феогнид и его время. Л., 1989. С. 68 и сл.

[40] Ср.: Thamm M. De re publica ac magistratibus Megarensium. Halle, 1885. P. 13 ff.; Hanell K. Megarische Studien. Lund, 1934. S. 144 f.; Legon R. P. Megara. P. 25 ff.

[41] Доватур А. И. Феогнид и его время. С. 55; Cauer F. Parteien und Politiker in Megara und Athen. Stuttgart, 1890. S. 31 ff.

[42]Legon R. P. Megara. P. 27.

[43] Е. Хайбаргер, справедливо отмечая, что ввоз рабов из районов колонизации и использование их в ремесленном производстве могли начаться уже в первой половине VII в. до н. э., вместе с тем излишне прямолинейно заявляет, что причиной возникновения тирании в Мегарах явились противоречия между ремесленниками-ткачами и аристократами, переставшими поставлять им сырье для выработки шерстяных тканей (см.: Highbarger E. L. The history and civilization... P. 120 f.).

[44] Schachermeyr F. Theagenes. Sp. 1341.

[45] Рассказ о приходе Феагена к власти Аристотель предваряет рассуждением о причинах возникновения древних тираний. Чаще всего, отмечает он, это случалось, когда демагог, пользующийся доверием народа, становился вместе с тем и военачальником. Таким именно образом пришли к власти Писистрат в Афинах, Феаген в Мегарах и Дионисий Старший в Сиракузах (Arist. Polit., V, 4, 4-5, p. 1305 a).

[46] Белох Ю. История Греции. Т. 1. С. 198; Meyer E. Megara. Sp. 184; Schachermeyr F. Theagenes. Sp. 1342; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 156.

[47] Schachermeyr F. Theagenes. Sp. 1342. - Непонятно, впрочем, какую реку имел в виду Аристотель: в районах, прилегающих к Мегарам, нет ни одной значительной реки (кроме стекающих с гор ручьев, пересыхающих в летнее время). Скорее всего, речь идет о речке Иапис, разделявшей Мегариду и область Элевсина, который в это время уже входил в состав Афинского государства.

[48] Schachermeyr F. Theagenes. Sp. 1342. Ср.: Highbarger E. L. The history and civilisation... P. 121 f. - С. Уст полагает, что Феаген действовал в интересах зажиточных торгово-ремесленных слоев населения Мегар, а также среднего крестьянства (см.: Oost S. J. The Megara of Theagenes... P. 190). Более обоснованным, однако, представляется мнение Р. Легона, согласно которому тиран, получив власть, использовал ее не столько в интересах той или иной группы населения, сколько в своих собственных (см.: Legon R. P. Megara. P. 98).

[49] Раскопки водоема, возведенного при Феагене, производились в 1900 и в 1957 гг. Памятник сохранился довольно хорошо, и его монументальный вид вполне соответствует описанию Павсания, который особо подчеркивает размеры и красоту сооружения (Paus., I, 40, 1). См.: Daux G. Chronique des fouilles // BCH. T. 82. N 1. 1958. P. 688 ff.


© 1999 г. Л.А.Пальцева
© 1999 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2001 г. Центр антиковедения