Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.А.ПАЛЬЦЕВА

Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999

Глава IV. Архаические Мегары

§ 1. Отношения с Коринфом


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел

- 230 -

Рассмотренные нами данные о колонизационной деятельности Мегар проливают некоторый свет на внутреннюю историю Мегарского полиса, показывая, в частности, насколько сильным было влияние торгово-ремесленных слоев на политику мегарского государства начиная с конца VIII в. до н. э. Несомненно также, что колонизационная деятельность Мегар не могла не зависеть от того, как складывались отношения города с соседними государствами, поскольку территориальные потери метрополии неизбежно создавали напряженную внутриполитическую обстановку, т. е. вели к созданию предпосылок для выведения колоний. Попробуем теперь, учитывая наблюдения, сделанные в предшествующих главах, проследить основные направления внешнеполитического и внутриполитического развития Мегар в архаическую эпоху.

Одним из важнейших факторов, определявших историю Мегарского государства в период ранней архаики, были его отношения с соседним Коринфом. Проблема мегарско-коринфских отношений вызвала оживленную дискуссию в научной литературе. Для того чтобы яснее представить себе суть разногласий в подходе к этой проблеме, обратимся к источникам, обычно привлекаемым при решении данного вопроса.

Особенно важным в этой связи представляется один из сюжетов "Греческих вопросов" Плутарха: "Кто такой друг от копья? - В древности в Мегариде жили по комам; граждане были разделены на пять частей и звались: герейцы, пирейцы, мегаряне, киносуры и триподиски. Коринфяне, которые всегда замышляли подчинить себе мегарскую землю, вызвали войну среди жителей..." Далее Плутарх поясняет, что война велась без обычной в таких случаях жестокости, поскольку ее участники не были чужими друг другу (Plut. Quest. Gr., 17).

Сообщение Плутарха о делении Мегариды на пять областей (ком) находит подтверждение в позднейшем пятичленном составе мегарских коллегий. [1] При этом две из пяти ком - Герея и Пирея - находились на территории, которая в историческое

- 231 -

время принадлежала Коринфу. [2] Из этого большинство исследователей, обращавшихся к данной теме, справедливо заключают, что в определенный момент часть мегарских замель была захвачена коринфянами. [3] Помимо Гереи и Пиреи, к Коринфу отошли также поселения Кроммион (Strab., VIII, 6, 22, p. 380; IX, 1, 1, p. 390) и Сидунт (Steph. Byz. s. v. Sidou'"; ср.: Ps.-Scyl., 55; Athen., III, 82 a-b), расположенные на побережье Саронического залива. Некоторые поздние источники говорят не только о захвате мегарских территорий, но и об установлении зависимости Мегар, которая выражалась в том, что мегарские плакальщики обязаны были участвовать в похоронах коринфских правителей из рода Бакхиадов. В конце концов мегаряне восстали и изгнали из Мегар коринфских послов, прибывших, чтобы выразить официальное мнение коринфской стороны (Schol. ad Pind. Nem., VII, 155; Schol. ad Aristoph. Ran., 442; Schol. ad Plat. Euth., 292 e; Hesych. Suid. Phot. s. v. Dio;" Kovriqo"; Zenob., V, 8; ср.: Diogen., VI, 34, который относит "слезы мегарян" к похоронам царей Мегар; а также Hesych., Suid. s. v. Megarevwn davkrua, которые не объясняют причины появления этой поговорки.) По предположению Н. Дж. Хэммонда, общим источником для этих рассказов могла быть "Мегарская полития" Аристотеля, данные которого восходили к коринфскому эпическому поэту второй половины VIII в. до н. э. Евмелу. [4]

В связи с поставленным вопросом чрезвычайно важны также свидетельства Павсания. Описывая сокровищницу мегарян в Олимпии, он приводит текст надписи, начертанной на щите, укрепленном на фронтоне здания (Paus., VI, 19, 12-14). Надпись гласила, что сокровищница была сооружена на средства, полу-

- 232 -

ченные из коринфской добычи. Весьма любопытны следующие затем размышления Павсания о том, к какому времени могла относиться победа мегарян: "Я полагаю, что мегаряне одержали эту победу тогда, когда архонтом в Афинах был Форбант, который был архонтом всю свою жизнь, ибо в то время должности в Афинах еще не были годичными, а элейцы тогда еще не вели записи по Олимпиадам. Говорят, что и аргосцы вместе с мегарянами принимали участие в этом сражении против коринфян" (Paus., VI, 19, 13-14). Далее Павсаний замечает, что сокровищница была сооружена мегарянами спустя много лет после сражения, а посвятительные дары, помещенные в ней, хранились в Мегарах с древних времен.

Принимая во внимание хронологические указания Павсания, мы не можем согласиться с мнением Эд. Виля, который относит победу Мегар над Коринфом к концу VI в. до н. э., когда была построена сокровищница мегарян в Олимпии. [5] Конечно, нельзя отрицать того, что конфликты между Мегарами и Коринфом могли происходить и в VI в. до н. э. Но, как нам представляется, в своих хронологических изысканиях Павсаний опирался на какие-то известные ему сведения о ранних конфликтах Мегар и Коринфа. Датировка, предложенная Павсанием, слишком конкретна, чтобы быть случайной; даже если он не прав в отношении даты того сражения, которое имели в виду составители надписи, нельзя не считаться с тем, что в каких-то дошедших до него источниках были данные о коринфско-мегарских конфликтах периода "темных веков" или ранней архаики. Известно, что пожизненные архонты правили в Афинах до 753 г. до н. э., после чего срок их полномочий был ограничен десятью годами. Согласно традиционной хронологии, Форбант являлся четвертым по счету пожизненным архонтом Афин (после Медонта, Акаста и Архиппа). [6] Второй хронологический ориентир, предложенный Павсанием, - начало Олимпиад (776 г. до н. э.). Следовательно, источник Павсания помещал одно из ранних военных столкновений Мегар и Коринфа до этой даты, которая может использоваться в качестве terminus ante quem.

Второе свидетельство Павсания на интересующую нас тему относится к концу VIII в. до н. э. Описывая памятники мегарской агоры, Павсаний упоминает могилу Орсиппа, который был

- 233 -

победителем в Олимпийских играх в беге на один стадий, а впоследствии, став мегарским военачальником, отвоевал для мегарян земли у соседей. Олимпийская победа Орсиппа датируется в списке олимпиоников 720 г. до н. э., следовательно, его военные подвиги должны быть отнесены к несколько более позднему времени. Сохранилась также эпитафия Орсиппа, составленная, как полагают, поэтом Симонидом (556-467 гг. до н. э.), когда по велению Дельфийского оракула в Мегарах была воздвигнута гробница Орсиппа. Дошедшая до нас надпись не старше времени Адриана, но она, как полагают, является копией более древней надписи. В эпитафии упоминается победа Орсиппа в Олимпийских играх, а также отмечается его военный подвиг - он расширил границы родного полиса, когда враги отрезали у Мегар много земель. [7]

В обоих случаях - и в надписи, и у Павсания - не указывается, кто из соседей выступает здесь противником Мегар. Едва ли, однако, можно согласиться с мнением Дж. Сэлмона о том, что это могли быть афиняне или беотийцы. [8] Несомненно, более правы те авторы, которые отмечают, что единственным известным нам противником Мегар, посягавшим в то время на мегарскую территорию, был Коринф. [9]

Для решения проблемы мегарско-коринфских отношений
большое значение имеют материалы раскопок святилищ Геры Акреи и Геры Лимении на Перахоре. [10] Раскопки показали, что святилище Геры Акреи было возведено около середины IX в. до н. э. В третьей четверти VIII в. до н. э. оно было заброшено и вскоре разрушено. [11] Рядом с ним был построен храм Геры Лимении, к которому перешло почитание, воздаваемое до того Гере Акрее. Многие исследователи справедливо связывают эти изменения в культе с переходом Перахоры под власть Коринфа. [12] Менее обоснованной представляется точка зрения

- 234 -

Эд. Виля и других исследователей, полагающих, что Перахора находилась под влиянием Коринфа уже с середины IX в. до н. э., а возможно, и с еще более раннего времени. [13]

Помимо археологического материала, о котором речь пойдет ниже, для обоснования этой точки зрения привлекаются и литературные источники, в том числе уже цитировавшийся выше пассаж Плутарха о пяти комах Мегариды и о войнах, инспирированных Коринфом (Plut. Quest. Gr., 17). В. Холлидей в свое время высказал мнение, согласно которому ситуация, описанная Плутархом, относится к додорийским временам. [14] Согласно реконструкции Дж. Сэлмона, упоминаемые Плутархом герейцы и пирейцы занимали Перахору до основания Коринфа. [15] Предложенная датировка представляется нам неприемлемой по следующим соображениям. Во-первых, название мыса {Hraion и примыкающей к нему области ( JHravia), несомненно, должно быть связано с культом Геры Акреи, и у нас нет никаких оснований говорить о его существовании до сооружения здесь храма богини в середине IX в. до н. э. Соответственно и жители области не могли бы именоваться JHraiei'" до введения этого культа. Во-вторых, Плутарх вполне определенно говорит о пяти комах (Герея, Пирея, Мегары, Киносура и Триподиск) как о составных частях Мегариды, что указывает на период, когда объединение области в целом было уже завершено, хотя ситуация оставалась еще нестабильной; это и привело к возникновению междоусобной войны. Заметим, впрочем, что Плутарх описывает междоусобные распри людей, уже сознающих свою общность (с этим можно связать гуманное обращение с пленными, что особенно им подчеркивается).

Касаясь ранее вопроса о создании Мегарского государства, мы уже высказывали мнение о том, что в процессе синойкизма вокруг Мегар объединились сформировавшиеся ранее небольшие территориальные общности (сельские общины), [16] которые и составили позднее военно-административные округа Мега-

- 235 -

риды. [17] Когда около середины IX в. до н. э. на западном мысу Перахоры (близ озера Горгопис) был сооружен храм Геры Акреи, культ которой был принесен сюда из Аргоса, жители прилегающих к храму поселений были, по-видимому, еще независимы как от Мегар, так и от Коринфа. Объединение местных поселений привело к образованию здесь двух общин - Гереи и Пиреи, которые, по обычаю того времени, вели автономное существование (ср.: Thuc., I, 5-10), пока их не коснулся процесс мегарского синойкизма. Можно думать, что эта область, наиболее удаленная от Мегар, последней вошла в состав Мегарского государства. К концу IX в. до н. э. процесс объединения пяти округов вокруг Мегар был, очевидно, завершен. В течение последующих десятилетий в Мегариде сложилась практика избрания магистратов и членов Совета от всех пяти административных единиц, входивших в состав мегарского полиса. [18] Именно к этому периоду, т. е. к концу IX - первой половине VIII в. до н. э., следует отнести события, о которых повествует Плутарх. Это означает, что район Перахоры в рассматриваемое время еще не мог принадлежать Коринфу.

Одним из основных аргументов, свидетельствующих, по мнению ряда ученых, о том, что Перахора уже в IX в. до н. э. была частью коринфской территории, является большое количество коринфской керамики и коринфских посвящений в святилище Геры Акреи. [19] Между тем коринфская геометрическая керамика настолько широко распространена в Балканской Греции, что едва ли можно на этом основании делать далеко идущие выводы. Как замечает Дж. Колдстрим, коринфской керамикой в то время могли пользоваться и мегаряне. [20] В любом случае ее распространение свидетельствует прежде всего об ареале тор-

- 236 -

говых связей Коринфа, а не о принадлежности ему той или иной территории. На наш взгляд, не может служить решающим аргументом и обилие коринфских посвящений в святилище начиная с середины IX в. до н. э. Общее использование святилищ было в Греции явлением повсеместным. Для жителей Коринфа обращение в ближайшее к их городу святилище Геры было вполне естественным и допустимым, даже если оно находилось на территории, контролируемой Мегарами. Аналогичная ситуация складывается и в других известных святилищах Греции, в частности в Дельфах, где начиная с 800 г. до н. э. почти вся расписная керамика и большая часть изделий из бронзы были коринфского производства. [21]

Высказанные соображения позволяют признать не вполне оправданной точку зрения, согласно которой святилище Геры Акреи с момента его основания принадлежало Коринфу. Можно полагать, что вплоть до третьей четверти VIII в. до н. э. Перахора являлась частью Мегарского государства. Разрушение святилища и строительство нового храма Геры Лимении являются наиболее убедительным свидетельством перехода данной территории под власть Коринфа. Возможно, в это же время, а может быть, несколько ранее в руки коринфян перешли также поселения южной части Истма - Сидунт и Кроммион, после чего Коринф получил возможность использовать путь через Истм, соединявший Эгейское море с Коринфским заливом, от которого в дальнейшем во многом зависело его экономическое благополучие. [22]

Итак, завоевание Коринфом мегарских территорий произошло в середине - третьей четверти VIII в. до н. э., хотя, как показывают слова Плутарха (Plut. Quest. Gr., 17) и рассматривавшийся выше отрывок Павсания (Paus., VI, 19, 13-14), отдельные попытки могли иметь место и ранее. Потеря значительной территории, должно быть, повлекла за собою обострение социально-экономической обстановки в Мегариде, следствием чего явилась отправка в Сицилию отряда переселенцев во главе с Ламисом (около 727 г. до н. э.).

Развитие коринфской экспансии в сторону Мегариды свиде-

- 237 -

тельствует, несомненно, о росте экономического и военного могущества Коринфа в VIII в. до н. э. Но если вопрос о территориальных уступках со стороны Мегар является вполне очевидным, тезис о покорении Коринфом всей Мегариды и установлении ее политической зависимости, высказывавшийся в некоторых работах, [23] представляется нам достаточно спорным. Начнем с того, что в источниках нигде не говорится о подчинении Коринфу всей территории Мегариды и тем более о порабощении ее населения. [24] Сообщения источников о мегарских плакальщиках, посылаемых на похороны Бакхиадов, несмотря на присущий им явный оттенок исторического анекдота, а также некоторые противоречия в объяснении причин возникновения поговорки Megarevwn davkrua (см. выше), разумеется, нельзя совершенно проигнорировать: как справедливо замечает Эд. Виль, исторические каламбуры могут в то же время иметь исторический контекст. [25] Вместе с тем следует признать не вполне оправданным предложенное Н. Хэммондом сравнение мегарян с покоренными Спартой в ходе I Мессенской войны мессенцами, которые также обязаны были участвовать в погребальных церемониях знатных спартиатов (Paus., VI, 14, 4). [26] Общим здесь является только то, что для победившей стороны такое требование означало признание побежденными своего поражения. При этом реальное положение последних (в данном случае - Мессении и Мегар) могло существенно различаться.

Аннексия части мегарских территорий последовала, видимо, после неудачной для Мегар войны с Коринфом, которая должна была закончиться заключением мирного договора. При этом побежденная сторона вынуждена была (возможно, чтобы предотвратить дальнейшее наступление коринфян) принять унизительное условие, продиктованное Коринфом. Тем не менее известные нам факты показывают, что и тогда Мегары сохранили статус морской державы, что не было окончательно сломлено их военное могущество, что в городе происходили прогрессив-

- 238 -

ные для того времени социально-экономические процессы и что, наконец, он не был изолирован от культурной жизни Греции. Об этом свидетельствуют, в частности, такие уже упоминавшиеся нами события мегарской истории, как выведение колоний в Сицилию (около 727 г. до н. э.) и в Пропонтиду (711 г. до н. э.), усиление влияния торгово-ремесленной верхушки, победа Орсиппа в Олимпийских играх (720 г. до н. э.), победа, одержанная мегарянами в стычке с коринфскими послами и пришедшими к ним на помощь коринфянами, а также удачная попытка Орсиппа вернуть часть отрезанной врагами территории. В свете этих фактов едва ли можно говорить о подлинной зависимости Мегар.

Условия договора, не устраивавшего Мегары, были в конце концов отменены после выступления мегарян (Schol. ad Pind. Nem., VII, 155 b; Schol. ad Plat. Euthyd., 292 e; Schol. ad Aristoph. Ran., 442; Suid., Hesych. s. v. Dio;" Kovrinqo"). Как долго длилось действие этого договора, мы не знаем; неизвестно также, связано ли выступление мегарян против коринфских послов со стратегией Орсиппа (Paus., I, 44, 1). Взятые в совокупности, источники позволяют, как нам представляется, восстановить следующую последовательность событий. Несомненно, что наиболее острый период во взаимоотношениях Мегар и Коринфа приходится на вторую половину VIII в. до н. э. Около середины VIII в. усилившийся в результате объединения ближайших территорий Коринф начинает наступление на пограничные мегарские земли. В третьей четверти VIII в. до н. э. (скорее всего, до времени основания Мегар Гиблейских, т. е. до 727 г. до н. э.) коринфяне наносят поражение Мегарам и навязывают им договор, по которому поселения южной части Истма и Перахора (т. е. почти треть территории Мегариды) переходили под юрисдикцию Коринфа; кроме того, мегаряне вынуждены были согласиться с условием о поставке плакальщиков на погребальные церемонии, признавая тем самым свое поражение. Спустя некоторое время последовало изгнание коринфских послов и освобождение от условий договора, обязывавших мегарян к выражению покорности, а еще позднее (вскоре после 720 г. до н. э.) молодой олимпионик Орсипп предпринял удачную попытку отвоевать у коринфян часть захваченной ими территории. [27]

Активная колонизационная политика Мегар в конце VIII -

- 239 -

первой половине VII в. до н. э. показывает, что территориальные потери, понесенные Мегарами, не смогли низвести их в разряд второстепенных государств. Более того, можно думать, что сокращение земельного фонда Мегарского государства было дополнительным стимулом, способствовавшим усилению торгово-ремесленной направленности мегарской экономики и развитию новых тенденций в социально-политической жизни мегарского общества.

предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[1] Meyer E. Megara // RE. Bd. XV. Hbbd. 29. 1931. Sp. 182 ff.; Hanell K. Megarische Studien. Lund, 1934. S. 138; Hammond N. G. L. The Heraeum at Perachora and corinthian encroachment // BSA. Vol. 49. 1954. P. 95; Jeffery L. H. Archaic Greece. London, 1976. P. 157 f.

[2] Современное название этой местности - Перахора. Герея находилась в западной ее части, прилегающей к мысу {Hraion, где было расположено святилище Геры Акреи. Пирея занимала остальную территорию Перахоры; через нее проходила дорога, связывавшая в древности Пелопоннес со Средней Грецией и Дельфами (см.: Meyer E. Peraia (1) // RE. Bd. XIX. Hbbd. 37. 1937. Sp. 565).

[3] Philippson, Bölte. Gerania (1) // RE. Bd. VII. 1912. Sp. 1239; Highbarger E. L. The history and civilisation of ancient Megara. Baltimore, 1927. P. 102 f.; Meyer E. Megara. Sp. 182; Will Ed. Korinthiaka. Recherches sur l'histoire et la civilisation de Corinthe des origines aux guerres mediques. Paris, 1955. P. 358; Hammond N. G. L. The Heraeum... P. 97 f.; Salmon J. B. The Heraeum at Perachora and the early history of Corinth and Megara // BSA. Vol. 67. 1972. P. 192 ff.; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 146, 155.

[4]Hammond N. G. L. The Heraeum... P. 95, 97.

[5]Will Ed. Korinthiaka. P. 358, 644.

[6]F H G. T. V. 1883. P. XIV.

[7] Hicks E. L., Hill G. F. A manual of greek historical inscriptions. 2nd ed. Oxford, 1901. P. 3. N 1. - Об Орсиппе см. также: Schol. ad Thuc., I, 6.

[8]Salmon J. B. The Heraeum... P. 198 ff.

[9] Hammond N. G. L. The Heraeum... P. 97; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 155.

[10] Payne H. [a. o.]. Perachora. The sanctuaries of Hera Akraia and Limenia. Vol. I - II. Oxford, 1940-1962.

[11] Payne H. [a. o.] Perachora. Vol. I. Oxford, 1940. P. 30. - Описание храма Геры Акреи и других апсидных храмов, типичных для геометрического периода, см.: Coldstream J. N. Geometric Greece. London, 1977. P. 322.

[12] См., напр.: Hammond N. G. L. The Heraeum... P. 98 ff.; Coldstream J. N. Greek geometric pottery. London, 1968. P. 353; Roebuck C. Some aspects of urbanization in Corinth // Hesperia. Vol. 41, 1972. P. 108 f.

[13] Will Ed. Korinthiaka. P. 36; Salmon J. B. The Heraeum... P. 159 ff.

[14] The Greek Questions of Plutarch / With a new translation and commentary by W. R. Halliday. Oxford, 1928. P. 95 f. - Позднее эта точка зрения была принята Х. Пейном и другими авторами (см.: Payne H. [a. o.]. Perachora. Vol. I. P. 20).

[15]Salmon J. B. The Heraeum... P. 159 ff.

[16] По свидетельству Страбона, из таких же небольших объединений соседних деревень (susthvmata dhvmwn) путем синойкизма образовались полисы Пелопоннеса (Strab., VIII, 3, 2, p. 336-337). Ср.: Thuc., I, 5-10.

[17] В позднейших мегарских источниках они называются комами, или "сотнями".

[18] Практика избрания коллегий, состоящих из пяти магистратов, парадоксальным образом сохранилась и позднее, когда Герея и Пирея уже отошли к Коринфу. По-видимому, это говорит о достаточно длительном совместном сосуществовании пяти областей Мегариды, в результате чего сложились стойкие традиции в системе государственного управления.

[19] Payne H. [a. o.]. Perachora. Vol. I. P. 20 ff., 53 ff.; Dunbabin T. J. The early history of Corinth // JHS. Vol. 68. 1948. P. 64; Will Ed. Korinthiaka. P. 36; Salmon J. B. The Heraeum... P. 159 ff.

[20] Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 85.

[21] Desborough V. Protogeometric pottery. Oxford, 1952. P. 199 f.; Forrest W. G. Colonisation and the rise of Delphi // Historia. Bd. VI. H. 2. 1957. P. 172; Snodgrass A. M. The dark age of Greece. Edinburg, 1971. P. 421; Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 179.

[22]Hammond N. G. L. The Heraeum... P. 98.

[23] Lenschau Th. Korinthos // RE. Supplbd. IV. 1924. Sp. 1014; Will Ed. Korinthiaka. P. 359; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 155.

[24] О порабощении мегарян см., напр.: Валлон А. История рабства в античном мире / Пер. с франц. С. П. Кондратьева; под ред. А. В. Мишулина. М., 1941. С. 48; Whibley L. The greek oligarchies. London, 1896. P. 182; Arnheim M. T. Aristocracy in greek society. London, 1977. P. 60.

[25]Will Ed. Korinthiaka. P. 360.

[26]Hammond N. G. L. The Peraeum... P. 97.

[27] Некоторые авторы не вполне правомерно трактуют выступление Орсиппа как восстание против коринфян, положившее конец власти Коринфа над Мегаридой. Между тем в источниках говорится об отвоевании части земель, захваченных соседями, что само по себе не предполагает зависимого статуса всего Мегарского государства (см.: Payne H. [a. o.]. Perachora. Vol. I. P. 124 f.; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 155).

[28] Из обширной литературы, посвященной раннегреческой тирании, см., напр.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988. С. 158 и сл.; Ure P. N. The origin of tyranny. Cambridge, 1922; Nilsson M. P. The age of the early greek tyrants. Belfast, 1936; Lenschau Th. Tyrannis // RE. 2-te Reihe. Bd. VIII. Hbbd. 14. 1948. Sp. 1821-1842; Andrewes A. The greek tyrants. New York, 1963; Diesner H. J. Griechische Tyrannis und griechische Tyrannen. Berlin, 1960; Berve H. Die Tyrannis bei den Griechen. Bd. I - II. München, 1967; Mosse C. La tyrannie dans la Grèce antique. Paris, 1969.


© 1999 г. Л.А.Пальцева
© 1999 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2001 г. Центр антиковедения