Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.А.ПАЛЬЦЕВА

Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999

Глава III. Колонизационная деятельность Мегар

§ 6. Дельфийский оракул и колонизация

а) Из истории вопроса
б) Дельфы и мегарские колонии



предыдущий разделоглавлениеследующий раздел

- 209 -

Античная традиция сохранила немало свидетельств о направляющей и организующей роли святилищ в период Великой греческой колонизации. Источники упоминают в этой связи несколько святилищ с оракулами (Cic. De div., I, 1, 3; Paus., VIII, 11, 12), но несомненно, что первое место среди них занимал оракул Аполлона в Дельфах. Наряду с общими высказываниями о роли Дельф в колонизации, до нас дошло множество конкретных свидетельств об основании того или иного города с участием Дельфийского святилища. Свидетельства такого рода появляются в греческой литературе уже в V в. до н. э., но подавляющее большинство их относится к более позднему времени (от III в. до н. э. до первых веков н. э.). Для нас важно отметить, что античная традиция упоминает Дельфийский оракул в связи с основанием некоторых мегарских колоний. Но прежде чем мы обратимся к этому сюжету, необходимо представить эволюцию взглядов исследователей, обращавшихся к вопросу о влиянии Дельф на колонизацию, выявить главные тенденции в решении данного вопроса и наметить возможные пути изучения проблемы.

а) Из истории вопроса

Вопрос о роли крупнейшего общегреческого святилища Аполлона в колонизационной экспансии греков не мог не привлечь к себе внимания исследователей. В XIX в. эта тема затрагивалась преимущественно в рамках общих трудов по истории

- 210 -

Греции либо в работах, посвященных колонизации. Авторы их, как правило, не углублялись в специальный разбор источников по интересующему нас вопросу. Для многих работ указанного периода характерно некритическое отношение к данным литературной традиции и слишком общая постановка вопроса. [307] Более осторожный, а иногда и гиперкритический подход к трактовке вопроса о влиянии Дельфийского святилища на колонизацию демонстрируют исследователи конца XIX - начала XX в. [308] Но особое внимание этот вопрос привлекает к себе в работах исследователей XX столетия.

Первой специальной работой, посвященной анализу традиции об участии Дельфийского оракула в колонизации, явилась опубликованная в 1917 г. статья Артура Пиза. [309] В ней дается сводка литературных источников по интересующему нас вопросу и предлагается первый опыт систематизации изречений оракула, касающихся вывода колоний. Автор подчеркивает, что решение вопроса о роли Дельф в колонизации невозможно лишь на основе общих высказываний древних авторов. Необходимо четко представлять, в какой форме задавались вопросы божеству, ибо от этого зависели ответы последнего и соответственно степень его влияния на колонизационный процесс. [310] Традиция сохранила два типа обращения к оракулу. В первом случае к нему приходили за санкцией, уже выбрав предварительно место для будущей колонии; во втором - вопрошающие не имели определенного плана относительно территории либо вообще не намеревались выводить колонию. В последнем случае инициатива исходила от самого оракула, который предписывал вопрошающим основать колонию в указанном месте. [311] Среди ответов оракула, данных будущим колонистам, А. Пиз выделяет три типа: прямые ответы, дающие ясное определение места будущей колонии; условные ответы, предписываю-

- 211 -

щие колонистам поселиться там, где они смогут выполнить поставленное условие; двусмысленные ответы, допускающие различные интерпретации. Рассматривая вопросы, обращенные к оракулу, и ответы оракула под таким углом зрения, автор дифференцированно подходит к оценке их достоверности. А. Пиз полагает, что в исторической действительности обращение в святилище носило формальный характер. К оракулу обращались лишь за тем, чтобы получить одобрение предварительно выбранного для колонии места и ойкистов, а также за указаниями относительно введения культов. [312] Таким образом, Дельфийскому святилищу отводится роль пассивного наблюдателя, неспособного активно влиять на ход колонизации.

Отдавая должное автору за весьма осторожный, взвешенный подход к столь сложному для исследования материалу, следует вместе с тем признать, что выводы его работы страдают некоторой незавершенностью, вызванной прежде всего невниманием к хронологическому аспекту вопроса. А. Пиз не делает различия между Дельфами раннеархаической и классической эпохи, между колонизацией VIII и V в. до н. э., не учитывает возможность эволюции святилища и изменения его роли в течение нескольких веков колонизации.

Итак, статью А. Пиза можно рассматривать как первый шаг от общих рассуждений его предшественников в сторону тщательно детализированных исследований, появившихся в последующие десятилетия.

В дальнейшем исследование истории Дельфийского святилища, в частности его связей с колонизацией, шло по двум направлениям. С одной стороны, продолжалось изучение литературных источников, в основном известных уже ко времени выхода в свет статьи А. Пиза; с другой - происходило накопление и изучение археологического материала, благодаря которому постепенно вырисовывался облик Дельфийского святилища начала I тыс. до н. э. Перекрещивание этих двух линий наблюдается не во всех работах, но зато там, где оно есть, мы встречаем наиболее интересные результаты. В исследованиях последних десятилетий мы уже не увидим безоговорочного доверия ко всем сохранившимся оракулам об основании колоний. Амплитуда расхождений во взглядах исследователей выглядит иначе - от умеренно-критического отношения к традиции

- 212 -

до гиперкритического отрицания значительной ее части. Несколько видоизменяется и постановка основного вопроса, стоящего перед исследователями. Если раньше пытались определить, играло ли святилище роль в колонизации и в чем она заключалась, то теперь в большинстве специальных работ речь идет об установлении того момента, начиная с которого Дельфы начинают играть активную роль в колонизации. Именно в этом пункте чаще всего намечаются расхождения между исследователями.

Обратимся к некоторым работам, авторы которых уделяют специальное внимание изучению вопроса о роли Дельфийского святилища в колонизации. Начнем с представителей гиперкритического направления. Для того чтобы понять истоки последнего, необходимо отметить значение археологических исследований в деле воссоздания ранней истории святилища. К началу 50-х годов XX в. накопилось немало данных, которые шли вразрез с основанными на литературной традиции представлениями о Дельфах как о крупнейшем и влиятельнейшем греческом святилище начиная с микенского времени. Материалы раскопок показали, что Дельфы того периода были небольшим поселением с расположенным поблизости от него святилищем, где почиталось женское божество, отождествляемое поздними литературными источниками с Геей (Paus., X, 5, 3). Найдено около двухсот терракотовых фигурок, изображающих богиню. Концентрация этих находок, рассматриваемых как вотивные приношения, на месте позднейшего святилища Афины Пронайи в Мармарии, позволяет думать, что именно здесь находилось древнейшее Дельфийское святилище. [313] В период "темных веков" (XI - IX вв. до н. э.) Дельфы пребывали в состоянии упадка. Следов культа данного периода не выявлено; исследованы только погребения и жилые дома, причем последние занимали северную часть позднейшего святилища Аполлона. Лишь в начале VIII в. до н. э. происходит возрождение Дельф и связанное с этим увеличение числа вотивных приношений (бронзовые фигурки людей и животных, фрагменты котлов-треножников, расписная керамика). [314]

Были внесены некоторые коррективы и в вопрос о процедуре деятельности оракула. Основанное на поздней литературной

- 213 -

традиции представление об исходящих из расщелины одурманивающих парах (Diod., XVI, 26; Paus., X, 5, 3), под влиянием которых впавшая в экстаз Пифия изрекала пророчества Аполлона, не нашло подтверждения во время археологических исследований на территории святилища. Отсутствие трещин и расщелин под храмом Аполлона, а также неприемлемость версии о парах и газах по геологическим соображениям заставили отказаться от традиционной версии. В опубликованной в 1950 г. монографии Пьера Амандри, посвященной исследованию процедуры и других сторон деятельности оракула Аполлона, этот вопрос пересматривался в свете новых данных. [315]

Все это породило тенденцию скептического отношения к традиции о Дельфах, наиболее ярко проявившуюся в вышедших с небольшим интервалом работах Жана Дефрада и Роланда Крагея. В 1954 г. появилась книга Ж. Дефрада "Темы дельфийской пропаганды", одна из глав которой посвящена вопросу о влиянии Дельф на колонизацию. [316] Автор отвергает возможность какого бы то ни было влияния Дельф на политическую жизнь Греции, в том числе и на колонизацию, ранее VI в. до н. э. До этого периода Дельфы не имели значения общегреческого святилища, слава его не выходила за пределы Фокиды. [317] Около середины VI в. до н. э. Дельфы приходят к своему апогею. Начиная с этого времени, колонии, основанные без какого-либо участия оракула, создают легенды, связывающие их с Аполлоном Пифийским; дельфийские жрецы подхватывают и распространяют эти легенды. [318] Результатом такой целенаправленной пропаганды явилось создание своеобразной морально-религиозной империи с центром в Дельфах. Вместе с тем, как отмечает Ж. Дефрада, нельзя утверждать, что все оракулы об основании городов - поздние фальсификации; для того, чтобы их принимали за подлинные, они должны были соответствовать реально существовавшим прототипам. [319]

- 214 -

К близким выводам, хотя и несколько иным путем, пришел Р. Крагей, опубликовавший в 1956 г. исследование об оракулах у Геродота. [320] В главе, озаглавленной "Оракулы и колонизация", он критически рассматривает сообщения греческого историка об основании колоний. По утверждению автора, Дельфы не играли роли инициатора в колонизационном движении. Традиция об основании Кирены, история Дориэя и другие рассказы Геродота - не более чем фикция V в. до н. э., возникшая в эпоху, когда уже прекратился вывод колоний и забылись многие детали, связанные с их появлением. [321] Даже в легендах, выражающих официальные претензии дельфийских жрецов, влияние святилища на колонизацию является весьма ограниченным и сводится лишь к одобрению задуманного предприятия. Представление об активном участии Дельф в политике и колонизации, по мнению Р. Крагея, создается в позднее время с целью укрепления престижа святилища. [322]

Таким образом, в отрицании традиции Р. Крагей идет еще дальше, чем Ж. Дефрада. Позиция обоих авторов уже подвергалась справедливой критике в отечественной и в зарубежной историографии. [323] К критическим замечаниям, высказывавшимся по поводу работ Ж. Дефрада и Р. Крагея, нам представляется необходимым добавить некоторые дополнительные соображения.

Отвергая традицию, связывающую Дельфы с ранними колониями, как позднее изобретение дельфийских жрецов, и Ж. Дефрада, и Р. Крагей вместе с тем вольно или невольно оставляют непоколебленной основную дельфийскую идею - о надпартийности и аполитичности святилища, претендовавшего на роль всеобщего арбитра и примирителя. В работах обоих авторов не ставится даже вопрос о возможности дифференцированного отношения святилища к различным полисам и их колониям, не де-

- 215 -

лается попытка определить причины этого отношения. Между тем анализ традиции под таким углом зрения позволяет выявить связи Дельф в период ранней колонизации с одной группой полисов и отсутствие каких-либо данных - пусть даже поздних и фальсифицированных - о контактах с другой группой. Картина политических связей Дельф, созданная на базе традиции об основании городов, достаточно хорошо соответствует реалиям политической жизни VIII - начала VII в. до н. э., что вряд ли было бы возможно в случае фальсификации этой традиции. Трудно ожидать от дельфийских жрецов классической или эллинистической эпохи точного знания политической ситуации в период ранней архаики, когда в Греции возникли две враждующие коалиции полисов. Если даже предположить, что сведения об этой эпохе сохранились в Дельфах и были учтены при создании легенд, призванных прославить святилище, трудно объяснить выбор, который при этом делается. Традиция указывает на участие Дельф в ранних колониальных предприятиях Халкиды, Коринфа, Родоса, Пароса и некоторых других полисов, игравших не слишком значительную роль в политической жизни классической эпохи. Создавая легенды, связывающие Дельфы с ранними колониями этих полисов, дельфийские жрецы вряд ли могли рассчитывать на прославление своего святилища. Другое дело, если в основе этих легенд, независимо от времени их создания, лежал реальный исторический факт, с которым нельзя было не считаться. Конечно, было бы ошибкой принимать как подлинные все дошедшие до нас истории об основании городов, тем более что для некоторых колоний мы имеем несколько противоречащих друг другу версий. Вместе с тем надо признать, что огульное отрицание всей массы свидетельств о связях Дельф с ранней колонизацией, прозвучавшее в работах Ж. Дефрада и Р. Крагея, безусловно, не может быть признано удачным решением этой сложной проблемы.

Как уже указывалось, взгляды Ж. Дефрада и Р. Крагея не встретили широкой поддержки. Одновременно с их работами продолжали публиковаться исследования, в которых интересующая нас тема рассматривается с иных позиций.

В 1956 г. вышел в свет двухтомный труд Г. Парка и Д. Уормелла " Дельфийский оракул". [324] Первый том, посвященный

- 216 -

истории оракула, явился переработкой 1-го издания, осуществленного Г. Парком в 1939 г. (с учетом некоторых новых данных археологических раскопок). Второй том, составленный Г. Парком совместно с Д. Уормеллом, представляет собой собрание всех сохранившихся изречений Дельфийского оракула. В связи с поставленным вопросом мы рассмотрим одну из глав первого тома, касающуюся колонизации.

Для Г. Парка характерен достаточно осторожный, но не предвзятый подход к традиции о ранних связях Дельф с колонизацией. При оценке достоверности традиции он исходит из внутреннего характера оракулов и сопутствующих им легенд, которые подвергаются тщательному критическому анализу. Автор признает подлинность лишь тех оракулов, которые кратко определяют место будущей колонии и дают санкцию на ее основание. По его мнению, колонисты, обращаясь к божеству за одобрением предприятия, сами в обращенном к нему вопросе давали краткие географические ориентиры выбранного ими места. [325] Такая процедура устанавливается уже в VIII в. до н. э. при выводе первых греческих колоний в Сицилию и Италию. Сначала, по Г. Парку, в Дельфы обращались только те города-метрополии, которые находились в непосредственной близости от Фокиды - Коринф, эвбейские города, Ахайя. В VII в. до н. э. к ним присоединяются более отдаленные государства. Таким образом, в течение двух веков колонизации авторитет Дельф постепенно распространяется на всю Грецию. Одобрение Дельфийского оракула становится обязательным при выводе колоний. Вместе с тем Г. Парк отмечает, что даже в период наивысшего расцвета святилища не все полисы обращаются в Дельфы по вопросам, связанным с колонизацией. Пробелы в традиции носят, видимо, не случайный характер. Так, умолчание традиции о связях Дельф с милетскими колониями (кроме тех, что были основаны изгнанниками) вызвано тем, что Милет имел собственное святилище Аполлона в Дидимах, которое принимало участие в выведении колоний. [326]

Основной вывод Г. Парка - о возможности участия Дельфийского святилища в колониальных предприятиях уже во второй половине VIII в. до н. э. - представляется вполне обоснованным. Менее убедительна предлагаемая им картина постепен-

- 217 -

ного роста влияния Дельф в вопросах колонизации - от близких к более отдаленным полисам. Если говорить о колонизации VIII в. до н. э., то среди клиентов Дельф в это время мы найдем, например, Коринф и Халкиду, но не увидим Мегары и Эретрию. Объяснить это их географической удаленностью от святилища невозможно. Но связав данный факт с политическими событиями VIII в. до н. э., можно заметить, что он хорошо вписывается в эти события, поскольку Халкида и Коринф в период Лелантской войны представляли группу полисов, враждебную Эретрии и Мегарам. Это позволяет думать, что клиентура святилища на раннем этапе колонизации формировалась не по географическому принципу, а на основании связей с определенной политической группировкой.

Под таким углом зрения рассматривает вопрос В. Форрест в статье, посвященной связям Дельф с ранней колонизацией. [327] Оценивая достоверность традиции, он придерживается критериев, предложенных Г. Парком. Рассмотрев данные о внешнеполитических связях Дельфийского святилища, автор приходит к выводу о том, что в VIII в. до н. э. Дельфы были связаны с халкидской группой полисов, в то время как свидетельства о связях с эретрийской группой полностью отсутствуют. [328] С таким выводом, отмечает В. Форрест, согласуются и данные традиции о ранних колониях. На основе этих наблюдений в работе предлагается реконструкция ранней истории Дельф, в которой большое значение придается колонизации. Если Г. Парк считает невозможным определить причины необыкновенного влияния и престижа Дельф в политических вопросах, то В. Форрест ставит и решает данный вопрос, делая главный акцент на участии святилища в колонизации. По его мнению, еще до начала колонизации и Лелантской войны Дельфы поддерживали отношения с Коринфом. Впоследствии, по мере формирования антиэретрийского союза, в контакт с Дельфами вступают Халкида и другие союзные с нею полисы. Так Дельфы становятся общим святилищем, но общим не для всей Греции, а лишь для нескольких союзных городов, которые начинают использовать его при высылке своих колоний. [329] Первоначально к оракулу обращались исключительно за одобрением уже принятого решения, но

- 218 -

постепенно влияние его расширялось, и в некоторых случаях он стал брать на себя инициативу в организации колоний. Развиваемая Халкидой и Коринфом колонизация Италии и Сицилии не могла не быть успешной. По мере процветания и усиления их колоний возрастал и авторитет оракула как советчика по важным политическим вопросам. Постепенно увеличивалась его клиентура и расширялся круг вопросов, с которыми к нему обращались. Таким образом, считает В. Форрест, не столько успех колонизации зависел от Дельф, сколько престиж Дельф зависел от успехов колонизации. [330]

В целом предложенная В. Форрестом постановка вопроса о характере политических связей Дельф в VIII в. до н. э. представляется вполне правомерной и обоснованной. Как уже указывалось, источники, относящиеся к указанному периоду, позволяют говорить о Дельфах как о святилище, влияние которого распространялось первоначально на ограниченное число полисов, объединенных союзническими отношениями. Изучение мегарского материала, выпавшего из поля зрения В. Форреста, еще раз убеждает в этом.

б) Дельфы и мегарские колонии

Представленный выше краткий историографический обзор, в котором мы пытались выявить основные направления в исследовании вопроса о степени и характере влияния Дельфийского оракула на колонизацию, показывает, что проблема ставилась и решалась, как правило, в целом относительно колоний определенного региона или колоний, выведенных определенной группой полисов. Попробуем рассмотреть этот вопрос в отношении отдельно взятой метрополии - Мегар. Исследование этой темы кажется тем более необходимым, что в научной литературе ей не уделялось специального внимания. В трудах, посвященных проблеме влияния Дельфийского оракула на колонизацию, материалы, касающиеся мегарских колоний, либо вообще выпадают из поля зрения авторов, либо используются не в полном объеме. Помимо того интереса, который этот вопрос представляет для истории мегарско-дельфийских связей, изучение его проливает, по нашему мнению, некоторый свет на ситуацию, сложившуюся в Греции в VIII - VII вв. до н. э.

- 219 -

В связи с этим будет, видимо, целесообразно еще раз пересмотреть сохраненные традицией свидетельства об основании мегарских колоний, выделяя те из них, которые имеют отношение к деятельности Дельфийского оракула. При этом следует, конечно, помнить о сложности, которая возникает при определении подлинности сохраненных традицией оракулов об основании колоний. [331] Безусловно, невозможно согласиться с гиперкритикой Ж. Дефрада и Р. Крагея, но вместе с тем нельзя и безоговорочно принимать на веру данные традиции. В этом отношении нам представляется вполне заслуживающим внимания критерий подлинности оракулов, предложенный Г. Парком. Допуская возможность участия Дельфийского оракула в колонизации уже в VIII в. до н. э., он, как уже отмечалось выше, считает аутентичными лишь те оракулы, в которых дается санкция божества на основание колонии или краткое географическое описание местности, в которую выводится колония (при этом предполагается, что описание места, предназначенного для вывода колонии, содержится в вопросе, обращенном к оракулу). [332] Указанный критерий позволяет Г. Парку признать аутентичность некоторых оракулов либо предположить, что в основе легенды кроется реальный факт участия оракула в выводе колоний. Особенно тесные и древние связи с Дельфами устанавливаются для городов Южной Италии и Сицилии, которые Г. Парк выделяет в особую группу. [333]

Говоря об участии Мегар в колонизации Сицилии, мы долж-
ны еще раз отметить два момента. Во-первых, мегарская колонизация Сицилии развивалась параллельно с халкидской (Наксос, Леонтины, Катана) и коринфской (Сиракузы). Хронологический разрыв между ранними сицилийскими колониями относительно невелик. Во-вторых, мы имеем хотя и разноречивые, восходящие к различным источникам, но все же достаточно подробные свидетельства об основании Мегар Гиблейских. Тем более примечательно то, что ни одна из версий, представлен-

- 220 -

ных многими авторами (см. § 2 этой главы), равно как и другие источники, не дают ничего, что позволяло бы связать возникновение мегарской колонии в Сицилии с Дельфийским оракулом. Этого нельзя, однако, сказать о Наксосе и Сиракузах. Для Наксоса мы имеем свидетельство Фукидида о том, что переселенцы во главе с ойкистом Фуклом, основав город, воздвигли алтарь Аполлону Архагету (Thuc., VI, 3, 1). Еще в V в. до н. э. этот алтарь служил местом жертвоприношений перед отправкой сицилийских феоров в Дельфы. Сообщение Фукидида с полным основанием рассматривается обычно как свидетельство участия Дельфийского святилища Аполлона в основании Наксоса, хотя сам оракул, данный колонистам, и не сохранился. [334] Для Сиракуз традиция сохранила два оракула, один из которых, передаваемый Павсанием (Paus., V, 7, 3), Г. Парк признает аутентичным. [335] В основу второй легенды, явно позднего происхождения (Strab., VI, 2, 4, p. 257; Suid., s. v. jArciva"), также положен, по-видимому, исторический факт предварительной консультации Архия с оракулом. [336] Создается, таким образом, впечатление, что мегаряне, прибывшие в Сицилию, в отличие от халкидян и коринфян, не имели санкции Дельф на основание колонии. Косвенным подтверждением того, что у мегарских колонистов не было четкого предписания оракула о месте будущей колонии, являются долгие блуждания мегарян по Сицилии перед основанием Мегар Гиблейских.
- 221 -

В конце VIII в. до н. э. Мегары начинают экспансию в северо-восточном направлении. Традиция о возникновении Астака, представленная Мемноном, сохранила упоминание об оракуле, данном мегарским колонистам по поводу наименования колонии. По совету оракула (kata; crhsmovn) город был назван именем фиванского героя Астака, потомка одного из воинов, выросших из посеянных Кадмом зубов дракона (Memnon., 20). Мемнон не поясняет, какой из оракулов, действовавших в Греции в это время, дал мегарянам такое предписание. Между тем известно, что на раннем этапе колонизации, когда еще не успел четко оформиться и стать всеобщим обычай обращения в Дельфы, колонисты обращались и в другие святилища. [337] Отождествлению данного оракула с дельфийским препятствуют, на наш взгляд, следующие соображения. Во-первых, среди сохранившихся оракулов Аполлона Пифийского, данных по случаю основания колоний, мы не знаем ни одного, где колонисты получали бы указание относительно наименования колонии. [338] Во-вторых, рассказ Мемнона свидетельствует, как кажется, о наличии определенной профиванской тенденции в ответе, данном колонистам. Между тем нет никаких данных, которые позволяли бы говорить о профиванской политике Дельф в VIII в. до н. э. Такая тенденция была бы вполне понятна для одного из святилищ Беотии - например, оракула Трофония в беотийской Лебадее. [339] Можно с известной долей вероятности предположить, что перед основанием Астака мегарские колонисты мо-

- 222 -

гли обратиться в одно из беотийских святилищ, ближайших к границам Мегариды.

Таким образом, сообщение Мемнона само по себе не может рассматриваться как бесспорное свидетельство связей Мегар с Дельфами в вопросе о выводе колонии в конце VIII в. до н. э. [340] На наш взгляд, смысл ответа и заложенная в нем тенденция никак не соответствуют практике Дельфийского оракула этого времени. Других свидетельств, которые позволили бы позитивно решить этот вопрос, традиция не сохранила.

Источники не содержат также информации о связях с Дельфийским оракулом основателей Калхедона и Селимбрии. Как известно, выбор места для основания Калхедона породил впоследствии известное высказывание, приписанное сначала персу Мегабазу (Herod., IV, 144), а затем оформленное в виде изречения Дельфийского оракула (Strab., VII, 6, 2, p. 320; Tac. Ann., XII, 63). [341] Но этот оракул относится уже к Византию; что же касается Калхедона, то традиция не содержит никаких указаний на участие Дельфийского оракула в его основании. Более того, отмеченная выше тенденция античных авторов подчеркивать якобы неверный выбор места колонистами показывает, что последние не были связаны жестким предписанием оракула - в противном случае ирония в отношении калхедонян была бы неуместна.

- 223 -

Первой мегарской колонией, для которой мы имеем прочную традицию о связях с Дельфийским оракулом, является Византий. До нас дошли два оракула, об одном из которых, явно позднего происхождения, мы уже упоминали. Можно думать, что и в этом сфальсифицированном оракуле есть определенное историческое зерно. Таким зерном в данном случае могла стать прочная ассоциация между образованием колонии и Дельфийским оракулом. Именно вследствие представления о древних, восходящих к моменту возникновения колонии связях с Дельфами могла возникнуть позднее подмена реального оракула, полученного некогда основателями колонии, новым, фальсифицированным. [342] Второй оракул, сохранившийся (с некоторыми вариациями) у Стефана Византийского, Евстафия и у Гезихия, [343] может быть признан если не первоначальным ответом Пифии, то, по крайней мере, сконструированным на его основе. Оракул, построенный по довольно распространенной схеме, содержит указание на место будущей колонии и одобрение предприятия ("счастливы будут те мужи, которые заселят этот город..."). [344] Взятые в совокупности, данные традиции позволяют достаточно уверенно говорить о том, что Дельфы играли активную роль в основании Византия.

После появления мегарских колоний на берегах Босфора в ко-

- 224 -

лонизационной деятельности Мегар наступает длительный перерыв. Лишь столетие спустя город вновь выводит колонию, теперь уже за пределы Босфора Фракийского, на южное побережье Черного моря. Около 560 г. до н. э. здесь была основана Гераклея Понтийская. Об участии Дельфийского оракула в ее основании сообщают Аполлоний Родосский и схолии к нему (Apoll. Rhod., II, 846-850; Schol. ad Apoll. Rhod., II, 846), а также альтернативная версия Юстина, который связывает возникновение города с беотийцами (Iustin., XVI, 3, 4). [345] Первая версия говорит о совместном предприятии мегарян и беотийцев, которым Аполлон повелел основать город вокруг дикой маслины, выросшей на могиле героя Идмона. [346] В основе этого рассказа, на наш взгляд, лежит представление о данном Пифией географическом указании, подобном тому, какое было дано когда-то основателям Сиракуз. В обоих случаях место будущей колонии уже известно грекам, с ним уже связаны определенные легенды, [347] ссылка на которые в оракуле, данном колонистам, служит для определения местности.

Вторая версия, предложенная Юстином, уже рассматрива-

- 225 -

лась нами в § 5 настоящей главы. Рассказ Юстина (Iustin., XVI, 3, 4) сообщает о мотивах переселения беотийцев и, следовательно, касается лишь предыстории основания Гераклеи. Полученные беотийцами ответы оракула не исключают необходимости получения окончательной санкции божества непосредственно перед выведением колонии. Такой санкцией мог стать первый из рассмотренных здесь оракулов. В силу этого рассказ Юстина можно рассматривать не как опровержение, а как дополнение первой версии, представленной Аполлонием Родосским.

Дельфийский оракул принимал участие и в выведении Гераклеей собственных колоний - Каллатиды и Херсонеса. Относительно Каллатиды есть краткое упоминание Псевдо-Скимна (Ps.-Scymn., 760 f.) о том, что город основан с санкции оракула. Краткость этого упоминания не дает, однако, основания для недоверия к нему. [348] Последнее замечание относится в полной мере и ко второй колонии Гераклеи - Херсонесу. Тот же Псевдо-Скимн сообщает, что город был основан по совету оракула. [349] По-видимому, в обоих случаях (для Каллатиды и для Херсонеса) имелись соответствующие изречения оракула, одобряющие основание колоний. Сам по себе факт обращения Гераклеи в Дельфы по поводу вывода колоний добавляет, как кажется, еще один штрих к тому, что уже было сказано выше об основании Гераклеи. Обращение в Дельфы говорит, по-видимому, о существовании прочных связей со святилищем, восходящих, очевидно, ко времени возникновения самой Гераклеи.

В конце VI в. до н. э. в Западном Причерноморье появляется последняя мегарская колония - Месембрия. В литературных источниках по истории этого города, довольно немногочисленных, нет никаких упоминаний о связи основателей города -

- 226 -

мегарян и калхедонян - с оракулом Аполлона в Дельфах.

Подводя итог нашему обзору, заметим, что мы намеренно ограничились рассмотрением традиции об основании мегарских колоний, выделяя сообщения, свидетельствующие о связях Мегар с Дельфами во время вывода колонии либо констатируя отсутствие таковых. Поскольку нас в данном случае интересовали отношения Мегар со святилищем именно в момент вывода той или иной колонии, мы опустили все то, что говорит о позднейших (зачастую весьма активных) контактах мегарских колоний с Дельфами, ибо сами по себе эти контакты не могут рассматриваться как свидетельство участия Дельф в основании колонии. [350]

Сформулируем некоторые выводы.

Рассмотренные нами источники позволяют говорить об участии Дельфийского святилища в мегарской колонизации начиная с 60-х годов VII в. до н. э., когда был основан Византий. Возникшая после него Гераклея также имеет прочную традицию о связях с Дельфами. Этого нельзя сказать относительно ранних мегарских колоний - Мегар Гиблейских, Астака, Калхедона и Селимбрии. Исходя из наличных данных, мы должны допустить, что на раннем этапе мегарской колонизации святилище в Дельфах не имело еще столь тесных связей с Мегарами в вопросе о выводе колоний, какие установились позднее. В то же время мы видели, что другие метрополии (Халкида, Коринф) консультировались с Дельфами уже при основании своих первых сицилийских колоний. [351] Это различие в отношении Дельфийского оракула к метрополиям, очевидно, требует объяснения.

Говоря о постоянном росте авторитета и влияния Дельфийского святилища в Греции, Г. Парк исходит из принципа географической близости того или иного полиса к Дельфам. [352] Рас-

- 227 -

смотренные нами материалы показывают, однако, что предлагаемая им схема не совсем верна, ибо Мегары находятся от Дельф не дальше, чем Коринф или Халкида. По-видимому, географическое положение полиса не являлось главным фактором, определявшим позицию Дельф на раннем этапе колонизации. Говоря о роли Дельфийского святилища в процессе колонизации, можно предположить, что в VIII в. до н. э. оно не было политически индифферентным, как не было и изначально общегреческим центром вопреки позднейшим притязаниям на это дельфийского жречества. Позиция святилища по отношению к колониям того или иного полиса зависела от характера и интенсивности связей с этими полисами, от общей политической обстановки, сложившейся в Греции в первые десятилетия Великой колонизации.

Рассматривая вопрос в этой плоскости, мы должны будем вернуться к вопросу о политической ситуации в Греции во второй половине VIII - начале VII в. до н. э., когда ведущие греческие метрополии были вовлечены в серию военных действий, известных под названием Лелантской войны. Как уже отмечалось выше, [353] Мегары принимали участие в войне на стороне Эретрии. Что касается Дельфийского святилища, то, насколько нам известно, вопрос о его причастности к политическим событиям этого времени был впервые поставлен в работе В. Форреста. [354] Проанализировав внешнеполитические связи святилища в данный период, В. Форрест приходит к выводу о существовании активных контактов Дельф с халкидской группой полисов [355] и об отсутствии каких-либо связей с Дельфами противников Халкиды - Эретрии, Милета, Хиоса и Мегар. Наши

- 228 -

наблюдения об отсутствии связей Дельф с ранней мегарской колонизацией в целом подтверждают выводы В. Форреста. [356]

Представленные выше материалы дают основание говорить о Дельфах VIII - начала VII в. до н. э. не как о панэллинском центре, руководившем колонизационным движением, а как о политической силе, поддерживающей одну из противоборствующих групп полисов. Следовательно, вопрос о роли Дельфийского оракула в колонизации следует ставить не в общей форме, как это обычно делается, а конкретно, по отношению к определенному периоду времени и определенной группе полисов (или отдельному полису). Мы видели, что на раннем этапе колонизации Мегары не пользовались поддержкой Дельф, и этот факт, помимо прочих, отмеченных выше, позволяет говорить о них как о представителях двух разных политических группировок. Так продолжалось вплоть до времени возникновения Византия. По-видимому, в период между основанием Калхедона и появлением Византия (т. е. между 685 и 660 г. до н. э. по Евсевию) прежняя расстановка сил потеряла свое значение. Если политическое размежевание было вызвано Лелантской войной, мы вправе предположить, что возникшие в ходе войны союзы перестали играть роль где-то в конце 80-х - 60-х годов VII в. до н. э., [357] и этот факт дает, как нам кажется, дополнительную воз-

- 229 -

можность решения спорного вопроса о времени окончания Лелантской войны. [358]

Завершая эту тему, следует коснуться вопроса о причинах возвышения Дельф в раннеархаическую эпоху. Святилища, активизация деятельности которых наблюдается с начала VIII в. до н. э., [359] как правило, были связаны с каким-либо полисом или группой полисов и обслуживали их нужды. В дальнейшем некоторые из них приобрели значение общегреческих святилищ (Олимпия, Делос, Дельфы), другие, наоборот, сохранили сугубо местное значение. Говоря о причинах выделения Дельф среди святилищ раннеархаического периода, В. Форрест уделяет особое внимание колонизации. В этой связи можно заметить, что колонизационная деятельность Милета на северо-востоке была не менее успешна, чем деятельность Халкиды или Коринфа на западе, однако святилище Аполлона в Дидимах, санкционировавшее основание милетских колоний, не приобрело панэллинского значения. Скорее всего, правильнее было бы говорить о комплексе причин, среди которых определенную роль играл и тот факт, что Дельфийское святилище оказалось связанным с группой полисов, одержавших победу в Лелантской войне. Святилище, поддерживавшее эту группу полисов, должно было разделить славу победителей. После завершения конфронтации, возникшей в период Лелантской войны, Дельфы, уже получившие известность в связи с выведением ряда крупных колоний в Италию и Сицилию, становятся самым популярным консультационным центром для всех городов-метрополий Греции, в том числе и для Мегар.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[307] См., напр.: Raul-Rochette D. Histoire critique de l'etablissement des colonies qrecques. T. I. Paris, 1915. P. 55 f.; Curtius E. Griechische Geschichte. Bd. I. 6. Aufl. Berlin, 1887. S. 474 ff.

[308] Busolt G. Griechische Geschichte bis zur Schlacht bei Chaironeia. Bd. 1. 2 Aufl. Göttingen, 1893. S. 678; Pöhlmann R. Griechische Geschichte und Quellenkunde. 5. Aufl., München, 1914. S. 55; Hiller von Gaertringen. Delphoi // RE. Bd. IV. 1901. Sp. 2536.

[309] Pease A. S. Notes on the Delphic oracle and Greek Colonisation // ClPh. Vol. XII. N 1. 1917. P. 1-20.

[310]Ibid. P. 3.

[311]Ibid. P. 5.

[312]Ibid. P. 20.

[313] Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 330.

[314]Ibid. P. 178 f.

[315] П. Амандри, в частности, полагает, что в Дельфах большую роль играло засвидетельствованное литературными и эпиграфическими источниками гадание при помощи жребия (клеромантия) (см.: Amandry P. La mantique apollinienne \`а Delphes. Essai sur le fonctionnement de l'oracle. Paris, 1950. P. 25 ff.).

[316] Defradas J. Les thèmes de la propagande Delphique. Paris, 1954 (Etudes et Commentaires. T. XXI). P. 232-258.

[317]Ibid. P. 257.

[318]Ibid. P. 237.

[319]Ibid. P. 238.

[320] Grahay R. La litterature oraculaire chez Herodote. Paris, 1956.

[321]Ibid. P. 145 ff.

[322]Ibid. P. 344.

[323] Глускина Л. М. Из новой литературы о Дельфах // ВДИ. 1961. N 4. С. 153 и сл.; Кулишова О. Д. Дельфийский оракул в общественной жизни древних греков (архаический и раннеклассический период). Автореферат дис. на соиск. уч. степени канд. истор. наук. Л., 1990. С. 3. Nilsson M. P. Das delfische Orakel in der neuesten Literatur // Historia. Bd. VII. Heft 2. 1958. S. 245 f.; Amandry P. Oracles, Litterature et politique // REA. T. LXI. N 3-4. 1959. P. 400 ff.; Graham A. J. Colony and mother-city in ancient Greece. Manchester, 1964. P. 25, n. 3.

[324] Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle, Vol. I-II. Oxford, 1956.

[325]Ibid. Vol. I. P. 50.

[326]Ibid. P. 78.

[327] Forres t W. G. Colonisation and the rise of Delphi // Historia. Bd. VI. H. 2. 1957. P. 160-175.

[328]Ibid. P. 167.

[329]Ibid. P. 172.

[330]Ibid. P. 174.

[331] Порядок обращения к оракулу и форма ответа подробно разобраны в работе П. Амандри (см.: Amandry P. La mantique apollinienne \`а Delphes. P. 81 f., 149 f.).

[332] Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 50, 67 f.

[333] В группу городов, имевших древние, восходящие ко времени основания связи с Дельфами, входили, по определению Г. Парка, Наксос, Сиракузы, Гела, Регий, Кротон, Тарент (см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 66 ff.). В. Форрест добавляет к этому списку Занклу (см.: Forrest W. G. Colonisation... P. 165).

[334] См., напр.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 67; Forrest W. G. Colonisation... P. 165.

[335] Павсаний передает три первые строчки оракула, данного коринфянину Архию, с описанием места будущей колонии (ср.: Verg. Aen., III, 692 ff.). Упоминание в оракуле эвбейского топонима (Аретуза), привязанного к местному водному источнику, послужило основанием для заключения о том, что место будущих Сиракуз было сначала освоено халкидянами (см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 68).

[336] Согласно легенде ахеец Мискелл, основатель Кротона, и коринфянин Архий, основатель Сиракуз, одновременно обратились к оракулу с вопросом об образовании колонии. Аполлон предложил им выбор - здоровье или богатство. Мискелл предпочел здоровье, Архий - богатство, после чего оба вывели колонии в указанные оракулом места. Г. Парк, несомненно, прав, полагая, что этот выбор основан на позднейших характеристиках двух местностей, ибо Кротон в дальнейшем был известен хорошим климатом и большим числом врачей, а Сиракузы стали богатейшим городом Сицилии. Т. Данбэбин относит возникновение этой легенды к концу VI - началу V в. до н. э. (см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 69; Dunbabin T. J. The western greeks. P. 444).

[337] Цицерон упоминает в этой связи Додону и оракул Аммона (Cic. De div., I, 3; Ср.: De rep., 2, 9). Об оракулах и святилищах, к которым обращались по поводу вывода колоний, см.: Oehler. jApoikiva // RE. Bd. I. Sp. 2824; Amandry P. La mantique apollinienne à Delphes. P. 171 ff.; Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 50, n. 5; Forrest W. G. Colonisation... P. 173, n. 6.

[338] На первый взгляд некоторое сходство с данным случаем имеет рассказ Юстина (Iustin., XVI, 3, 4) об оракуле, полученном беотийцами перед основанием Гераклеи Понтийской (подробнее о нем см. ниже). Между тем в контексте этого рассказа выражение "coloniam... sacram Herculi conderent" имеет иное значение. Название города, данное здесь в описательной форме, введено не потому, что оно звучало в ответе Пифии. Юстин хочет таким образом сориентировать читателя, дать ему понять, о какой именно колонии, образованной впоследствии беотийцами, идет речь.

[339] Об оракуле Трофония см.: Paus., IX, 37, 4-7; 39, 4-14; 40, 1-2. О древности оракула говорит, возможно, то, что беотийцы приписывали создание храмовой статуи Дедалу (Paus., IX, 40, 3).

[340] К. Ганель ничем не аргументирует свою точку зрения, принимая оракул, данный основателям Астака, как дельфийский (см.: Hanell K. Megarische Studien. S. 171). Подобное отождествление было бы оправданным для более позднего периода, когда преобладание Дельфийского святилища в вопросах колонизации было безусловным. Однако, говоря о столь ранней дате, следует, по нашему мнению, подходить к каждому случаю строго дифференцированно, исходя прежде всего из контекста источника.

[341] Оракул предписывает основателям Византия поселиться "напротив слепых", т. е. калхедонян, не оценивших преимуществ местности на европейском берегу пролива. Г. Парк, безусловно, прав, считая этот оракул поздним изобретением, основанным на метком изречении, приписывавшемся во времена Геродота историческому персонажу (см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 60-61). Следует заметить, что само это изречение могло возникнуть на основе позднейшей сравнительной оценки двух городов и предполагает определенную дистанцию от момента основания. К началу V в. до н. э. ведущая роль Византия в регионе уже определилась, что и породило, видимо, тенденцию снисходительно-насмешливого отношения к его менее удачливому соседу. Помимо этого явно фальсифицированного оракула, для Византия имеется еще один, о котором см. ниже.

[342] Известно несколько случаев такой подмены. Выше уже говорилось об одном из них - оракуле по поводу основания Сиракуз и Кротона. Кроме фальсифицированного оракула, объединяющего в одной легенде основателей обоих городов, для каждого из них сохранились отдельные оракулы, признаваемые аутентичными. Легенда о возникновении Магнезии на Меандре, включающая несколько явно фальсифицированных оракулов, составленных не ранее III в. до н. э., основана тем не менее на воспоминании о реальных связях с Дельфами, о чем свидетельствует обычай, существовавший у магнетян в классический период (Athen., IV, 173 f.). Для Тарента наряду с историческим преданием о переселении парфениев в место, указанное им оракулом в Дельфах, сохранился явно легендарный рассказ об оракуле, данном Фаланту (подробнее об этом см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 52-54 (Магнезия), p. 71-72 (Тарент).) Общим для всех этих случаев является то, что поздняя легенда наслаивается на реальный исторический факт.

[343] Гезихий называет основателями города аргосцев и соответственно им адресует оракул, который другие авторы относят к мегарянам (Hesych., Patria Const., 3).

[344] Тексты оракулов см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. II. N 497, 498. Об оракулах этого типа см.: Скржинская М. В. О происхождении названия города Ольвии // ВДИ. 1981. N 3. С. 143 и сл.

[345] Свидетельства об оракулах и тексты см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. II. N 401, 402.

[346] Вряд ли следует вслед за Г. Парком отвергать этот рассказ. Г. Парк исходит из того, что оракул, одобряющий культ или обычай, возникший в колонии, мог быть дан спустя некоторое время после ее основания, и только поздняя традиция могла заменить санкцию на введение культа санкцией на основание поселения (см.: Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 61 f.). В данном случае, однако, Г. Парк не учитывал возможности доколонизационных контактов с местностью, куда была выведена колония. Вряд ли можно сомневаться в том, что южный берег Черного моря к моменту основания Гераклеи был уже довольно хорошо изучен греками. Корабли, совершавшие плавание в Синопу и Трапезунт, идя вдоль берега, всякий раз проходили мимо удобной бухты, единственной на этом отрезке побережья, и в случае необходимости могли делать здесь стоянку. Поскольку с этим побережьем был связан миф о плавании аргонавтов, нет ничего неожиданного в том, что какой-нибудь холм или курган с растущим на вершине деревом был отождествлен с могилой Идмона и стал своего рода местной достопримечательностью. Когда впоследствии основатели Гераклеи обратились в Дельфы за санкцией на основание колонии, именно этот географический ориентир, определявший место будущей колонии, и был дан им Пифией. Так или примерно так мог появиться оракул, о котором сообщает наш источник. В этом случае нет необходимости относить оракул к периоду, не синхронному с основанием колонии.

[347] В Сиракузах - легенда об Аретузе и Алфее, в Гераклее - миф об аргонавтах.

[348] Одним из основных источников Псевдо-Скимна при описании берегов Черного моря был Деметрий Каллатийский. Вероятно, в данном случае мы имеем дело с местной традицией, восходящей, возможно, ко времени основания Каллатиды.

[349] В сообщениях Псевдо-Скимна о Каллатиде и Херсонесе нет указания именно на Дельфийский оракул. Речь идет просто об изречениях, полученных основателями ( kata; crhsmovn - для Каллатиды, genomevnou crhsmou' tino" - для Херсонеса). Однако в конце VI в. до н. э., когда появились эти города, влияние Дельф было настолько сильным и повсеместным, что указанные сообщения трудно связать с каким-либо иным святилищем (см.: Hanell K. Megarische Studien. S. 131).

[350] Мы имеем здесь в виду проксенические связи, посольства, посвящения в Дельфы и т. д. Как правило, упоминания о такого рода связях относятся к эллинистическому (реже - к классическому) периоду. Это замечание касается и данных о культе Аполлона Пифийского в мегарских колониях, материалы о котором собраны (без необходимой хронологической дифференциации) К. Ганелем (см.: Hanell K. Megarische Studien. S. 164 ff.).

[351] Выше мы уже говорили о Наксосе и Сиракузах. Можно упомянуть в этой связи и другие колонии - Занклу, Регий, Кротон, Тарент, Гелу, основанные в VIII - начале VII в. до н. э. и получившие санкцию Дельф.

[352] Parke H. W., Wormell D. E. W. The Delphic oracle. Vol. I. P. 78.

[353]См. § 1 настоящей главы.

[354]Forrest W. G. Colonisation... P. 160 ff.

[355] Об участии Дельф в основании западных колоний Халкиды и Коринфа уже упоминалось выше. Коринфский поэт Евмел (Eumel., fr. 11) сообщает о посвящении коринфян в Дельфы после победы в морской битве во второй половине VIII в. до н. э. О тесных контактах святилища с Коринфом в это время свидетельствуют также обильные находки коринфской керамики в Дельфах (см., напр.: Snodgrass A. The Dark Age of Greece. P. 421). О связях с Фессалией говорит, в частности, посвящение Эхекратида из Лариссы, самое раннее в Дельфийском святилище (Paus., X, 16, 8), а также участие Пифии в назначении Алева главой Фессалийского союза (Plut. Mor., 492). См.: Wade-Gery H. T. Iason of Pherae and Aleuas the Red // JHS. Vol. XLIV. 1924. P. 55 ff. - Связи Дельфийского святилища с жителями фессалийской Магнезии легли в основу легендарной истории основания Магнезии на Меандре.

[356] Приходится, конечно, считаться с возможностью утраты некоторых оракулов об основании колоний, в силу чего все наши выводы будут носить предположительный характер. Но, с другой стороны, в своих построениях мы вынуждены опираться прежде всего на имеющиеся материалы. В данном случае взятые в массе сохранившиеся свидетельства выглядят слишком красноречиво, чтобы можно было счесть их случайными. Видимо, есть определенная закономерность в том, что для VIII - начала VII в. до н. э. сохранились оракулы для колоний одной группы полисов, и полностью отсутствуют какие-либо данные для другой. Вряд ли можно объяснить этот факт, предположив, что все оракулы, относящиеся к ранним колониям, были сфальсифицированы позднее дельфийским жречеством с целью прославления святилища. Трудно поверить, чтобы дельфийские жрецы в классическую эпоху пытались с помощью фальсификаций подчеркнуть свою былую близость с незначительной, давно утратившей всякое влияние Халкидой. Думается, что если бы Дельфы захотели (в V в. или позднее) переписать свою историю, они сделали бы другой выбор. Это не означает, разумеется, что попыток фальсификации отдельных моментов истории Дельф не было вообще, но в целом, очевидно, сохранившаяся традиция об участии Дельф в ранней колонизации верно отражает действительность.

[357] Об этом говорит, возможно, и другой факт. Как уже отмечалось, в 655 г. до н. э. Самос, прежний союзник Халкиды, выступает против последней при решении вопроса об Аканфе (Plut. Quest. Gr., 30).

[358]Подробнее об этом см. в § 1 настоящей главы.

[359] Об этом феномене см.: Shodgrass A. M. The Dark Age of Greece. P. 421; Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 317 f.


© 1999 г. Л.А.Пальцева
© 1999 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2001 г. Центр антиковедения