Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.А.ПАЛЬЦЕВА

Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999

Глава III. Колонизационная деятельность Мегар

§ 5. Мегарские колонии в Причерноморье

а) Гераклея Понтийская
б) Месембрия



предыдущий разделоглавлениеследующий раздел

- 191 -

Третий этап мегарской колонизации, начавшийся столетие спустя после основания Византия, ознаменовался выведением колоний в Причерноморье. К этому времени на берегах Черного моря существовало уже немало колоний, основанных по преимуществу Милетом. Самые ранние из них - Синопа, Истрия, Борисфен и Аполлония - возникли уже в VII в. до н. э. В первой половине VI в. до н. э. к колонизации этого региона обращаются другие метрополии. На берегах Черного моря появляются колонии эолийской Митилены и ионийского Теоса, а также дорийские колонии, метрополией или праметрополией которых являлись Мегары (Гераклея, Месембрия, Каллатида, Херсонес). Впрочем, Милет и в это время не утратил своего исключительного положения в Причерноморье: подавляющее большинство расположенных здесь греческих колоний было выведено милетянами. Тем не менее и мегарские апойкии занимали в данном регионе весьма заметное место.

а) Гераклея Понтийская

Среди греческих городов южного побережья Черного моря наиболее значительными были Синопа и Гераклея. Синопа, вторично основанная милетянами в 631 г. до н. э., [263] являлась самой ранней греческой колонией в Южном Причерноморье. [264] Появившаяся позднее, Гераклея смогла тем не менее довольно
- 192 -



скоро утвердиться в качестве одного из самых могущественных и богатых городов Причерноморья.

История этого города достаточно хорошо представлена в литературных источниках, что не в последнюю очередь связано с наличием в Гераклее собственной исторической традиции,

- 193 -

благодаря которой были спасены от забвения и стали достоянием греческой литературы многие факты гераклейской истории. До нас дошли фрагменты сочинений местных истори-
ков - Нимфида, Домития Каллистрата, Проматида и Мемно-
на
- посвятивших свои труды родному городу. Старший из них, Нимфид (конец IV - первая половина III в. до н. э.), был не только историком, но и видным политическим деятелем. Его сочинение "О Гераклее" охватывало историю города с момента основания до 246 г. до н. э. [265] Произведением Нимфида позднее пользовался Мемнон, написавший труд по истории Гераклеи, от которого до нас дошло извлечение, сделанное патриархом Фотием. Сохранились восемь книг хроники Мемнона (с IX по XVI), охватывающих время с 364 г. до н. э. (установление тирании Клеарха) до Юлия Цезаря (Phot. Bibl., cod. 224 = FHG. III. P. 525-558). [266] К сожалению, утрачены именно те начальные книги, в которых, должно быть, повествовалось об основании Гераклеи и о раннем периоде ее истории.

Автором специального труда, посвященного Гераклее, был также местный историк Домитий Каллистрат (конец II - I в. до н. э.). На его сочинение "О Гераклее" ссылаются Стефан Византийский, Афиней и другие авторы. По-видимому, Домитий Каллистрат, как и Мемнон, использовал труд Нимфида (Schol. ad Apoll. Rhod., II, 780; Steph. Byz., s. v. {Upio"), [267] и, может быть, вслед за ним рассматривал раннюю историю города. Историю основания Гераклеи включил в свой труд, посвященный родному городу, историк Проматид. [268]

- 194 -

В современной научной литературе уже высказывалась мысль о том, что первый из названной выше плеяды гераклейских историков, Нимфид, использовал историческую хронику, составленную до него неизвестным местным автором. [269] По-видимому, из этой хроники им были почерпнуты сведения, восходящие к периоду основания колонии, которые передает, в частности, схолиаст Аполлония Родосского со ссылкой на Нимфида (Schol. ad. Apoll. Rhod., II, 729 = FHG. III. P. 13). Ту же раннюю гераклейскую хронику, по предположению Р. Лакёра, [270] использовали Эфор и Феопомп, от которых зависят многие источники (например, Псевдо-Скимн и Помпей Трог-Юстин). Таким образом, мы можем достаточно уверенно говорить о том, что если не все, то, по крайней мере, многие сообщения, касающиеся возникновения Гераклеи и ее ранней истории, восходят к местной гераклейской традиции, впитавшей в себя исторические воспоминания и, возможно, официальные городские записи.

Впрочем, необходимо отметить, что древних историков, как и новейших исследователей, гораздо сильнее, нежели ранняя история Гераклеи, интересовал период правления гераклейских тиранов (364-281 г. до н. э.) и события, последовавшие после низвержения тирании. [271]

Свидетельства античных авторов об основании Гераклеи можно разделить на две группы. Ксенофонт, Диодор и Арриан однозначно называют Гераклею мегарской колонией (Xen. Anab.,

- 195 -

VI, 2, 1; Diod., XIV, 31, 3; Arrian. Peripl., 18). Как замечает К. Ганель, Диодор и Арриан в этом вопросе явно зависят от автора "Анабасиса": у Диодора высказывание Ксенофонта подверглось некоторому сокращению, в то время как Арриан приводит его практически без изменений. [272] Что касается Ксенофонта, то его заявление: "Гераклея - греческий город, колония мегарян" (Xen. Anab., VI, 2, 1) основывалось, видимо, на том, что мегарский элемент был доминирующим в установлениях и внутреннем укладе жизни Гераклеи.

Вторая группа источников причисляет к основателям Гераклеи также беотийцев. Самое ранее из дошедших до нас свидетельств такого рода принадлежит Эфору (Ephor., fr. 44. FgrHist II A 56). Позднее о совместном основании колонии мегарянами и беотийцами писал Псевдо-Скимн (Ps.-Scymn., 972 f.), который, как известно, много пользовался Эфором и в данном случае тоже мог зависеть от него. Аполлоний Родосский, имевший несколько источников информации, в интересующем нас вопросе не вполне последователен. Говоря об оракуле, данном основателям Гераклеи, он относит к числу последних беотийцев и мегарян (Apoll. Rhod., II, 846 f.). В другом месте он повествует о прибытии к земле мариандинов мегарских кораблей, которые были застигнуты бурей и нашли убежище в устье реки Ахеронт, близ которой и был основан город (Apoll. Rhod., II, 746-749). Из замечаний схолиаста можно заключить, что в первом случае информатором Аполлония мог быть Проматид (или оба они зависели от одного источника - Schol. ad Apoll. Rhod., II, 845 = FHG. III, p. 201, fr. 3), а во втором - Нимфид (Schol. ad Apoll. Rhod., II, 729 = FHG, III, p. 13, fr. 2), который, по-видимому, излагал историю прибытия мегарских кораблей к земле мариандинов как одну из существующих версий. Заключительная реплика схолиаста ("эти гераклеоты - колонисты мегарян и беотийцев, а живут они на земле мариандинов") свидетельствует о том, что и Нимфид знал версию об участии беотийцев в основании города.

Мы видим, таким образом, что местная гераклейская традиция, представленная Нимфидом и Проматидом, рассматривала Гераклею как смешанную мегарско-беотийскую колонию. Возможно, эта информация содержалась уже в ранней гераклейской хронике, на которую опирались Эфор и Нимфид. В ру-

- 196 -

сле этой местной традиции лежит и свидетельство Павсания, уточняющее предыдущие, а именно - Павсаний сообщает, что вместе с мегарянами в основании Гераклеи участвовали жители беотийской Танагры (Paus., V, 26, 7).

На фоне этих сообщений несколько неожиданным выглядит рассказ Юстина, который связывает появление Гераклеи толь-
ко с беотийцами (Iustin., XVI, 3, 4-7). Согласно Юстину, когда последние во время эпидемии обратились к оракулу в Дельфах, он повелел им основать в Понте колонию, посвященную Гераклу. Страшась долгого и опасного плавания, беотийцы не выполнили предписания оракула. Вскоре фокидяне пошли на них войной и нанесли им ряд поражений. Вторично обратившись к оракулу, чтобы узнать средство спасения от беды, беотийцы получили тот же ответ, что и в первый раз. Тогда они отправили своих переселенцев на берега Понта, где и был основан город Гераклея. [273]

Нельзя с уверенностью сказать, какой источник лежит в осно-
ве этого рассказа Юстина. Возможно, как и в последующих главах, посвященных гераклейской тирании, Юстин (Помпей Трог) опирается здесь на традицию, идущую от Феопомпа. [274] Как бы то ни было, очевидно, что автора данного повествования интересовала прежде всего ситуация, сложившаяся в одном из беотийских городов (Танагре?) накануне высылки колонистов в Гераклею. Для него важно определить мотивы, побудившие беотийцев к переселению; при этом само основание Гераклеи остается как бы в тени. Рассматривая представленную Юстином версию в том виде, в каком она до нас дошла, можно предположить, что в первоисточнике рассказ о бедствиях, постигших беотийцев, мог быть увязан с рассказом об основании Гераклеи мегарянами, к которым после описанных событий должны были, видимо, присоединиться переселенцы из Беотии. [275] Если это

- 197 -

так, версия Юстина (Помпея Трога) в основе своей не опровергает, а дополняет версию Эфора, Аполлония Родосского и Павсания.

Среди рассмотренных нами свидетельств особое место занимает утверждение Страбона о том, что метрополией Гераклеи был Милет (Strab., XII, 3, 4, p. 542). Очевидно, это ошибочное мнение древнего географа основывалось на том общеизвестном факте, что Милет являлся пионером в освоении Причерноморья. [276] В действительности же с самого начала своего существования Гераклея во всех сферах своей жизнедеятельности (учреждения, язык, характер отношений с местным населением) проявляла себя как дорийская колония. Данные античной традиции приводят к выводу о том, что официальной метрополией Гераклеи были Мегары, хотя в основании города принимали участие и выходцы из Беотии. Влияние последних на новую колонию практически неощутимо, видимо, вследствие незначительной численности беотийских поселенцев.

В одном из фрагментов Эфора сохранилось имя мегарского ойкиста Гераклеи - Гнесиоха (Ephor., fr. 44 b. FgrHist II A 56), о котором мы не располагаем более никакими дополнительными сведениями.

Дата основания Гераклеи указывается Псевдо-Скимном (Ps.-Scymn., 984), который относит возникновение города ко времени завоевания Киром Мидии (560 г. до н. э.). Для Мегар выведение колонии в этот период диктовалось внутренней необходимостью, вызванной сложным внешнеполитическим положением полиса. В 60-х годах VI в. до н. э. закончилась длительная

- 198 -

борьба Мегар и Афин за остров Саламин. Владение Саламином имело для Мегар не только военно-стратегическое значение (остров прикрывал подходы к мегарской гавани Нисее), но и давало мегарянам возможность использовать его земельные ресурсы. На остров, как можно заключить из слов Павсания (Paus., I, 40, 5), были выведены мегарские поселенцы. [277] Со времени правления Феагена [278] Саламин служил тем клапаном, с помощью которого полису удавалось в какой-то степени разряжать внутреннюю напряженность, вызванную нехваткой земли. Видимо, не случайно на протяжении ста лет после появления Византия Мегары не вывели ни одной колонии.

После того как около 565 г. до н. э. Саламин окончательно отошел к Афинам, [279] в Мегарах, должно быть, сложилась непростая ситуация. Мегарские поселенцы, потерявшие земельные наделы на Саламине и вернувшиеся в город, как обычно бывало в таких случаях, оказались лишенными средств к жизни и в какой-то степени представляли опасность для стабильного существования полиса. Выведение колонии в подобной ситуации являлось лучшим средством для того, чтобы разрядить обстановку в метрополии. При данных обстоятельствах около 560 г. до н. э. была собрана группа переселенцев для отправки в Понт, к которой присоединились вынужденные покинуть родные места жители какого-то удаленного от моря беотийского города (возможно, Танагры). По-видимому, среди мегарских колонистов значительную часть составляли бывшие поселенцы с Саламина, к которым могли также примкнуть другие категории мегарских граждан - все те, кто в это время оказался не у дел в Мегарах. Что касается беотийских переселенцев, то и здесь, скорее всего, преобладали люди, связанные с сельским хозяйством - главной отраслью экономики Беотии. Доминирование среди первопоселенцев людей невысокого социального статуса

- 199 -

обусловило, видимо, установление в колонии демократического строя, который, впрочем, довольно скоро был заменен правлением аристократии (Arist. Polit., V, 4, 2, p. 1304 b 31-34). [280]

Выбор места для поселения со всей очевидностью показывает, что основатели Гераклеи были прежде всего заинтересованы в земле. Город находился в области мариандинов, расположенной к востоку от реки Сангарий (совр. Сакарья). Древние авторы отмечают наличие здесь плодородных земель и хороших пастбищ (Xen. Anab., VI, 2, 1; VI, 4, 6,; Mela, I, 103; Apoll. Rhod., II, 810; Plin. N. H., VI, 1, 4; IX, 57, 176; XV, 30, 131; XXI, 13, 74; Aelian. De nat. an., XV, 5), что предопределило быстрое становление Гераклеи как крупного производителя сельскохозяйственной продукции. [281]

Вместе с тем город имел все необходимые предпосылки для развития торговли. Внимание его основателей привлекла удобная бухта, защищенная с севера вытянутым к западу обрывистым мысом. [282] Здесь, в устье реки Ахеронт, впадающей в море близ упомянутого мыса, укрылись корабли первопоселенцев, застигнутые бурей (Nymph., fr. 2; FHG. III. P. 13 = Schol. ad Apoll. Rhod., II, 746). Впрочем, едва ли это случайное событие натолкнуло колонистов на мысль заложить город на берегу бухты. Место будущего города указывается в оракуле, данном по случаю основания Гераклеи (Apoll. Rhod., II, 846-850), и можно думать,

- 200 -

что описание этого места содержалось уже в вопросе колонистов, обратившихся к оракулу за санкцией на основание колонии. [283] Следовательно, местность на берегу бухты близ устья Ахеронта была знакома мегарянам до возникновения колонии. Должно быть, мегаряне, издавна связанные с морем, не случайно выбрали эту территорию - имея хорошую гавань, новый город мог со временем развернуть морскую торговлю.

Несомненно, учитывалось и то, что указанная местность находилась на оживленном морском пути, шедшем из Эгеиды к Синопе, Трапезунту и другим городам Юго-Восточного Причерноморья. На всем отрезке побережья от выхода из Босфора до Синопы это было единственное место, удобное для стоянки кораблей. По-видимому, гавань Гераклеи использовалась проходящими судами с момента основания города, но особенно большое значение она приобрела тогда, когда греки освоили краткий морской путь через Черное море - от мыса Карамбий в Малой Азии до мыса Криуметопон (совр. мыс Сарыч) в Крыму. [284] Начиная с V в. до н. э. маршрут греческих судов, шедших из Эгейского бассейна в Крым, проходил вдоль юж-

- 201 -

ного берега Черного моря до мыса Карамбий, расположенного между Гераклеей и Синопой, и далее наперерез через Черное море к берегам Крыма. Если принять во внимание большое значение Боспорского государства как поставщика хлеба в города Балканской Греции, станет понятной и та роль, какую должна была играть гераклейская гавань на пути следования торговых судов, направлявшихся к Боспору Киммерийскому и обратно.

Вместе с тем Гераклея, должно быть, очень скоро приобрела значение не только транзитного пункта, но и большого торгового города, вывозящего на рынки городов Причерноморья и Греции собственную продукцию.

Становлению Гераклеи как крупного производителя сельскохозяйственной продукции, помимо наличия плодородных земель, должно было способствовать и приобретение рабочей силы, обрабатывающей эти земли. Видимо, уже вскоре после основания город предпринял наступление на мариандинов, населявших плодородные земли, прилегающие к побережью (Iustin., XVI, 3, 8; Paus., V, 26, 7). [285] Сопротивление мариандинов было в конце концов сломлено, и часть племени вместе с землей оказалась в подчинении у колонистов. [286]

В античной литературной традиции сохранилось немало свидетельств о зависимости мариандинов. Древние авторы обычно сравнивают последних со спартанскими илотами (Plat. Leg., VI, 19, p. 776 c-d; Athen., VI, 84, p. 263 e - со ссылкой на Домития Каллистрата; Strab., XII, 3, 4, p. 542; Pollux, III, 83; Hesych., s. v. dwrofovrou"), что, по мнению Д. Лотце, должно указывать на существование в Гераклее особой формы коллективного рабства, установившегося в результате завоевания колонистами приле-

- 202 -

гающей к городу территории вместе с ее исконным населением. Завоеванные земли, согласно Д. Лотце, должны были составить фонд государственной земли, разделенной на наделы, пользователями которых (но не собственниками) являлись граждане полиса. Прикрепленные к этим наделам мариандины, будучи зависимыми от всей общины, обрабатывали землю и платили держателям наделов установленный оброк. [287]

Предложенная Д. Лотце концепция, логично вытекающая из всей суммы свидетельств античных авторов о мариандинах и других сходных группах зависимого населения, принята большинством исследователей, обращавшихся к этому сюжету. [288] Данные о зависимости мариандинов следует сопоставить с рассматривавшимся выше сообщением Афинея о порабощении вифинцев в Византии (Athen., VI, 101, p. 271 b-c - со ссылкой на Филарха). Такое сопоставление дает основание думать, что продемонстрированная византийцами и гераклейцами модель отношений с населением завоеванной области должна была быть знакома жителям метрополии обоих городов - Мегарам. Как известно, система эксплуатации завоеванного населения по типу илотии свойственна дорийцам со времен дорийского переселения; [289] следовательно, с нею были знакомы уже далекие предки мегарских переселенцев. Следует заметить, однако, что использование этого древнего опыта в мегарских колониях VII - VI вв. до н. э. выглядит довольно странно, если предположить, что на протяжении четырехсот лет он не находил себе практического применения в Мегарах. Как правило, колонисты переносили в новый полис привычный им уклад жизни, в том числе усвоенную на родине систему социальных отношений. Логично было бы предположить, что мегарские колонисты, основавшие Византий и Гераклею, воспроизвели на новом месте ту модель отношений с покоренным населением, которая сложилась в период завоевания дорийцами Мегариды. Между тем в античной литературной традиции нет никаких данных о существовании в Мегарах категории зависимого населения типа ило-

- 203 -

тов. Трудно сказать, может ли это умолчание быть истолковано как свидетельство действительного отсутствия здесь подобной категории населения, или это просто случайность, вызванная невниманием античной традиции к данному аспекту жизни древних Мегар. [290] Так или иначе, следует оставить этот вопрос открытым.

Неизвестно также, была ли установившаяся в Гераклее система отношений с местным населением перенесена затем в гераклейские колонии.

К выведению собственных колоний Гераклея приступила довольно рано. Уже около 540 г. до н. э., т. е. спустя всего лишь двадцать лет после появления самой Гераклеи, на западном побережье Черного моря гераклейскими поселенцами была основана Каллатида [291] (совр. Мангалия). Местоположение поселения показывает, что колонистов интересовала здесь в первую очередь земля: город расположен на плодородной равнине, имеющей все необходимые условия для развития высокопродуктив-

- 204 -

ного сельского хозяйства. Последнее обстоятельство еще раз показывает, сколь велико было значение аграрного фактора при основании самой Гераклеи.

Несколько позднее была выведена вторая колония Гераклеи - Херсонес.[292] Город был основан в Юго-Западном Крыму, на северном берегу Гераклейского полуострова (совр. Севастополь), территория которого составила хору нового полиса. [293]

- 205 -

Можно думать, что наличие пригодных для сельскохозяйственного использования земель, прилегающих к городу, имело немаловажное значение для колонистов. В то же время Херсонес (в отличие от Каллатиды) располагал удобной гаванью, которая могла использоваться как место стоянки торговых судов, шедших из Гераклеи в Ольвию по краткому морскому пути.

Поскольку древняя Гераклея (совр. Эрегли) остается практически неизученной, материалы, полученные в гераклейских колониях (особенно в Херсонесе, где более столетия ведутся систематические раскопки), дают в ряде случаев единственную возможность установить наличие в метрополии тех или иных институтов.

В целом внутреннее устройство Гераклеи известно очень мало, но то, что известно, позволяет говорить о заимствовании некоторых характерных для Мегар установлений. К числу последних относится деление гражданского коллектива на три дорийские филы, а также на особые военно-административные единицы - "сотни" (ekatostuve"). [294] По-видимому, в Гераклее существовала должность царя-эпонима (поскольку она зафиксирована надписями в обеих гераклейских колониях - Каллатиде и Херсонесе), [295] а также эсимнетия в ее специфическом мегарском значении. [296]

- 206 -

Уже в V в. до н. э. Гераклея становится одним из самых значительных и процветающих полисов Причерноморья. Менее заметной была другая мегарская апойкия - Месембрия, основанная на западном побережье Черного моря.



б) Месембрия

Месембрия явилась последней колонией, выведенной из Мегар. Город был основан в северной части Бургасского залива, на небольшом полуострове, соединенном с сушей узким перешейком (совр. Несебр). До появления здесь греческой колонии полуостров, как можно заключить из слов Страбона, заселяли фракийцы. Согласно Страбону, прежнее название города - Менебрия - состояло из фракийского briva - "город", и имени основателя Мены (Strab., VII, 6, 1, p. 319; ср.: Steph. Byz., s. v. Meshmbriva). Возможно, впрочем, что первая часть названия фракийского поселения, непонятная грекам, была ошибочно осмыслена ими как имя собственное. [297] Так или иначе, фракийское происхождение наименования греческой колонии свидетельствует о наличии здесь местного поселения, что находит подтверждение и в археологическом материале. [298] Можно думать, что именно вследствие заселенности полуострова фракийцами это место, чрезвычайно удобное для основания колонии, было проигнорировано милетскими колонистами, появившимися на западном побережье Черного моря еще в VII в. до н. э. Пришедшие позднее дорийцы утвердились здесь, скорее всего, с помощью силы - изгнав фракийцев и основав колонию на месте древнего фракийского поселения.

Дошедшие до нас свидетельства о времени возникновения и метрополии Месембрии содержат некоторые противоречия. Геродот упоминает Месембрию в рассказе о скифском походе Дария I (Herod., IV, 93), из чего можно заключить, что город уже существовал в конце VI в. до н. э. В другом месте, повествуя

- 207 -

о поражении ионийского восстания в 493 г. до н. э., греческий историк сообщает о жителях Византия и Калхедона, которые, спасаясь от финикийского флота, отправились в Понт, где заселили (oi[kisan) Месембрию (Herod., VI, 33). Как уже было справедливо отмечено, [299] данное сообщение нельзя понимать в том смысле, что Месембрия была основана византийцами и калхедонянами в 493 г. до н. э. - это противоречило бы как ранее приводившемуся высказыванию самого Геродота, так и данным Псевдо-Скимна, который говорит об основании города калхедонянами и мегарянами во время похода Дария на Скифию, т. е. около 610 г. до н. э. (Ps.-Scymn., 741-742). Страбон, упоминая Месембрию, отмечает, что это мегарская колония, не указывая, однако, времени ее основания (Strab., VII, 6, 1, p. 319).

Свидетельства античной традиции, подкрепляемые данными археологии, [300] позволяют говорить о двух этапах заселения греками Месембрии. Около 610 г. до н. э. на полуостров в северной части Бургасского залива прибыли переселенцы из Мегар, к которым присоединился отряд колонистов из Калхедона. Общими усилиями они изгнали фракийцев и основали Месембрию, в которую позднее, в 593 г. до н. э., явились новые поселенцы из того же Калхедона и соседнего с ним Византия. [301]

Новая колония имела хорошие гавани, расположенные по обе стороны узкой перемычки, соединявшей поселение с сушей. Возможно, колонистами учитывалось и то обстоятельство, что прилегавшие к Бургасскому заливу районы Фракии были богаты медью и железом. [302] В настоящее время в Месембрии выявлены следы металлургического производства, относящиеся к эллинистическому периоду, [303] однако нельзя исключить возможности более раннего использования местного металлургического сырья - как для местных нужд, так и на вывоз. Следует иметь в виду, что Калхедон, принимавший активное участие в заселении Месембрии, уже имел к тому времени опыт разра-

- 208 -

ботки медных рудников на острове Халкитида, а также, возможно, переработки медной руды и торговли этим видом сырья с другими регионами. Это дает основание полагать, что аналогичные виды деятельности, включая торговлю, играли важную роль в экономике Месембрии с момента ее возникновения. [304]

Несмотря на то, что в городе и на некрополе эпизодически производились раскопки, данных о раннем периоде истории Месембрии немного. [305] Практически неизвестным остается внутреннее устройство полиса в классический период. Немногочисленные надписи, относящиеся главным образом к периоду эллинизма и римскому времени, показывают, что в городе вплоть до первых веков новой эры сохранялся дорийский диалект греческого языка. [306]

Месембрия, как и Гераклея, выводила собственные колонии в Западном Причерноморье. Одна из них, Бизона, первоначально была, по-видимому, фракийским поселением, на что указывает ее фракийское название, а также данные Псевдо-Скимна (Ps.-Scymn., 760 f.; ср.: Anonym. Peripl., 18). Этот небольшой городок, расположенный на побережье к северу от Месембрии, близ Каллатиды, ко времени Страбона был разрушен землетрясением (Strab., VII, 6, 1, p. 319). Другая колония, Навлох, находилась между Одессом и Месембрией севернее горного хребта Гем (Strab., VII, 6, 1, p. 319). О времени возникновения этих колоний, так же как и об их истории, мы ничего не знаем.

Основанием Месембрии завершился третий, и последний, этап мегарской колонизации. Рассматривая колонизационную деятельность Мегар, развивавшуюся более двух столетий, мы видели, что выведение колоний диктовалось различными потребностями метрополии, приобретавшими особое значение в тот или иной период. В некоторых случаях отправка колонистов была вызвана усилением социальной напряженности, вызванной недостаточностью земельных ресурсов в метрополии (Мегары Гиблейские, Селимбрия, Гераклея), в других -

- 209 -

стремлением торгово-ремесленных кругов найти доступ к источникам сырья, прежде всего металлов, пользующихся спросом на средиземноморском рынке (Астак, Калхедон; возможно, Месембрия), и, наконец, сложной комбинацией интересов разных социальных групп мегарского общества (Византий). Первоначальные цели и устремления, которыми руководствовалась метрополия, не всегда реализовывались на практике, и тогда под влиянием новых - неучтенных ранее - факторов колония могла со временем (а порой и довольно скоро после основания) изменить направление своей хозяйственной деятельности.

На разных этапах мегарской колонизации по-разному складывались и отношения метрополии с Дельфийским святилищем, игравшим, как известно, большую роль в деле выведения колоний.


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[263] Как мы уже отмечали, первое основание Синопы произошло около середины VIII в. до н. э. В начале VII в. до н. э. город был оставлен под натиском киммерийцев.

[264] Подробнее об основании Синопы, а также ее экономическом и политическом развитии см.: Максимова М. И. Античные города юго-восточного Причерноморья. М.; Л., 1956; Нейхардт А. А. Рабство в греческих городах... С. 124 и сл.

[265] О деятельности Нимфида сообщают Свида (Suidas, s. v. Nuvmfi") и Мемнон (FHG. T. III. P. 525 ff.). Фрагменты сочинения Нимфида изданы К. Мюллером (FHG. T. III. P. 12-16). О Нимфиде см. также: Laqueur R. Lokalchronik // RE. Bd. XIII. Hbbd. 25. 1927. Sp. 1098 f.; Desideri P. Studi di storiographia eracleota: I. Promathidas e Nymphis // Studi Classici e Orientali. 1967. Vol. 16. P. 366 f.

[266] Время жизни Мемнона относят обычно к I - II вв. н. э.; соглас-
но мнению Р. Лакёра, он жил несколько ранее - в I в. до н. э. (см.: Laqueur R. Lokalchronik. Sp. 1098). Сохранившиеся части труда Мемнона изданы К. Мюллером (FHG. T. III. P. 525-558). См. также: Orellius. Memnonis historici excerpta. Lipsiae, 1816; Мемнон. О Гераклее / Пер. и коммент. В. П. Дзагуровой // ВДИ. 1951. N 1. С. 283 и сл.

[267] О Домитии Каллистрате см.: Jacoby F. Kallistratos (39) // RE. Bd. X. Hbbd. 19. 1917. Sp. 1748. Фрагменты собраны К. Мюллером (FHG. T. IV. P. 353-356).

[268] О Проматиде см.: Desideri P. Studi di storiographia eracleota... P. 366 f. Фрагменты собраны К. Мюллером (FHG. T. III. P. 201-202).

[269] Laqueur R. Lokalchronik. Sp. 1098 f.; Дзагурова В. П. Введение к переводу хроники Мемнона. С. 285.

[270] Laqueur R. Lokalchronik. Sp. 1098 f.

[271] Истории Гераклеи и, в частности, гераклейской тирании посвящено значительное (в сравнении с другими греческими колониями) число работ, из которых упомянем следующие: Нейхардт А. А. Рабство в греческих городах южного побережья Понта // Рабство на периферии античного мира. С. 124 и сл.; Фролов Э. Д. 1) Тирания в Гераклее Понтийской // Античный мир и археология. Вып. 2. Саратов, 1974. С. 114 и сл.; 2) Рождение греческого полиса. С. 198 и сл.; Сапрыкин С. Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. М., 1986; Kümmel O. Heracleotica. Leipzig, 1869; Schneiderwirth J. H. Heraclea am Pontus. Heiligenstadt, 1882; Apel H. Die Tyrannis von Heraklea. Halle, 1910; Ruge W. Heraklea (19) // RE. Bd. VIII. Hbbd. 15. 1913. Sp. 433 f.; Herakleia Pontike: Forschungen zur Geschichte und Topographie / Hrsg. von F. K. Dörner. (Denkschriften der Österreichischen Akademie der Wissenschaften. Bd. 106). Wien, 1972; Burstein S. M. Outpost of hellenism. The emergence of Heraclea on the Black sea (University of California publications: Classical studies. Vol. 14). Berkeley; Los Angeles; London, 1976.

[272] Hanell K. Megarische Studien. S. 129.

[273] История, рассказанная Юстином, довольно обычна. Известно немало рассказов о выселениях, рекомендованных оракулом как средство спасения от голода, стихийного бедствия и т. п. Так, основатели Кирены покинули Феру во время голода, вызванного семилетней засухой (Herod., IV, 151); в основании Регия принимали участие халкидяне, посвященные Аполлону во время неурожая на родине (Strab., VI, 1, 6, p. 257 - со ссылкой на Антиоха Сиракузского).

[274] О зависимости Юстина (Помпея Трога) от Феопомпа см.: Фролов Э. Д. Тирания в Гераклее Понтийской. С. 116.

[275] Как следует из рассказа Юстина, беотийцев настолько страшило дальнее плавание, что поначалу они предпочли умереть на родине, нежели отправиться в колонию. Причиной этого страха было, видимо, отсутствие опыта в морском деле, что понятно, если речь идет об отдаленном от моря поселении. Очевидно, что жители таких поселений могли принимать участие в колонизации, лишь объединяясь с колонистами из приморских центров, обладавших флотом и имевших опыт в выведении колоний.

[276] Мы разделяем здесь мнение Э. Д. Фролова, считающего данное свидетельство Страбона явным недоразумением (см.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 200, прим. 4). Гипотеза о существовании на месте Гераклеи более раннего милетского поселения, высказанная в работах С. А. Жебелёва, А. А. Нейхардт и С. Ю. Сапрыкина, пока что ничем не может быть подтверждена (см.: Жебелёв С. А. Возникновение Херсонеса Таврического // Жебелёв С. А. Северное Причерноморье. М.; Л., 1953. С. 77; Нейхардт А. А. Рабство в греческих городах... С. 136, прим. 50; Сапрыкин С. Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. С. 18 и сл.).

[277] Павсаний называет их клерухами. Использование этого термина, применяемого обычно для афинских колонистов V в. до н. э., обусловлено, по-видимому, типологическим сходством (реальным или предполагаемым) двух явлений: по мнению Павсания, или, скорее, его источника, мегарские поселенцы на Саламине были держателями земельных участков, высшим собственником которых являлось государство.

[278] Г. Бузольт вслед за М. Дункером относит выведение мегарских поселенцев на Саламин ко времени тирана Феагена (см.: Busolt G. Griechische Geschichte bis zur Schlacht bei Chaeronea. Bd. II, 2 Aufl. Gotha, 1895. S. 216. Anm. 2).

[279] Подробнее об афино-мегарской борьбе за Саламин см. в главе IV.

[280] Аристотель сообщает об обстоятельствах этого переворота: "Упразднена была демократия и в Гераклее; тотчас же после основания этой колонии притеснявшаяся демагогами знать удалилась в изгнание, затем изгнанники объединились и, возвратившись, упразднили демократию" (Arist. Polit., V, 4, 2, p. 1304 b 31-34; пер. С. А. Жебелёва - А. И. Доватура). Реконструкцию социально-политических процессов в ранней Гераклее дает Э. Д. Фролов (см.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 208 и сл., 217 и сл.).

[281] О роли сельского хозяйства в экономике Гераклеи, а также о первоначальных аграрных устремлениях колонистов см.: Нейхардт А. А. Рабство в греческих городах... С. 136, 145; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 200 и сл.; Сапрыкин С. Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. С. 18; Burstein S. M. Outpost of hellenism. P. 4 f.

[282] Этот мыс, называвшийся Ахерусийским, упоминается Ксенофонтом (Xen. Anab., V, 10, 2) и Аполлонием Родосским (Apoll. Rhod., II, 729 ff.) как место, где помещался вход в подземный мир. В схолиях к Аполлонию Родосскому отмечается, что описание мыса и находившейся там пещеры содержалось в первой книге сочинения Нимфида " Peri; jHrakleiva"" (Nymph., fr. 2; FHG. T. III. P. 13 = Schol. ad Apoll. Rhod., II, 729). См.: Hirschfeld. Acherusia (2) // RE. Bd. I. 1894. Sp. 219.

[283] Подробнее о связях мегарских колоний с Дельфийским оракулом см. ниже в § 6 этой главы.

[284] О плаваниях по маршруту мыс Карамбий - мыс Криуметопон сообщает Страбон (Strab., VII, 4, 3, p. 309; ср.: II, 5, 22, p. 125). Вопрос о времени освоения греками краткого пути через Черное море, значительно сокращавшего путь из Греции к Северному Причерноморью по сравнению с прибрежными (западным и восточным) маршрутами, вызвал дискуссию в научной литературе. Так, М. И. Максимова полагала, что краткий морской путь стал использоваться на рубеже V - IV вв. до н. э. (см.: Максимова М. И. Краткий путь через Черное море и время его освоения греческими мореходами // МИА. N 33. 1954. С. 51). В. Ф. Гайдукевич, ссылаясь на свидетельство Геродота о существовании прямого пути от Фемискиры до Синдики (Herod., IV, 86), который на 140 км длиннее, чем плавание по маршруту мыс Карамбий - мыс Криуметопон, указывал на возможность освоения этого последнего пути уже в V в. до н. э. (см.: Гайдукевич В. Ф. О путях прохождения древнегреческих кораблей в Понте Эвксинском // КСИА. Вып. 116. 1969. С. 18). Нам представляется, что с освоением данного маршрута можно связать проксенические декреты Ольвии в честь граждан Синопы и Гераклеи, относящиеся к V в. до н. э. (самый ранний декрет в честь синопейца Иетрокла, сына Гекатея, датируется первой половиной V в. до н. э.). См.: Надписи Ольвии. Л., 1968. N 1, 2; Леви Е. И. Новый ольвийский декрет в честь синопейца // Античная история и культура Средиземноморья и Причерноморья. Л., 1968. С. 227 и сл.; Брашинский И. Б. Древнейшая ольвийская проксения // СА. 1968. N 3. С. 191 и сл.; Виноградов Ю. Г. Эпиграфические открытия последних лет в Ольвии // Тезисы докладов конференции "Новейшие открытия советских археологов". Ч. II. Киев, 1975. С. 89. - Связи Ольвии с этими городами осуществлялись, скорее всего, по краткому морскому пути.

[285] Страбон отмечает близость мариандинов к фракийскому племени вифинцев (Strab., XII, 3, 4, p. 542). Современные исследователи видят в мариандинах смешанную анатолийско-фракийскую этническую группу. О происхождении мариандинов см.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 209; Burstein S. M. Outpost of hellenism. P. 6 ff.

[286] Владения Гераклеи простирались от реки Сангарий, в устье которой гераклейцами был занят остров Финиада (Ps.-Scyl., 92; Strab., XII, 3, 7, p. 542), до реки Парфений (Strab., XII, 3, 10, p. 544). Кроме упомянутых рек, через гераклейские земли протекало несколько небольших речек: Гипий (с расположенным в устье одноименным городом - Steph. Byz. s. v. {Upioc; Ps.-Scyl., 91), Ахеронт (Apoll. Rhod., II, 743 f.) и Лик (Xen. Anab., VI, 2, 1; Ps.-Scyl., 91; Memn., XLIX, 3).

[287] Lotze D. Metaxu; eleuqevrwn kai; douvlwn. S. 56 f., 69 ff.

[288] Нейхардт А. А. Рабство в греческих городах... С. 142 и сл.; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 212 и сл.; Burstein S. M. Outpost of hellenism. P. 28 ff.

[289] Нейхардт А. А. Рабство в греческих городах... С. 143; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 214; Lotze D. Metaxu; eleuqevrwn kai; douvlwn. S. 69 ff.

[290] В связи с затронутой темой возникает еще один вопрос, также остающийся без ответа: какое место занимали местные жители Саламина в структуре мегарского полиса и как была решена проблема обработки земли на острове в тот период, когда он принадлежал Мегарам? Из отмеченного выше места Павсания (Paus., I, 40, 5) видно лишь, что на острове находились мегарские поселенцы, получившие в пользование земельные наделы. Остается неясным, какую роль при этом играло исконное местное население Саламина. Не была ли здесь введена система, ранее использованная в Византии, а позднее - в Гераклее?

[291] О времени основания Каллатиды сообщает Псевдо-Скимн (Ps.-
Scymn., 765 - "когда Аминта захватил власть в Македонии"). Т. В. Блаватская безусловно права, видя здесь указание на правление Аминты I (540-498 гг. до н. э.) (см.: Блаватская Т. В. Западнопонтийские города в VII - I вв. до н. э. С. 30). Ср. также: Жебелёв С. А. Возникновение Херсонеса Таврического. С. 77 и сл.; Hanell K. Megarische Studien. S. 130. - Источники, как правило, называют метрополией Каллатиды Гераклею (Ps.-Scymn., 763; Strab., VII, 6, 1, p. 319; XII, 3, 6, p. 542; Memnon, 21. FHG. T. III. P. 537). Свидетельство Овидия (Ovid. Trist., I, 10, 39) о "беглецах стен Алкафоя", основавших Каллатиду, несомненно, имеет в виду мегарян, сначала обосновавшихся в Гераклее и затем уже оттуда прибывших в Каллатиду. Явно ошибочным является утверждение Помпония Мелы о том, что Каллатида основана милетянами (Mela, II, 22). Следует отметить, что версия о гераклейском происхождении колонии опирается на местную традицию - историка Деметрия из Каллатиды, которым пользовался Псевдо-Скимн, и гераклейского историка Мемнона. - О Каллатиде см. также: Tafrali O. La cite pontique de Callatis // RA. T. XXI. 1925. P. 238 ff.; Sauciuc-Saveanu Th. Callatis // Dacia. T. I. 1924. P. 108 ff.; T. II. 1925. P. 104 ff.

[292] По сообщению Псевдо-Скимна, Херсонес был основан гераклейцами и делосцами (Ps.-Scymn., 822-827). Страбон упоминает только гераклейцев (Strab., VII, 4, 2, p. 308; XII, 3, 6, p. 542). Согласно гипотезе А. И. Тюменева (развившего идею И. Г. Шнейдервирта) город был основан в 422/421 г. до н. э., когда делосцы, изгнанные афинянами с острова, могли принять участие в выведении колонии совместно с гераклейцами (см.: Тюменев А. И. К вопросу о времени и обстоятельствах возникновения Херсонеса. Херсонесские этюды (I) // ВДИ. 1938. N 2. С. 256 и сл.; Schneiderwirth J. H. Heraclea am Pontus. S. 15. Ср.: Жебелев С. А. Возникновение Херсонеса Таврического. С. 74 и сл.; Зедгенидзе А. А. О времени основания Херсонеса Таврического // КСИА. Вып. 159. 1979. С. 26 и сл.). О причинах, побудивших гераклейцев вывести колонию в Херсонес, помимо указанных работ, см. также: К а ц В. И. О роли торгового фактора в возникновении Херсонеса Таврического // Учен. зап. Моск. обл. пед. ин-та, 1965. Т. 124. Истфак. Вып. 5; Доманский Я. В. К предыстории Херсонеса Таврического // Античный мир и археология. Вып. 2; Сапрыкин С. Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. С. 52 и сл.; Burstein S. M. Outpost of hellenism... P. 34 f. - Во время раскопок 80-х годов в городе был получен новый керамический материал, заставивший пересмотреть дату основания Херсонеса, и признать, что гераклейцы впервые обосновались здесь в конце VI в. до н. э. (возможно, при участии ионийцев). См.: Vinogradov Ju. G., Zolotarev M. J. 1) Chersonèse la plus ancienne // Dialogues d'histoire ancienne. 1990. N 16; 2) La Chersonèse de la fin de l'archaïsme // Le Pont Euxin vu par les Grecs. Paris, 1990. P. 85 ff. Ср.: Лапин В. В. Греческая колонизация Северного Причерноморья. Киев, 1966. С. 81 и сл.

[293] Археологические исследования последнего времени показывают, что основание Херсонеса сопровождалось вытеснением и подчинением тавров, населявших Гераклейский полуостров до начала колонизации. Видимо, здесь можно говорить о сходной с Гераклеей модели взаимоотношений с меcтным населением (хотя и не нашедшей отражения в литературных источниках). См.: Савеля О. Я. К проблеме взаимоотношений Херсонеса Таврического с варварами Юго-Западного Крыма // Новейшие открытия советских археологов. Ч. II. Киев, 1975. С. 101; Щеглов А. Н. Процесс и характер территориальной экспансии Херсонеса в IV в. до н. э. // Античная гражданская община. Л., 1986. С. 162 и сл.; Виноградов Ю. Г., Щеглов А. Н. Образование территориального херсонесского государства // Эллинизм: экономика, политика, культура. М., 1990. С. 315 и сл. Ср.: Блаватский В. Д. Земледелие в античных государствах Северного Причерноморья. М., 1953. С. 165; Pippidi D. M. 1) Sur un passage obscur du decret en l'honneur de Diophante, fils d'Asclepiodore // Archeologia. 1959. N 9; 2) Le problème de la main-d' uvre agricole dans les colonies grecques de la mer Noire // Problèmes de la terre en Grèce ancienne. Paris; La Haye, 1973. P. 73 f.

[294] О трех филах и четырех "сотнях" Гераклеи сообщает Эней Тактик (Aen. Takt., XI, 10); в надписи из Эпидавра упоминается мегарянин из "сотни" Киносуры (IG[2], IV, 42); "сотни" известны также в Византии (Ditt. Syll.[3], 645; Collitz - Bechtel, III, 1, N 3059); возможно, "сотнями" являются шестнадцать подразделений гражданской общины в Калхедоне (Collitz - Bechtel, III, 1, N 3053). О "сотнях" в Мегарах и мегарских колониях см.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 208; Apel H. Die Tyrannis von Heraklea. S. 22. Anm. 2; Hanell K. Megarische Studien. S. 140 f.

[295] Царь-эпоним в Каллатиде: Collitz - Bechtel, III, 1, N 3089; Sauciuc-Saveanu Th. Callatis // Dacia. T. I. 1924. P. 128 f.; Блаватская Т. В. Западнопонтийские города... С. 253 и сл., N 23, 24, 28, 30; в Херсонесе: JOSPE, I[2], N 352, 402, 403 B, 410, 414, 415. Для Мегар эта должность зафиксирована в ряде надписей: Collitz - Bechtel, III, 1, N 3003-3015. Царь-эпоним в Гераклее: Robert L. Hellenica (II). Paris, 1946. P. 63. О должности царя в Мегарах и мегарских колониях см.: Пальцева Л. А. Херсонес Таврический в V - I вв. до н. э. Л., 1988. С. 46 и сл.; Hanell K. Megarische Studien. S. 147 ff.

[296] Об эсимнетии в Мегарах см. выше (глава II, § 5). Проэсимнеты в Каллатиде: Sauciuc-Saveanu Th. Callatis. P. 128 f.; Pippidi D. M. Decrets honorifiques de Callatis // Dacia. NS. T. VI. 1962. P. 469 f, N 1; Блаватская Т. В. Западнопонтийские города... С. 253 и сл., N 23; в Херсонесе: JOSPE, I[2], N 352, 690. См. также: Пальцева Л. А. Херсонес Таврический... С. 43 и сл; Hanell K. Megarische Studien. S. 147 ff. Ср.: Виноградов Ю. Г. Дорийские филы в Херсонесе Таврическом // ВДИ. 1993. N 4. С. 65.

[297] Lenk. Mesambria (1) // RE. Bd. XX. Hbbd. 19. 1931. Sp. 1072.

[298] Ognenova L. Les fouilles de Mesambria // BCH. T. 84. N 1. 1960. P. 231.

[299] Блаватская Т. В. Западнопонтийские города... С. 32; Lenk. Mesambria. Sp. 1073; Hanell K. Megarische Studien. S. 128.

[300] Ognenova L. Les fouilles de Mesambria. P. 226, 231.

[301] Такую последовательность событий признают, в частности: Блаватская Т. В. Западнопонтийские города... С. 32; Lenk. Mesambria. Sp. 1072 f.; Hanell K. Megarische Studien. S. 128; Данов Хр. М. Западният бряг... С. 115.

[302] Златковская Т. Д. Возникновение государства у фракийцев. С. 47 и сл.

[303] Ognenova L. Les fouilles de Mesambria. P. 226, 231.

[304] Т. В. Блаватская считает раннюю Месембрию по преимуществу торговым поселением. Позднее на первый план выдвигается земледелие, о чем свидетельствует изображение снопа на монетах города в III - II вв. до н. э. (см.: Блаватская Т. В. Западнопонтийские города... С. 35).

[305] Ognenova L. Les fouilles de Mesambria. P. 221 ff.; Boardman J. The greeks overseas. P. 243.

[306] Michailov G. Inscriptiones graecae in Bulgaria repertae. Vol. I. Sofia, 1956. N 307 ff.; Данов Хр. М. К истории Фракии в III в. до н. э. (Новая надпись из Месембрии) // ВДИ. 1954. N 2. С. 174 и сл.


© 1999 г. Л.А.Пальцева
© 1999 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2001 г. Центр антиковедения