Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.А.ПАЛЬЦЕВА

Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999

Глава III. Колонизационная деятельность Мегар

§ 3. Основание Астака

а) Литературная традиция
б) Некоторые исторические аспекты



предыдущий разделоглавлениеследующий раздел

- 147 -

Спустя недолгое время после появления Мегар Гиблейских начинается новый этап мегарской колонизации, продолжавшийся пять десятилетий и ознаменовавшийся основанием Астака, Калхедона, Селимбрии и Византия. Все эти колонии располагаются в северной части Пропонтиды, как на азиатском (Астак, Калхедон), так и на европейском ее побережьях (Селимбрия, Византий). Внимание мегарян к этому региону было, конечно же, не случайным. Черноморские проливы и Черное море, как показывают литературные источники, начинают интересовать греков уже в VIII в. до н. э. [157] Коринфский поэт из рода Бакхиадов, Евмел, живший около середины VIII в. до н. э. (Paus., II, 1, 1; IV, 4, 1; Clem. Alex. Strom., I, 131, 8), [158] упоминает Колхиду и
- 148 -

называет одной из дочерей Аполлона нимфу Борисфениду, имя которой произведено от названия Борисфена (Днепра). В "Теогонии" Гесиода упоминаются впадающие в Черное море реки - Истр, Фасис, Сангарий, Парфений (Hesiod. Theog., 337-345). О том, что интерес к этому региону подкреплялся практическими действиями, говорят "высокие" даты основания Синопы, Трапезунта и Кизика - Евсевий относит их к 756 г. до н. э. (Euseb. Chron., II, p. 81, Schöne). [159]

Археологических данных, которые могли бы подкрепить или опровергнуть "высокие" даты, в настоящее время нет. В районе Пропонтиды единственным исследованным объектом является греческое поселение близ Гизартепе (возможно, древний Даскилион) в двадцати милях к югу от Кизика, где найдена керамика начала VII в. до н. э. Материалы этого поселения могут рассматриваться как косвенное свидетельство в пользу более раннего основания Кизика, если исходить из представления о планомерном освоении сначала прибрежных, а затем более удаленных от моря районов. [160]

Как и Синопа, Кизик был колонией Милета. Город был основан на острове, который в настоящее время является полуостровом, а в древности был связан с южным берегом Пропонтиды двумя мостами (Apoll. Rhod., I, 1076 et Scholia; Strab., XII, 8, 11, p. 575; XIV, 1, 6, p. 635; Vell. Paterc., II, 7, 7; Euseb. Chron., II, p. 81, 86, Schöne). В другом конце того же острова находилась милетская колония Артака (Strab., XIII, 1, 4, p. 582; XIV, 1, 6, p. 635).

К числу ранних милетских колоний в Пропонтиде относится также Проконнес. Геродот передает рассказ об Аристее из Проконнеса, таинственное исчезновение которого, по его расчетам, произошло за 240 лет до времени Геродота (Herod., IV, 14-15). Это означает, что к началу VII в. до н. э. города Проконнес, Кизик и Артака, с которыми связана история Аристея, были

- 149 -

уже основаны милетянами. [161] В конце VIII в. до н. э. на южном берегу Пропонтиды, при выходе из Геллеспонта, появилась милетская колония Парион, основанная, возможно, при участии колонистов из Эрифр и Пароса (Strab., XIII, 1, 14, p. 588; Paus., IX, 27, 1). [162] Евсевий относит возникновение Париона к 709 г. до н. э. (Euseb. Chron., II, p. 84 sq. Schöne).

Мегары были второй - после Милета - метрополией, отправившей своих колонистов в район Пропонтиды.

Среди ранних колоний этого региона Астак обычно мало привлекает внимание исследователей, что связано прежде всего с той довольно скромной ролью, которую город играл в течение нескольких веков своего существования. Между тем обращение к традиции об основании Астака представляется весьма важным и необходимым для уяснения некоторых вопросов ранней греческой колонизации в направлении черноморских проливов. Без изучения этой традиции мы вряд ли сможем правильно понять последовательность основания мегарских колоний и значение мегарской колонизации Пропонтиды в общем контексте событий этой эпохи.

а) Литературная традиция

Астак был основан на северо-восточном побережье Пропонтиды, в глубине далеко вдающегося в сушу Измитского залива,

- 150 -

который древние авторы называют Астакийским или Ольвийским заливом (Strab., XII, 4, 2, p. 563; Ps.-Scyl., 92; Mela, I, 19; Plin. N. H., V, 149).

Среди дошедших до нас известий об основании Астака первое место по объему сообщаемых сведений занимает небольшой экскурс гераклейского историка Мемнона, включенный им в сочинение "О Гераклее" в связи с рассказом о событиях в Вифинии в III в. до н. э. Сообщив об основании вифинским царем Никомедом новой резиденции - Никомедии - напротив Астака, Мемнон дает некоторые сведения из истории последнего: "Астак основали мегарские колонисты в начале 17-й Олимпиады. Они назвали город Астаком согласно оракулу, в честь одного из потомков тех, кого в Фивах называли Спартами и Гегенами, человека знатного и мудрого, по имени Астак. Этот город, часто подвергавшийся набегам соседей и ведший много войн, избавился от бед, стал славным и сильным, когда после мегарян здесь поселились афиняне. В то время в Вифинии правил Дидалс. После его смерти правил Ботир, проживший 76 лет". (Memnon, XX = FHG. T. III. P. 563). Предлагаемая далее Мемноном генеалогия вифинских правителей показывает, что гераклейский историк был хорошо осведомлен в данном вопросе. Это не покажется удивительным, если учесть, что Гераклея, как и Астак, находилась на территории Вифинии. Географическая близость двух городов могла, видимо, отразиться на степени осведомленности Мемнона о прошлом Астака. Но, несомненно, еще более важным фактором, стимулировавшим этот интерес, должно было явиться представление об общем происхождении Астака и Гераклеи, основанных в разное время переселенцами из Мегар.

Особого внимания заслуживает хронологическое указание Мемнона, который относит основание Астака к 712/711 г. до н. э. (Ol., 17, 1 = 712/711 г. до н. э.). Приняв эту дату, мы должны были бы признать Астак самой ранней мегарской колонией на Пропонтиде.

Этому, однако, противоречит сохраненное Фотием свидетельство Харона из Лампсака, согласно которому Астак был основан калхедонянами (Phot., s. v. jOstakov" = FHG, IV, p. 627). Это сообщение, не дающее точного хронологического указания, вместе с тем заставляет снизить дату основания Астака по меньшей мере на три десятилетия, чтобы привести ее в соответствие с традиционной датой основания Калхедона, которую дает Евсе-

- 151 -

вий (685 г. до н. э.). При этом следует учесть, что сообщение Харона определяет лишь terminus post quem основания Астака, и, следовательно, позволяет отнести возникновение города как к VII в. до н. э., так и к более позднему времени.

Таким образом, перед нами две версии. Согласно первой версии, Астак был основан в конце VIII в. до н. э. мегарянами. По второй версии, город возник в процессе внутренней колонизации, развернутой мегарской колонией Калхедоном в неизвестное время, но не ранее времени появления самого Калхедона, т. е. 685 г. до н. э.

В современной литературе, посвященной греческой колонизации, вопрос об основании Астака остается практически неисследованным. Авторы некоторых работ, затрагивая интересующий нас вопрос, без какой-либо аргументации и развернутого анализа данных традиции, принимают версию о раннем основании Астака. [163] Вместе с тем существует довольно устойчивая тенденция недоверия к "высокой" дате, предлагаемой Мемноном.

Наиболее полное выражение эта тенденция нашла в статье И. Тепффера, появившейся в 1896 г. [164] Сравнивая версию Мемнона с версией Харона, он отдает предпочтение последней как наиболее древней. Вместе с тем И. Тепффер делает попытку объединить обе версии, полагая, что Мемнон, говоря о мегарских колонистах, основавших Астак, имел в виду не переселенцев, прибывших непосредственно из Мегар, а калхедонян, которые тоже были мегарскими колонистами. [165]

Таковы основные аргументы И. Тепффера, с помощью которых он обосновывает свой тезис об основании Астака Калхедоном, отвергая соответственно "высокую" дату возникновения города. Вывод И. Тепффера без какой-либо дополнительной аргументации был принят К. Ганелем. [166] В последнее время сомнения в ранней дате появления Астака высказали также Дж. Боурдмен и А. Грейхем. [167] В связи с этим представляется

- 152 -

целесообразным вернуться к данным традиции об основании Астака.

Сразу же следует отметить, что едва ли может быть признана удачной попытка И. Тепффера примирить Мемнона с Хароном в вопросе о метрополии Астака. В рассказе Мемнона первые основатели города упоминаются дважды. В первом случае это Megarevwn a[poikoi, в которых И. Тепффер предлагает видеть калхедонян. Однако далее, говоря о заселении Астака афинянами, Мемнон подчеркивает, что они появились в городе после мегарян (meta; Megareva"). Принимая это во внимание, мы должны заключить, что основавшие Астак Megarevwn a[poikoi - выходцы из Мегар, и всякое иное толкование слов Мемнона следует признать надуманным. Мемнон, таким образом, не дополняет Харона, а дает совершенно иную версию. И если свидетельство Харона стоит особняком, не находя подкрепления в других источниках, то для рассказа Мемнона, напротив, имеется немало параллелей.

Кроме рассказа Мемнона до нас дошло еще два свидетельства о выведении Астака непосредственно из Мегар. Первое из них, принадлежащее Страбону (Strab., XII, 4, 2, p. 563), представляет собой сжатый и несколько искаженный пересказ того же источника, который лежит в основе рассказа Мемнона. Первыми основателями города Страбон называет мегарян. [168] Интересно отметить, что экскурс в историю Астака в обоих случаях - и у Мемнона, и у Страбона - дается в связи с упоминанием об основании в 264 г. до н. э. Никомедии, которая изображается как город, расположенный вблизи от Астака, но не совпадающий с ним. [169] Это позволяет говорить о заимствовании экскурса об Астаке из одного общего источника с сохранением

- 153 -

его структуры и внутренних логических связей. Общим источником для Мемнона и Страбона в данном случае могло стать сочинение Нимфида, гераклейского историка конца IV - первой половины III в. до н. э. [170] Сохранившиеся фрагменты его труда "О Гераклее" дают основание полагать, что историю Гераклеи Нимфид излагал в достаточно широком историческом контексте, в частности, включая в нее сведения о других мегарских колониях данного региона. [171] Для Нимфида, не только историка, но и видного политического деятеля Гераклеи, вполне понятен интерес к событиям в соседней Вифинии, особенно к деятельности современника гераклейского историка - вифинского царя Никомеда. Появление в этом контексте экскурса в историю Астака уже у Нимфида представляется поэтому более чем вероятным. Вместе с тем очевидно, что если сведения об основании Никомедии могли быть получены Нимфидом от его современников (и, возможно, на основании личных впечатлений), то, обратившись к истории возникновения Астака, он должен был воспользоваться письменными источниками. В литературе уже высказывалась мысль о том, что Нимфидом могла использоваться ранняя гераклейская хроника неизвестного автора, к которой обращались также Эфор и Феопомп. [172] Если это предположение справедливо, версию об основании Астака мегарянами в VIII в. можно с известной долей вероятности отнести к ранней гераклейской традиции.

Представление о мегарском происхождении Астака нашло от-

- 154 -

ражение также в "Землеописании" Помпония Мелы (Mela, I, 19). Возможно, что о прямом участии мегарян в колонизации этого района Пропонтиды говорит название одного из соседних с Астаком поселений, упоминаемых Аррианом - polivcnion Megarikovn (Steph. Byz., s. v. Megarikovn. FHG. T. III. P. 592). [173]

Оценивая в совокупности свидетельства традиции о метрополии Астака, следует признать, что версия Мемнона имеет достаточно веские подтверждения. То же можно сказать относительно его хронологического указания, которое находит подкрепление в "Хронике" Евсевия. Относя основание Астака к 711 г. до н. э., т. е. к тому же году, что и Мемнон, Евсевий тем не менее представляет не гераклейскую, а какую-то иную традицию, существовавшую, возможно, параллельно с гераклейской. Это нашло отражение в иной, нежели у Мемнона и Страбона, трактовке вопроса о соотношении Астака и Никомедии. Гераклейская традиция говорит о переселении жителей Астака в основанную неподалеку Никомедию, в то время как в другой традиции, представленной Евсевием и Павсанием, речь идет о переименовании Астака в Никомедию. [174] Для нас, в связи с исследуемым вопросом, важно отметить, что представление о древности Астака имело, по-видимому, достаточно широкое распространение, и это заставляет с должным вниманием отнестись к сохранившейся дате основания города.

Говоря о степени достоверности представленной Мемноном гераклейской традиции, необходимо учесть, что находят подкрепление и некоторые другие детали рассказа гераклейского историка. Имеются, в частности, свидетельства о подчинении Астака афинянам в V в. до н. э. Начиная с 454 г. до н. э. Астак как член I Афинского морского союза упоминается в афинских налоговых списках (CIA, I, N 226, 227, 228, 229, 230, 235, 239, 242). Последнее упоминание об Астаке в этих надписях датируется 441/40 г. до н. э. Спустя шесть лет после этого, в 435/4 г. до н. э., афиняне вывели в Астак свою колонию (Diod., XII, 34). [175]

- 155 -

Именно с этим периодом истории Астака Мемнон связывает расцвет города.

Специального рассмотрения заслуживает вопрос об эпонимном герое Астака. До нас дошло два предания о происхождении названия города. Одно из них сохранилось у Мемнона, и это, пожалуй, единственная деталь в его рассказе об Астаке, не имеющая подкрепления в других источниках. Согласно Мемнону, город был назван именем фиванца Астака, потомка одного из воинов, выросших из посеянных Кадмом зубов дракона. [176] Совершенно иную легенду передает Арриан, связывающий название города с именем Астака, сына Посейдона и нимфы Ольвии (Steph. Byz., s. v. [Astako" = FHG. T. III. P. 592).

Обе легенды, созданные в разное время, содержат определенное историческое зерно. Более поздняя легенда Арриана возникла, по-видимому, в Никомедии, объединившей жителей двух соседних городов - Астака и Ольвии. [177] Это нашло отражение в создании новой легенды, соединившей эпонимных героев двух городов. [178] Мемнон передает легенду, имевшую хождение в Гераклее и, возможно, в других родственных ей городах, в период, предшествовавший основанию Никомедии, а может быть, и утверждению афинян в Астаке. Несколько неожиданным в этой легенде представляется появление фиванского героя в роли эпонима мегарской колонии. Исторической основой легенды могла стать реальная или предполагаемая ассоциация между Астаком и Беотией. Не исключено, что эта ассоциация связана с участием группы беотийцев в основании Астака, ибо известно, что жители Беотии иногда принимали участие в мегарских колонизационных предприятиях. [179] Выбор эпонимного

- 156 -

героя мог зависеть также от оракула, особенно если этот оракул был связан с Беотией. Не настаивая ни на одном из предложенных объяснений, заметим только, что легенда Мемнона, как и легенда Арриана, должна была отражать определенные исторические условия, ее породившие, и потому не может быть отвергнута как историческая фикция.

Исходя из этого, можно заключить, что гераклейская традиция об Астаке дает в целом весьма достоверную информацию о возникновении города. Основываясь на совокупности имеющихся данных, можно говорить об основании Астака Мегарами в конце VIII в. до н. э. Это означает, что Астак был второй мегарской колонией - после Мегар Гиблейских - и первой среди мегарских колоний Пропонтиды и Понта.

Вместе с тем следует признать, что и версия Харона, утверждающего, что метрополией Астака был Калхедон, возникла не на пустом месте. Основанием для ассоциации Астака с Калхедоном могли послужить тесные контакты двух соседних городов, связанных общностью происхождения, имеющих общие культы и учреждения, заимствованные из метрополии. Не исключено, что более сильный Калхедон в какой-то период осуществлял контроль над Астаком или выводил туда своих поселенцев. [180]

Основание Астака явилось важным событием в истории мегарской колонизации. Отказавшись от расширения своего присутствия в Сицилии, мегаряне спустя примерно полтора дясятилетия после основания Мегар Гиблейских перешли к планомерному освоению района Пропонтиды, где в конце VIII - начале VII в. до н. э. для них сложилась более благоприятная ситуация.

б) Некоторые исторические аспекты

Для того чтобы понять причины изменения направления мегарской колонизации, мы должны рассмотреть этот факт на фоне других современных ему событий. Как уже отмечалось, начальный период Великой греческой колонизации совпал по

- 157 -

времени с Лелантской войной, вызвавшей размежевание политических cил в Греции. Конфронтация, в которой участвовали все ведущие греческие метрополии, была перенесена и в районы колонизации, где во второй половине VIII в. до н. э. происходят столкновения между колонистами двух враждующих групп полисов. Можно думать, что именно противодействие Халкиды и Коринфа явилось причиной того, что после основания Мегар Гиблейских мегаряне вынуждены были изменить направление колонизации. Выбор нового направления - северо-восточного - предопределялся в некоторой степени тем обстоятельством, что в районе черноморских проливов в период, когда здесь появились мегарские колонисты, не было ни одной колонии Халкиды и ее союзников. Первые колонии в проливах и Пропонтиде - Кизик, Артака, Проконнес, Парион - были основаны Милетом, союзником Эретрии и, следовательно, представителем той коалиции, в которую входили Мегары. Несколько позднее милетяне заложили в этом районе Абидос, Лампсак, Колоны, Приап, Киос и другие города, установив таким образом контроль над Геллеспонтом и южным побережьем Пропонтиды.

Союзнические отношения Мегар и Милета явились, видимо, причиной того, что колонизация этого региона в течение многих десятилетий велась преимущественно силами милетских и мегарских колонистов. [181] Мы не знаем, был ли раздел сфер влияния между участниками Лелантской войны результатом особой договоренности или он произошел стихийно вследствие нежелания Халкиды и Коринфа допустить конкурентов на запад. Так или иначе, во второй половине VIII - начале VII в. до н. э. Пропонтида и зона черноморских проливов становятся сферой исключительного влияния Милета и Мегар. При этом обращает на себя внимание расположение милетских и мегарских колоний в Пропонтиде: первые занимают южное побережье от устья Геллеспонта до Киоса, вторые располагаются на севере и северо-востоке Пропонтиды. Такая упорядоченность наводит на мысль о том, что колонизация Пропонтиды происходила на основе договоренностей, определяющих сферу влияния обеих сторон. Иначе трудно объяснить, почему за пять десятилетий, отделяющих основание Астака от основания Византия, миле-

- 158 -

тяне не обратили внимания на мыс у бухты Золотой Рог, контролирующий вход в пролив Босфор, несмотря на то, что Черное море интересовало их уже в это время.

Вместе с тем нельзя не заметить, что и мегаряне долгое время обходят стороной это выгодное во всех отношениях место. Уже в древности этот факт вызывал удивление и непонимание. Первая мегарская колония в этом регионе - Астак - была основана вдали от Босфора, в самом дальнем восточном углу Пропонтиды (близ современного Измита). Местоположение Аста-
ка, как, впрочем, и ранних милетских колоний Пропонтиды, со всей очевидностью показывает, что во второй половине VIII в. до н. э. установление контроля над выходом в Черное море не было еще актуальным вопросом. [182] Для первых милетских, а затем мегарских колонистов, поселившихся на берегах Пропонтиды, важен был именно этот район, богатый рыбой (Strab., VII, 6, 2, p. 320), имевший плодородные земли (Strab., XII, 8, 11, p. 575; XIII, 1, 12, p. 587) и дававший возможность организовать торговлю с населением прибрежных районов. [183] Что касается Аста-
ка, то в нем многие исследователи видят прежде всего аграрное поселение. [184] Это определение, безусловно, верное для позднеархаического и классического периодов, требует корректировки, когда речь идет о раннем периоде истории Астака, или, точнее, о тех целях, которые преследовали мегаряне, выводя в Пропонтиду свою первую колонию. В конце VIII в. до н. э., когда практически все побережье Пропонтиды еще не было занято колониями (Кизик, Артака и Проконнес находились на островах в южной части Пропонтиды), выбрать место для поселения было легче, чем позднее, в VII в. до н. э., в период массовой колонизации этого региона. Для того чтобы основать колонию, ориентированную на сельскохозяйственное производство, вовсе не было необходимости плыть в самый дальний угол Пропонтиды, лежащий в стороне от морских путей. Вероятно, помимо желания найти пригодную для обработки землю, мегарские колонисты руководствовались и какими-то иными интересами, реализовать которые они могли именно в этом районе - в крайней восточной точке глубоко вдающегося в сушу залива, в месте, наиболее приближенном к центральным районам Малой Азии.

- 159 -

Выбор места для мегарской колонии не покажется случайным, если принять во внимание, что именно на это время (вторая половина VIII в. до н. э.) приходится быстрый, но кратковременный расцвет Фригийского царства, исторический центр которого находился в долине реки Сангарий (Homer. Il., III, 187). [185] Сангарий (совр. Сакарья), впадающий в Черное море в пятистах стадиях западнее Гераклеи Понтийской (Strab., XII, 3, 7, p. 543), в нижнем течении делает крутой поворот к западу, образуя излучину, приближающуюся к району Астака на расстояние около трехсот стадиев, [186] т. е. чуть более пятидесяти километров. Выше по течению Сангария располагался политический и экономический центр Фригии - город Гордион, названный по имени царя Гордия, основателя Фригийского государства (Herod., I, 35; 45; Strab., XII, 5, 3, p. 568; Curt., III, 1, 11; Arrian., I, 29, 3-5). Под властью фригийцев во второй половине VIII в. до н. э. находились многие сопредельные территории Малой Азии, включая Лидию и южное побережье Пропонтиды. [187] Вероятно, избранный мегарянами район в глубине Измитского залива также контролировался фригийцами или, во всяком случае, был тесно связан с Фригией.

Период наивысшего расцвета Фригийского царства совпадает со временем правления Мидаса, сына Гордия, который правил, согласно Евсевию, в 738-696 гг. до н. э. Раскопки в Гордионе и его окрестностях, где исследовались курганные захоронения, [188] показывают, что к концу VIII в. до н. э. Гордион ста-

- 160 -

новится крупным торговым и ремесленным центром с развитым металлургическим, ткацким и деревообрабатывающим производством. Не случайно в античной традиции образ Мидаса становится олицетворением богатства (Tyrt., fr. 9, 1-14 = Stob., 4, 10). Легенда утверждала, что одним своим прикосновением Мидас мог превращать окружающие предметы в золото (Arist. Polit., I, 3, 16 = 1257 b; Ovid. Metamorph., XI, 85; Hyg. Fab., 191). [189] Изделия из золота и слоновой кости, найденные в мегаронных сооружениях Гордиона (особенно в так называемом "дворце"), являются зримым свидетельством экономического процветания Фригии и богатства ее правителей.

Начиная с VIII в. до н. э. во многих областях Греции появляются изделия фригийских ремесленников, а также поступающие через Фригию вещи из Урарту. [190] Торговые пути, по которым в Восточное Средиземноморье поступал фригийский и восточно-анатолийский импорт (прежде всего металлы), не до конца ясны. Вероятно, значительную роль в этой торговле играли греческие города Малой Азии, хотя, как отмечает Дж. Боурдмен, восточный импорт лучше представлен в материковой Греции и на Крите, чем в Милете или других городах малоазийского побережья. [191] Роль посредников в установлении контактов с Фригией могли играть ранние милетские колонии на Пропонтиде. Вполне возможно, что и Мегары, обращаясь к колонизации этого региона, имели в виду такого же рода деятельность. Местоположение первой мегарской колонии на Пропонтиде трудно объяснить иначе, как попытку мегарян проникнуть в район, открывающий кратчайший путь во Фригию, что давало блестящую возможность для организации транзитной торговли. Вряд ли можно согласиться с мнением А. Грейхема, который, без достаточных оснований отвергая "высокие" даты основания для колоний Пропонтиды (за исключением Кизика), приходит к выводу о том, что фригийское правление исключало появление

- 161 -

греческих колоний в данном регионе. [192] Торговые связи с греками являлись, несомненно, обоюдовыгодными. [193] Стремление Мидаса к упрочению связей с Грецией демонстрирует уже тот факт, что фригийский царь был первым из негреческих правителей, принесших дар в Дельфийское святилище (Herod., I, 14). Как было показано ранее, "высокая" дата основания Астака является достаточно надежной, из чего можно заключить, что фригийский царь не противодействовал возникновению мегарского поселения (как, видимо, и милетских поселений, о которых говорилось выше).

Но едва ли Астак смог в полной мере оправдать те ожидания, которые с ним связывались. Около 700 г. до н. э. в Малой Азии появляются киммерийцы, под напором которых пали Синопа (Herod., IV, 12; Scymn., 941-953), Антандр (Steph. Byz., s. v. [Antandro") и другие города. В 696 г. до н. э. (по Евсевию) в сражении с киммерийцами погиб царь Мидас (Strab., I, 3, 21, p. 61), [194] подвергся разрушению Гордион, что предопределило упадок Фригии и в дальнейшем ее подчинение сначала Ассирии, а затем Лидии. [195] Длительное, в течение пяти десятилетий, пребывание киммерийцев в Малой Азии должно было повлиять на структуру и направление торговых связей в регионе.

Во время нашествия киммерийцев на Малую Азию в районе Астака появляется еще одна новая сила, с которой в дальнейшем должны были считаться мегарские колонисты. С запада из Фракии в северо-западные районы Малой Азии вторгаются племена вифинцев (Arrian, fr. 37, FHG, III, p. 593 = Eustaph. Comm. ad Dion. Per., 322), о фракийском происхождении которых говорят многие древние авторы (Herod., III, 90; VII, 75; Thuc., IV, 75; Xen. Hell., I, 3, 2; III, 2, 2; Xen. Anab., VI, 4, 1; Ps.-Scyl. Peripl., 92; Diod., XIV, 38; Arrian. Anab., I, 39, 5). Эд. Мейер относит их появление на азиатском берегу Босфора примерно к 700 г. до н. э. [196] Многие поздние авторы говорят об Астаке как об одном

- 162 -

из городов Вифинии.

Вероятно, все эти события, произошедшие вскоре после основания Астака, не позволили ему реализоваться как торговому центру и предопределили дальнейшую судьбу колонии, которая вплоть до III в. до н. э., когда ее жители были переселены в Никомедию, оставалась небольшим аграрным поселением.

Таким образом, как нам представляется, первых мегарских колонистов, появившихся в районе Пропонтиды, интересовали прежде всего те выгоды, которые можно было получить от торговли с Фригией. Это позволяет предположить, что основание Астака было инициировано представителями торговых слоев мегарского общества, которые, выводя в интересующий их район своих поселенцев, надеялись, видимо, активизировать связи с внутренними районами Малой Азии, откуда в Средиземноморье поступали металлы и высоко ценимые в греческом обществе ремесленные изделия.

Древние авторы помещают в районе Астака и другие греческие поселения. Одно из этих поселений - Ольвия - было позднее переименовано в Никомедию (Steph. Byz., s. v. Nikomhvdeia; s. v. jOlbiva). Время основания и метрополия Ольвии неизвестны. В одном из фрагментов Арриана, где перечисляются, по-видимому, населенные пункты этого региона, рядом с Астаком упомянуты Герея и Мегарик (Arrian., fr. 29, FHG. T. III, p. 592 = Steph. Byz., s. v. Megarikovn). Стефан Византийский называет Мегарик городком (polivcnion; ср.: Plin. N. H., V, 148: Megarice oppidum), относительно же Гереи он, используя уже не Арриана, а Демосфена, автора "Истории Вифинии", сообщает, что так назывался мыс возле Калхедона (Steph. Byz., s. v. JHraiv"a). Если верно наше предположение о том, что Арриан имел в виду не этот мыс, а населенный пункт близ Астака, можно заключить, что речь идет о мегарских поселениях, названия которых связаны с названиями территориальных округов (ком) Мегариды раннеархаического времени (Plut. Quest. Gr., 17).

Поселения этого региона практически не исследованы; имеется лишь небольшой материал, главным образом позднеклассического и эллинистического времени, полученный в результате случайных находок в районе Измита. [197]


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[157] О времени и обстоятельствах возникновения первых греческих поселений на Черном море см.: Carpenter R. The greek penetration of the Black Sea // AJA. N 52. 1948. P. 1 ff.; Labaree B. W. How the greeks sailed into the Black Sea // AJA. N 61. 1957. P. 29 ff.; Graham A. J. The date of the greek penetration of the Black Sea // BICS. Vol. V. 1958. P. 25 ff.; Cook J. M. The greeks in Ionia and the East. London, 1962. P. 53; Drews R. The earliest greek settlements on the Black Sea // JHS. Vol. XCVI. 1976. P. 18 ff.

[158] О времени жизни Евмела см.: Dunbabin T. J. The early history of Korinth // JHS. Vol. LXVIII. 1948. P. 66 f.; Huxle y G. Greek epic poetry from Eumelos to Panyassis. London, 1969. P. 62.

[159] О ранних датах основания этих колоний, вызвавших дискуссию в научной литературе, помимо указанных выше работ (прим. 157) см.: Максимова М. И. Античные города юго-восточного Причерноморья. М.; Л., 1956. C. 36 и сл.; Graham A. J. Patterns in early greek colonisation // JHS. Vol. 91. 1971. P. 37 f.

[160] Roebuck C. Ionian trade and colonisation. New York, 1959. P. 110, 112 f.; Graham A. J. Patterns... P. 39; Boardman J. The greeks overseas. P. 236; Drews R. The earliest greek settlements... P. 22.

[161] Roebuck C. Ionian trade... P. 112 f.; Graham A. J. Patterns... P. 39.

[162] Roebuck C. Ionian trade... P. 110; Berard J. L'expansion... P. 97 f.

[163] Oеhler. jApoikiva // RE. Bd. I, 1894. Sp. 2827; Ruge W. Astakos (2) // RE. Bd. II. 1895. Sp. 1774; Berard J. L'expansion... P. 96.

[164] Toepffer J. Astakos // Hermes. Bd. XXXI. 1896. S. 124-136.

[165] Toepffer J. Astakos. S. 127.

[166] Hanell K. Megarische Studien. S. 120, 122.

[167] Boardman J. The greeks overseas. P. 236; Graham A. J. Patterns... P. 40. - Оба исследователя, однако, исходят не из сравнительной оценки данных традиции, а из предлагаемой ими общей модели греческой колонизации берегов Пропонтиды, согласно которой греки обосновались в этом районе не ранее VII в. до н. э.

[168] Strab., XII, 4, 2, p. 563: "В этом заливе был город Астак, колония мегарян, афинян и затем - Дэдалса. По имени города был назван и залив". Можно согласиться с И. Тепффером, который оспаривает представление об одновременном выведении колонии Мегарами и Афинами, полагая, что Страбон объединил в одну фразу развернутый рассказ источника о разновременных событиях (см.: Toepffer J. Astakos. S. 126).

[169] Мемнон говорит об основании Никомедии "напротив Астака" ( antikruv jAstakou~). У Страбона вслед за приведенным выше (прим. 168) отрывком рассказывается о переселении жителей Астака, разрушенного Лисимахом, в Никомедию. Наряду с этой традицией существовала и другая, согласно которой Астак - древнее название Никомедии, возникшей на его месте (см., напр.: Paus., V, 12, 7; Euseb. Chron., II, 84 Schöne). В другой группе источников можно встретить представление о возникновении Никомедии на месте города Ольвии, давшего название заливу (см.: Steph. Byz., s. v. Nikomhvdeia; Ps.-Scyl., 93; Plin. H. N., V, 148. Подробнее об этом см.: Hanell K. Megarische Studien. S. 121).

[170] О Нимфиде как источнике Мемнона см.: Дзагурова В. П. Введение к переводу хроники Мемнона // ВДИ. 1951. N 1. С. 284 и сл.; Фролов Э. Д. Тирания в Гераклее Понтийской // Античный мир и археология. Вып. 2. Саратов, 1974. С. 116 и сл.; Laqueur R. Lokalchronik // RE. Bd. XIII. Hbbd. 25, 1927. Sp. 1098 f.; Desideri P. Studi di storiografia eracleota. I. Promathidas e Nymphis // Studi Classici e Orientali. N 16. 1967. P. 336 ff. О зависимости Страбона от Нимфида см.: Toepffer J. Astakos. S. 126.

[171] Известно, например, что в сочинении Нимфида было географическое описание области, прилегающей с востока к Босфору Фракийскому и Калхедону - а это район, находящийся в непосредственной близости к Астаку (Steph. Byz., s. v. Frivxo" = FHG. T. III. P. 13).

[172] Laqueur R. Lokalchronik. Sp. 1098 ff.; Дзагурова В. П. Введение... С. 285.

[173] Об этом поселении говорит также Плиний, называющий его Megarice oppidum (Plin. N. H., V, 148).

[174] Euseb. Chron., II, 84. Schöne: Nicomedia condita, quae prius Astacus vocabatur. Ср.: Paus., V, 12, 7.

[175] Выражение Диодора " e[ktisan... povlin" в контексте всей дошедшей до нас традиции об Астаке следует понимать, конечно, не как указание об основании нового города. Речь идет о нередко практиковавшемся Афинами выведении своих колонистов в уже существующую колонию.

[176] Drexler. Gegeneis // Roscher W. H. Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie. Bd. I. Abt. 2. Leipzig, 1890. Sp. 1606 f.; Ostern H. Spartoi // Ibid. Bd. IV. Leipzig, 1904. Sp. 1289 f.

[177] Как было отмечено выше, традиция сохранила две версии о соотношении Астака и Никомедии, из которых большего внимания, на наш взгляд, заслуживает гераклейская версия о переселении жителей Астака в Никомедию. В пользу этого говорит, возможно, традиция, связывающая Никомедию не с Астаком, а с Ольвией (Steph. Byz., s. v. Nikomhvdeia). Если верна идентификация Ольвии с Никомедией, вполне понятным становится стремление установить приоритет Ольвии-Никомедии над Астаком, нашедшее отражение в легенде Арриана, уроженца Никомедии. Ср., однако: Ruge W. Astakos (2) // RE. Bd. II. 1895. Sp. 1774.

[178] О происхождении названия г. Ольвии в Вифинии см.: Steph. Byz., s. v. jOlbiva.

[179] Беотийцы участвовали, например, в основании Гераклеи Понтийской (Ps.-Scymn., 972 f.; Apoll. Rhod., II, 846 f.; Schol. ad Apoll. Rhod., II, 746, 845; Paus., V, 26, 7; Iustin., XVI, 3, 4). Согласно одной из версий об основании Византия (Const. Porph. De them., II) беотийцы принимали участие в выведении этой колонии.

[180] О возможной зависимости Астака от Калхедона см.: Berard J. L'expansion... P. 97, n. 9.

[181] Ure P. N. The outer greek world in the sixth century // CAH. Vol. IV. 1926. P. 104; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 156.

[182] Roebuck C. Ionian trade... P. 111.

[183]Ср.: Ibid. P. 114.

[184] Berard J. L'expansion... P. 97; Boardman J. The greeks overseas. P. 236.

[185] Дьяконов И. М. Урарту, Фригия, Лидия // История древнего мира. Т. II. Расцвет древних обществ. М., 1983. С. 60; Моисеева Т. А. Мидас как символ богатства в античной традиции // ВДИ. 1984. N 4. С. 13.

[186] Страбон, описывая этот район Малой Азии, отмечает, что Сангарий отделяет от Никомедии расстояние чуть более 300 стадиев (Strab., XII, 3, 7, p. 543). Как было показано выше, Никомедия была основана в 264 г. до н. э. рядом с Астаком.

[187] Дьяконов И. М. Урарту, Фригия, Лидия. С. 60; Graham A. J. Patterns... P. 40.

[188] Одно из захоронений, самое большое и богатое, условно называется "курганом Мидаса". О раскопках в Гордионе и округе см.: Моисеева Т. А. 1) Царская власть у фригийцев // ВДИ. 1982. N 1. С. 123; 2) Мидас как символ богатства... С. 13, 17; Barnett R. D. Phrygia and the peoples of Anatolia in the iron age // CAH. Vol. II, pt. 2. 1975. P. 428 f.; Young R. S. 1) The Gordion campaign of 1956: Preliminary report // AJA. Vol. 60. N 4. 1957. P. 325 f.; 2) The Gordion campaign of 1959: Preliminary report // Ibid. Vol. 64. N 3. 1960. P. 240.

[189] Античному преданию, в основе которого лежали представления греков о реальном экономическом и политическом процветании Фригии на рубеже VIII - VII вв. до н. э., посвящено специальное исследование Т. А. Моисеевой (см.: Моисеева Т. А. Мидас как символ богатства... С. 12-29).

[190] Дьяконов И. М. Урарту, Фригия, Лидия. С. 60 и сл.; Boardman J. The greeks overseas. P. 234; Vries K. de. Greeks and Phrygians in the early iron age // From Athens to Gordion. The papers of a memorial symposium for R. S. Young. Philadelphia; Pennsylvania, 1980. P. 33 f.

[191] Boardman J. The greeks overseas. P. 234.

[192] Graham A. J. Patterns... P. 40 f.

[193] Хотя, как отмечает И. М. Дьяконов, не совсем ясно, что поставляли греки в обмен на товары, доставлявшиеся в Грецию из Фригии: это могло быть олово, оливковое масло или рабы (см.: Дьяконов И. М. Урарту, Фригия, Лидия. С. 60 и сл.).

[194] Юлий Африкан датирует смерть Мидаса 675 г. до н. э.

[195] Дьяконов И. М. Урарту, Фригия, Лидия. С. 64.

[196] Meyer Ed. Bithynia // RE. Bd. III. 1899. Sp. 510 f.

[197] См., напр.: Mellink M. J. Archaeology in Asia Minor // AJA. Vol. 68. N 2. 1964. P. 164 f.


© 1999 г. Л.А.Пальцева
© 1999 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2001 г. Центр антиковедения