Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.А.ПАЛЬЦЕВА

Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999

Глава III. Колонизационная деятельность Мегар

§ 1. Лелантская война и начало колонизации


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел

- 82 -

VIII в. до н. э. во многих отношениях был поворотным моментом в истории Греции. Именно в это время исподволь накапливавшаяся в предшествующую эпоху энергия социально-экономического и политического развития нашла выход в ходе бурного процесса перемен, охватившего многие районы страны. Изменения в области экономики и политики, прогресс в сфере социальных отношений и культуры - все это во многом определило облик Греции в последующие столетия. [1] Наиболее значительным по своим историческим последствиям результатом этих изменений явилось формирование в Греции нового типа политической организации - полиса, т. е. суверенной гражданской общины, воплощавшей в себе органическое единство города и окружавшей его сельской территории. [2] Принцип самодостаточности, изначально присущий этой форме политического объединения, лежал в основе стремления гражданского коллектива обеспечить себя необходимым количеством земли,
- 83 -

пригодной для сельскохозяйственного использования или дающей какие-либо иные преимущества (например, выход к морю). Неизбежным следствием этого стремления явились территориальные конфликты и войны, которые часто происходили в архаическую эпоху между соседними государствами (Thuc., I, 15, 2). Недостаточность земельных ресурсов, ставшая особо ощутимой либо по причине роста народонаселения, либо в силу действия законов, запрещавших дробление земельных наделов (т. е. исключавших раздел участка между наследниками, отчего возникал слой людей, не имевших земельной собственности), или в результате действия иных факторов, вынуждала часть населения греческих метрополий выселяться за пределы Греции. Колонии, основанные в VII - VI вв. до н. э. в ходе Великой колонизации, сыграли поистине огромную роль в истории народов Средиземноморья. [3] Конечно, не только земельный голод был причиной колонизации. Значительное влияние на этот процесс оказывали другие факторы, связанные со спецификой социально-экономического и политического развития метрополии. В одних случаях это могла быть потребность развивающегося полиса в сырье для ремесленного производства, в других - стремление торговых слоев населения метрополии завязать выгодные для себя торговые связи за пределами Греции. Определенное значение имели и политические факторы: социальные конфликты, борьба аристократических кланов и т. п., следствием чего могло быть выселение в колонию недовольных элементов или потерпевшей поражение политической группировки.
- 84 -

Следует, однако, подчеркнуть, что во всех случаях, независимо от того, какими интересами руководствовалась группа лиц, инициировавших выведение колонии, изначально предполагалось, что все участники предприятия - будущие колонисты - должны будут получить в новом полисе земельный надел, а вместе с ним и особый статус полноправного гражданина нового полиса. Это было обычной практикой, и редкие исключения из этого правила не могут, по-видимому, опровергнуть утверждение об аграрной основе городов-колоний, как и вообще греческого полиса. Вместе с тем очевидно, что с течением времени эта связь с землей могла становиться менее явной или, по крайней мере, не всеобщей.

Учитывая сказанное, следует признать в значительной степени искусственными попытки определить статус колонии как сугубо торговой или аграрной. В действительности новый полис, основанный колонистами, мог нормально развиваться лишь при условии, что в нем были представлены разнообразные виды деятельности: строительное дело, ремесла, торговля и, конечно же, сельское хозяйство. В отдельных случаях торговая или сельскохозяйственная деятельность могли приобретать особое значение для большинства жителей - это зависело от того, какой вид деятельности являлся наиболее рентабельным в условиях данной местности. И все же, за исключением редких случаев, которые можно признать, скорее всего, аномалией, в норме колониальный полис представлял собою в экономическом отношении достаточно сложное и многоплановое явление. Столь же сложными и разнообразными были мотивы, которыми руководствовались метрополии при выведении колоний. Следовательно, говоря о причинах греческой колонизации, о факторах, влиявших на этот процесс, необходимо решать вопрос не только в общей форме, но прежде всего исследовать его конкретно в отношении колоний той или другой метрополии. Это предполагает изучение истории основания каждой колонии, что, в свою очередь, дает возможность при сопоставлении данных по отдельным колониям выявить социально-экономические и политические процессы, происходившие в метрополии. Именно такую задачу мы ставим перед собой, рассматривая историю мегарской колонизации.

Великая колонизация вовлекла в свою орбиту множество городов с разным экономическим потенциалом, отличающихся по темпам и характеру социального и политического развития.

- 85 -

Однако на раннем этапе колонизации, во второй половине VIII в. до н. э., мы видим среди метрополий довольно узкий круг наиболее экономически развитых полисов. Самыми активными метрополиями в этот период были Халкида, Эретрия, Милет, Коринф и Мегары. Средиземное море оказалось слишком тесным для них: очень скоро их интересы столкнулись, прежде всего на Западе, в Италии и Сицилии.

Первое крупное столкновение произошло между двумя соседними эвбейскими городами - Халкидой и Эретрией. Оба города были крупными экономическими центрами Греции. Халкида и Эретрия первыми начали выводить свои колонии на Запад (Питекуссы) и на Восток (Аль Мина). Процветанию их во многом способствовало удобное местоположение и природные богатства острова - плодородная почва, наличие медных рудников и залежей мрамора. Халкида была расположена там, где береговая линия острова ближе всего подходит к побережью Беотии (Strab., X, 1, 2, p. 445). Традиционные связи Халкиды с Фивами осуществлялись через беотийскую гавань Авлиду и порт Канеф, контролируемый Халкидой. Эретрия в период своего расцвета распространила свое влияние на Андрос, Тенос, Кеос и другие острова Эгейского архипелага. [4]

История эвбейских городов в раннеархаическое время нам почти неизвестна. Одним из немногих событий той эпохи, нашедших отражение в источниках, является Лелантская война, возникшая вследствие конфликта Халкиды и Эретрии по поводу Лелантской равнины, [5] разделявшей эти города. Северо-

- 86 -

западная часть равнины близко подходила к Халкиде; в противоположной, юго-восточной части равнины находилась так называемая Старая Эретрия, разрушенная персами. [6] Раскопки показывают, что это был крупный город уже в VIII в. до н. э. Неподалеку от Эретрии, также на краю Лелантской равнины, в современном селении Лефканди археологами обнаружен еще один город, разрушенный в конце VIII в. до н. э. По-видимому, это поселение находилось в сфере влияния Эретрии и было разрушено в ходе Лелантской войны. [7]

Начавшаяся как обычный пограничный конфликт двух соседних полисов, Лелантская война, по-видимому, обнажила глубинные противоречия Халкиды и Эретрии. Вскоре конфликт между эвбейскими полисами принял более широкие, общегреческие масштабы, превратившись в борьбу за передел сфер влияния между ведущими греческими полисами того времени. Как сообщает Фукидид, в войну оказались втянутыми многие города, вследствие чего Греция разделилась на две враждующие группировки (Thuc., I, 15, 2).

В научной литературе последних десятилетий не раз предпринимались попытки выявить расстановку политических сил в Греции в период Лелантской войны, а также определить ее хронологические рамки. [8] Расхождения по этому последнему

- 87 -

вопросу оказались весьма значительными: Лелантскую войну датировали в пределах от VIII до VI в. до н. э.

К интересующему нас событию имеет отношение известный эпизод из жизни Гесиода, а именно его поездка в Халкиду на поэтическое состязание в память знатного халкидянина Амфидаманта, где беотийский поэт якобы одержал победу над самим Гомером. Об этой поездке сообщает сам Гесиод (Hesiod. Op. et Dies, 650-662), а Прокл в комментарии к этому месту добавляет, помимо прочего, что Амфидамант погиб в сражении с эретрийцами из-за Лелантской равнины (Procl. Comm. in Hes. Op. et Dies, 650-662). Дважды (и в том же контексте) халкидского Амфидаманта упоминает Плутарх (Plut. Sept. Sap., 153 E-154 A; Quest. conv., 675 A). [9] Следовательно, Амфидамант, предводитель халкидян в Лелантской войне, был современником Гесиода, что дает основание отнести войну, или, по крайней мере, то сражение, в котором погиб Амфидамант, ко второй половине VIII в. до н. э. Мы не можем утверждать, что это сражение было самым первым или единственным в ходе Лелантской войны; скорее всего, оно являлось одним из многих столкновений эвбейских городов (о том же Амфидаманте Плутарх сообщает, что он причинил эретрийцам много хлопот - Plut. Sept. Sap., 153 F). Как полагают, в ходе этой длительной войны получила распространение новая - гоплитская - тактика боя и соответственно новые виды вооружения, [10] что, возможно, было закреплено специальным соглашением, запрещавшим использование метательных орудий. В одном из фрагментов Архилоха говорится, что, когда начнется борьба на равнине, оружием воинственных владык Эвбеи будут мечи, а не стрелы и пращи

- 88 -

(Plut. Thes., 5=Archiloch., fr. 3 Bergk). Употребление в данном фрагменте глаголов в будущем времени показывает, что сражения между эвбейскими городами могли происходить и во времена Архилоха, т. е. в первой половине VII в. до н. э. [11] Нельзя с уверенностью сказать, произошло ли в действительности ожидаемое поэтом событие, но очевидно, что в прошлом на его памяти такие битвы уже имели место. Более определенно о соглашении между Халкидой и Эретрией говорит Страбон, который передает содержание двух надписей, помещавшихся в храме Артемиды в селении Амаринф близ Эретрии. Одна из этих надписей представляла собою договор, по которому воюющие стороны обязались не использовать метательные орудия (Strab., X, 1, 10-12, p. 448). Эта информация, почерпнутая Страбоном скорее всего у Архемаха, автора "Истории Эвбеи", [12] по-видимому, использовавшего в своем труде эпиграфические источники, делает более понятными слова Архилоха, ко времени которого, вероятно, и следует относить соглашение между Халкидой и Эретрией. [13]

Позднее о борьбе на Лелантской равнине писал Феогнид

- 89 -

(Theogn., 891-894). Его сообщение, однако, вряд ли может быть истолковано как свидетельство продолжающейся Лелантской войны. Существует немало вариантов интерпретации сообщения Феогнида, выводящих его за рамки этого события. [14] Действительно, Феогнид ничего не говорит о столкновении Халкиды и Эретрии; речь идет, скорее всего, о потрясениях, вызванных социальной борьбой в одном из полисов, граничивших с Лелантской равниной. Поэтому едва ли можно признать удачной попытку Эд. Виля на основании этого довольно сомнительного свидетельства отнести Лелантскую войну к VI в. до н. э. [15]

Итак, имеющиеся в нашем распоряжении хронологические ориентиры позволяют говорить о том, что военные действия начались в VIII в. до н. э. и продолжались в первой половине VII в. до н. э. Для того чтобы более определенно судить о времени начала и окончания войны, а также о ее характере и целях воюющих сторон, необходимо определить, какие полисы были союзниками Халкиды и Эретрии. Говоря о размежевании политических сил во время Лелантской войны, исследователи справедливо полагают, что на процессе формирования двух блоков - халкидского и эретрийского - не могли не отразиться те региональные конфликты, которые происходили в это время во

- 90 -

многих областях Греции. Это предположение в ряде случаев дает возможность, учитывая косвенные данные, выявить причастность к Лелантской войне тех полисов, которые источники напрямую с нею не связывают.

Фукидид в уже упоминавшемся выше сообщении о войне Халкиды и Эретрии подчеркивает, что другие греческие города разделились на два лагеря, поддерживая одну из воюющих сторон (Thuc., I, 15, 2). Наверное, нам никогда не удастся в полном объеме определить состав этих политических блоков, так же как и характер связей союзников: были ли это правильно оформленные военные союзы с единым командованием и общими для всех участников целями или временные объединения самостоятельно действующих в зависимости от ситуации военных контингентов? [16] Размежевание, о котором говорит Фукидид, предполагает наличие общих интересов в каждой группе союзников, но в чем именно они заключались? Об этом, равно как и о времени войны, и о конкретных ее участниках, Фукидид не сообщает. Его свидетельство важно главным образом в плане оценки масштаба события: историк явно выделяет Лелантскую войну из череды мелких пограничных конфликтов, которые происходили в Греции в период между Троянской и Греко-персидскими войнами. [17]

Более информативен в этом отношении Геродот. Говоря о помощи, оказанной жителями Эретрии восставшим ионийцам в 500 г. до н. э., он подчеркивает, что эретрийцы сделали это ради милетян, которые некогда помогали Эретрии в войне против Халкиды, тогда как этой последней оказывали помощь самосцы (Herod., V, 99). Повествуя о войне Алиатта с Милетом, Геродот сообщает, что из всех ионийцев только хиосцы пришли на помощь милетянам, воздавая таким образом должное за поддержку, оказанную ранее милетянами хиосцам в борьбе против Эрифр (Herod., I, 18). Это означает, что в раннеархаическое время Хиос был в союзе с Милетом, а следовательно, мог быть дружествен также и Эретрии, на стороне которой выступал Милет; Эрифры, возможно, относились к числу союзников Халкиды.

- 91 -

Союзниками Халкиды в этой войне были также фессалийские города. Плутарх сообщает, что Клеомах из Фарсала, прибывший на помощь халкидянам во главе фессалийских всадников, погиб в сражении с эретрийцами и был похоронен халкидянами на агоре (Plut. Amat., 760 c). Об участии Коринфа в военном противостоянии говорят два факта. В конце VIII в. до н. э. коринфский судостроитель Аминокл помогал самосцам в создании флота (Thuc., I, 13, 3), что может указывать на дружественные отношения Коринфа с городами халкидской группы. Более определенно об этом свидетельствует сохраненное Плутархом известие о том, что коринфяне во главе с Херсикратом силой вытеснили с Керкиры поселенцев из Эретрии, которые первыми обосновались на острове (Plut. Quest. Gr., 11). Это событие датируется 733 г. до н. э., поскольку известно, что Херсикрат отправился на Запад вместе с Архием, основателем Сиракуз (Strab., VI, 2, 4, p. 269) [18] и, следовательно, можно говорить о возникновении уже в это время, на раннем этапе колонизации, острых противоречий между метрополиями, обратившимися к колонизации Западного Средиземноморья. Последнее обстоятельство сыграло, вероятно, весьма значительную роль в политическом противостоянии периода Лелантской войны. Конфликт, начавшийся на Эвбее, очень скоро был перенесен в районы колонизации, где интересы враждующих сторон столкнулись столь же остро, как и в метрополии. Об этом, помимо событий на Керкире, свидетельствуют и гражданские распри в Питекуссах. Эта колония, основанная совместными усилиями халкидян и эретрийцев ранее середины VIII в. до н. э. [19] и некоторое время процветавшая, была затем оставлена жителями вследствие начавшихся раздоров, имевших, по-видимому, слишком острый и непримиримый характер (Strab., V, 4, 9, p. 247; Dion. Halic., VII, 3).

Как уже не раз справедливо отмечалось в научной литературе, борьба халкидских и эретрийских поселенцев явилась от-

- 92 -

голоском событий в метрополии. [20] То же можно, очевидно, сказать и относительно возникшего в Леонтинах конфликта между халкидскими и мегарскими поселенцами, в результате чего мегаряне вынуждены были покинуть Леонтины (Thuc., VI, 4, 1; Polyaen., V, 5, 1). Это, пожалуй, единственный факт, позволяющий говорить о причастности Мегар к рассматриваемым событиям, но факт весьма показательный, ибо противостояние халкидян и мегарян в Сицилии происходило примерно в то же время, что и события на Керкире и в Питекуссах. Изгнание мегарских поселенцев из колонии халкидян, скорее всего, явилось ответом на присоединение Мегар к эретрийской группировке. [21] Сближение Мегар с Эретрией и ее союзниками, помимо прочего, могло быть продиктовано тем обстоятельством, что в последние десятилетия VIII в. до н. э. обострился пограничный конфликт Мегар с Коринфом, [22] тяготевшим, как было сказано выше, к Халкиде. Естественно думать, что Мегары оказались в противоположном лагере.

Таким образом, в ходе Лелантской войны, быстро утратившей свое узко локальное значение, на стороне Халкиды выступили фессалийцы, а также Коринф, Самос и, возможно, Эрифры. Эретрию поддержали Милет, Мегары и Хиос. Конечно, обозначенный источниками состав двух блоков мало соответствует той картине всеобщего размежевания, которую дает Фукидид. [23] Вероятно, в реальности участников войны было больше. Но и

- 93 -

те неполные, отрывочные сведения, которые дошли до нас, достаточно красноречивы. Они показывают, что в военное противостояние были вовлечены города, являвшиеся пионерами колонизационного движения - Халкида, Эретрия, Коринф, Милет и Мегары. Именно их усилиями в VIII в. до н. э. были основаны первые греческие колонии в Восточном Средиземноморье (Аль Мина), в Италии и Сицилии (Питекуссы, Кумы, Наксос, Леонтины, Катана, Сиракузы, Мегары Гиблейские и др.), на побережьях Мраморного и Черного морей (Кизик, Синопа, Астак). Несомненно, что мотивы, которыми они руководствовались, вступая в ту или иную коалицию, нельзя сводить лишь к поиску союзников для решения местных территориальных конфликтов, хотя, конечно, невозможно полностью отрицать заинтересованности в этом. Действительно, локальные войны вели между собой не только Эретрия и Халкида, но также Коринф и Мегары, Милет и Самос, Хиос и Эрифры. Как мы видели, многие из этих городов использовали контингенты союзников в военных действиях против своих соседей-противников. Можно думать, что для некоторых участников (например, Хиос, Эрифры) этот мотив являлся главным, в то время как у других доминирующими были иные интересы. Как показывает сам ход ранней колонизации, опора на союзников или, что тоже немаловажно, отсутствие противодействия со стороны противников были необходимы городам-метрополиям для того, чтобы утвердиться на том или ином направлении колонизации.

По-видимому, основным предметом спора в VIII в. до н. э. были Италия и Сицилия, а также пути, ведущие к ним. Результатом противостояния двух коалиций явилось утверждение здесь на раннем этапе колонизации Халкиды и Коринфа, которые смогли закрепить за собою стратегически важные пункты (поставив под свой контроль Керкиру и Мессинский пролив), заняли наиболее удобные и перспективные места для своих колоний, ориентируясь при этом в одних случаях на наличие плодородных земель, в других - на близость к сырьевым рынкам. [24] Очевидно, что противникам Халкиды и Коринфа доступ в эти районы был закрыт. Обосновавшиеся здесь ранее, видимо, еще до начала размежевания, эретрийцы были вытеснены с Керкиры и покинули Питекуссы, а мегарские колонисты, прибывшие в

- 94 -

Сицилию, после длительных скитаний, гонимые и теснимые отовсюду, лишь при поддержке сикульского царя Гиблона смогли основать Мегары Гиблейские - единственную мегарскую колонию в этом районе. Милет, как известно, вообще не имел колоний на Западе (хотя, возможно, он и не ставил перед собой такой цели). Видимо, не случайно дальнейшая колониальная активность этих метрополий была направлена на северо-восток, где они не встречали противодействия со стороны Халкиды и Коринфа.

Рассмотренный нами материал показывает, что явление, именуемое Лелантской войной, выходит за рамки обычного пограничного конфликта Халкиды и Эретрии. [25] Термин "Лелантская война", широко используемый в современной научной литературе, в значительной степени условен, так как подразумевает не только борьбу эвбейских полисов на Лелантской равнине, но также и более крупное противостояние большого числа городов, объединенных в две коалиции. Это противостояние выразилось в серии локальных столкновений, происходивших как в греческой метрополии, так и в районах колонизации. [26] Можно до-

- 95 -

статочно уверенно говорить о синхронности начального этапа Лелантской войны с периодом возникновения первых колоний в Сицилии и Италии, т. е. относить начало войны к 30-м годам VIII в. до н. э. По-видимому, начав совместно осваивать Запад, халкидяне и эретрийцы спустя некоторое время перешли от сотрудничества к соперничеству, а затем и к военным действиям.

Имеющиеся факты свидетельствуют о том, что война имела затяжной характер. Очевидно, периоды активизации военных действий сменялись длительным затишьем. При этом военный успех - как в районах колонизации на Западе, так и в метрополии - чаще сопутствовал Халкиде и ее союзникам. Известно, например, что халкидяне одержали победу в том сражении, в котором погиб помогавший им Клеомах из Фарсала (Plut. Amat., 760 c). Предводитель халкидян Амфидамант, как можно заключить из слов Плутарха (Plut. Sept. Sap., 153 F), доставлял немало хлопот эретрийцам, пока не погиб в одном из сражений. Около 710 г. до н. э. было разрушено поселение в Лефканди, находившееся близ Эретрии и, видимо, зависевшее от нее. [27] Еще одно поселение (Загора) на острове Андрос, входившем в сферу влияния Эретрии (Strab., X, 1, 10, p. 448), подверглось внезапному разрушению вскоре после 700 г. до н. э. [28]

Вопрос о времени окончания войны относится к числу наиболее спорных и трудноразрешимых проблем, связанных с Лелантской войной. [29] Очевидно, ставя перед собой этот вопрос, мы должны заранее быть готовы к тому, что на него не может быть дан однозначный ответ, ибо неоднозначно в данном случае само понятие "конец войны". В самом деле, что мы хотим определить - дату последнего сражения Халкиды и Эретрии или их союзников? Но пограничные конфликты между соседними полисами могли происходить и после завершения Лелантской войны. Понятие "конец войны" может означать также официальное за-

- 96 -

ключение воюющими сторонами мирного договора. Если в нашем случае такой договор и имел место, определить время его заключения невозможно. Наконец, применительно к Лелантской войне следует поставить вопрос о времени исчезновения возникших в ее ходе союзов, что должно было означать окончательное завершение периода конфронтации. Основываясь на этом критерии, окончание Лелантской войны должно быть отнесено к периоду до 655 г. до н. э. В 655 г. до н. э. произошел спор между халкидянами и андросцами относительно прав на владение городом Аканфом во Фракии. Приглашенные в качестве судей самосцы (помимо них, в решении спора участвовали также жители Эрифр и Пароса) отдали предпочтение Андросу (Plut. Quest. Gr., 30), выступив таким образом против своей прежней союзницы - Халкиды. [30] Этим фактом определяется terminus ante quem, что в некоторой степени сужает поле возможного поиска от начала VII в. до н. э. (разрушение г. Загоры на Андросе, борьба на Лелантской равнине, о которой пишет Архилох) до 655 г. до н. э. (спор об Аканфе). В конце этой главы мы попытаемся представить некоторые дополнительные соображения по данному вопросу на основе мегарского материала.

Итак, Лелантская война - как в метрополии, так и в районах колонизации на Западе - завершилась победой Халкиды и ее союзников. Тем не менее, как отмечает Дж. Боурдмен, основывающий свои выводы на изучении керамического производства Халкиды и Эретрии, нет никаких данных, свидетельствующих об упадке Эретрии в VII и в VI вв. до н. э. Более того, он подчеркивает, что в экономическом отношении Халкида в это время даже уступает Эретрии. [31] Победы, одержанные Халкидой и ее союзниками, не смогли полностью подорвать значение Эретрии, так же как, очевидно, и союзных с нею городов, ибо, потеряв доступ к богатым землям и сырьевым рынкам Сицилии и Италии, они открыли для себя новые горизонты на северном побережье Эгейского моря, на берегах Мраморного и Черного морей. Процесс перемещения интересов с западного на северо-восточное направление особенно наглядно запечатлелся в одном эпизоде, сохраненном для нас традицией. Плутарх сооб-

- 97 -

щает, что эретрийские поселенцы, вытесненные коринфянами с Керкиры, после неудачной попытки вернуться в Эретрию отправились на фракийское побережье, где основали город Мефону (Plut. Quest. Gr., 11). Не менее отчетливо это проявляется в переориентации мегарской колонизации, история которой будет рассмотрена нами в этой главе.

предыдущий разделоглавлениеследующий раздел


Примечания

[1]О социально-экономических и политических процессах, а также о формировании греческой культуры в архаический период см. следующие работы: Зайцев А. И. Культурный переворот в Древней Греции VIII - V вв. до н. э. Л., 1985; Шишова И. А. Раннее законодательство и становление рабства в античной Греции. Л., 1991; Яйленко В. П. 1) Архаическая Греция // Античная Греция: В 2 т. Т. I. М., 1983. C. 128-193; 2) Архаическая Греция и Ближний Восток. М., 1990; Лурье С. Я. История Греции. СПб., 1993. С. 130-237; Starr Ch. G. 1) The origins of greek civilization. 1100-650 B. C. New York, 1961; 2) The economic and social growth of early Greece. 800-500 B. C. New York, 1977; Heuss A. Die archaische Zeit Griechenlands als geschichtliche Epoche // Zur griechischen Staatskunde. Darmstadt, 1969. S. 36-96; Finley M. J. Early Greece: The Bronze and Archaic ages. London, 1970; Jeffery L. H. Archaic Greece. The city-states c. 700-500 B. C. London, 1976; Snodgrass A. Archaic Greece. The age of experiment. Berkeley; Los Angeles, 1980; Coldstream J. N. Geometric Greece. London, 1977; Murray O. Early Greece. 2nd ed. London, 1993.

[2] О становлении греческого полиса, помимо работ, указанных в прим. 1, см. также специальные исследования: Андреев Ю. В. Раннегреческий полис (гомеровский период). Л., 1976; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988; Starr Ch. G. The early greek city-state // PP. Fasc. 53. 1957. P. 97-108; Forrest W. G. The emergence of greek democracy. London; New York, 1966; Hammond M. The city in the ancient world. Cambridge (Mass.), 1972; Sealey R. A history of the greek city-states. 700-338 B. C. Berkeley, 1976.

[3] О движущих силах, характере и последствиях греческой колонизации см.: Лурье С. Я. История Греции. C. 130 и сл.; Колобова К. М. Из истории раннегреческого общества (о. Родос IX - VII вв. до н. э.) Л., 1951. С. 143 и сл.; Яйленко В. П. Греческая колонизация VII - III вв. до н. э. (по данным эпиграфических источников) М., 1982; Козловская В. И. Греческая колонизация Западного Средиземноморья в современной зарубежной историографии. М., 1984; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 141 и сл.; Gwynn Au. The character of greek colonisation // JHS. Vol. XXXVIII. 1918. P. 88-123; Bilabel F. Die ionische Kolonisation // Philologus. Supplbd. XIV. Leipzig, 1920; Berard J. 1) La colonisation grecque de l'Italie meridionale et de la Sicile dans l'antiquite. 2nd ed. Paris, 1957; 2) L'expansion et la colonisation grecques jusqu'aux guerres mediques. Paris, 1960; Roebuck C. Jonian trade and colonisation. New York, 1959; Graham A. J. Colony and mother city in ancient Greece. Manchester, 1971; Werner R. Probleme der Rechtbeziehung zwischen Metropolis und Apoikie // Chiron. 1971. N 1. S. 19-73; Boardman J. The greeks overseas. 2nd ed. Harmondsworth, 1973.

[4] Страбон, говоря о былом могуществе эретрийцев, ссылается на стелу с надписью, поставленную в святилище Артемиды в Амаринфе, близ Эретрии. Надпись гласила, что в праздничной процессии эретрийцев участвовали три тысячи гоплитов, шестьсот всадников и шестьдесят колесниц (Strab., X, 1, 10, p. 448). Большое число всадников и колесниц свидетельствует о наличии богатой земельной аристократии, а также о той значительной роли, какую она играла в жизни города. Известно, что и в Халкиде в раннеархаическую эпоху власть принадлежала представителям земельной аристократии - гиппоботам (Strab., X, 1, 8, p. 447 - со ссылкой на Аристотеля).

[5] Равнина названа по реке Лелант, которая ее пересекала в древности. Страбон сообщает, что на равнине находились горячие источники, использовавшиеся для лечения. Она была известна также своими рудниками, где добывалась медная и железная руда (Strab., X, 1, 9, p. 447). Несомненно, однако, что для халкидян и эретрийцев имела значение и плодородная земля Лелантской равнины. Очевидно, оба города периодически испытывали нехватку продовольствия. Известно, например, что голод заставил халкидян вывести колонию в Регий (Strab., VI, 1, 6, p. 257; Heracleid. Pontic., 25; FHG. Т. II. P. 219). По той же причине, вероятно, эретрийцы изгнали своих поселенцев, вернувшихся с Керкиры, не дав им сойти с корабля на землю (Plut. Quest. Gr., 11).

[6] Страбон, говоря о разрушении древнего города персами, имеет в виду события 490 г. до н. э. (Strab., X, 1, 10, p. 448). Фундаменты домов Старой Эретрии еще видны были в его время.

[7] Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 63. - О раскопках в Лефканди см.: Popham M. R., Sackett L. H. Excavations at Lefkandi, Euboea. London, 1968. Дж. Колдстрим отождествляет поселение в Лефканди со Старой Эретрией Страбона (см.: Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 200). Между тем время гибели поселения в Лефканди (конец VIII в. до н. э.) не согласуется с сообщением Страбона о разрушении Старой Эретрии персами (см. выше прим. 6).

[8] Мандес М. И. Традиция Лелантской войны // Caristhvria: Сборник статей по филологии и лингвистике в честь Ф. Е. Корша. М., 1896. С. 231 и сл.; Burn A. R. The so-called "trade-leagues" in early greek history and the Lelantine war // JHS. Vol. XLIX. 1929. P. 14 ff.; Blakeway A. 1) Prolegomena to the study of greek commerce with Italy, Sicily and the France in the VIII and VII century B. C. // BSA. Vol. 33. 1932/3. P. 200 f.; 2) The date of Archilochus // Greek poetry and life. Oxford, 1936. P. 47 ff.; Will Ed. Korinthiaka. Paris, 1955. P. 401 f.; Boardman J. Early Euboean pottery and history // BSA. Vol. 52. 1957. P. 27; Forrest W. G. Colonisation and the rise of Delphi // Historia. Bd. VI. H. 2. 1957. P. 160 ff.; Brelich A. Guerre, agoni e culti nella Grecia arcaica. Bonn, 1961. P. 9 ff.; Donlan W. Archilochus, Strabo and the Lelantine war // TAPA. 1970. Vol. 101. P. 131 ff.; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 64 ff.; Tausend K. Der Lelantinische Krieg - ein Mythos? // Klio. 1987. N 2. S. 499 f.

[9] Вместе с тем, как отмечает Прокл в комментарии к "Трудам и дням", Плутарх высказывал сомнение в достоверности рассказа о поездке Гесиода в Халкиду, о состязании и полученном в качестве приза треножнике. На этом основании некоторые современные исследователи считают эпизод, связанный с состязанием поэтов, вымышленным, в то время как другие настаивают на его аутентичности. О дискуссии по этому вопросу и аргументах сторон см.: Яйленко В. П. Архаическая Греция и Ближний Восток. С. 36 и сл.

[10] Forrest W. G. Colonisation ... P. 164. Ср.: Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 67 f.

[11] Blakeway A. A. The date of Archilochus. P. 47 f.

[12] Ниже, упоминая куретов, участвовавших в Лелантской войне на стороне Халкиды, Страбон ссылается на Архемаха Эвбейского (Strab., X, 3, 6, p. 465). Можно согласиться с М. И. Мандесом, который возводит к этому автору и сведения об Амаринфских стелах (см.: Мандес М. И. Традиция Лелантской войны. С. 239 и сл.). Вместе с тем представляется маловероятным, чтобы Архемах, как предполагает М. И. Мандес, использовал упомянутую выше надпись лишь для иллюстрации своего рассказа о куретах, ошибочно приняв ее за государственный договор. Скорее всего, Амаринфские надписи были использованы Архемахом в контексте ранней истории Эретрии. Не убедительны и возражения В. Форреста против аутентичности соглашения (см.: Forrest W. G. Colonisation ... P. 163). Л. Джеффри полагает, что соглашение, являющееся, как она пишет, "прототипом Женевской конвенции", может быть отнесено к VII в. до н. э. (см.: Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 6). Что касается надписи с текстом соглашения, то она могла появиться и в более позднее время. Есть немало примеров поздней фиксации ранних юридических актов (например, киренская "клятва основателей").

[13] Предположение о введении гоплитского вооружения и соответствен-
но нового военного строя (фаланги) в армиях воюющих сторон на первый взгляд противоречит сообщению Аристотеля, который, говоря об олигархических государствах, основной военной силой которых была конница, добавляет: "... При помощи конницы они вели войны со своими соседями. Так было, например, в Эретрии и Халкиде" (Arist. Polit., 1289 b 36 = IV, 3, 2; пер. С. А. Жебелева). Очевидно, что это замечание имеет в виду раннюю историю эвбейских городов и, скорее всего, должно быть отнесено к Лелантской войне. Можно думать, однако, что на разных этапах войны, длившейся в течение нескольких поколений, военная тактика должна была иметь свои особенности. Если на начальном этапе войны можно говорить о преобладании аристократической конницы, то в дальнейшем возможно усиление роли гоплитской фаланги. Одна из Амаринфских надписей, приведенных у Страбона, показывает, что гоплитская фаланга в Эретрии могла сосуществовать не только с конницей, но и с колесницами (Strab., X, 1, 10, p. 448), видимо, уже утратившими свое военное назначение, но продолжавшими еще играть роль своеобразного символа статуса их владельцев. Об изменениях в военном деле в конце VIII - первой половине VII в. до н. э. см.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 116 и сл.; Lorimer H. L. The hoplite phalanx (with special reference to the poems of Archilochus and Tyrtaeus) // BSA. Vol. 42. 1947. P. 76 ff.; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 67 f.

[14] См. сводку мнений по этому вопросу в работе М. И. Мандеса: Мандес М. И. Традиция Лелантской войны. С. 236 и сл. Ср. также: Blakeway A. A. The date of Archilochus. P. 48, n. 3; Forrest W. G. Colonisation ... P. 162; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 66.

[15] Эд. Виль говорит о двух периодах военных столкновений Халкиды и Эретрии - ранних пограничных конфликтах VIII в. до н. э. и собственно Лелантской войне, которую он датирует первой половиной VI в. до н. э. (см.: W i l l Ed. Korinthiaka. P. 401 f.). Ср.: Costanzi V. La guerra lelantea // Atene e Roma. 1902. Anno V. Col. 769 f.

[16] Наиболее вероятно, что состав военных блоков не был четко определенным: второстепенные участники вряд ли были столь же последовательны и постоянны, как лидеры и их наиболее заинтересованные союзники.

[17] Ср.: Мандес М. И. Традиция Лелантской войны. С. 235 и сл.

[18] Яйленко В. П. Архаическая Греция и Ближний Восток. С. 77, 230 и сл.; Blakeway A. A. Prolegomena to the study ... P. 205; Dunbabin T. J. The western greeks. Oxford, 1948. P. 436; Berard J. La colonisation grecque ... P. 91.

[19] Яйленко В. П. Греческая колонизация ... С. 27; Buchner G. Pithekoussai: oldest greek colony in the West // Expedition. 1966. VIII. P. 4 f.; Vallet G. Rhegion et Zancle. Histoire, commerce et civilisation des cites chalcidiennes du detroit de Messine. Paris, 1958. P. 56; Berard J. La colonisation grecque ... P. 37 f.

[20] Dunbabin T. J. The western greeks. P. 6 f.; Forrest W. G. Colonisation ... P. 161; Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 226.

[21] Участие Мегар в Лелантской войне признается многими исследователями (см., напр.: Blakeway A. A. The date of Archilochus. P. 47; Forrest W. G. Colonisation ... P. 161; Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 200; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 67, 155 f.). Эд. Виль, однако, не включает Мегары в число участников войны (см.: Will Ed. Korinthiaka. P. 402 f.).

[22] К этому времени некоторые территории на перешейке, ранее контролировавшиеся Мегарами, были захвачены Коринфом. Около 720 г. до н. э. мегаряне под командованием Орсиппа смогли вернуть часть утраченных земель, но, видимо, ненадолго (Paus., I, 44, 1; GHI. N 1).

[23] Некоторые исследователи пытаются расширить состав участников войны. Так, В. Форрест, ссылаясь на помощь, оказанную Коринфом и Самосом Спарте в период I Мессенской войны, включает Спарту в число союзников Халкиды, а Мессению относит к союзникам Эретрии. Л. Джеффри говорит о возможном участии Афин на стороне Эретрии и Фив на стороне Халкиды (см.: Forrest W. G. Colonisation ... P. 162; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 67).

[24] Dunbabin T. J. The western greeks. P. 1-47; Vallet G. Rhegion et Zancle. P. 59-90; Berard J. 1) La colonisation grecque ... P. 37-136; 2) L'expansion et la colonisation ... P. 69 f.; Boardman J. The greeks overseas. P. 171 f.

[25] Вопрос о характере Лелантской войны решается неоднозначно. Некоторые исследователи рассматривают ее как сугубо локальный конфликт Халкиды и Эретрии, вызванный прежде всего стремлением расширить территорию полиса (см., напр.: Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 200; Snodgrass A. Archaic Greece. P. 144). Существует также другая трактовка войны, связывающая процесс размежевания политических сил в VIII в. до н. э. с интересами торговли и колонизации (см.: Burn A. R. The so-called "trade-leagues"... P. 14; Blakeway A. A. Prolegomena to the study ... P. 205 f.; Forrest W. G. Colonisation ... P. 164; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 64).

[26] В. Форрест, указывая на поддержку, оказанную союзниками Халкиды (Коринфом и Самосом) Спарте во время I Мессенской войны, полагает, что эта война может рассматриваться как одно из проявлений более широкого конфликта, т. е. Лелантской войны (см.: Forrest W. G. Colonisation ... P. 167). Нам представляется, что к этому вопросу следовало бы подойти более осторожно. Принимая во внимание сформировавшийся в античной традиции взгляд на I Мессенскую войну как на явление вполне самостоятельное, вызванное особыми причинами, правильнее было бы говорить о синхронности двух войн, нежели о прямой взаимосвязи этих событий. Желание Спарты найти поддержку у одной из коалиций, возникших в ходе Лелантской войны, говорит о вполне понятном стремлении использовать ситуацию, сложившуюся в Греции в этот период. - О I Мессенской войне см.: Мандес М. И. Мессенские войны и восстановление Мессении. История и традиции // Зап. Новороссийского ун-та. Т. 73. Одесса, 1898. С. 1 и сл.

[27] Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 63; Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 200 f.

[28] Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 213.

[29] Некоторые исследователи полагают, что война закончилась около 700 г. до н. э. (см.: Blakeway A. A. Prolegomena to the study ... P. 200 f.; Forrest W. G. Colonisation ... P. 162; Snodgrass A. Archaic Greece. P. 144; Coldstream J. N. Geometric Greece. P. 200). В то же время существует мнение, согласно которому военные действия продолжались в VII и даже в VI в. до н. э. (см.: Burn A. R. The so-called "trade-leagues"... P. 34; Boardman J. Early Euboean pottery and history. P. 27; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 67; Will Ed. Korinthiaka. P. 401 f.).

[30] Ср.: Forrest W. G. Colonisation ... P. 162; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 69, n. 2.

[31] Boardman J. Early Euboean pottery and history. P. 27 f. Ср.: Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 70, n. 4.


© 1999 г. Л.А.Пальцева
© 1999 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2001 г. Центр антиковедения