Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.А.ПАЛЬЦЕВА

Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999

Глава II. "Темные века" Мегар: легенда и история

§ 6. Предание о Скироне


предыдущий разделоглавлениеследующий раздел

- 70 -

Термин "темные века", часто применяемый для обозначения послемикенского периода (XI - IX вв. до н. э.), очень точно характеризует это время в истории Мегар. Действительно, мы практически не располагаем источниками, которые проливали бы свет на события этого периода мегарской истории. Только на основании косвенных свидетельств, не всегда ясных и почти всегда небесспорных, можно в какой-то степени представить основные направления социально-политического развития Мегар после вторжения дорийцев. К числу такого рода свидетельств относится, на наш взгляд, предание о Скироне [98]. Попытаемся, насколько это возможно, выявить историческую основу этого предания, соотнеся его с известными из других источников реалиями политической истории Мегариды.

До нас дошли две традиции о Скироне. Одна из них, возникшая в Афинах, имела весьма широкое распространение, на что указывает Плутарх (Plut. Thes., 10). В афинской традиции Скирон изображается разбойником, грабившим путников на так называемой Скироновой дороге или, по другой версии, сбрасывавшим их в море со скалы (Plut. Thes., 10; Diod., IV, 59, 4; Paus., I, 44, 8). Дорогу, пробитую через Скироновы скалы в южной прибрежной части Мегариды, упоминают многие древ-

- 71 -

ние авторы (Herod., VIII, 71; Alciphron., III, 70; Strab., IX, 1, 4, p. 391; Paus., I, 44, 6; 44, 8) [99]. Скирон был известен в Афинах как один из персонажей мифа о Тезее. Согласно мифу юный Тезей, подражая Гераклу, по пути из Трезена в Афины совершил ряд подвигов, в числе которых была победа над Скироном. Разбойник был сброшен со скалы в море, разделив таким образом участь своих жертв (Plut. Thes., 10; Paus., I, 44, 8). Этот сюжет нашел отражение не только в литературных источниках, но и в вазовой живописи [100], и в памятниках монументального искусства [101]. Нетрудно заметить, что афинская традиция изображает Скирона весьма однозначно и дает этому образу сугубо негативную оценку. В наиболее полном виде эта традиция представлена Плутархом (Plut. Thes., 10) и Павсанием (Paus., I, 44, 8), которые вместе с тем передают и местную мегарскую традицию о Скироне.

Плутарх, ссылаясь на безымянных мегарских историков, сразу же за изложением афинского варианта легенды дает следующую мегарскую версию: "Говорят, что Скирон не был ни злодеем, ни разбойником; напротив, он боролся с разбойниками и был родственником и другом людей порядочных и справедливых" (Plut. Thes., 10). Далее сообщается, что Скирон являлся зятем саламинского царя Кихрея, тестем эгинского царя Эака, дедом Пелея и Теламона (ср.: Paus., II, 29, 9). Согласно мегарскому преданию Скирон был убит Тезеем во время сражения за Элевсин, которым владели мегаряне.

Мегарскую традицию о Скироне передает также Павсаний, который в целом, как и Плутарх, является сторонником афинской версии. Тем не менее он дважды излагает мегарскую точку зрения по этому вопросу. Так, Павсаний приводит генеалоги-

- 72 -

ческий список мифических мегарских царей, в котором Скирон упоминается как сын царя Пиласа и зять Пандиона. Когда между Скироном и сыном Пандиона Нисом началась борьба за власть, для решения спора был приглашен Эак, который, по преданию, отдал Нису царскую власть, а Скирону - должность военачальника (Paus., I, 39, 6). В другом месте, упоминая Скиронову дорогу, Павсаний отмечает, что она названа именем Скирона, который, будучи в Мегарах полемархом, расширил ее, сделав проходимой для вооруженных людей (Paus., I, 44, 6) [102].

Необходимо подчеркнуть, что ни один из авторов, передающих мегарскую традицию о Скироне, не ставит своей целью дать связный и целостный рассказ о нем. И Плутарх, и Павсаний излагают лишь незначительную, вырванную из контекста часть мегарского предания. Но даже те скудные остатки мегарской традиции, которыми мы располагаем, позволяют хотя бы в общих чертах реконструировать это предание.

Прежде всего обращает на себя внимание то, что в мегарской традиции Скирон изображается как военный предводитель (полемарх). С этой основной функцией согласуются другие сведения о его деятельности. Будучи полемархом, Скирон расширяет ведущую в Пелопоннес дорогу настолько, что по ней может пройти отряд вооруженных людей (Paus., I, 44, 6) и, очевидно, сам использует ее в военных целях [103]. С исполнением должности полемарха могла быть связана борьба Скирона с разбойниками и участие в защите Элевсина (Plut. Thes., 10). Возможно, мегарское предание приписывало Скирону и расширение внешнеполитических связей (контакты с Саламином и Эгиной) [104].

Таким образом, совершенно очевидно, что мегарская тради-

- 73 -

ция резко отличается от афинской. В то время как последняя дает сугубо негативный и одноплановый образ разбойника, известного лишь благодаря тому, что его убил Тезей, в мегарской традиции Скирон предстает как мифологический персонаж с достаточно хорошо разработанной генеалогией [105] и к тому же наделенный чертами реальной исторической личности.

Впрочем, отличие двух традиций - афинской и мегарской - касается не только трактовки образа Скирона. Как было показано выше, подобное расхождение заметно в освещении многих событий ранней мегарской истории. Мы указывали уже и на возможную причину этого явления. Скорее всего, эти расхождения были вызваны длительной конфронтацией Афин и Мегар, обусловленной территориальными претензиями сторон. Конфликт из-за Элевсина, борьба за Саламин - все это требовало соответствующего теоретического обоснования, и мифология давала в этом смысле большие возможности, которые активно использовались обеими сторонами. Поскольку, однако, местные исторические школы (афинская и мегарская) складывались в период военного и политического преобладания Афин, в условиях, когда основные территориальные конфликты разрешились не в пользу мегарян, не удивительно, что именно афинский вариант предания о Скироне оказал решающее влияние на

- 74 -

формирование общегреческой традиции [106].

Исходя из сказанного, в мегарской традиции о Скироне можно было бы усмотреть попытку местной историографии оспорить афинскую трактовку предания. Между тем в мегарской традиции есть детали, позволяющие, на наш взгляд, говорить о ее независимом и относительно раннем (в сравнении с афинской версией) происхождении.

Выше уже говорилось о том, что в мегарской традиции Скирон выступает в роли военачальника. Особенно важным представляется в этой связи свидетельство Павсания о разделе власти между Скироном и Нисом, что можно рассматривать как проявление тенденции, общей для многих греческих государств периода " темных веков" и ранней архаики. Мы имеем в виду процесс ограничения царской власти, зафиксированный многими литературными источниками [107]. Этот процесс имел место и в Мегарах, о чем свидетельствует должность ежегодно избираемого "царя" - рудимент древней царской власти [108]. Можно предположить, что в предании о Скироне нашел отражение на-

- 75 -

чальный этап этого процесса - отделение военной власти от других полномочий царя путем введения должности военачальника (полемарха) [109]. Учреждение этой должности должно было привести к ослаблению власти царя, который лишался тем самым своих военных полномочий.

К сожалению, источники не дают возможности более полно и последовательно изучить процесс ограничения царской власти в Мегарах. Для сравнения заметим, что в Афинах это явление зафиксировано источниками гораздо полнее [110]. В результате длительной трансформации царской власти, постепенного отсечения важнейших ее полномочий в Афинах, Мегарах, а также в других городах, прошедших аналогичный путь развития, появилась выборная годичная магистратура " царя". В Мегарах этот процесс должен был завершиться не позднее VIII в. до н. э., поскольку уже в начале VII в. до н. э. должность царя была перенесена мегарскими колонистами в Калхедон. Объективно ограничение царской власти должно было соответствовать интересам усиливающейся аристократии. По-видимому, в период, когда происходило формирование предпосылок полисного строя, т. е. в XI - IX вв. до н. э., отделение военной власти от других полномочий царя стало одним из первых шагов родо-

- 76 -

вой знати в сторону усиления своего влияния [111].

Как правило, источники связывают появление выборной военной магистратуры, а также введение других ограничений царской власти с особенностями личности царя: отсутствием военных способностей, жестокостью, вызвавшей всеобщее недовольство, или с добровольным отказом от своих полномочий. Мегарская традиция дает иное и, можно думать, довольно близкое к действительности обоснование указанного явления, связывая разделение властей с решением избранного для этой цели посредника (в роли которого в данном случае выступает Эак). Здесь мы опять-таки сталкиваемся с феноменом, широко распространенным в период архаики, но уходящим корнями в предшествующую эпоху. Посредничество в решении социальных конфликтов, осуществляемое специально для этого избранными эсимнетами или приглашенными извне "устроителями", так же как и третейский суд, к которому прибегали для разрешения межгосударственных споров, приобретают особое значение в период роста влияния аристократии и являются важным инструментом для упрочнения ее власти [112].

Обратимся к другим деталям мегарского предания о Скироне, дающим некоторую информацию о времени, когда происходило его формирование. Приписываемое Скирону расширение дороги, ведущей из Мегар в Коринф, можно рассматривать как свидетельство усиления контактов с Пелопоннесом, что действительно имело место в X - IX вв. до н. э. В этот период устанавливаются культурно-религиозные связи с Арголидой, которая была центром доризации мегарской области [113]. С другой стороны, можно говорить о военной экспансии Мегар в направлении Коринфа. По сообщению Страбона, Мегарам некогда принадлежало коринфское селение Кроммион (Strab., VIII, 6, 22, p. 380; IX, 1, 1, p. 390). Другое коринфское

- 77 -

селение - Сидунт - по свидетельству Стефана Византийского (Steph. Byz. s. v. Sidou~"), тоже когда-то было мегарским [114]. Под контролем Мегар находился полуостров Перахора, позднее ставший частью коринфской территории. Это показывает, что в течение какого-то времени граница Мегариды проходила в непосредственной близости от Коринфа, и защита этой границы требовала, очевидно, значительных военных усилий. В VIII в. до н. э., когда Мегары уже не могли противостоять натиску соседей, пограничные мегарские территории переходят в руки коринфян. Исходя из этого, можно предположить, что в предании о Скироне нашла отражение ситуация, характерная для "темных веков", когда военные силы мегарян контролировали юго-западную границу и пути, ведущие в Коринфию и Пелопоннес [115].

Стремление мегарян связать Скирона родственными узами с царем Саламина Кихреем можно было бы, учитывая претензии Мегар на владение островом, интерпретировать как попытку обосновать справедливость этих претензий. Между тем для этой ассоциации имелись достаточно глубокие основания. Как свидетельствует Страбон, одно из древних названий Саламина - Скирада (Strab., IX, 1, 9, p. 393). С Саламином традиция связывает древнего героя Скира и культ Афины Скирады. Саламинского Скира упоминают Плутарх (Plut. Thes., 17 - со ссылкой на Филохора), Фотий (Phot. s. v. Ski~ro") и Свида (Suid. s. v. Ski~ro"). Два последних автора называют к тому же элевсинского прорицателя Скира (Phot. s. v. Skivron; Suid. s. v. Skivron), о котором Павсаний сообщает, что он участвовал в войне элевсинцев против Эрехтея, погиб и был похоронен в местности, получившей впоследствии его имя (Paus., I, 36, 4).

В преданиях о Скироне и Скире есть нечто общее. Оба они погибли под Элевсином в войне с афинянами, во главе которых в одном случае называется Тезей, в другом - Эрехтей [116]. Происхождение культа Афины Скирады на Саламине и в Аттике (близ Фалерона) традиция связывает то со Скиром, то со

- 78 -

Скироном. Это позволяет говорить об общем происхождении образа Скирона-Скира. К. Ганель вслед за И. Шмидтом предполагает, что этот персонаж имел саламинские корни [117]. В таком случае можно утверждать, что Мегары имели очень древние связи с Саламином. Заимствованный мегарянами мифологический персонаж в конце концов настолько тесно сросся с Мегарами, что почти совершенно вытеснил своего саламинского предшественника. Пытаясь определить время этого заимствования, мы должны учесть, что с образом Скирона мегарская традиция связывала события, которые по совокупности признаков можно отнести к X - IX вв. до н. э. Очевидно, именно в это время начинается активная жизнь заимствованного образа в мегарском предании.

Мегарская традиция о Скироне содержит довольно прозрачные намеки на то, что и Элевсин некогда находился в зоне влияния Мегар. Плутарх, ссылаясь на мегарских историков, передает следующую версию гибели Скирона: "Они говорят, что Тезей убил Скирона не тогда, когда впервые шел в Афины, а позднее, когда он, обманув архонта Диокла, захватил Элевсин, которым владели мегаряне" (Plut. Thes., 10). Здесь мы встречаемся еще с одним полумифическим, полуисторическим персонажем, связанным одновременно с Мегарами и с Элевсином. Диокл - местный герой Мегар, бывший в то же время правителем (наместником?) Элевсина. В Мегарах ему был посвящен праздник Диоклии; его призывали мегаряне в своих клятвах (Aristoph. Acharn., 774). С другой стороны, гомеровский гимн Деметре называет Диокла одним из царей Элевсина (Homer. HyDem., 153, 474) [118]. О наличии древних связей Мегар с Элевсином говорит и то большое значение, какое имел в обоих городах культ Деметры.

По-видимому, не только мегарская, но и афинская традиция склонна была ассоциировать древний Элевсин с Мегаридой. Страбон, рассказывая о разделе царства Пандиона между его сыновьями, приводит полемику Филохора с Андроном относительно границ владений Ниса, которому при этом разделе досталась Мегарида (Strab., IX, 1, 6, p. 392). По утверждению Филохора, подвластная Нису территория простиралась от Истма

- 79 -

до Пифия, а согласно Андрону - до Элевсина и Фриасийской равнины. Если понимать указание Андрона таким образом, что эта равнина была частью владений Ниса, то можно заключить, что оба аттидографа относили Элевсин и его окрестности к Мегариде. При этом Филохор относит границу Мегариды к востоку от Элевсина, за пределы Фриасийской равнины, туда, где находилось древнее святилище Аполлона - Пифий [119]. Выше (см. § 2) мы уже ставили вопрос об историчности афинского предания о царстве Пандиона. Признавая, что предание в целом отражает реалии раннеархаической эпохи, когда в Аттике завершался процесс объединения (синойкизм), мы вместе с тем не можем отрицать наличия в этом предании отдельных более древних элементов. К их числу, в частности, следует отнести представление о границах Мегариды, преувеличивать размеры которой у аттидографов не было никаких оснований. Все рассмотренные выше данные, свидетельствующие о значительном, хотя, может быть, и временном влиянии Мегар на Элевсин, относятся ко времени, предшествующему включению Элевсина в Афинское государство (т. е. к периоду до VII в. до н. э.). Таким образом, с известной долей вероятности можно говорить об экспансии Мегар в период "темных веков" не только в западном, но и в северо-восточном направлении.

Подводя итог сказанному, отметим, что с образом Скирона местное предание связывало некоторые реальные исторические события послемикенского времени [120]. Мегарская традиция о Скироне, в сочетании с другими источниками, дает нам некоторые сведения о социально-политических процессах, происходивших в Мегарах после вторжения дорийцев. Это было время постепенного ослабления царской власти, о чем свидетельствует отстранение царя от военного дела и введение выборной должности военачальника - явление, которое можно рассматривать как признак усиления родовой аристократии. Власть царя ограничивалась также Советом, который постепенно, по мере его расширения, приобретал более сложную структуру. Деление Совета на двенадцать комиссий, поочередно в течение месяца занимавшихся текущими государственными делами, явилось своеобразной формой разделения власти

- 80 -

между представителями усилившейся аристократии.

Усиление влияния аристократии сопровождалось ростом военной активности Мегар, следствием чего явилось установление контроля над соседними территориями (Перахора, Кроммион, Элевсин, Саламин). Этому, однако, должно было предшествовать объединение вокруг Мегар некогда самостоятельных общин Мегариды, таких, как Паги, Эгосфены, Триподиск и др. Учитывая логическую последовательность процесса (присоединение сначала ближних, а затем дальних территорий), следует заключить, что мегарский синойкизм, начавшийся в X в. до н. э., завершился в основном к концу IX в., после чего усилившиеся Мегары предприняли попытку подчинить себе Элевсин и Саламин. Что касается территории Перахоры, то она, возможно, вошла в состав Мегариды еще до конца IX в до н. э., и именно здесь образовались две из пяти мегарских ком (территориальных округов) - Герея и Пирея [121]. В начале VIII в. до н. э., по предположению Дж. Сэлмона, эти области уже принадлежали Коринфу [122]. Это дает основание полагать, что мегарские округа, упоминаемые Плутархом (Plut. Quest. Gr., 17), существовали уже в период синойкизма. Возможно, их образование является следствием объединения в процессе синойкизма сложившихся ранее небольших территориальных общностей (независимых общин), составивших новое государство под эгидой Мегар. Помимо названных выше Гереи и Пиреи, отдельные округа (комы) Мегариды составляли Мегары с прилегающей к ним частью равнины и Триподиск, расположенный к северо-западу от Мегар. Пятый округ - Киносура - находившийся в северной части Мегариды, включал Паги и Эгосфены [123].

Завершая обзор ранней истории Мегар, следует обратить внимание на синхронность двух процессов - синойкизма и ограничения царской власти - протекавших в Мегариде в начале I тыс. до н. э. [124]. Этот параллелизм двух явлений позволяет думать о наличии какой-то их внутренней связи и взаимной

- 81 -

обусловленности. Очевидно, что по мере объединения независимых территориальных образований, в которых в результате процесса социального и имущественного расслоения уже выделились правящие роды, поставлявшие кадры местных правителей ("царей"), эти последние должны были пополнять собою аристократическое сословие объединенного Мегарского государства. Если до синойкизма мегарскому царю противостояла лишь местная мегарская знать, то в процессе объединения территорий аристократия не только численно возрастала, но и усиливала свои позиции вследствие традиционного влияния представителей " провинциальной" знати на местах. Помимо иных причин, вызывавших противостояние аристократии и царской власти, в Мегариде определенную роль мог играть и этнический фактор, поскольку среди мегарских аристократов можно предполагать наличие древнего ионийского элемента.

В VIII в. до н. э. в Мегарах окончательно исчезает царская власть в ее прежнем значении и появляется выборная, ограниченная определенным сроком должность " царя" - эпонима. К VII в. до н. э., когда эта магистратура была перенесена в мегарские колонии, срок полномочий "царя" был ограничен одним годом.


предыдущий разделоглавление следующий раздел


Примечания

[98]Античная традиция о Скироне обычно рассматривается в контексте развития древнейших мифологических представлений (см. напр.: Waser O. H. Skiron // Roscher W. H. Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie. Bd. IV. Leipzig, 1914. Sp. 1004-1014; K o l f van der. Skiron // RE. Bd. III. Hbbd. 5. Zweite Reihe. 1927. Sp. 537-544; Hanell K. Megarische Studien. S. 21 f., 40 f.).

[99]Скиронова дорога играла большую роль в осуществлении сухопутных контактов Средней Греции и Пелопоннеса. О ее значении говорит следующий факт. Когда во время Греко-персидских войн спартанцы получили известие о гибели царя Леонида у Фермопил, они, чтобы воспрепятствовать проникновению персов в Пелопоннес, завалили Скиронову дорогу, после чего приступили к сооружению стены через Истм (Herod., VIII, 71).

[100]Об изображениях Скирона в памятниках изобразительного искусства, иллюстрирующих миф о подвигах Тезея, см.: K o l f van der. Skiron. Sp. 541-542.

[101]Павсаний сообщает, что Царская стоя на афинской агоре была украшена скульптурной группой, изображающей Тезея, бросающего в море Скирона (Paus., I, 3, 1).

[102]Впоследствии император Адриан расширил дорогу настолько, что на ней могли разъехаться две повозки (Paus., I, 44, 6).

[103]По-видимому, мегарская традиция, сообщая о расширении Скироновой дороги, должна была содержать также информацию о назначении этих работ. Поскольку расширение дороги приписывалось полемарху, можно предположить, что это как-то увязывалось с его основной, т. е. военной, деятельностью.

[104]Существуют и другие интерпретации предания о Скироне. Е. Хайбаргер, не делая различия между афинским и мегарским преданием, объединяет их и создает, как нам представляется, весьма произвольную комбинацию. Скирона он рассматривает как последнего представителя " лелегской" династии, возглавившего борьбу лелегов против пришедших в Мегариду ионийцев (Пандион, Нис). С этой борьбой, по мнению Е. Хайбаргера, связано появление у Скирона репутации разбойника (см.: Highbarger E. L. The history and civilization... P. 73 ff.). Д. Робертс, автор одной из немногих статей, посвященных Скирону, отмечает, что в традиции о Скироне запечатлелись черты древнего ритуала, связанного с человеческими жертвоприношениями (сбрасывание приговоренных к смерти со скалы в море). По существу, Д. Робертс принимает во внимание лишь афинскую традицию о Скироне, рассматривая возможные ассоциации, лежащие в ее основе и не пытаясь выявить исторические корни мегарского предания (см.: Roberts D. G. Theseus and the robber Sciron // JHS. Vol. XXXII. 1912. P. 105 ff.).

[105]До нас дошли две генеалогии Скирона, которые можно связать с местной мегарской традицией. Одна из них, довольно полно изложенная Плутархом (Plut. Thes., 10; 25), привязывает Скирона к роду Пелопа. Согласно этой генеалогии Скирон был сыном Канета и Гениохи, внуком Питфея, царя Трезена, и правнуком Пелопа. Возможно, здесь отражается стремление мегарян уравнять в происхождении Скирона с Тезеем, ибо они оказываются двоюродными братьями (Гениоха, мать Скирона, и Эфра, мать Тезея, - дочери Питфея). Вторая генеалогия, сохранившаяся у Павсания (Paus., I, 39, 6) и относящая Скирона к древней мегарской династии, изображает его сыном царя Пиласа (и, следовательно, правнуком Лелега). Выше (см. § 2) уже отмечалось, что включение Скирона в список мифических мегарских царей явилось, скорее всего, результатом корректировки списка, произведенной приблизительно в VII - VI вв. до н. э.

[106]Видимо, не случайно миф о Тезее и его подвигах приобретает особую популярность в VI в. до н. э., во время правления Писистрата и его сыновей (Waser O. H. Skiron. Sp. 1004 ff.; Meyer Ed. Geschichte des Altertums. Bd. II. S. 775). К этому времени Элевсин и Саламин уже вошли в состав Афинского государства. Можно думать, что примерно в это время происходит переоценка афинской стороной созданного мегарской традицией образа Скирона. Победа Тезея над Скироном становится своеобразным символом недавней победы Афин над Мегарами.

[107]Для суждения о всеобщем характере этого явления особенно важно свидетельство Аристотеля в III книге "Политики", где рассматриваются виды царской власти. Отметив существенные признаки монархии героических времен, Аристотель продолжает: "В древние времена цари управляли непосредственно всеми делами, касающимися государства, руководили его внутренней и внешней политикой; впоследствии же, после того, как от некоторых функций своей власти они отказались сами, а другие были отняты у них народом, в одних государствах за царями сохранилось только право жертвоприношений, в других - где все-таки может идти речь о царской власти - цари удержали за собой лишь право быть главнокомандующими за пределами страны" (Artist. Polit., III, 9, 8; пер. С. А. Жебелева). Об ограничении царской власти см. также: Plut. Quest. Rom., 63 (оценка явления в целом); Arist. Athen. Polit., 3, 2; Paus., IV, 5, 10 (Афины); Herod., IV, 161 (Кирена); Paus., II, 19, 2 (Аргос).

[108]Данные о мегарских "царях" классического времени дают основание отнести Мегары к тем государствам, где функции выборных " царей" были по преимуществу сакральными. Это показывает, что ограничению подверглись прежде всего военные и судебные функции древних мегарских царей.

[109]Название должности в достаточной мере условно. Трудно сказать, как именно назывался высший военный магистрат в ранний период мегарской истории. Павсаний, называя Скирона полемархом, опирается на мегарский источник, который мог использовать терминологию более позднего времени (Paus., I, 44, 6). Несколько выше Павсаний говорит о предоставлении Скирону военного командования, не указывая названия должности.

[110]На начальном этапе данного процесса в Афинах, как и в Мегарах, происходит ограничение военных полномочий царя. Об этом сообщает Аристотель в "Афинской политии": "Важнейшими и первыми по времени из должностей были царь, полемарх и архонт. Из них первою была должность царя, она была унаследованной от отцов. Второй присоединилась к ней должность полемарха, ввиду того, что некоторые из царей оказались в военных делах слабыми. По этой причине и пригласили Иона, когда наступили затруднительные обстоятельства" (Arist. Athen. Pol., 3, 2; пер. С. И. Радцига). В дальнейшем царская власть из пожизненной была превращена в десятилетнюю, а затем и в годичную магистратуру. В исторический период архонт-царь был одним из членов афинской коллегии архонтов (см.: Латышев В. В. Очерк греческих древностей. С. 142 и сл.; Hermann K. F. Lehrbuch... S. 337 ff.; Starr Ch. G. The decline of the early greek kings // Historia. Bd. X. 1961. P. 129 ff.; Jeffery L. H. Archaic Greece... P. 39 f.).

[111]Разделение военных и гражданских полномочий характерно было и для микенской Греции, где носителем гражданской власти являлся ванака (wanaka), а военачальником - лавагет (rawaketa). О функциях последних см., напр.: Полякова Г. Ф. Некоторые черты... С. 62 и сл.

[112]Об эсимнетии как институте социального посредничества см.: Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 122-128. Ср.: Зайцев А. И. Культурный переворот в Древней Греции VIII - V вв. до н. э. Л., 1985. С. 47 и сл., где собраны данные о деятельности " устроителей".

[113]Ср.: Ботвинник М. Н. Из древнейшей истории Мегар. С. 39; Hanell K. Megarische Studien. S. 70; Bury J. The history of Greece. London, 1913. P. 62 f.; Legon R. P. Megara... P. 30 ff.

[114]Geyer. Sidus // RE. Bd. II. 2-te Reihe. 1923. Sp. 2239.

[115]Кстати, и афинская традиция, придавшая деятельности Скирона негативную окраску, тем не менее исходит из представления о том, что Скирон контролировал участок дороги на границе Коринфии и Мегариды.

[116]С войной афинян против Элевсина традиция связывает также Иона, сына Ксуфа, приглашенного в Афины на должность полемарха при царе Эрехтее (Herod., VIII, 44; Paus., II, 14, 2; VII, 1, 5).

[117]Schmidt Joh. Skiros // RE. Bd. III. Zweite Reihe. 1927. Sp. 549; Hanell K. Megarische Studien. S. 43.

[118]О Диокле см.: Hiller - Gaertringen. von. Diokles (I) // RE. Bd. V. Hbbd. 9. 1903. Sp. 791 f.; Hanell K. Megarische Studien. S. 52 f.

[119]Meyer E. Pythion (3) // RE. Bd. XXIV. Hbbd. 47. 1963. Sp. 558-559.

[120]В Афинах аналогичную роль играл Тезей, которому традиция приписывает ряд важных социально-политических мероприятий (синойкизм, раздел граждан на сословия и др.).

[121]Meyer E. Megara. Sp. 182; Will Ed. Korinthiaka. Paris, 1955. P. 358.

[122]Salmon J. The Heraeum at Perachora and the early history of Korinth and Megara // BSA. Vol. 67. 1972. P. 192 ff. - Подробнее этот вопрос рассматривается в гл. IV, § 1.

[123]Thamm M. De re publica ac magistratibus Megarensium. P. 7; Meyer E. Megara. Sp. 182. - О возможной связи округов (ком) с делением гражданского коллектива на "сотни" см.: Hanell K. Megarische Studien. S. 140 f.

[124]Примерно в то же время и так же синхронно эти процессы протекали в Аттике.


© 1999 г. Л.А.Пальцева
© 1999 г. Изд-во Санкт-Петербургского университета
© 2001 г. Центр антиковедения