Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Е.Л. Смирнова
Политика Флавиев в западных провинциях Рима (68 - 96 гг. н.э.)


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 3. Санкт-Петербург, 2004.
- 305 -

Первоочередными задачами провинциальной политики Флавиев были восстановление мира и порядка в империи, обеспечение прочной охраны границ государства и выработка такого управления как пограничными, так и внутренними провинциями, которое не приводило бы к кризисам и восстаниям, угрожающим стабильности всей державы. Данные проблемы стали очевидными еще в правление Нерона и обострились за время гражданской войны 68-69 гг.

Издавна предметом многих исследований и споров является политика Флавиев в Тарраконской Испании, Лузитании и Бетике - самых западных провинциях империи. Во-первых, дискуссии развернулись вокруг сообщения Плиния Старшего: "Universae Hispaniae Vespasianus imperator Augustus iactatum procellis rei publicae latium tribuit" - "всей Испании Веспасиан … предоставил распространенное в государственных смутах латинское право" (Plin. NH, III, 30). Во-вторых, целый ряд исследований повлекло за собой обнаружение в 1851 году в Испании фрагментов муниципальных законов 82-84 гг. lex Malacitana и lex Salpensana (ILS, 6088, 6089), недавним дополнением к которым стал найденный в 1981 году фрагмент муниципального закона lex Irnitana,1 имеющий параллели с законами, открытыми в XIX веке.

Многие сохранившиеся до наших дней главы муниципальных законов свидетельствуют, что институт латинского гражданства

- 306 -

действительно существовал в Испании при Флавиях, и во многих аспектах статус латинских граждан был близок к статусу римских граждан.2 Полное римское гражданство среди испанцев получали для себя, своих родителей, жен и детей по мужской линии (если те оставались под родительской властью) дуумвиры, эдилы и квесторы после года службы, но не более шести человек в год в одном городе и исключая суффектов (ILS, 6088, ll. 1-4). Магистраты избирались свободным голосованием, но отсутствие жалования, необходимость платить honoraria при избрании и высокий ценз собственности для декурионов, которые избирались на пожизненный срок, делали полное гражданство и управление муниципием уделом немногих и богатых.

Привилегия получения полного римского гражданства за отправление магистратуры в муниципии заставляет предположить, что дарование латинского права и муниципального статуса были двумя неотделимыми процессами. Но упоминание в Lex Salpensana о получении римского гражданства по эдикту Веспасиана, Тита или Домициана (ILS, 6088, ll. 8-9, 15), привело к высказыванию Х. Браунертом мнения, что дарование латинского права, влиявшее на статус индивида, и дарование статуса муниципия всей общине не обязательно совпадали по времени, но cives latini побуждали принятие римской муниципальной практики. Сложно сказать, какое из двух объяснений соответствует истине, поскольку более позднее издание муниципальных законов могло быть вызвано административными задержками по подготовке и публикации около трехсот документов, а необходимые первоначальные инструкции по муниципальной организации вполне могли содержаться уже в эдикте Веспасиана.3

Из сохранившихся глав муниципальных законов Испании следует, что в некоторых областях римская административная практика даже навязывалась. Вместе с тем, во многих вопросах местной жизни за общиной сохранялась свобода действий - в организации декурий послов и отправке посольств, в оплате

- 307 -

послов, актеров и писцов, проверке источников доходов, затратах на священное, организации мест на играх.4

Последствия дарования латинского права Испании в историографии оценивались неоднозначно. С одной стороны, указывалось, что этот дар предполагал создание новых городов, реорганизацию уже существующих общин (документально деятельность Флавиев в Испании засвидетельствована для 90 городов, а сообщения Плиния Старшего позволяют говорить по меньшей мере о 350 городах)5 и издание огромного количества муниципальных хартий, а также принятие во всех уголках Испании латыни как официального языка, римских форм управления и обращения, римских традиций. Это означало бурную романизацию, урбанизацию и поднятие Испании до уровня Италии и было делом всех трех Флавиев, поскольку завершить муниципализацию всего полуострова за короткий срок вряд ли представлялось возможным.6 В Испании не осталось перегринов, но все население стало гражданами, латинскими или римскими.7 С другой стороны, ряд исследователей указывали, что только для Бетики, приморской Тарраконы и равнинной части Лузитании можно говорить о серьезной романизации и урбанизации, в то время как в горных областях Лузитании, в областях кельтиберов, астуров и каллаиков оба процесса затронули лишь верхушку населения, оставив нетронутой систему племен. Новый правовой статус всей Испании не означал ее полной романизации.8

При наличии дискуссии о последствиях предоставления Испании латинского права вопрос о целях Веспасиана и его преемников в целом не вызывает разногласий у ученых. Подчеркивается стремление Флавиев расширить опору своей власти,

- 308 -

консолидировать римскую державу в единое и унифицированное государство, облегчить управление провинцией более тесным вовлечением местного населения в социально-политическую жизнь империи. Подобная политика была намечена в правление Клавдия, но вызвала тогда бурное сопротивление сената (Tac. Ann., XI, 23-25). Возобновление ее означало отход от проримской и проиталийской политики Юлиев-Клавдиев, необходимость которого со всей очевидностью показал кровавый Год четырех императоров9. И если Р. К. Макелдерри катализатором подобной политики считал осознание Веспасианом социальной и культурной зрелости Испании, то Ж. Гаже подчеркивал именно политическую подоплеку - Испания показала свою значимость в событиях гражданской войны.10

Одной из составляющих политики тесного вовлечения испанских провинций в социально-политическую жизнь империи стал активный допуск выходцев из Испании в сенат: они вместе с представителями южной Галлии составили при Флавиях очень влиятельную группу в сенаторском сословии.11 Марк Ульпий Траян, родившийся в италийской колонии в Бетике, стал первым принцепсом - провинциалом, да и его единственный соперник Марк Корнелий Нигрин тоже происходил из Испании.

Важной чертой политики Флавиев в Испании стало развитие императорского культа. Есть свидетельства о строительстве sacrata domus для почитания Веспасиана в Ипске (Ipsca), о сооружении храма и, возможно, статуи Веспасиана в Олисипоне (Olisipo), о статуе Тита за пять фунтов золота в Эмерите, о существовании

- 309 -

в Тарраконе фламинов божественного Веспасиана и божественного Тита (CIL, II, 1570, 5217, 6095, 4212, 3349, 5264).

При Флавиях произошли, по-видимому, изменения в границах испанских провинций. Шахты Сисапон и Миробрига (Sisapo, Mirobriga), важнейший источник дохода империи, были переведены из-под ведения сенатского наместника Бетики в управление императорского легата Тарраконской Испании, а область племени веттонов, ранее расположенная отчасти в Тарраконской Испании, отчасти в Лузитании, была вся передана одной провинции - Лузитании - и одному наместнику.12

Как и в других провинциях, в Испании Флавии заботились о ремонте уже существовавших и строительстве новых мостов и дорог. Так, была отремонтирована Via Augusta и построена более прямая по сравнению со старыми дорогами Via Nova, полезность которой подтверждается записями о регулярных, вплоть до IV века, починках (CIL, II, 4697, 4789, 4814). При Веспасиане еще одним мероприятием в Испании, параллель которому имеется управлении прочих провинций, был провинциальный ценз для проверки податного населения (CIL, VI, 1463; AE, 1939, 60). И возможно, именно за успешное выполнение функций прокуратора Лузитании Луций Бебий Авит был введен в состав сената inter praetorios (ILS, 1378).

Итак, политика Флавиев в Испании была продуманной и сбалансированной. С одной стороны, дарованием латинского права, созданием муниципиев и активным допуском выходцев из Испании в сенат были учтены уроки гражданской войны о необходимости более тесного привлечения провинциалов к социальной и политической жизни империи. С другой стороны, Испания наряду с другими провинциями внесла свой вклад в пополнение государственной и императорской казны, а улучшение коммуникаций между отдельными областями и развитие императорского культа помогало поддерживать контроль над лояльностью местного населения императорской власти.

О политике Флавиев в Галлии практически ничего не известно: даже датировка сохранившегося до наших дней Lex

- 310 -

Narboniensis (ILS, 6964), на основании которого можно судить об изменениях в императорском культе, произошедших, скорее всего, при Веспасиане, является спорной.13 Однако исследования о развитии галльских провинций в I веке позволяют сделать вывод, что как в Аквитинии, Лугдунской Галлии и Белгике, так и в особенности в Нарбонской Галлии процесс романизации шел достаточно быстро за счет развития римских колоний.14 Одним из свидетельств этому является тот факт, что при Флавиях среди сенаторов-провинциалов девятнадцать были выходцами из Нарбонской Галлии.15

Единственной провинцией, о политике Флавиев в которой до наших дней дошли сравнительно подробные литературные свидетельства, является Британия, поскольку тесть Тацита Гней Юлий Агрикола, чьей памяти историк пожелал воздать должное в отдельном сочинении, был наместником Британии семь лет (Tac. Agr., 3, 33). По Тациту, с началом правления Веспасиана "все в Британии стало иным": на смену бездеятельности по отношению к неприятелю и разнузданности в войсках пришли "блестящие полководцы, превосходное войско, померкшие надежды врагов" (ibid., 16-17). Вместе с тем, факты, приводимые Тацитом, свидетельствуют, что целых семь лет потребовалось наместникам Британии только на преодоление последствий гражданской войны и кризиса в управлении провинцией, проявившегося в правление Нерона. Так, длительные сражения Петилия Цериала с бригантами были вызваны воцарением в годы смут у бригантов лютого врага римлян Венуция в результате свержения проримски настроенной царицы Картимандуи (Tac. Agr., 17-18 cp.: Hist., III, 45). Поход Юлия Агриколы на север Уэльса против племени ордовиков был вынужденным ответом на истребление отряда римской вспомогательной конницы, которое привело в волнение всю провинцию. Давно назревшей

- 311 -

мерой в управлении провинцией была деятельность Агриколы по искоренению возможностей для беззаконий своих приближенных и челяди, ибо, по Тациту, британцы не уклонялись от наборов в войско, податей и повинностей, "но только пока не чинятся несправедливости", и именно творимые римлянами насилия были основными причинами восстаний (Tac. Agr., 18, 19 cp.: 13, 15). Подчинение Юлием Фронитином племени силуров в Уэльсе и покорение Юлием Агриколой о. Моны было новым продвижением римлян, но и оно имело почти двадцатилетнюю историю (Tac. Agr., 14, 17-18; Ann, XII, 32, 38-40). То есть, "живой работе по возобновлению завоеваний в Британии", о которой пишет Р. Сайм,16 сопутствовала и предшествовала не менее энергичная работа по успокоению и наведению порядка в ранее завоеванных областях провинции, о чем обычно не упоминают исследователи.

Завоевания в Британии всегда сопровождались закреплением приобретенной территории различными способами: от строительства застав и опорных укреплений, очищения от неприятеля захваченных земель и взятия заложников до побуждения местного населения, особенно знати, к изучению латинского языка и принятию римских обычаев и форм жизни (Tac. Agr., 20, 22, 23, 24 ср.: 21). Годами наместничества Агриколы датируется постройка форумов в трех городах Британии, увеличение количества документов в Лондоне и глиняной посуды со штампами на латинском языке, появление в Британии римских судебных чиновников legati iuridici, греческого учителя Деметрия и статуй Тита. Романизация затронула и вспомогательные войска. К ним не только приставляли римских центурионов в качестве "образцов для подражания", но в битве при горе Грапий они получили "великую честь добиваться победы" (Tac. Agr., 28, 35), в чем исследователи видят не только сохранение римских сил, на что указывал Тацит, но одно из первых воплощений идеи, что провинциалы могут участвовать в защите империи как главная и надежная сила, один из способов привлечения

- 312 -

провинциалов к партнерству с империей.17 Именование неискушенными британцами романизации - "второй ступени к порабощению" - "образованностью и просвещенностью" свидетельствует, что данные меры были действительно "полезнейшими мероприятиями" и государственные средства тратились не впустую (ibid., 21).

Из трех наместников, назначенных в Британию Флавиями, по меньшей мере Петилий Цериал и Юлий Агрикола имели предыдущий опыт в Британии (Tac. Ann., XIV, 32; Agr., 7-8). Решительный поход Агриколы против ордовиков сразу по прибытии в провинцию стал одним из доказательств эффективности использования на высших управленческих постах "опытных специалистов".

Ход римских завоеваний в Уэльсе и на севере Англии (77-81 гг.), экспедиция Агриколы в Ирландию (81-82 гг.) и история покорения племен Шотландии (82-84 гг.) подробно описаны в целом ряде специальных исследований, что позволяет нам ограничиться лишь несколькими замечаниями по спорным вопросам наместничества Агриколы в Британии.

Больше всего комментариев и оценок вызвал вопрос о судьбе завоеваний Агриколы в Британии. К 84 году Уэльс и северная Англия были подчинены, римское оружие победоносно внесено в Каледонию (Шотландию) и после победы у горы Грапий римляне не только овладели шотландской низменностью, но, казалось, полностью сломили сопротивление горных племен. Однако вскоре после отзыва Агриколы наступление на севере было приостановлено, лагерь Инчтутил в Шотландии ликвидирован, а численность войск в Британии уменьшена на целый легион. В оценке Тацита, главной причиной отзыва выдающегося полководца Агриколы из Британии была досада Домициана, что "имя подчиненного ставится выше имени принцепса" (Tac. Agr., 39). Однако в этом вопросе у Тацита нет поддержки среди современных исследователей, и прежде всего, на основании сведений самого Тацита: Агрикола был удостоин пышных наград: триумфальных

- 313 -

знаков отличия, почетной статуи, увенчанной лавровым венком, словесных восхвалений от императора в сенате, слухов о грядущем назначении наместником Сирии - и оправдания от многочисленных наветов после прибытия из Британии (Tac. Agr., 40, 41).

Вместе с тем, пытаясь выяснить действительные мотивы, которыми руководствовался Домициан при отзыве Агриколы и прекращении завоеваний на севере Британии, исследователи не достигли единства мнений. Р. Сайм указывал на необычайно долгий срок пребывания Агриколы в Британии и завершение им работы по покорению острова: он дошел до крайних северных пределов провинции и установил мир.18 Б. Джоунс полагал, что Домициан с самого начала правления задумал перенести центр тяжести пограничной политики на Рейн и Дунай, но данная точка зрения не вполне согласуется со словами Агриколы к солдатам: "вот уже седьмой год,… выполняя повеление Римской империи, вы… завоевываете Британию" (Tac. Agr., 33). Нам представляется наиболее весомым, поскольку учитываются все известные факты о ситуации в империи во второй половине 80-х, мнение К. Криста: отчасти Домициан был вынужден на прекращение военных действий в Британии из-за кризисной ситуации на Дунае и на Рейне, ибо на одновременное ведение боевых действий везде не хватало ни военного потенциала, ни финансов (не случайно, II Adiutrix легион был переведен из Британии на Дунай); вместе с тем, решение Домициана было выдержано в стиле практичности и деловитости отца, ибо продолжение операций в отдаленном, холодном, лишенном природных богатств краю несло в лучшем случае сомнительные выгоды. Разумность решения Домициана, согласно К. Кристу, доказывается тем, что даже "типичный экспансионист Траян" не развил наступательные планы Агриколы и отвел войска к югу от будущего вала Адриана.19

- 314 -

В Германии главными задачами Флавиев после подавления восстания Цивилиса, судя по рассказу Тацита, были реорганизация и упрочение системы защиты рейнской границы, в том числе, "укрепление лагерей легионов, чтобы они могли выдержать осаду, а не только вести наблюдение за местным населением" (Tac. Hist., IV, 23, 75). Кроме того, необходимо было пресечь возможность измены легионов клятве на верность императору и приложить усилия к вплетению вспомогательных войск в римскую традицию воинской доблести (ср.: Tac. Hist., IV, 18, 20, 33). Борьба с восстанием Цивилиса показала также, что для поддержания стабильности и порядка в прирейнских провинциях необходимо было изменить провинциальное управление в сторону пресечения злоупотреблений римских властей и большего привлечения местного населения к участию в имперской жизни. По Тациту, ссылка Петилия Цериала в переговорах с тревирами и лингонами на равное участие галлов и римлян в управлении, на общность для всех города Рима помогла заставить галлов задуматься о примирении не меньше военных поражений и угроз командующего (ibid., IV, 74).

О политике Веспасиана и Тита в Германии из литературных источников мы знаем лишь, что, по-видимому, Флавии сочетали силовые методы с уступками. Батавы не платили податей и не притеснялись откупщиками, были освобождены от налогов и чрезвычайных сборов и только поставляли помощь при ведении боевых действий, но против бруктеров легат Нижней Германии Рутилий Галлик предпринял военный поход (Tac. Germ., 29; Stat. Silvae, IV, 88-89). Если политика Флавиев в германских вспомогательных войсках была сходной с британской, то можно констатировать попытку решения проблемы приобщения провинциалов к римскому военному воспитанию и традициям (Tac. Agr., 28).

Более полное воссоздание деятельности Веспасиана и Тита в Германии стало возможным благодаря раскопкам вдоль Рейна и в верховьях Дуная, первая серия которых охватила конец XIX - начало XX вв., а вторая - два первых десятилетия после второй Мировой войны.20

- 315 -

Прежде всего, армии обеих Германий были полностью обновлены в результате перегруппировок войск начала правления Веспасиана, и при этом легионы, запятнавшие свои значки изменой, были расформированы. В Нижней Германии для контроля над недавно усмиренными батавами появилась новая крепость в Новиомаге, куда переместился один из легионов, X Gemina, из Ветеры. В самой Ветере был сооружен новый, каменный, лагерь для легиона XXII Primigenia. Стоянки вспомогательных частей вдоль Рейна, ранее возводимые из бревен и земли, также превратились в каменные крепости.

В Верхней Германии в правление Веспасиана и Тита можно выделить две области наиболее активных действий. Первая охватила земли по правому берегу Рейна в районе лагеря двух легионов в Могунциаке. Там появились две линии крепостей - в южном и в северо-восточном направлении от лагеря. Второй областью стали земли между верховьем Рейна и истоками Дуная: от лагеря VIII Augusta легиона в Аргенторате через Оффенбург на юго-восток, к Реции, легат Гней Пинарий Клемент проложил дорогу (ILS, 5832), и, возможно, появилась линия коммуникаций от лагеря XI Claudia легиона в Виндониссе на север к Роттвайлу. Пинарий Клемент за свою деятельность в Германии получил триумфальные украшения (ILS, 997). Современные исследователи склоняются к мнению, что причиной награждения Клемента была не серьезная военная кампания, но именно успехи наместника в строительстве дороги и крепостей, в наведении порядка и в стабилизации пограничной зоны.21 Целью дороги от Рейна к Реции было сокращение пути между Рейном и Дунаем для экономии времени на перемещение легионов и сохранения сил воинов.

Итак, политика Веспасиан и Тита в Германии была, с одной стороны, решительным и эффективным ответом на проблемы, выдвинутые гражданской войной и восстанием Цивилиса, а с другой - активным распространением римского контроля в земли на правом берегу Дуная. В античной традиции не сохранилось

- 316 -

оценок целей Веспасиана и намерений Тита, а оценки современных исследователей представлены двумя противоположными точками зрения. В. Шлейермахер и (не столь категорично) Х. Шорнбергер считали, что уже при Веспасиане была сформирована политика экспансий в Германии, и Домициан в большой степени продолжал политику отца.22 Х. Нессельхауф, напротив, полагал, что военные кампании Домициана в Германии были целиком его личной инициативой.23 По-видимому, учитывая появление крепостей и дорог при Веспасиане на правом берегу Рейна, следует все же признать, что устремления Домициана были отчасти подготовлены политикой отца; да и "небольшой радиус военных операций при Домициане был продолжением характерной для Флавиев экономии экспансии".24

И все-таки, личное участие Домициана в германских событиях - его поход "по своему желанию" против хаттов, организованный под прикрытием проведения переписи в Галлии (Suet. Dom., 6, 1; Front. Strateg., I, 1, 8; Dio Cass., LXVII, 4, 1), - несомненно, отличало политику Домициана от мероприятий Веспасиана и Тита. Датировка, тактика, цели и результаты войны с хаттами стали предметом многих споров после статьи Б. Джоунса, в которой тот поставил под сомнение традиционную и общепризнанную датировку 83-85 гг. (Dio Cass., LXVII, 3, 5 - 4, 1; ILS, 1995), выдвинув точку зрения, что "война против хаттов была предпринята в начале 82г. и выиграна к лету 83 г., когда Домициан получил звание Германика, а затем начался период реорганизации и финансового умиротворения". Наступление Домициана в Германии, по мнению Б. Джоунса, было продиктовано не стремлением императора сравниться в военной славе с отцом и братом, но новой концепцией провинциальной политики на Западе - приостановкой наступления в Британии и более решительным продвижением в Германии и Мезии. Аргументация Б. Джоунса о 82 годе как начальной дате войны, как и его предположение о намерениях Домициана, могут быть приняты

- 317 -

во внимание. Однако появление монет с надписями GERMANIA CAPTA25 только в 85 году все же свидетельствует в пользу завершения войны только к этому времени, а титул Германик означал лишь, что в середине 83 года личное участие Домициана в походе завершилось.26

Из сочинения Фронтина "Военные хитрости" известна тактика, примененная Домицианом против хаттов: "Домициан, когда германцы…совершали нападения на наших из лесов и незаметных укрытий провел limites в 120 миль и тем не только изменил характер войны, но и покорил неприятелей, так как обнажил их убежища" (Front. Strat., I, 3, 10). При отсутствии единства мнений, были ли limites проведены по фронту или служили прикрытиями флангов, исследователи единодушно отмечают, что limites Домициана не имели ничего общего с поздним значением слова как "укрепленной, систематически охраняемой границы империи", но были просеками в лесах Тавна, и только на конечной стадии войны или даже после ее окончания вдоль этих просек могли появиться первые деревянные дозорные башни, сигнальные установки и мелкие земляные укрепления, превратившие земли между реками Майн и Лан в охранную пограничную зону.27 Кроме этих земель, римляне оккупировали небольшую территорию на правом берегу к северу от реки Лан, где разместились три крепости. Родина хаттов не была затронута аннексиями.

Создание за Рейном обширной пограничной зоны для отпора хаттам и контроля над этим единственным по соседству с границей грозным племенем и приобретение плодородных земель способствовали

- 318 -

стабилизации ситуации на рейнской границе, но не сопровождались ни героическими сражениями, ни многочисленными трофеями. Непривычность результатов войны привела к отсутствию и общего признания,28 а казавшиеся неоправданными обильные почести Домициану и пышность празднования его успехов стали почвой для развития критики принцепса в сенаторской среде (Tac. Agr., 39; Dio Cass., LXVII, 4, 1-5 cp.: Front. Strat., II, 11, 7).

Война с хаттами была последней крупной кампанией Рима против свободных германцев, а с конца 80-х гг., когда потребовалось увеличить военные силы на Дунае, в Германии осталось шесть легионов вместо восьми, крепости вспомогательных отрядов в среднем течении Рейна перестали увеличивать и перестраивать в камне. Главное внимание было сосредоточено на строительстве линии крепостей между Майном и Неккаром. Под их прикрытием была более протянута дорога от Могунциака к Аугсбургу, обеспечившая более прямое и быстрое, чем при Веспасиане, сообщение между Рейном и Дунаем, между Верхней Германией и Рецией, возможно - по двум веткам.29

Результаты политики Домициана в Германии современные исследователи оценивают весьма высоко: были не просто построены военные дороги, соединительные коммуникации, опорные пункты, базы обеспечения и отдельные крепости, но создана "целостная система, которая не ограничивалась отдельными участками, но учитывала особенности соседних районов", что привело "к общей систематизации верхнегерманской и рецийской пограничной полосы" и эффективному "надзору над местным пограничным населением".30 Вероятно, одним из отражений этого процесса, а не только результатом любви Домициана к единообразию, стало создание провинций Верхней Германии и Нижней Германии из зон соответствующих армий: первая известная нам надпись датируется 90 г. (CIL, XVI, 36 cp.: XVI, 28).

Подобно германской политике, деятельность Флавиев, особенно Веспасиана и Тита, на Дунае тоже воссоздается главным

- 319 -

образом по данным надписей и археологических изысканий. Во внутренней придунайской провинции Далмации деятельность Флавиев напоминала их политику в Испании: при Веспасиане там появился муниципий Доклея, населенный местными жителями, а кроме того, интенсивные рекрутские наборы в Далмации во время гражданской войны (Tac.Hist., III, 50) способствовали появлению там романизированной прослойки из числа коренного населения - отслуживших в римских войсках ветеранов. Ношение многими представителями местной элиты имени Флавиев и их принадлежность к квиринской трибе также свидетельствует о развитии процесса дарования гражданских прав и основании муниципиев.31 Отдаленные от Дуная области Паннонии тоже обрели частично городской и муниципальный статус: известны семь municipia Flavia.32

Однако в пограничных дунайских провинциях муниципализация началась позже, и главным средством упрочения римского контроля в них оставалось выведение колоний верных людей в ключевые пункты и строительство укреплений.33 В Реции при Веспасиане вдоль всего южного берега Дуная перестраивались уже имеющиеся крепости и строились новые вспомогательные форты, а в конце 79 - начале 80 гг. появилась крепость Кошинг на северном берегу Дуная.34 В Мезии после неоднократных набегов сарматов и даков во время гражданской войны, истребления большей части гарнизона и гибели наместника Фонтея Агриппы (Tac. Hist., I, 79; III, 46) Веспасиан также проявил заботу о безопасности: "он снабдил провинцию более многочисленными и сильными гарнизонами, которые сделали невозможным для варваров переход через Дунай" (Jos. BI, VII, 4, 3) и сформировал дунайский флот. Cвидетельством осознания Веспасианом серьезности ситуации на Нижнем Дунае может служить, на наш взгляд, надпись о даровании при Веспасиане Плавтию Сильвану Элиану, наместнику Мезии при Нероне, триумфальных украшений за укрепление и продолжение мира в провинции (ILS, 986).

- 320 -

В начале правления Домициана беспокойство на Дунае, видимо, усилилось: сохранились сведения о переводе трех вспомогательных отрядов из Верхней Германии в Мезию в 82 году и перемещении после окончания войны с хаттами I Adiutrix легиона из Верхней Германии и нескольких когорт из Далмации на Дунай (ILS, 1995; 2720).35 Возможно, именно в это время IV Flavia легион перешел из Далмации в Мезию. В середине 80-х гг. на Дунай был переведен и II Adiutrix легион из Британии.36

Причины вторжения даков в Мезию в 85 году, в результате которого был убит наместник Оппий Сабин, не вполне ясны, но Домициан счел положение столь критическим, что сам отправился на Дунай. Войны на Дунае продлились до 92 года, и помимо борьбы с даками, царем которых стал молодой, искусный в ведении войны и достойный противник Рима Децебал (Suet. Dom., 6, 1; Mart., V, 3; VI, 76; Dio Cass., LXVII, 6, 1- 7, 2; Oros., VII, 10, 3-4), они включали кампании против маркоманов, квадов и язигов, сначала не пришедших на помощь Домициану против даков, а в 92 году полностью уничтоживших римский легион и его легата (Suet. Dom., 6, 1; Mart., IX, 31; Dio Cass., LXVII, 6, 5; Eutr., VII, 23, 4; ILS, 372).37

Война Домициана с даками закончилась в 89 году заключением компромиссного мира с Децебалом: Домициан получил назад пленных и оружие, наградил солдат почестями и деньгами, возложил диадему на голову брата Децебала Диегиса, как бы обращая Дакию в зависимое клиентское царство. Домициан отпраздновал пышный триумф и организовал великолепные зрелища, был назван в поэзии покорителем Истра и хранителем мира и получил огромное количество почестей (Dio Cass., LXVII, 7, 2-8, 2; Mart., V, 3). Однако в обмен на мир, в общем-то, закрепивший предвоенное положение вещей, Домициан выплатил Децебалу большую сумму денег сразу и пообещал выплачивать в будущем, передал ремесленников разных военных и мирных специальностей (Dio Cass., LXVII, 7, 4). В праздновании

- 321 -

победы над сарматами, состоявшей в восстановлении обороны границы, Домициан и вовсе ограничился возложением венка Юпитеру Капитолийскому (Suet. Dom., 6, 1).

Античная традиция донесла до нас противоречивые оценки деятельности Домициана в Дакии. Если Марциал писал, что "шею склоненную дак подставил под мощное иго", то Тацит сокрушался о потере "стольких войск" в Мезии, Дакии и Паннонии и оценил ситуацию в целом как "беды на Западе"; Плиний Младший сознательно проигнорировал при упоминании о дакийских войнах Траяна наличие какого-либо триумфа у Домициана, а Дион Кассий передал молву о том, что письмо в Рим от Децебала было подделано принцепсом (Mart., VI, 76; Tac. Agr., 41; Hist., I, 2; Plin. Ep., VIII, 4, 2; Dio Cass., LXVII, 7, 3).

В современной историографии успехи Домициана на Дунае тоже трактуются неоднозначно. Р. Сайм подчеркивал, прежде всего, здравый смысл Домициана, приписывая ему намерение не завоевать Дакию, но только восстановить престиж Рима и прийти к взаимопониманию с сильным приграничным царством, которое могло бы стать частью римской пограничной системы, выполняя функцию контроля задунайских племен. Подобная трезвая политика, по мнению Р. Сайма, вызвала бы недовольство и отрицательные оценки современников, читавших в книгах о крупных войнах и триумфах прошлого, даже если бы память Домициана не была осуждена.38 К. Уотерз также считал разумным решение Домициана предпочесть для поддержания стабильности в регионе денежные затраты людским.39 С другой стороны, К. Крист, признавая возможное отсутствие у Домициана планов разбить дакское царство, желание принцепса стабилизировать оборону границ и реалистичность подобных намерений, отмечал все же (на наш взгляд, вполне правомерно), что Домициан не смог затушить очаги кризиса на Дунае и нес часть вины за неудачи походов, а явным несоответствием между действительностью "мира без завоеваний" и пафосом триумфов способствовал углублению недовольства собой в обществе.40

- 322 -

Суммируя деятельность Флавиев в западных провинциях Рима, отметим следующее. Провинциальная политика Веспасиана, Тита и Домициана на Западе империи включала три направления: интенсивную, по сравнению с эпохой Юлиев-Клавдиев, романизацию во внутренних, наиболее мирных и довольно давно вошедших в состав римской державы областях и вспомогательных войсках; упрочение охраны границ во внешних провинциях; улучшение администрации путем пресечения злоупотреблений, назначения опытных наместников и усиления контроля императорской власти над финансовой сферой управления. Развитие этих направлений было ответом на задачи, поставленные в ходе гражданской войны - задачи восстановления мира и порядка в провинциях и вовлечения провинциалов в социально-политическую жизнь империи. От этого зависела стабильность развития провинций и, во многом, стабильность центральной власти и всей римской державы. Проведение завоевательной политики в отдельных регионах (в Британии, в Верхней Германии) также было подчинено интересам стабильности империи как целостного организма.

Деятельность Флавиев в западных провинциях, как и на Востоке, была эффективной. Результатом ее стало умеренное расширение границ и успешное их упрочение, консолидация провинций под контролем императорской власти, создание условий для их быстрого развития и унификации всех сторон общественной жизни, управления и идеологии. Только на Дунае сохранились очаги кризиса, на само перенесение центра тяжести западной политики на Дунай к концу правления Флавиев (энергичное строительство, увеличение гарнизона, военные кампании и дипломатические мероприятия) стало "прелюдией к грандиозному наступлению Траяна"41 на Дунае.


Примечания


1 Подробнее см.: Gonzales J. The Lex Irnitana // JRS. Vol. 76. 1986. P. 153-181.(назад)
2 Ibid. P. 149.(назад)
3 Подробнее см.: Sherwin-White A.N. The Roman Citizenship. Oxford, 1973. P. 360-367.(назад)
4 Gonzales J. Op. cit. P. 149.(назад)
5 McElderry M.K. Vespasian's Reconstruction of Spain// JRS. Vol. 8. 1918. P. 68-79.(назад)
6 McElderry M.K. Op. cit. P. 61, 79; Sherwin-White A.N. Op. cit. P. 252. (назад)
7 Charlesworth M.P. The Flavian Dynasty// CAH. Vol. 11. Cambridge, 1936. P. 17.(назад)
8 Ростовцев М.И. Общество и хозяйство в Римской империи/ Пер. с нем. И.П. Стребловой. Т. 1. СПб., 2000. С. 197, 199-200. (назад)
9 Егоров А.Б. Флавии и трансформация Римской империи в 60-90е гг. I века// Горд и государство в античном мире. Л., 1987. С. 150-151; Ростовцев М.И. Указ. соч. Т. 1. С. 118; Циркин Ю.Б. Гражданская война 68-69 гг. и провинции// Античное общество. СПб., 1997. С. 114; Sherwin-White A.N. Op. cit. P. 251, 255. (назад)
10 McElderry M.K. Op. cit. P. 63; Gage J. Vespasien et la memoire de Galba// REA. Vol. 54. 1952. P. 300.(назад)
11 Stech B. Senatores romani qui fuerint inde a Vespasiano ad Traiani exitum// Klio. Beiheft 10. Leipzig, 1912. S. 176-177. Alfoldy G. The Social History of Rome/ Trans. from germ. by D. Braund, F. Pollock. L., 1988. P. 103-104.(назад)
12 McElderry M.K. Op. cit. P. 85.(назад)
13 Kornemann E. Zur Geschichte des antiken Herrscherkults// Klio. Bd. 1. 1901. S. 126 cp.: Scott K. The Imperial Cult under the Flavians. Stuttgart, 1936. P. 36.(назад)
14 Ростовцев М. И. Указ. соч. Т. 1. С. 201; С. 375, прим. 32.(назад)
15 Stech B. Op. cit. S. 176-177.(назад)
16 Syme R. Flavian Wars and Frontiers// CAH. Vol. 11. Cambridge, 1936. P. 150.(назад)
17 Frere S.S. Britannia. L., 1967. P. 114-115, 113.(назад)
18 Syme R. Op. cit. P. 155.(назад)
19 Крист К. История времен Римских императоров от Августа до Константина/ Пер. с нем. Т. 1. Ростов-на-Дону, 1997. С. 352.(назад)
20 Schonberger H. The Roman Frontier in Germany// JRS. Vol. 59. 1969. P. 144-197. (назад)
21 Syme R. Op. cit. P. 161; Schonberger H. Op. cit. P. 156; Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 353.(назад)
22 Schornberger H. Op. cit. P. 157, n. 103; 158. (назад)
23 Nesselhauf H. Umriss einer Geschichte des obergermanischen Heeres// JbRGZM. Bd. 7. 1960. S. 162-164.(назад)
24 Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 357.(назад)
25 Mattingly H. Coins of the Roman Empire in the British Museum. Vol. 2. L., 1930. P. 362, no. 294.(назад)
26 Jones B.W. 1) The Dating of Domitian's War against the Chatti// Historia. Bd. 22. 1973. N. 1. P. 80; 2) Domitian's Advance into Germania and Moesia// Latomus. Vol. 41. 1982. F. 2. P. 329-330, 335. Cp: Gsell S. Essai sur le regne de l'empereur Domitien. Paris, 1894. P. 184; Evans J.K. The Dating of Domitian's War against the Chatti Again// Historia. Bd. 24. 1975. S. 121-124. Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 353, 358.(назад)
27 Syme R. Op. cit. P. 183; Schornberger H. Op.cit. P. 159; Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 354-355. (назад)
28 Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 358. (назад)
29 Schornberger H. Op. cit. P. 160-162.(назад)
30 Syme R. Op. cit. P. 183-184; Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 357.(назад)
31 Ростовцев М.И. Указ. соч. Т. 1. С. 217-218; Wilkes J.J. Dalmatia. L., 1969. P. 259-261.(назад)
32 Sherwin-White A.N. Op. cit. P. 252.(назад)
33 Ibid. P. 253. (назад)
34 Syme R. Op. cit. P. 166-167 with notes; Schornberger H. Op. cit. P. 157.(назад)
35 Schornberger H. Op. cit. P. 159; Wilkes J.J. Op. cit. P. 141.(назад)
36 Jones B.W. The Status of Dalmatia under Domitian// CP. Vol. 69. 1974. N. 1. P. 49. (назад)
37 О ходе событий см.: Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 368-363; Syme R. Op. cit. P. 168-172; 175-178. (назад)
38 Syme R. Op. cit. P. 185-186.(назад)
39 Waters K.A. Traianus, Domitiani Continuator// AJPh. Vol. 90. 1969. N. 4. P. 400.(назад)
40 Крист К. Указ. соч. Т. 1. С. 363.(назад)
41 Егоров А.Б. Указ. соч. С. 149.(назад)

(c) 2004 г. Е.Л. Смирнова
(c) 2005 г. Центр антиковедения