Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Н.С. Широкова
Кельтские боги Другого Мира


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 3. Санкт-Петербург, 2004.
- 395 -

Римский поэт I в. н.э. Лукан в своей поэме "Фарсалия", говоря о галльских народах, современных Цезарю, упоминает тревиров, лигуров, а затем тех, "которые успокаивают ужасной кровью свирепого Тевтатеса и страшного Езуса в его диких святилищах и Тараниса на алтарях не менее кровавых, чем алтари Дианы скифской" (Lucan. Pharsal., I, 444-446). Так называемые Бернские схолии к Лукану (датирующиеся временем между IV и X в.в. н.э.) дополняют сведения Лукана, сообщая о различных способах человеческих жертвоприношений, посвящавшихся каждому из трех богов. Человека, посвященного в жертву Тевтатесу, топили в бочке, Езусу - вешали на дереве, Таранису - сжигали в деревянном чане.1

Давно уже делались попытки идентифицировать этих богов и определить сферу деятельности каждого из них. Эти попытки достаточно трудны, так как Бернские схолии, истолковывая имена Тевтатеса, Тараниса и Езуса, дают противоречивые сведения.2 Из всей триады кельтских божеств, упоминаемых Луканом, образ Тараниса истолкован особенно неясно. С одной стороны, по свидетельству Бернских схолий, Таранис - это Юпитер, выступающий в качестве бога-покровителя войны (praeses bellorum); прежде ему приносили в жертву человеческие головы, а теперь - приносят в жертву только животных. С другой стороны, они называют Тараниса Диспатером.

- 396 -

Имя Диспатера (римского бога подземного мира) встречается также в тексте Цезаря, который к своему основному свидетельству о галльских богах (Caes. B.G., VI, 17) в следующей главе (Caes. B.G., VI, 18) добавляет сообщение о том, что по мнению галлов, все они происходят от Диспатера. Идея общего происхождения от одного божественного предка была характерной чертой идеологии древних кельтов. Ирландские кланы имели обыкновение возводить свою генеалогию к какому-либо мифологическому герою или божественному персонажу. Поэтому замечание Цезаря можно понять просто как носящую общий характер ссылку на культ предков, существовавший у галлов. Однако Цезарь удачно конкретизирует это свое общее замечание, называя божественного первопредка галлов Диспатером. В самом деле, это естественно, чтобы первый человек, появившийся на земле, и отец рода человеческого, был бы также первым из мертвых и властелином загробного мира.

Какой же кельтский бог мог скрываться за именем Диспатера? У галлов был загадочный бог Суцелл. Его имя, вероятно, означает "тот, который хорошо бьет". Хотя имя бога дает представление о его древности, все свидетельства о нем датируются уже галло-римской эпохой.3 Надписи, посвященные Суцеллу, были найдены в Нарбоннской Галлии (Вьенна), в Верхней Германии (Вормс, Майну), в Бельгийской Галлии (Сарребург и Мец), даже в Англии (Йорк).4 Это свидетельствует о значительном распространении культа этого бога. Большое число бронзовых статуэток и барельефов ясно обрисовывают его внешний облик и сопутствующие ему атрибуты.

Суцелла обычно изображали человеком зрелого возраста, бородатым, одетым в тунику, стянутую поясом, в штаны и сапоги. Иногда туника бога усеяна знаками, которые очень похожи на астральные символы, вызывающие представление о небесном жилище душ или о звездной ночи. Главный атрибут

- 397 -

Суцелла, который он обычно держит в левой руке, одни исследователи называют колотушкой,5 а другие молотом6 (впрочем молот и колотушка представляют только две формы одного и того же инструмента). В правой руке Суцелл может держать различные предметы: круглую вазу, серп, палицу, сирингу, горшок и даже кошелек с деньгами. Временами колотушка Суцелла выглядит как бочка, он даже изображается рядом с бочкой. Часто его сопровождает собака, всегда трехголовая, как Цербер. На тринадцати памятниках Суцелл изображен с богиней Нантосвельтой, имя которой указывает на ее связь с водой (в валлийском языке "нант" означает "ручей"). Обычно она держит в руках рог изобилия, но однажды она изображена с маленьким круглым домом в руке.7

Разнообразные атрибуты бога затрудняют определение его характера. Иногда они допускают сравнение с Меркурием (кошелек с деньгами), с Геркулесом (палица и одеяние из шкуры животного, хотя это животное не лев, а волк или гиена), с Сильваном (серп, горшок, сиринга). Особенно охотно уподобляли Суцелла Сильвану жители Нарбоннской Галлии, видя в нем бога природы, в частности, бога-покровителя растительности, дикой или культивируемой человеком.8 В паре Суцелл-Нантосвельта пытались увидеть сельскохозяйственные божества: Суцелл, несущий колотушку, напоминающую бочку, должен быть богом пива, а Нантосвельта, держащая в руках маленький домик, должна быть богиней улья.9 Однако все эти предположения слишком сужают сферу деятельности Суцелла.

Для того, чтобы точнее определить сущность и характер образа Суцелла, следует внимательно рассмотреть главный атрибут бога - колотушку или молот. Его сравнивают с Мьёлльниром, боевым молотом скандинавского бога грома Тора.

- 398 -

В таком случае молот Суцелла является символом молнии. Анализируя символизм молота или колотушки, Р.Генон относит их к так называемым "камням молнии" или "камням грома", которые, имея в виду их название, обычно считают камнями, упавшими с неба, аэролитами, игравшими, как известно, важную символическую роль в различных традициях.

Однако, по мнению Генона, "камни молнии или грома" в действительности аэролитами не являются. Чтобы понять, чем они были на самом деле, нужно знать устную традицию, о которой сохраняли воспоминание в начале XX века французские крестьяне. Передавая эту традицию, крестьяне совершали ошибку интерпретации, которая показывает, что истинный смысл традиции от них ускользал. Крестьяне верили, что эти камни упали с молнией или что они представляют саму молнию. Они говорили что молния падает двумя способами: "огнем" или "камнем". В первом случае она сжигает, а во втором только разбивает. Крестьяне хорошо знали "камни молнии", они только ошибались, приписывая им, по причине их названия, небесное происхождение, которого "камни молнии" никогда не имели.

Истина состоит в том, что "камни молнии" - это камни, символизирующие молнию. Они являются доисторическими топорами из силекса, встречающимися во французском неолите. Каменный топор - это камень, который разбивает и раскалывает, вот почему он представляет молнию. Этот символизм восходит к чрезвычайно отдаленной эпохе, и он объясняет существование некоторых топоров, называемых археологами "вотивными топорами". Это ритуальные предметы, которые никогда не использовались практически как оружие или как какие-либо инструменты.

Таким образом, каменный топор Парашурамы, каменный молот Тора и каменная колотушка галльского Суцелла - это одно и то же оружие, которое является символом молнии. По мнению Генона, этот символизм "камней молнии" гиперборейского происхождения, то есть он относится к самой древней из

- 399 -

традиций современного человечества - к той, которая является изначальной традицией нынешней Манвантары.

С другой стороны, молния играет важную роль в тибетском символизме: ваджра, которая ее представляет, является одним из главных знаков отличия сановников ламаизма. В то же время ваджра символизирует мужской принцип всеобщей проявленности, и таким образом молния символизируется с идеей "божественного отцовства". Эта ассоциация отчетливо проявляется в западной античности, поскольку молния является главным атрибутом Отца Зевса (Zeus Pater) или Юпитера (Juppiter), "отца богов и людей", который поражает своими молниями Титанов и Гигантов, так же как Тор и Парашурама уничтожают аналогичных персонажей с помощью их каменного оружия.10 Эти аналогии показывают также, что Суцелл через посредство Отца Зевса (Zeus Pater) может быть отождествлен с Диспатером Цезаря, имя которого, как можно видеть, близко к имени Zeus Pater.

Таким образом, Суцелл может быть богом подземного мира. Недаром его часто сопровождает похожая на Цербера трехголовая собака. Молот Суцелла также может быть интерпретирован как атрибут бога смерти. Некоторые народные обычаи в Бретани и на Британских островах подтверждают связь молота со смертью: до сих пор в гроб кладут молоток, чтобы им стучать в дверь преисподней.11 Само имя Суцелла можно истолковать как имя бога, связанного со смертью. Как мы видели, Суцелл - это "Тот, который хорошо бьет". Это может значить, что Суцелл сильно бьет своим молотом. В таком случае он напоминает тип этрусского бога Хару, который тоже имел молот в качестве атрибута и был жестоким богом смерти. В то же время префикс -су в имени Суцелл может указывать на то, что бог наносит добрый, исцеляющий удар, и молот означает "благодать". Однако силы подземного мира обладают амбивалентным характером. Подземный

- 400 -

мир часто рассматривался как источник плодородия и вырастающего из него богатства (Pluto=Pluton). Пища, дарующая людям жизнь, произрастает из земли. Поэтому бог подземного мира может иметь мягкий, богатый благодатью облик, а кельтская Прозерпина-Нантосвельта изображается с рогом изобилия.12

Нетрудно заметить, что в такой интерпретации Суцелл напоминает благостного галльского Юпитера, который имеет ясно очерченный характер: это возвышенный и вызывающий благоговение бог, гарант договоров и клятв. К тому же в Майнце было найдено посвящение, в котором он прямо идентифицирован с Юпитером: "Юпитеру Лучшему Величайшему Суцелу". В таком случае, может быть, Суцелл, известный нам по надписям и по скульптурным изображениям, идентичен Таранису Лукана, которого средневековые комментаторы отождествляли то с Юпитером, то с Диспатером?

Обычно осторожный в своих выводах Я.де Фриз в конце своего исследования, посвященного Суцеллу, все-таки задается вопросом: "Не был ли известный из источников Суцелл сужением более значительного божества?"13 По мнению же П.Ламбрехта (который вообще считал, что в основе всех галльских богов находился какой-то затененный, туманный образ всеобъемлющего бога) Суцелл был верховным божеством галльской религии.14 С этой точкой зрения перекликается высказанное Ф.Леру и Х.Гионварком предположение, что "Лукан и его комментаторы ничего не поняли в кельтской триаде, и, вероятно, использовали наугад три божественных имени там, где нужно было использовать только одно - имя Луга, вождя всех богов, всемирного "человека искусства", владыки света, времени и ночи".15

- 401 -

Однако в ирландской традиции имеется мифологический персонаж, который представляет близкую аналогию галльскому Диспатеру Цезаря. Это Донн, имя которого означает "коричневый или черный", - старший из сыновей Миля (или гойделов, предков исторических ирландцев), которого называли их "королем".16 Таким образом Донн является первопредком, отцом всех ирландцев так же, как Диспатер Цезаря является отцом всех галлов. В повести о сыновьях Миля Донн вцелом охарактеризован как отрицательный персонаж. Когда сыновья Миля в первый раз подплывали к Ирландии, Донн позавидовал своему брату Иру, который вел себя как предводитель похода - его корабль плыл впереди остальных. После этого весло в руках Ира раскололось, и сам он упал бездыханным. Похоронили его на "рифе Призраков" у западного побережья Мунстера, братья же его решили, что не следует, чтобы завистливый Донн получил долю земли. Уже после высадки на острове Донн нанес оскорбление ирландской богине Эриу, и та предрекла, что ни он, ни его потомство не будут владеть островом. Когда же перед второй высадкой он опять оскорбительно отозвался об ирландских богах Туата Де Даннан, неожиданно поднялся ветер, и его корабль разбился. "Книга захватов" сообщает также, что его младший брат Эреннан влез на мачту, чтобы осмотреться, но сорвался и погиб. Однако, согласно другому ирландскому тексту, жребий лезть на мачту выпал самому Донну, который пытался петь заклинания против Туата, но Туата прокляли его и наслали на людей Донна лихорадку.

И тут Донн совершил добрый поступок как истинный первопредок, пекущийся о благе своего народа. Донн попросил перенести его тело на один из небольших островков у побережья, чтобы зараза не попала в Ирландию. "Люди мои, - сказал он, - благословят меня на веки веков". После того, как корабль Донна утонул, поэт Аморген объявил, что отныне его народ всегда

- 402 -

будет приходить туда, где покоится тело Донна, - к высокой скале, которая будет названа "Домом Донна".В ранних источниках "Дом Донна" упоминается как "место собрания мертвых": "Ко мне, к моему дому придете вы все после смерти". И по языческим поверьям, бытующим в Ирландии, души грешников приходят к этой скале и благословляют Донна, прежде чем отправиться в ад, тогда как души раскаявшихся держатся поодаль и с пути своего не сбиваются.

В ранней ирландской литературе Донн не относится к числу богов, играющих важные роли на мифологической сцене. Его значение скорее подразумевается, чем отчетливо раскрывается в ранних текстах. Он выявляют в его образе в основном темный аспект божества Другого Мира, властелина мертвых, и даже склонны отождествлять его с дьяволом. Однако образ Донна сохранился в современной фольклорной традиции, в которой он предстает как внушительный и активно действующий божественный персонаж. В современном фольклоре Донн проявляет противоположные, контрастирующие друг с другом свойства бога Другого Мира (ужасного и милостивого): с одной стороны, по его воле возникают морские штормы, и совершаются кораблекрушения, с другой стороны, он бог-покровитель скота и урожаев.17 В ранних ирландских источниках Донн является божеством, склонным к уединению, его нельзя встретить в обществе других богов. Этим он тоже похож на Диспатера, который в свидетельстве Цезаря стоит один - поодаль от главных галльских божеств. Это соответствие показывает, что в отчете Цезаря о галльских богах в известной степени отражено истинное положение вещей и что в образе Донна-Диспатера мы нашли древнее самостоятельное кельтское божество, которое не сливается с другими богами.

В ирландской традиции встречается еще один бог, который имеет черты сходства с Диспатером Цезаря и так же, как Донн, представляет собой достаточно четко очерченный

- 403 -

образ божества, сохраняющего свою самостоятельность даже при сравнении с образом великого, всеобъемлющего ирландского бога Луга. Этим богом является Дагда. Только в отличие от Донна Дагда не держится в стороне от других богов, он находится с ними в тесных и разнообразных контактах. После Луга он - самый значительный бог кельтского пантеона и "генерального штаба" Туата Де Даннан в саге "О битве при Маг Туиред". Его имя буквально означает "добрый бог, хороший бог", хотя в нем не содержится моральной оценки образа Дагды.18 Об этом свидетельствует один эпизод из "Битвы при Маг Туиред". Во время военного совета богов Туата перед началом битвы каждый изложил, что он собирается совершить ради общего дела. Когда подошла очередь Дагды, он сказал: "Все, чем вы хвалитесь здесь, совершил бы я сам. - Воистину ты добрый бог (Дагда), - воскликнули все, и с тех пор это имя пристало к нему".19 В данном случае прилагательное "хороший" означает "пригодный ко всему", "все могущий". Этот эпитет сразу показывает, что Дагда - великий бог, уровня Луга: ведь это Луг является прежде всего "все могущим", всеобъемлющим богом.

Дагда имеет второе имя Эоху Оллатир. Слово Оллатир можно перевести как "Всеотец", и этим именем Дагда напоминает Диспатера, которого, по утверждению Цезаря, галлы считали своим отцом. Дагда имеет и другие черты, роднящие его с Диспатером, богом Другого Мира. Так, одним из важнейших атрибутов Дагды является принадлежащий ему неисчерпаемый котел изобилия, от которого еще никто не ушел голодным. Этот котел принадлежал к числу четырех талисманов, которые Туата Де Даннан принесли с островов на Севере мира. В то же время котел Дагды является атрибутом Другого Мира.

В "Повести о свинье Мак Дато" рассказывается, что во времена Айлиля и Медб в Ирландии было пять бруидне: Бруиден

- 404 -

Да Дерга, Бруиден Мак Да Рео, Бруиден Да Хока и Мак Дато. Слово "бруиден" означает просторный зал, особенно банкетный зал. Поскольку Другой Мир понимался как место вечного мира, то слово "бруиден" применялось в особенности для обозначения пиршественного зала в сиде, в котором на пиру главенствовал бог Другого Мира. Эти пять бруидне являются не человеческими жилищами, а банкетными залами Другого Мира, своеобразными "кельтскими Валгаллами". В каждом из этих пиршественных залов находился котел, готовивший достаточное количество пищи для любой компании гостей и предоставлявший каждому ту пищу, которую он желал. Здесь явно имелся в виду котел Дагды, бывший в состоянии накормить любую компанию. Будучи владельцем этого бесценного котла изобилия, Дагда является хозяином Потустороннего Пира.20

На эту же функцию Дагды, возможно, намекает один, связанный с Дагдой, гротескный эпизод из "Битвы при Маг Туиред". В праздник Самайна Дагда отправился в лагерь фоморов просить перемирия перед сражением. Фоморы дали согласие, но в насмешку над Дагдой сварили для него кашу в гигантском королевском котле. Чудовищное количество молока, муки и жира, множество овец, коз и свиней были сварены вместе, а потом эту кашу вылили в яму. Дагда должен был все это съесть под страхом смерти. Он начал есть огромной ложкой. После того, как он все проглотил, он еще попытался пальцем что-нибудь выцарапать со дна ямы. Затем Дагда лег спать. Его живот был больше, чем большой котел для пищи. Фоморы таращились на бога со вздутым животом и насмехались над ним. После этого пира Дагда, не без затруднений из-за своего огромного живота, соединился с дочерью вождя фоморов, который пообещал в случае необходимости помогать Дагде своей магией.21

- 405 -

Этот напоминающий бурлеск рассказ пытались истолковать разными способами. Первая мысль, которая приходит в голову, состоит в том, что этот эпизод хранит отпечаток примитивного стиля изначальной легенды, который христианские редакторы охотно довели до уровня гротеска. Однако в языческие времена греки и германцы позволяли себе очень грубые шутки над своими богами, и насмешливые ирландцы не отставали от них. За этим бурлеском может скрываться культовая легенда. В традиционных цивилизациях существовал такой обычай, когда участник культовой трапезы должен был уничтожить питье и еду без всякого остатка, поскольку в момент культового действа еда сакрализуется. Такой обычай находит объяснение в рассказах о том, как в мифической древности бог был принужден съесть без остатка чудовищный, приготовленный для него обед.22

Если видеть в Дагде образ Вождя и Отца племени, тогда испытание, которому под страхом смерти Дагда подвергся в этом эпизоде, можно сравнить с ритуальными испытаниями, которым народы традиционных цивилизаций подвергают своих вождей. Например, в древнем Китае во время долгой ночной пирушки царь, который различными ордалиями должен был продемонстрировать свою способность править, особенно доказывал ее, раздуваясь от вина, как бурдюк. Тогда и в этом случае с Дагдой, пожирающим обед, достойный Гаргантюа, следует видеть ритуальное проявление ненасытной и сексуальной силы, которая является одним из атрибутов, необходимых для престижа варварского вождя.23 Наиболее интересное предположение о смысле этой легенды было высказано крупным ирландским исследователем Т.О'Рахилли, который считал, что обжорство, приписываемое Дагде, является более поздней интерпретацией представления о нем как о хозяине Потустороннего Пира, которое первоначально сложилось из-за принадлежавшего Дагде неисчерпаемого котла изобилия. "Легко вообразить,-

- 406 -

писал О'Рахилли, - того, кто председательствовал на вечном пире, обладающим ненасытным аппетитом".24

Таким образом, Дагда был богом Другого Мира. В кельтских верованиях Другой Мир был источником всей мудрости и особенно оккультной мудрости, которой не может достичь человечество. Одной из характеристик бога Другого Мира было его всеведение. Эта идея нашла отражение в имени Дагды - Ruad Rofessa ("Руад Совершенного Знания"). Божество Другого Мира было полиморфным. Считалось, что бог может принимать формы различных животных, таких, как лошадь, бык или волк. Если он мог летать по воздуху, тогда он мыслился как большая птица (орел или лебедь). Когда же Другой Мир считался расположенным под морем или под озером, наиболее подходящей формой, которую бог должен был принять как житель водных глубин, была форма лосося.

Возраст и мудрость естественным образом соседствуют. Исключительно древний возраст был одной из характерных особенностей бога Другого Мира. Древний возраст божества и его превращения в животных подсказали популярную идею, что некоторые животные жили тысячи лет и могли помнить все, что происходило в это время. Божество в образе лосося благодаря его всеведению называлось "лосось мудрости". Одно из мест обитания этого мудрого лосося было в Эсс Руайд ("Водопад Руада"). Это водопад Ассароу на Эрне в Баллимэнноне (Ирландия). Будучи одноглазым ("goll"), этот лосось назывался Голл Эсса Руайд. В других мифах встречается мифический Аэд Руад, который утонул в водопаде в Баллимэнноне. Поэтому водопад был назван Эсс Руайд ("Водопад Руада"). Он дал также свое имя соседнему сиду, располагавшемуся внутри холма и известному как сид Аэда. В данном случае бог Аэд, который властвовал над этим сидом, идентифицирован с Руадом, утонувшим в расположенном поблизости водопаде. Одно из мало известных имен Дагды было Аэд Аллайн из Эсс Руайд, а, как мы видели, его знаменитое

- 407 -

имя было Руад Рофесса. Все это наводит на мысль, что всезнающий лосось из Ассароу, Голл Эсса Руайд, идентичен всезнающему Дагде.25

Однако образ Дагды шире и многограннее, чем если бы он был только богом Другого Мира. Ему свойственны некоторые черты, роднящие его с Одином, поскольку индоевропейская концепция верховной божественной власти, сосредоточенная в германо-скандинавской мифологии в образе одного только Одина, у кельтов, помимо верховного бога Луга, частично распределена и среди других богов. Так же, как у Дагды, у Одина есть прозвище Альфёдр, которое можно перевести, как "Всеотец". С Одином сближает Дагду его имя Руад Рофесса, которое переводят как "Красный Совершенного Знания". Посредством двойного символизма верховной власти (духовное знание и красный воин) оно воплощает всю совокупность друидического знания Дагды. Так же, как Один, Дагда - великий маг. В рассказе о первой битве при Маг Туиред сообщается, что Туата владели магическими знаниями, и главным обладателем и хранителем магической мудрости был именно Эоху Оллатир, который назван также великим Дагдой. В саге "Осада Друим Дамгаире" в трудный момент войны люди Мунстера призывают "первого друида мира", и этот друид Мог Руит, пока по его приказу готовятся зажечь друидический огонь, начинает песнь: "Бог друидов, мой бог перед всеми богами...".26 Этим богом друидов является Дагда, сам друид и воин. В этой саге люди Мунстера выиграли войну у короля Ирландии Кормака, потому что магия Мог Руита оказалась более могущественной, чем магия его друидов.

Так же как Один, бывший богом поэзии, Дагда покровительствует поэтическому искусству. Его дочь Бригиту почитали как поэтессу и покровительницу поэтов. Поэтическое искусство находилось в ведении друидов, которые слагали божественные

- 408 -

гимны и песни для жертвоприношений. Естественно поэтому, что бог друидов и отец Бригиты был также и богом поэзии, которая сродни божественной мудрости. С поэтической деятельностью Дагды был, может быть, связан один из его атрибутов - арфа Дагды, которая могла исполнять три мелодии: мелодию сна, мелодию, вызывающую смех, и мелодию горя. Дагда не только друид, но и воин: как и у Одина, его магические функции переплетаются с военными. Он могучий и опасный воитель: "В сече, сражении и колдовстве приду я на помощь ирландцам, - обещал Дагда, - столько костей раздробит моя палица, сколько камней топчет табун лошадей, лишь только сойдемся мы в битве при Маг Туиред".27 Кроме того, Дагда причастен к королевской власти, входя в число богов-королей Ирландии. Котел Дагды, допускающий различные символические толкования, является символом верховной власти. Когда он использовался в этом качестве, эквивалентом или заменителем для него являлась чаша, наполненная опьяняющим напитком, который доставляет опьянение властью.

Таким образом, Дагда несомненно великий бог, напоминающий Одина и Луга целым рядом черт: и своим всеведением, и магической мудростью, и своей связью с потусторонним миром, и своими способностями великого воителя, и своей причастностью к королевской власти. В некоторых отношениях он даже больше напоминает Одина, чем Луг: так же, как Один, он обладает способностью менять свою форму и превращаться в животных, и его связь с потусторонним миром выражена гораздо сильнее, чем у Луга. В то же время в целом сходство между Лугом и Одином гораздо сильнее, чем между Одином и Дагдой. Так, Дагда значительно слабее, чем Луг, связан с функцией верховной власти. Он только один из богов-королей, а Луг так же как Один, и бог-король, и бог земных королей, и царь богов. Верховная власть содержала возможности всех других функций. Поэтому обладавший всей ее полнотой Луг по праву являлся главой кельтского пантеона.

- 409 -

У Дагды же там было свое особое место и свой домен. В его образе гораздо ярче, чем в образах Одина или Луга, выступают черты благостного, справедливого бога. Его даже отождествляют с галльским Юпитером, милостивым богом, гарантом договоров и клятв.28 В самом деле, в саге "Сватовство к Этайн" Дагда приводит договор каждого человека в соответствие с его намерениями. Это отождествление Дагды с Юпитером кажется оправданным и по целому ряду других оснований. Дагда был небесным богом, он был властен над стихиями и урожаем.29 Некоторые исследователи считают Дагду солнечным богом.30 Они приходят к такому выводу, анализируя имена Дагды Eochu или Eochaid и Ruadrofessa. Имя Eochu или Eochaid выводят из основы "ech" - "лошадь". Лошадь же с древнейших времен являлась широко распространенным солнечным символом. Имя Дагды Ruadrofessa, один из возможных переводов которого "Красный, который все знает", также указывает на солнечную сущность бога. "В этом я вижу, - писал Я.де Фриз, - намек на пылающий лик солнца, которое видит все, что происходит на земле".31

Кроме того, два атрибута, принадлежащие Дагде, могут быть истолкованы как символы небесного божества, очень напоминающего галльского Юпитера. Имя примордиального друида Мог Руид, который является воплощением или заместителем Дагды, означает "Служитель колеса". Колесо же - это астральный символ, означающий или солнце, или молнию. Как символ молнии может быть истолкован самый известный атрибут Дагды - его палица, которая была так велика и тяжела, что ее приходилось перевозить на колесах. Одним концом она убивала сразу девятерых человек, удар другим концом возвращал их к жизни. Палицу Дагды сравнивают с молотом скандинавского

- 410 -

бога Тора и с ваджрой (палицей) индийского бога грома и молнии Индры, которые тоже являются воплощениями молнии.32 Палица Дагды представляет молнию в ее двойном значении: уничтожающем и оживляющем.

Будучи связан с небесными явлениями и властен над стихиями, Дагда является богом атмосферического и хронологического времени и богом вечности. Мифы, представляющие Дагду в этом аспекте, проливают свет на кельтскую мифологическую концепцию времени. В саге о "Сватовстве к Этайн" рассказывается, что Дагда захотел соединиться с Боанд, супругой бога Элкмара. И женщина готова была уступить ему, но очень боялась могущества своего мужа. Тогда Дагда отослал его с поручением, и Элкмар собирался вернуться в тот же день до заката.

Чтобы он не заметил течения времени, Дагда приостановил движение солнца таким образом, что из девяти месяцев он сделал один день, и ребенок, появившийся от его союза с Боанд, родился в тот же день, в который был зачат.33 Это круговое движение солнца, завершающее цикл годичного времени, объясняет, почему в кельтском символизме день и ночь равняются целому году. Ф.Леру и Х.Гионварк замечают, что этот символизм - нордического происхождения, так как нордические народности так высчитывали продолжительность времени: шесть месяцев длится день и шесть месяцев длится ночь. "Так же как ведическая традиция, кельтская традиция не перестает нам напоминать о ее нордических корнях", - пишут они.34

От союза с Дагдой у Боанд родился сын, которого назвали Энгусом или Мак Оком. Имя Энгус (Oengus) в буквальном переводе означает "Единственный выбор", а Мак Ок (Mac Oc) - "Молодой сын" или "сын Молодости".35 "Воистину, - сказала его мать, - молод сын, зачатый на рассвете и родившийся

- 411 -

после заката".36 Энгус - это кельтский Аполлон в его аспекте молодости. По отношению к Дагде, который является властелином Вечности, Энгус - Мак Ок представляет Время.

Сага "Захват сида" рассказывает, что после того, как Дагда распределил все находившиеся внутри холмов сиды Ирландии между богами Туата Де Даннан, к нему пришел Мак Ок с требованием дать и ему землю. Дагда ответил, что у него нет земли, так как он уже закончил деление. Тогда Мак Ок попросил одолжить ему сроком на один день и на одну ночь собственное владение Дагды - Бруг на Бойне (совр. курган Ньюгранж). Дагда согласился. Когда же истекло предоставленное Мак Оку время, Дагда стал требовать свое владение обратно. Мак Ок возразил на это, что один день и одна ночь являются символом вечности и что, таким образом, на этот срок он получил владение Дагды. Тогда Дагда ушел, а Мак Ок навсегда остался в его сиде.37

В этой саге мы имеем конфликт Вечности (бога-друида, старого бога) и Времени (бога Молодости и физической красоты). В данном случае Время (Энгус или Мак Ок) нападает на Вечность в лице Дагды, чтобы потребовать его домен в полное владение. Поскольку Дагда и Мак Ок являются отцом и сыном, то по законам родства требование Мак Ока справедливо, и он окончательно и законно (на основании истолкования суток как вечности) остается в узурпированной им резиденции Дагды. С другой стороны, агрессия против бога-друида, который является одновременно богом Вечности, властелином стихий, покровителем права и дружбы, несправедлива и не должна иметь места. Однако, в конце концов, эта семейная ссора, какой бы серьезной она не казалась, в действительности не имеет последствий и нисколько не дезорганизует кельтскую теологию, потому что, как отметили Леру и Гионварк, "время всегда кончает тем, что возвращается к вечности".38 Поэтому Я.де Фриз

- 412 -

рассматривал Мак Ока как юношескую ипостась самого Дагды.39

Таким образом, за галльским Диспатером Цезаря и Бернских схолий к Лукану угадываются образы трех кельтских богов. Это и загадочный галльский бог с колотушкой Суцелл, это и мрачный Донн ирландских мифов - первопредок гойделов, это и великий ирландский бог Дагда, бог-друид, бог вечности. Все они имеют черты, делающие их похожими на богов Другого Мира. Но в то же время, по крайней мере, двое из них (Суцелл и Дагда) очень близко стоят рядом с великим кельтским богом Лугом, разделяя вместе с ним некоторые функции верховного бога индоевропейской религии.


Примечания


1 M. Annei Lucani Commenta Bernensia // Usener H., 1869. S.32.(назад)
2 Противоречия объясняются тем, что существовали два автора схолии.(назад)
3 Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. Paris, 1976. P.62.(назад)
4 Vries J.de. Keltishe Religion. Stutgart, 1964. S.92.(назад)
5 Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. P.62-63.(назад)
6 Vries J.de. Keltishe Religion. S.91-95.(назад)
7 Ibid. S.91-92.(назад)
8 Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. P.63.(назад)
9 Vendryes J. La Religion des Celtes. Paris, 1948. P.275.(назад)
10 Guenon R. Symboles de la Science sacree. Paris, 1962. P.167-169.(назад)
11 Hartmann H. Der Totenkult in Ireland, 1952. S.84.(назад)
12 Vries J.de. Keltishe Religion. S.94.(назад)
13 Ibid. P.95.(назад)
14 Lambrechts P. Contributions a l'etude des divinites celtiques. Brugge, 1942. Ch.7.(назад)
15 Le Roux F., Guyonvarc'h Ch. Les fetes celtiques. Rennes, 1995. P.77.(назад)
16 D'Arbois de Jubainville. Le cycle mythologique et la mythologie celtique. Paris, 1884.(назад)
17 Mac Cana P. Celtic mythology. Dublin, 1970. P.43.(назад)
18 Sjoestedt M.-L. Dieux et Heros des Celtes. Paris, 1940. P.53.(назад)
19 Битва при Маг Туиред. - Пер. С.В. Шкунаева // Предания и мифы Средневековой Ирландии. Москва, 1991. С.40-41.(назад)
20 O'Rhahilly T.F. Early hish history and Mythology. Dublin, 1946. P.122.(назад)
21 Битва при Маг Туиред. - Пер. С.В. Шкунаева // Предания и мифы Средневековой Ирландии. Москва, 1991. С.41-42.(назад)
22 Vries J.de. Keltishe Religion. S.38-39.(назад)
23 Sjoestedt M.-L. Dieux et Heros des Celtes. P.55-56.(назад)
24 O'Rhahilly T.F. Early hish history and mythology. P.469.(назад)
25 O'Rhahilly T.F. Early hish history and mythology. P.319-320.(назад)
26 Forbius Droma Damhghaire // Le Roux F., Guyonvarc'h Ch. Les Druides. Rennes, 1986. P.334.(назад)
27 Битва при Маг Туиред. - Пер. С.В. Шкунаева // Предания и мифы Средневековой Ирландии. С.43.(назад)
28 Vries J.de. Keltishe Religion. S.38.(назад)
29 Сватовство к Этайн - Пер. С.В. Шкунаева // Предания и мифы Средневековой Ирландии. С.60.(назад)
30 O'Rhahilly T.F. Early hish history and mythology. P.469; Vries J.de. Keltishe Religion. S.38.(назад)
31 Vries J.de. Ibid. S.38.(назад)
32 Vries J.de. Keltishe Religion. S.39.(назад)
33 Tochmarc Etaine // Textes mythologiques irlandais. I/1. P.241-281.(назад)
34 Le Roux F., Guyonvarc'h Ch. Les fetes celtiques. Rennes, 1995. P.171.(назад)
35 Le Roux F., Guyonvarc'h Ch. Les Druides. P.410. (назад)
36 Сватовство к Этайн - Пер. С.В. Шкунаева // Предания и мифы Средневековой Ирландии. С.60.(назад)
37 La prise du sid // Textes mythologiques irlandais. I. P.272-273.(назад)
38 Le Roux F., Guyonvarc'h Ch. Les fetes celtiques. P.174.(назад)
39 Vries J.de. Keltishe Religion. S.39.(назад)

(c) 2004 г. Н.С. Широкова
(c) 2005 г. Центр антиковедения