Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Е.В. Никитюк
"Закон о празднике" в афинском законодательстве IV в. до н.э. (религиозный аспект)


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 3. Санкт-Петербург, 2004.
- 83 -

В V-IV вв. до н.э. религиозная жизнь Афин регламентировалась целым рядом законов и установлений, о которых мы, к сожалению, обладаем лишь незначительными сведениями. Большая их часть, вероятно, касалась условий четкого выполнения обрядовой стороны богослужения отдельных культов. Из законов же, которые имели общее значение, по сохранившимся источникам можно выделить только два - закон о празднике и закон о запрете посещать храмы гетерам. Рассмотрим более подробно первый из них. Сразу же следует отметить, что несмотря на то, что Демосфен, наш главный источник по этому вопросу, в основном говорит о празднике Диониса и лишь один раз - о мистериях, мы все же считаем, что основные принципы этого закона распространялись на все афинские празднества.

Итак, свидетельством в пользу существования в Афинах в IV в. до н.э. специального закона о празднике служат слова Демосфена: "У вас был древний закон, карающий за нанесение ущерба, закон карающий за нанесение побоев, закон, карающий за оскорбление действием. Если бы считалось достаточным преследовать лицо, совершившее подобный проступок в праздник Диониса в соответствии с упомянутыми законами, не было бы никакой нужды в особом законоположении. Но ведь упомянутых законов оказалось недостаточно, и доказательством служит то, что вы установили закон, охраняющий святость самого божества в дни священного месяца" (ХХI, 35). Можно предположить, что этот закон давал возможность множество различных нарушений считать подпадающими под его

- 84 -

юрисдикцию. Обвинение в том, что человек ajdikei`n peri; th;n eJorthvn было, по-видимому, достаточно серьезным и не очень редким. Текст этого закона цитирует все тот же Демосфен в речи "Против Мидия о пощечине" (ХХI, 10):
"Эвегор предложил, чтобы в те дни, когда готовится торжественное шествие в честь Диониса в Пирее и выступают члены трагического и комического хора, и когда готовится шествие в Линеи с выступлениями членов трагического и комического хора, и когда празднуются городские Дионисии с торжественным шествием, выступлением детей, комоса, членов трагического и комического хора, и в Таргелии во время шествия и состязаний - чтобы в эти дни было запрещено накладывать арест на имущество или отбирать имущество должников, даже и просрочивших день платежа. И если кто-нибудь в чем-либо нарушит этот закон, пусть пострадавший подаст на него в суд и пусть на основании его жалобы дело нарушителя закона будет рассмотрено в народном собрании в театре Диониса - как написано в законе, направленном против людей, нарушающих законы во время праздника".

Далее Демосфен уточняет, что этот закон очень широко трактовал принцип неприкосновенности всего, что принадлежало культу и божеству, и запрещал применение насилия в какой-либо форме по отношению ко всем, находящимся во время праздника в городе - запрещено было, например, чинить препятствия исполняющему литургию и, в частности, хорегию; наносить любые телесные повреждения и поэтому в эти дни не казнили преступников; и даже имущество после завершившегося перед началом праздника судебного процесса должно было оставаться за проигравшей стороной до его окончания (ХХI, 11-12). Более того, на основании слов Демосфена можно предположить, что псефизма, предложенная Эвегором, все лишь дополняла существовавший уже до того закон о Дионисиях. Этот закон, по-видимому, имел общий характер и служил основанием, если можно так сказать, для административного контроля за проведением праздника. Текст его гласил:

- 85 -

"Пританы должны собирать народное собрание в театре Диониса1 на следующий день после праздника Пандий. На этом народном собрании в первую очередь должны обсуждаться вопросы, связанные с религиозной обрядностью. Затем пританы должны передать на его рассмотрение те жалобы, податели которых еще не получили удовлетворения, - возникшие в связи с торжественным шествием или во время состязаний в праздник Дионисий" (ХХI, 8).

Таким образом, этот закон был направлен, прежде всего, против тех, кто нарушал традиционное проведение всех ритуалов, т.е., собственно говоря, совершал асебию. В связи с этим пассажем следует также обратить внимание еще на два сюжета. Во-первых, на этом ежегодно проводившимся своеобразном отчете обсуждались не только чрезвычайные происшествия, но и обрядовая сторона в целом. Следовательно, она не являлась абсолютно неприкосновенной, и, вероятно, были возможны какие-либо изменения в ней после соответствующего решения народного собрания. Во-вторых, поскольку упоминаются Пандии, то речь, в данном случае, идет о Великих Дионисиях, праздновавшихся в том же месяце Элафеболионе. Из контекста становится ясно, что одни нарушения ритуала сразу же наказывались в административном порядке, а другие, более серьезные, выносились пританами на обсуждение народного собрания.

По свидетельству источников некоторые действия, несмотря на то, что они оскорбляли религиозные обряды, к каковым относились и праздники, или благочестие отдельных граждан, преследовались судебным процессом в соответствии именно с этим законом, а не по grafh; ajsebeiva". Хороший материал в этом плане предоставляет нам та же речь Демосфена "Против Мидия." Суть дела сводится к следующему: Мидий, будучи одновременно и политическим

- 86 -

противником и личным врагом Демосфена со времен иска против опекунов по поводу отцовского имущества оратора (ХХI, 78-81; ХХVIII, 17), постарался всевозможными способами помешать последнему исполнить должным образом хорегию. Так, он, ворвавшись в мастерскую ювелира, попытался испортить или похитить гиматии и венки, приготовленные для торжественного шествия (ХХI, 16, 22, 25); подкупил учителя хора и забил двери параскения, где проходили репетиции (ХХI, 17); настраивал архонта, хорегов и судей против Демосфена (ХХI, 17); в довершении всего ударил его прямо в театре во время церемонии. На основании этих действий Мидия Демосфен выступил с обвинением (probolhv)2 на собрании в театре сразу же после завершения Дионисий, где принимались доклады о празднике и всевозможных нарушениях закона о нем (ХХI, 8). Таким образом, сам факт оскорбления насилием Демосфена был, по его словам, зафиксирован решением народного собрания (ХХI, 216). После голосования Мидию было вынесено, если можно так выразиться, моральное осуждение, но это предоставило Демосфену более выгодную позицию при возбуждении позднее иска в суде. Однако, речь, подготовленная Демосфеном для выступления в Гелиэе, не была произнесена, а была опубликована намного позже, где-то между 350 и 347 гг.,3 так как сам
- 87 -

процесс не состоялся4 вследствие заключения приватного соглашения и выплаты 30 мин в качестве возмещения за моральный ущерб.

К сожалению, нигде в речи не приводится официальная формулировка обвинения, так что мы можем только строить предположения. Либаний во введении к этой речи утверждает, что Демосфен хотел начать процесс по обвинению в нечестии (grafh; ajsebeiva"). И, казалось бы, с первого взгляда, такое обвинение было бы вполне логично,5 тем более, что почти половину речи Демосфен посвятил обличению своего противника в нерелигиозности: ведь тот, кто ударит хорега, уже увенчанного для церемонии (ХХI, 1, 31-34, 56), или причинит ущерб священным одеждам, каковыми они являются, по словам Демосфена, до начала их использования (ХХI, 16), или нарушит традиционное течение праздника (ХХI, 61-69, 97), например, прервет криками и угрозами благочестивое молчание во время жертвоприношений судей (ХХI, 17; cf. Plat. Leg., VII, 800 c-d), тот совершит асебию, нанеся оскорбление самому Дионису (ХХI, 40, 126), а также Аполлону и Зевсу, поскольку их оракулы в Дельфах и Додоне повелевают ставить хоры и надевать венки сообразно обычаям предков, которые, таким образом, также оказываются оскверненными (ХХI, 54-55). И, тем не менее, несмотря на то, что Демосфен два раза даже использует глагол ajsebei`n (ХХI, 199, 227; cf. 28, 51, 55) и говорит, что он мог бы преследовать Мидия и по линии нечестия (ХХI, 51), на самом

- 88 -

деле он и не собирался так поступать. Об этом свидетельствует как сослагательное наклонение, которым пользуется Демосфен, так и общий тон всей речи.6

Труднее решить другой вопрос - в чем Демосфен собирался все же обвинить его. Тут были возможны два варианта, исходя из его аргументов: grafh; u{brew" и ajdikei`n peri; th;n eJorthvn. Причем Демосфен неоднократно говорит про Мидия как то, что он "совершил несправедливость по поводу праздника" (ХХI, 8, 9, 11, 28, 35 sqq.), так и то, что его проступок состоял в наглом и оскорбительном действии (ХХI, 7, 25, 31, 44, 68, 70-72, 105, 189, 216 sqq.).7 Оратор настойчиво, если не навязчиво, повторяет, что оскорблен не только он один, но все афинские граждане и государство в целом (cf. ХХI, 31-34), поскольку Мидий уже в течение долгого времени безнаказанно попирал справедливость и законы, доказывая тем самым возможность такого поведения для богатого и влиятельного человека даже в демократическом полисе (ХХI, 66, 98, 137-139, 159, 183, 185, 198, 207). И хотя Демосфен говорит о том, что преступление Мидия достойно казни, из контекста становится ясным, что самое большее, то ему грозит - это конфискация имущества, которая послужила бы средством уменьшения его влияния и как следствия этого - наглости (ХХI, 122). Демосфен, сам являясь человеком очень богатым,8 в данном случае для достижения успеха вполне сознательно использует антиплутократическую риторику, чтобы продемонстрировать антидемократическое поведение Мидия.9 К этому прибавляются

- 89 -

и многие другие преступления, о которых, по словам Демосфена, граждане давно уже и сами знают - предательство на войне, дезертирство, подкуп должностных лиц, использование триеры в военное время в корыстных целях.10 Однако, все это не помешало ему быть избранным попечителем мистерий и гиеропеем11 (ХХI, 171), а также хорегом драматического хора (ХХI, 156). Но его проступки отягощает то, что они совершены во время праздника, когда все находятся под покровительством божества, которое само как бы незримо присутствует в городе (ХХI, 10, 199, 214, 227). Таким образом, как замечает схолиаст, Демосфен старается доказать, что совершенные Мидием поступки дают основание выдвинуть против него официальную жалобу grafh; u{brew" как против социально опасного человека, а не жалобу divkh blavbh" за оскорбление Демосфена как частного лица (Schol. Dem. 525, 14; cf. Dem. XXI, 25, 28, 35). Мы полагаем, что схолиаст прав и Демосфен намеревался начать против Мидия преследование именно по grafh; u{brew" как имеющей более широкий и серьезный характер, а не обвинить его за то, что он нанес ущерб празднику (ajdikei`n peri; th;n eJorthvn), хотя и по этой статье, по-видимому, довольно часто проводились судебные процессы и даже иногда приговаривали к смертной казни (cf. ХХI, 35). Сам Демосфен рассказывает о трех таких случаях, связанных с мистериями и Дионисиями (ХХI, 175-177, 178-179, 180).

Осталось выяснить, почему же не было выдвинуто обвинение по grafh; ajsebeiva", если были затронуты и религиозные чувства афинян, поскольку, по словам Демосфена, "все преступления, вместе взятые, оскорбили божество, в честь которого [он] выступал хорегом, а также высшую божественную силу -

- 90 -

силу святости" (ХХI, 126; cf. 32).12 Некоторые исследователи, например, Ж.Рудхардт, полагают, что такое обвинение даже не могло быть выдвинуто, поскольку Мидий, несмотря на все свои преступления, не совершил ни одного из тех, которые подпадали под юрисдикцию законов по асебии. Так, формально, Мидий мог бы быть обвинен в нарушении религиозного обряда, но, по мнению Рудхардта, театральные действия к IV в. уже давно дистанциировались от своего первоначального религиозного происхождения и стали особой областью общественной жизни. Вчинив же иск по grafh; u{brew", по которой процесс был типа ajgw;n ajtivmhto" и наказания определялись судьями, Демосфен, чтобы еще более впечатлить и убедить их в опасности этого человека и ему подобных, добавляет к действительному обвинению и риторическое обвинение в нечестии. Главная причина этого, с точки зрения Ж.Рудхардта, кроется в том, что grafh; ajsebeiva" была общей формулировкой и не предусматривала преследования по всем конкретным нечестивым поступкам.13 Возможность же применения к Мидию обвинения, как к человеку, который ajdikei`n peri; th;n eJorthvn, оспаривает Г.Вейль, полагая, что эта статья обвинения имела ввиду только человеческие установления, а не божественные.14

Мы не согласны ни с той, ни с другой реконструкцией и считаем, что афинское религиозное законодательство и, в том числе, grafh; ajsebeiva", были достаточно разработаны и предоставляли юридическое основание для преследования любых проступков в этой сфере, но выбор формы определяли каждый раз какие-то особые обстоятельства. Иначе вся приводимая Демосфеном дискуссия о том, должен ли Мидий нести ответственность

- 91 -

за святотатство или за оскорбление личности, не могла бы иметь места. Кроме того, в данном случае, все же прямого оскорбления божества не произошло - священные одежды уцелели, праздник, хоть и с помехами, но состоялся. Что же касается нанесения оскорбления должностному лицу во время исполнения священных обязанностей, то тут также была возможность для отведения обвинения по grafh; ajsebeiva" или относительно ajdikei`n peri; th;n eJorthvn. Демосфен сам вызвался исполнять хорегию за филу Пандиониду, поскольку уже в течение трех лет она не участвовала в соревновании хоров, а не был избран жребием, когда само божество указывает на угодного ему кандидата и, таким образом, мог считаться частным человеком, на чем и настаивал Мидий.

Источники свидетельствуют, что были и другие случаи, когда человек, оскорбивший по сути дела нарушением традиционных установлений святость праздника, подвергался преследованию не по обвинению в асебии, а в совершении насилия. Так, например, Евандр из Феспий был осужден за нарушение закона о мистериях (Dem. XXI, 175-177). Он, возбудив против Мениппа из Карии судебный процесс по торговым делам, выиграл его, но по каким-то причинам не арестовав для получения штрафа своего противника сразу, сделал это, когда тот принимал участие в мистериях. В ответ на это Менипп вовлек Евандра в процесс за нарушение закона о празднике и тот по решению суда мог быть казнен, если бы истец не смягчился. Дело было улажено после того, как Евандр отказался от выигранной в результате первого процесса суммы в два таланта и заплатил ущерб Мениппу, который тот потерпел из-за прекращения торговых операций во время ожидания второго суда.

Два других эксцесса, о которых рассказывает Демосфен, связаны с нарушением закона о Дионисиях. В 363/2 г. некий афинянин был осужден за то, что будучи заседателем у своего сына, архонта Хариклейда, силой прогнал из театра человека, занявшего не свое место, вместо того, чтобы приказать это сделать своим помощникам, а в случае его отказа подчиниться - наложить на него штраф или любое иное наказание, но не

- 92 -

подвергать насилию собственноручно (XXI, 178-179). Каким бы был приговор суда осталось неизвестным, так как ответчик умер еще до его начала. Другой афинянин, Ктесикл, во время торжественной процессии ударил своего врага кожаным бичом. Дело было передано в суд, по постановлению которого он был казнен. "Приняв такое решение, вы считали, - пишет Демосфен, - что он нанес удар не под влиянием выпитого вина, но вследствие присущей ему наглости. Воспользовавшись торжественной процессией и находясь в состоянии опьянения, он напал на человека, поступив со свободным гражданином так, как поступают с рабом" (ХХI, 180).

Таким образом, все рассмотренные процессы имели скорее не религиозное, а гражданское звучание, поскольку неприкосновенность личности члена гражданской корпорации была одной из свобод, гарантированных демократией, ибо "законы уделяют особое внимание тому, чтобы никто из граждан не подвергался оскорблению насилием" (Dem. XXI, 179). Тот же факт, что этот главный принцип прослеживался, как мы показали, и в законе о празднике, только еще раз демонстрирует тесное соединение политики и религии в античном обществе.


Примечания


1 Театр Диониса здесь упоминается не потому, что этому божеству был посвящен сам праздник, а потому, что в IV в. он был значительно перестроен и стал вмещать до 20 тысяч человек, являясь удобным местом для проведения народных собраний. (назад)
2 Проболэ - обвинение политико-общественного характера против действий магистратов или частных лиц, представляемое до начала судебного разбирательства на рассмотрение сначала архонта, и после его предварительного решения, народного собрания. Обычно этот способ использовался при преследовании сикофантов, нечестивцев, т.е. таких преступлений, в наказании которых было заинтересовано не частное лицо, а государство в целом. Если народ находил жалобу обоснованной, дело передавалось в Гелиэю. (назад)
3 Текст речи Демосфена, по-видимому, подвергся значительной переработке в процессе подготовки к публикации, с чем могла быть связана и некоторая неясность в изложении преступления Мидия. О соотношении этих двух редакций см.: Worthington I. Greek oratory, revision of speeches and the problem of historical reliability // CM, Vol.42, 1991. P.55-74. (назад)
4 Это общепринятое мнение, к которому присоединяемся и мы, все же оспаривается некоторыми исследователями, которые считают, что Демосфен выступил с речью публично, см., например: Harris E.M. Demosthenes' speech against Meidias // HSCPh, Vol.92, 1989. P.117 ff.; Worthington I. Greek oratory… P.67. (назад)
5 Э.Келльмер, полагаясь на слова схолиаста, считает, что оскорбление хорега при исполнении им своих функций квалифицировалось как один из видов религиозного нечестия, но не уточняет, могло ли это, с его точки зрения, послужить юридическим основанием для возбуждения процесса по обвинению в асебии, см.: Caillemer E. jAsevbeia // Daremberg Ch., Saglio E. Dictionnaire des antiquites grecques et romaines. T.1. Paris, 1877. P.465. (назад)
6 Rudhardt J. La definition du delit d'impiete d' apres la legislation attique // Museum Helveticum, Bd.17, 1960, Fasc.2. S.100. (назад)
7 Подробнее о нарушении Мидием закона о u{bri" см.: Fisher N. The law of hubris in Athens // Nomos. Essays in Athenian law, politics and society / Ed. by P. Cartledge et al. Cambridge, 1993. P.123-138; Murray O. The Solonian law of hubris // Nomos. Essays in Athenian law, politics and society / Ed. by P. Cartledge et al. Cambridge, 1993. P.139-145. (назад)
8 Davies J.K. Athenian propertied families, 600-300 B.C. Oxford, 1971. P.126 ff. (назад)
9 Подробнее об этом см.: Маринович Л.П. Мидий и его друзья, или Демосфен против плутократов // ВДИ, 1998, №2. C.19-31, особенно с. 20-21, 30. (назад)
10 О Мидии см.: Fiehn. Meidias (2) // RE. Hbd.29. Stuttgart, 1931. Sp.334-338; Davies J.K. Athenian propertied families ... P.386 ff.; Develin R. Athenian officials 684-321 B.C. Cambridge, 1989, №1921. (назад)
11 Гиеропеи - наблюдатели за жертвоприношениями в Афинах, следившие за тем, чтобы животные, предназначенные в жертву, не имели изъянов. (назад)
12 Возможно, косвенным свидетельством в пользу того, что Мидий не был обвинен именно в асебии, служит то обстоятельство, что через несколько лет после столкновения с Демосфеном, осенью 340 г., он исполнял функции пиларга, отправившись в составе священного посольства в Дельфы (Aesch. III, 115). (назад)
13 Rudhardt J. La definition du delit d'impiete … P.101. (назад)
14 Demosthene. Les plaidoyers politique avec commentaire critique et explicatif par H.Weil. 2.ed. Paris, 1883. Comm. ad XXI. (назад)

(c) 2004 г. Е.В. Никитюк
(c) 2005 г. Центр антиковедения