Публикации Центра антиковедения СПбГУ


М.Ю. Лаптева
Крит и Иония во II тыс. до н.э.
(мифологическая традиция и археология)


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 3. Санкт-Петербург, 2004.

- 11 -

Тема талассократии Крита в середине II тыс. до н. э. занимает заметное место в исследованиях отечественных и зарубежных миноистов и микенологов. Помимо чисто научного интереса к неизвестной до начала прошлого столетия критской цивилизации, мощным стимулом явились археологические открытия в Эгеиде последних десятилетий, побудившие многих исследователей обратиться не только к ранее не исследовавшимся сюжетам, но и к источникам (прежде всего - к легендарной, сакральной, генеалогической традиции), нередко с недоверием или пренебрежением отвергавшимся.1

В этой связи нам представляется важной тема критского присутствия в Западной Малой Азии, а именно - в междуречье двух рек, Герма и Меандра, получившем, вероятно уже в гомеровский период, название Ионии.

Анализируя причины экономического и культурного расцвета Ионии в архаический период, отыскание предпосылок и составляющих его следует начинать задолго до собственно ионийской миграции, датируемой по данным традиции и археологии XI в. до н. э. По нашему убеждению, истоки ионийской самобытности нужно искать со времени критской талассократии,

- 12 -

зенит которой приходится на XVI в. до н. э.2 В этот период наивысшего критского морского владычества произошло частичное заселение критянами областей будущих поселений ионийцев в центральной части западного побережья Малой Азии.

Следы освоения критянами будущей Ионии хорошо видны в мифологической и легендарно-исторической традиции, в своем основном информационном ядре подтверждаемой данными археологии.

Острова Самос и Хиос, самые крупные из будущих ионийских поселений, упоминаются в мифологической критской традиции наряду с более чем двумя десятками островов южной части Эгейского моря, ранее всего освоенными критянами.

Самосские предания, отраженные Павсанием (VII, 4, 2 - со ссылкой на самосского поэта VП в. до н. э. Асия, в эпических произведених которого содержались генеалогии царей Малой Азии), а также схолиастом Аполлония Родосского (I, 188), называли древнейшим царем Самоса Анкея, сына Посейдона и Астипалеи, родной сестры критской царицы Европы.

Павсаний, пересказывая поэму Асия, отмечает, что Анкей был женат на дочери бога реки Меандра Самии. Одного из его сыновей звали Самос. Можно предположить, что в утраченной части мифа повествовалось, как Самос унаследовал власть отца и стал эпонимным героем острова. Следует заметить еще одно важное обстоятельство в рассказе Павсания: местное население - лелеги с острова не изгоняются, Анкей царствует над ними.

Кроме того, "критский след" на Самосе виден в мифе, изложенном схолиастом Аполлония Родосского (I, 188) и Аполлодором (III, I, 2): Милет, сын Аполлона и Ареи, дочери Клеоха, преследуемый Миносом, бежал с Крита на Самос, где впоследствии было поселение, называемое Милет, а потом переселился в Карию, основав там город Милет.

- 13 -

Многочисленные предания связывают другой ионийский остров Хиос и Минойский Крит. Одно из них, содержащееся у хиосского поэта V в. до н. э. Иона, сохранил Павсаний (VII, 4, 8-9). Согласно этим преданиям Ойнопион прибыл на кораблях с критскими колонистами в сопровождении своих сыновей. В его царствование на острове поселились карийцы и абанты с Эвбеи. В изложении Диодора Сицилийского выведением апойкий на острова Эгеиды и малоазийское побережье, назначением основателей поселений, в том числе и Ойнопиона, руководил брат Миноса Радамант (V, 79, 1-2; 84, 3-4).

В античной традиции Ойнопион известен как сын Ариадны, дочери Миноса, и Тесея (Ion apud. Plut. Thes., 20) или Диониса (Apollod. Epit. I, 9; Diod., V, 79, 1-2). О возможной связи Ойнопиона с Дионисом говорит само его имя.

О царствовании Ойнопиона на Хиосе мы узнаем также из Аполлодора (I, 4, 3) и Эратосфена (Catast., I, 32), рассказывающих о прибытии на Хиос с Крита ради сватовства к дочери Ойнопиона, Меропе, другого внука Миноса, Ориона.

Отметим и то, что эти минойские предания были бережно сохраняемы местной хиосской традицией и составили первоначальные слои повествований об истории Хиоса в архаическую эпоху. Тем самым в мифолого-исторической памяти хиосцев древние минойские, а затем и микенские предания органически сомкнулись с собственно ионийской традицией времени ионийской миграции XI в. до н. э. Для самих хиосцев эти древние предания, передаваемые как устно, так, с большой долей вероятности, средствами линейной письменности,3 а затем и

- 14 -

алфавитного письма, представляли несомненную ценность как древнейшая часть их родной истории. Об этом свидетельствует и культ Ойнопиона, могилу которого видел Павсаний, посетивший Хиос. Могила Ойнопиона, бережно оберегаемая подобно другим погребениям ионийских ойкистов - Нелеидов, послужила, как пишет Павсаний, поводом для нескольких легенд о подвигах Ойнопиона (VII, 5, 12-13).

Переселение Ойнопиона упоминается и в хиосской надписи времени поздней архаики, в которой перечисляются имена колонистов, прибывших с ним.4 Примечательно, что в их числе названы его дети и жены, чьи имена отсутствуют в литературной традиции, известной хиосскому поэту Иону и от него - Павсанию. Последнее обстоятельство может, на наш взгляд, свидетельствовать как о распространенности этого предания на Хиосе, так и о существовании нескольких версий традиционного повествования относительно критской колонизации острова.

Переходя к свидетельствам мифолого-исторической традиции о колонизации критянами западного берега Малой Азии, остановимся, прежде всего, на Милете, расположенном на карийском побережье.

Краткую мифологическую версию основания этого города критским юношей, сыном Аполлона и Ареи, Милетом, спасающимся вместе с Сарпедоном от Миноса, передают схолиаст Аполлония Родосского (I, 188 p. 23-24) и Аполлодор (III, 1, 2). Подробнее о мифологических событиях, связанных с критской колонизацией Карии (часть прибрежных земель которой составила в будущем Ионию), повествует посетивший эти земли Павсаний. Он рассказывает, что милетяне сохранили предание о своей древней истории, согласно которому первоначальным населением их земель были карийцы, которыми управляли царь Анакт, а затем его сын Астерий. Земля же называлась по имени Анакта Анактерией. Но когда к их землям приплыл, убегая от Миноса, Милет с войском карийцы приняли его. Страна же и город стали называться Милетом (VII, 2, 5).

- 15 -

Мифограф II в. н. э. Антоний Либерал, сохранивший подробный рассказ о рождении и жизни Милета на Крите, считал его внуком Миноса от его дочери Акакаллиды и Аполлона (XXX, 1). В схолиях "Аргонавтики" Аполлония Родосского Милет назван внуком Миноса от его сына Евксантия или (по другой мифологической версии) сыном Аполлона и Ареи, дочери Клеоха (I, 185, p. 23). Схолиаст (также как Павсаний и мифографы) сообщает о ненависти Миноса, побудившей Милета бежать, и указывает на Самос, где появилось поселение, называемое Милет, как промежуточный на пути в Карию пункт его скитаний (I, 185-188, р. 23-24).

В других мифологических версиях основателем Милета называется Сарпедон из города Милет на Крите (Strab., XII, 8, 5, p. 573; XIV, 1, 6, p. 634-635).5 В ранее приведенных версиях об основателе Милете Сарпедон выступает его покровителем (Apollod., III, 1, 2; Ant. Lib., XXX, 2).

Мифографическая традиция сохранила предания о женитьбе Милета на дочери царя Карии Эврита, Эйдотее, рождении близнецов Кавна и Библиды и трагической истории любви Библиды к родному брату (Ant. Lib., XXX, 2-4). Овидий поэтически переложил этот миф (Met., IX, 439-665). Павсаний же рассказывает об источнике Библис, возникшем согласно мифу из слез Библиды, как достопримечательности (и, возможно, месте паломничества) в его время (VII, 5, 10).

Отметим также, что Кавн, сын Милета, стал эпонимом одноименного карийского города (Ant. Lib., XXX, 2).

Двигаясь по карийскому побережью Малой Азии на север от Милета, обозначим еще одно будущее ионийское поселение, Магнесию, расположенную в долине Меандра (недалеко от его устья), которую Страбон упоминает как колонию критян (XIV, 1, 11, p. 636). Об участии в основании Магнесии критянина Левкиппа рассказывает и эллинистическая надпись, найденная при раскопках этого города (In. Magn., № 20, vs. 38-51).

- 16 -

Следующим пунктом критской колонизации к северо-западу от Магнесии следует назвать Колофон. В местной колофонской традиции, передаваемой Павсанием (VII, 3, 1), во время критского морского владычества сюда прибыли критяне во главе с Ракием и основали на берегу поселение, властвуя над морем.

Еще одной критской апойкией на землях будущей Ионии легендарная традиция называет Эрифры. Критское поселение здесь было основано, согласно преданию, Эрифром, сыном Радаманта. Традиция сообщает, что в этой критской апойкии вместе с критянами жило разноплеменное местное население: карийцы, ликийцы, памфилы. Царскую же власть Эрифру вручил его отец Радамант (Diod., V, 79, 1; 84, 3; Paus., VII, 3, 7).

Итак, по свидетельству легендарно-мифологический традиции (как местной, так и общегреческой) по меньшей мере, шесть (Самос, Хиос, Милет, Магнесия на Меандре, Колофон, Эрифры) из двенадцати более поздних ионийских поселений появились в результате минойского освоения Эгеиды и западного берега Малой Азии. Большинство основателей этих критских апойкий происходило из кносского царского дома Миноса.

Немаловажным обстоятельством представляется то, что значительная часть этих преданий находит подтверждение в археологических источниках.

Начнем обзор этих свидетельств с островов Ионии Хиоса и Самоса. Раскопки, произведенные на Хиосе в 1938-1955 гг. обнаружили здесь критскую керамику Среднебронзового периода, аналогичную найденной в Трое VI.6 Это дает некоторое основание для археологического подтверждения если не мифологической традиции о существовании здесь минойского поселения, то, по меньшей мере, торговых контактов с минойским Критом. В слоях позднебронзового периода обнаружены следы микенских поселений и кладбища (раннее датируется концом

- 17 -

XIII в. до н. э.), поэтому археологи допускают существование здесь поселения более раннего периода.7

Заселение Самоса началось в неолитические времена. Следы же минойцев археологически можно проследить с XVI в. до н. э. Это минойская керамика Средне и Позднеминойского периодов, найденная при раскопках на территории современного города Пифагорио, остатки святилища (предположительно, Геры), существовавшего от Среднеминойского до Позднеэлладского периода III.8

Раскопки Эрифр, расположенных в заливе Смирны, на малоазийском побережье напротив Хиоса (сейчас здесь находится турецкая деревня Илдири), начались только в 1964, и часть материала еще не опубликована. Материалы, имеющийся в распоряжении исследователей не содержит достаточно выразительной информации о первоначальном поселении.9 Вместе с тем, ярко выраженный критский и родосский стиль мелкой пластики, найденной в большом количестве при раскопках акрополя Эрифр, могут, по мнению турецкого археолога Э. Акургала, свидетельствовать в пользу версии Павсания об основании этого поселения критянами.10

Если археологические подтверждения критского происхождения Эрифр выглядят недостаточно убедительно, то результаты еще не завершенных раскопок соседнего с Эрифрами города - Клазомен, расположенных к востоку от Эрифр по побережью залива Смирны, на месте современного холма Лиман Тепе, не оставляют сомнений в существовании здесь в середине II тыс. до н. э. критского поселения.

Раскопки Лиман Тепе, произведенные в 90-е гг. XX века турецким археологом Х. Эрканалом выявили укрепленное поселение

- 18 -

Раннебронзового периода II, окруженное массивными стенами, занимавшее территорию площадью в 6 гектаров. Поселение, насчитывающее пять культурных слоев, существовало с IV тыс. до XIV в. до н. э. Стены поселения были аналогичны укреплениям Трои VI. Наиболее выдающимся сооружением бронзового века археологи считают большой дом коридорного типа (20 м. длиной), датируемый Раннебронзовым периодом. В слоях Среднебронзового периода были раскопаны белые овальные дома, идентичные домам Старой Смирны. В слоях Позднебронзового века была найдена минойская и микенская расписная и монохромная керамика, датируемая периодом от Позднеэлладского III A 1-2 до Позднеэлладского III B, причем, на одном из фрагментов были знаки линейного письма.11

Отметим далее, что археологическим подтверждением легендарной традиции об основании Колофона критянином Ракием можно, хотя и с натяжкой, считать материал найденной в 1922 году при раскопках этого поселения американской экспедицией во главе с Х. Голдмэн купольной гробницы. Работа экспедиции не была завершена из-за греко-турецкой войны 1919 - 1922 гг., а гробница была разграблена.12 В связи с этим невозможно точно оценить значимость содержавшегося там археологического материала, относившегося не только к микенскому, но и к минойскому периоду.

В Магнесии на Меандре слои II тыс. до н. э. еще не раскопаны из-за заболоченности местности и необходимости дренажных работ.13

В числе археологических открытий на территории будущей Ионии самым замечательным археологическим аналогом легендарной традиции может считаться минойское поселение на

- 19 -

территории Милета, раскопки которого начаты в 50-х гг. прошлого века немецкой экспедицией под руководством К. Вайкерта.

При раскопках был установлен древнейший культурный слой, датируемый Среднеминойским I - Позднеминойским II археологическими периодами, найдены фрагменты керамики критского типа.14 Раскопки, произведенные в 90-х гг. XX в. позволили установить, по меньшей мере, шесть последовательно сменяющих друг друга культурных слоев, нижняя граница которых датируется второй половиной IV тыс. до н. э., верхняя же определяется 1100 г. до н. э.

Минойский период Милета представлен третьим и четвертым археологическими слоями, приходящимися на Среднебронзовый век (ок. 1900 - ок. 1750/20 гг. до н. э.) и начало Позднебронзового века (ок. 1750/20 - вт. пол. XV в. до н. э.).

Начало контактов между Милетом и Критом определяется фрагментами керамики стиля Камарес, датируемой Среднеминойскими I B-II B периодами. В этом же третьем археологическом слое были найдены фрагменты местной керамики, подражающей минойской, две печати и оттиски их.

Вместе с тем, находки юго-западной анатолийской керамики свидетельствуют, по мнению археологов, о преобладании в Милете третьего периода местного населения.15 Что же касается печатей и их оттисков, то это является свидетельством непосредственного участия минойцев в деловой жизни Милета, бывшего, вероятно, промежуточным центром торговли металлами между Малой Азией и Критом.16

Можно предположить, что особый интерес критян к поселению, расположенному недалеко от устья Меандра и контролировавшему его долину был обусловлен его ключевой позицией на торговом пути между Эгеидой и Анатолией. Через Милет

- 20 -

еще в IV-III тыс. до н. э. шла торговля обсидианом, керамикой, изделиями мелкой пластики (поступавшими, как показывают находки Милета I и II, с Кикладских островов), а также металлами, которыми была богата Анатолия.17 Вероятно, вначале критские торговцы использовали это поселение как торговую факторию, но со временем критяне обосновались здесь рядом с местным населением, смешиваясь с ним, пока, наконец, критское население Милета не стало преобладающим.

Милет IV (ок. 1750 / 20 - вт. пол. XV в. до н. э.) по оценке археологов выглядит совершенно минойским. Более чем 95% найденной керамики оказалось минойского типа.18 В этих слоях были найдены многочисленные фрагменты конических сосудов минойского типа, фрагменты фресок характерной минойской иконографии, стиля и техники, и, наконец - три знака линейного письма А, вырезанные на совмещаемых обломках сосуда местного производства. Последнее обстоятельство свидетельствует по мнению археологов об активном использовании линейной письменности группы А в Милете этого времени.19

- 21 -

Наиболее интересной находкой представляется святилище. В нем были обнаружены: алтарь из темного кирпича с четырьмя фазами, три минойских печати и фрагменты культовых ваз минойского типа из глины и камня.20

Важно отметить, что археологическая картина Милета IV соотносится с переломным моментом в истории Крита - упадком его могущества, наступившим вслед за извержением вулкана на острове Фера. Как известно, эта катастрофа привела к гибели дворцовые центры на Крите и к потере его влияния в Эгеиде, что, несомненно, отразилось на судьбе критских поселений в Малой Азии.

Этот природный катаклизм оставил свой след и в слоях Милета IV (а, именно - первого из двух субпериодов, на которые делится Милет IV), в виде разрушений и золы. Второй этап разрушений Милета IV был, вероятно, военного характера, что можно объяснить, как считают американские археологи, А.. Гривс и Б. Хелвинг, вторжением микенцев.21

Завершая обзор археологических свидетельств присутствия критян в областях будущей Ионии, отметим, что на фоне впечатляющей картины археологических следов минойцев в отдельных областях Балканского полуострова, Эгеиде и Восточном Средиземноморье, а также на малоазийском побережье от Троады до Киликии,22 эти археологические открытия не являются случайными. Критские поселения в центральной части западного побережья Малой Азии были естественным итогом минойской экспансии в различные области Эгеиды и Восточного Средиземноморья.

- 22 -

Думается, что открытие новых археологических памятников и следов пребывания критян в интересующем нас регионе малоазийского побережья - междуречье Герма и Меандра - лишь вопрос времени. Так, например, активное археологическое изучение западных областей Малой Азии последнего десятилетия прошлого века обнаружило ранее неизвестные по данным легендарной традиции критские поселения. Помимо уже упомянутого укрепленного поселения Лиман Тепе (на месте ионийских Клазомен), возможно также критским по происхождению было раскопанное турецким археологом А. Эрканалом в 90-е гг. XX века поселение, расположенное на месте современного Паназтепе, датируемое первой половиной II тыс. до н. э. Судя по местоположению этого поселения, на побережье залива Смирны, в устье реки Герма,23 а также последующим микенским, геометрическим и архаическим слоям сменившего его греческого поселения, это вполне могла быть критская апойкия (или торговая фактория) с проживавшим в ней местным населением.24

Необходимо также отметить мирный характер критской колонизации в сравнении с более поздней, ионийской, сопровождавшейся изгнанием или истреблением местного населения (e.g.: Her., I, 146-147; Strab., XIV, 1, 3, p. 632; 1, 4, p. 634; 1, 21, p. 640; Paus., VII, 2, 6; 2, 8; 2, 10; 4, 9). Традиция и археология показывают мирное сосуществование критян и местного населения, карийцев и ликийцев. Возможно, причину этого следует видеть в их этнической близости, восходящей еще к III тыс. до н. э.25

Завершая сюжет о критском периоде в предыстории ряда ионийских поселений, следует сказать о том наследии, которым ионийцы (прибывшие в эти области много позднее, в конце II тыс. до н. э.), были обязаны минойской культуре.

Как уже отмечалось, критяне постепенно укоренялись на западном побережье Анатолии в течение первой половины II тыс. до н. э.

- 23 -

Итогом минойской экспансии можно считать не только регулярные торговые связи через западное побережье Малой Азии с глубинными ее районами, сопровождавшиеся основанием торговых факторий, но и создание апойкий, доживших до времени прихода ионийцев. Помимо уже упоминавшихся возможных (с большей или меньшей степенью вероятности) поселений критян на Хиосе и Самосе, в Эрифрах, Паназтепе, Миунте и Колофоне, бесспорно критским можно считать Милет (начиная с III периода), а также поселение на месте современного Лиман Тепе (позднейшие Клазомены).

Несомненно, учитывая перспективы археологического изучения современной Турции, это еще далеко не полная картина.26

После крушения минойской талассократии и прихода ахейцев эти поселения продолжали свое существование как ахейские (при наличии в них, вероятно, как критского, так и местного населения), а затем, начиная с XI века, преимущественно как ионийские.

Помимо поселений другим итогом критской экспансии в области будущей Ионии можно считать основание религиозных культов. Это, во-первых, уже упоминавшиеся нами культы критских ойкистов Ойнопиона на Хиосе и Милета в Милете, а также связанных с ними героев и героинь. К последним следует

- 24 -

отнести не только сына Милета Кавна, чтимого в карийском Кавне, но и его дочь, Библиду, почитаемую в виде одноименного источника вблизи Милета (Paus.,VII, 5, 10; 24, 5).

Все эти культы и связанные с ними мифы пережили как критян, так и период наибольшего процветания и самодостаточности самих ионийцев, сохранившись в религии ионийских городов вплоть до времени Римской империи, получив новую жизнь в произведениях эллинистических и римских мифографов и поэтов.27

Можно также с достаточной долей уверенности утверждать, что критским наследием в Ионии были религиозные коллегии куретов и мольпов.

Коллегия куретов засвидетельствована источниками в Эфесе в связи с культом Артемиды, перенесенным сюда ионийскими поселенцами во главе с сыном афинского басилея Кодра Андроклом. Как пишет Павсаний, ионийцы во главе с Кодридом Андроклом, вытеснили местное население, лидийцев и лелегов из Эфеса, где они занимали акрополь (VII, 2, 7). На месте святилища анатолийской Матери богов был основан культ Артемиды, первой жрицей которого по преданию стала дочь Андрокла Климена (Etym. Magn. s. v. Daitiv", p. 252, 11-29).

Однако коллегия куретов в Эфесе древнее ионийского культа Артемиды и первоначально не была с ним связана. Страбон выясняя этимологию слова куреты, допускает происхождение этого названия, как от kovroi (юноши), так и от kourotrofei~n (вскармливание, воспитание). Он анализирует предания, в которых куреты выступают, с одной стороны, как этническая общность, преимущественно Этолии, Акарнании и Эвбеи, а с другой, как экстатические служители культа Великой Матери и Зевса Критского (X, 3, 7, р. 466; 3, 11, p. 468; 3, 19, р. 472).

В мифологии Крита куреты связаны с культом Зевса: они помогают Рее скрыть его рождение от Крона,28 а затем - занимаются

- 25 -

его кормлением и воспитанием.29 Культ куретов как служителей Зевса Критского был распространен в Пелопоннесе, на Эвбее, Самофракии, Кипре, в Троаде, Фригии, Карии.30 В Ионии помимо Эфеса коллегия куретов эпиграфически засвидетельствована в Милете31 и Приене (в соединении с культом Зевса-царя).32

Мифология куретов в Эфесе имеет свои особенности. В эфесских мифах куреты, также как и на Крите, имеют отношение к культу Зевса, помогая скрыть от Геры его детей Аполлона и Артемиду, рожденных Лето в парке Ортигия вблизи святилища Артемиды Эфесской. По этой местной легенде куреты, стоя над рощей, на горе Сольмисс, бряцанием оружия испугали Геру и помогли Лето утаить от нее рождение детей (Strabo, XIV, I, 20, р. 639-640).

Страбон также сообщает, что во время ежегодных праздников в честь Артемиды Эфесской правление куретов (to;n Kourh;twn ajrcei~on) устраивает угощение и совершает мистические жертвоприношения (Ibid., p. 640).

Своеобразием культа куретов была его оргиастичность. Страбон сравнивает праздники куретов с фракийскими Дионисиями и оргиями в честь Матери богов во Фригии (X, 3, 7, р. 466; 3, 11, p. 468).

Оргиастичность этой коллегии проявлялась в неистовом исполнении куретами, как служителями различных богов (Критского

- 26 -

Зевса, Матери богов во Фригии, Артемиды в Эфесе), танцев в вооружении, под аккомпанемент кимвалов, тимпанов, флейт и бряцания оружия. Эти культовые пляски, сочетаясь с пением и возгласами, были, вероятно, частью театрализованных представлений главных мифов из жизни почитаемых куретами богов (Dionys. Halic., Antiquit. Rom. VII, 72; Strabo., X, 3, 7, р. 466; 3, 11, р. 468; 3, 21, р. 473).

О древних корнях этого культа свидетельствует также аттидограф III в. до н. э. Истр. Описывая жертвоприношения на Крите, он отмечает, что в древности куреты приносили детей в жертву Крону (FHG, I, fr. 47 = Euseb. Praepar. Evang. IV, 16, 7).

А. Ф. Лосев, исследовавший историю мифа о куретах с глубокой древности до эллинистического периода, показывает постепенную духовную эволюцию этого культа. Он считает, что охрана Зевса и служение ему, а также оргиастические черты культа развились позднее, в период становления олимпийской религии.33

Важно также отметить, что корпорация куретов уже сложилась в минойский период, а затем начала вместе с культом Зевса Критского распространяться в Балканской, островной и малоазийской Греции. Об этом свидетельствуют таблички группы В из Кносса и Пилоса. Встречающееся в этих табличках слово p(o)rokorete С. Я. Лурье интерпретировал как протокурет, глава коллегии куретов, упоминаемой в эфесской надписи конца IV в. до н. э. (Ditt. Syll., № 353).34

В истории Эфеса коллегия куретов играла заметную роль не только в связи с культом Артемиды. В мифологии куретов

- 27 -

их обязанности не исчерпываются защитой, кормлением и воспитанием Зевса, а затем, в эфесском варианте мифа - защитой и охраной его детей, Аполлона и Артемиды.

По Диодору Сицилийскому (V, 65) и Страбону (X, 3, 22, p. 473) куреты были изобретателями оружия и танцев в вооружении, а также скотоводства и пчеловодства. Кроме того, они известны как специалисты по стрельбе и охоте. Как потомки идейских дактилей (живших во Фригии, у подножья горы Иды и бывших, как пишет Страбон, колдунами (go;hte") и служителями Матери богов) куреты знали секреты технологии обработки железа.

Религиозное же вдохновение и одержимость куретов делали их причастными к магии и пророческому искусству (Apollod., III, 3, 1; Strabo, X, 3, 23, p. 473). Диодор Сицилийский (V, 65) отмечает еще одну черту в мифологии куретов: они выступают радетелями общего единомыслия, взаимной дружбы и благоустроенного общежития.

Иначе говоря, в мифологии этой древней корпорации оказались заложены, а затем, вероятно, в архаическую эпоху развились исконно полисные начала. В итоге куреты стали восприниматься носителями особой мудрости, позднее же, как считает А. Ф. Лосев, они "стали играть роль наставников в делах общественного благоустройства".35

К этому следует добавить, что, судя по данным письменности В, появление политических функций у куретов произошло, вероятно, уже в микенский период: в Кноссе и в Пилосе куреты исполняют административные обязанности, возглавляя отдельные поселения.36

Все вышесказанное объясняет, почему в архаический и классический периоды куреты в Эфесе оказываются коллегией, облеченной высшей государственной властью. Об этом свидетельствует уже упоминавшаяся нами надпись конца IV в. до н. э. из Эфеса. В ней коллегия куретов совместно с советом и

- 28 -

народным собранием предоставляет гражданские права правителю Акарнании Эвфронию (Ditt. Syllі, 353). В. Г. Борухович, сближая вслед за У. Виламовицем коллегию куретов с коллегией мольпов в Милете, считает, что решение дел подобного рода было важнейшей прерогативой этих наиболее авторитетных и древних органов Милета и Эфеса.37

Коллегия мольпов, служителей культа Аполлона Дельфиния в Милете, имевшая политическое значение особенно в архаический период, по нашему убеждению, также имеет минойское происхождение.38

Помимо политических и религиозных институтов исследователи минойской культуры в качестве критского наследия в областях западной Анатолии отмечают некоторые семейные традиции. Так М. Худ считает, что традиции матриархата, сходные с критскими, сохранились в Западной Малой Азии и в классические времена. В Карии, например, наследование шло по матери еще в IV в. до н. э.39 Геродот, излагая различные версии о происхождении карийцев (лелегов) и ликийцев (термилов), отмечает не только их критское происхождение, но и заимствованные у критян обычаи (I, 173).

В Ионии критское начало видно в названии Милета, и соседнего карийского города Кавна.

- 29 -

Разумеется, не все поселения второго тысячелетия, предшествующие ионийским, были критскими колониями и испытали на себе минойское влияние. Во II тыс. до н. э. (до конца XIII в. до н. э.) значительная часть западной Малой Азии находилась под властью хеттского государства или более мелких, этнически и культурно родственных хеттам государств и племенных обьединений.40 Естественно поэтому, что большая часть раскопанных поселений западного побережья Малой Азии по характеру своей материальной культуры являются местными, анатолийскими.41 Поселения, раскопанные на месте таких будущих ионийских центров как Смирна, Эфес, Фокея, оказались под мощным воздействием хетто-лувийских культурных и политических традиций, что оставило след в их дальнейшей политической истории.

Исследователи отождествляют поселение второй половины II тыс. до н. э. (Старый Эфес), раскопанное под холмом Айасолюк, с Апасой, столицей хеттского царства Арцава.42 Заселенными преимущественно местным населением, если судить по характеру материальной культуры, были вплоть до ионийской миграции поселения на месте Смирны и Фокеи.

Все это не умаляет значения критских религиозных и культурных традиций в истории ранней Ионии. Религиозные культы критян были привлекательны и за пределами собственно критских поселений. Так в Эфесе, с его, несомненно, почти на протяжении всего II тыс. местным населением и анатолийской

- 30 -

культурой, найдены следы культа критского героя Алфемена, сына Катрея и внука Миноса (Diod., V, 59; Apollod., III, 2, 1).43

Таким образом, присутствие критян на западном побережье Малой Азии в период морского могущества их государства оставило след не только в материальной, но и в духовной культуре этого региона, особенно прибрежных областей, к которым можно отнести и будущую Ионию. Можно предположить, что переселившиеся в этот регион в XII - XI вв. до н. э. ионийцы и другие, присоединившиеся к ним племена, носители ахейских культурных традиций Балканского полуострова и Эгеиды, нашли здесь поселения, некогда основанные минойцами, а затем (с середины XV в. до н. э.) пополненные ахейцами.44 В этих поселениях, вероятно, поддерживался ахейский стиль жизни и обычаи, сохранялась линейная письменность, минойско-ахейские традиции управления, политические институты, религиозные представления и культы. Думается, что это облегчило ионийским переселенцам укоренение на новых землях, постепенное оттеснение в глубинные районы Малой Азии местного населения и в дальнейшем позволило развить собственную оригинальную ионийскую цивилизацию, представлявшую своего рода культурный коктейль, анатолийских, восточных и минойско-ахейских традиций.


Примечания


1 О новых возможностях миноистики в связи с открытиями последних десятилетий см.: Молчанов А. А. Социальные структуры и общественные отношения в Греции II тыс. до н. э. М., 2000. С. 5-7.(назад)
2 В отечественной историографии наиболее значимым исследованием, убедительно доказывающим достоверность традиции о талассократии Миноса, является, на наш взгляд, монография А. А. Молчанова (см. прим. 1). Особенно важны по этой теме: Ч. I. Гл. 3-4. В этой же работе - обзор новейшей отечественной и зарубежной литературы по проблеме. Одна из последних известных нам отечественных статей: Шувалов. В. В. Морская держава Миноса // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / П.р. Э. Д. Фролова. СПб., 2003. С. 17-30.(назад)
3 О возможности письменной фиксации мифолого-исторической традиции средствами линейного письма см.: Гордезиани Р. В. Проблемы гомеровского эпоса. Тбилиси, 1978. С. 323-329; Немировский А. И. Рождение Клио: у истоков исторической мысли. Воронеж, 1986. С. 18; Фролов Э. Д. Факел Прометея. Л., 1991. С. 88.; Молчанов А. А. Социальные структуры… С. 80-81. В русле этой темы представляется важной информация об обнаружении при раскопках минойского поселения в Милете фрагментов критского линейного письма А: Niemeier. B. und W.-D. Milet 1994-1995 // Archeologischer Anzeiger. B., 1997. S. 240-241. См. также информацию о находках микенской письменности при раскопках Клазомен (прим. 11).(назад)
4 Condoleon N. Inscriptions de Chios // Revue de Philologie. T. 23. 1949. Fasc. 1. P. 5-9.(назад)
5 М. Худ считает аналогом критского Милета у Страбона - Милат (Milatos), который, по его мнению, мог находиться на месте современной Малии: Hood M. S. F. The Minoans: Crete in the Bronze Age. L., 1971. P. 52.(назад)
6 Hood M. S. F. Excavations in Chios 1938-1955. Praechistoric Emporio and Ayio Gaia. V. II. L., 1981. P. 571 sqq. Археологическую периодизацию II тыс. до н. э. см.: Hood M. S. F. The Minoans...P. 10.(назад)
7 Hood M. S. F. Excavations in Chios… P. 579 sqq.(назад)
8 Shipley G. A History of Samos 800-188 B. C. Oxford, 1987. P. 25-26.(назад)
9 Bean G. E. Aegean Turkey. An Archeological Guide. L., 1966. P. 153-159; Akurgal E. Ancient civilization and ruins of Turkey. Ankara, 1990. P. 231-233; Mitchell St. Archeology in Asia Minor 1990-1998 // Archaeological Reports for 1998-1999. L., 1999. P. 148.(назад)
10 Akurgal E. Ancient civilization and ruins of Turkey. P. 233.(назад)
11 Какого именно письма Ст. Митчелл не указывает, судя по контексту - микенского: Mitchell St. Archeology in Asia Minor 1990-1998. P. 147.(назад)
12 Archaeological reports. L., 1979. P. 64; Parke H. W. Oracles of Apollo in Asia Minor.L., 1985. P. 124.(назад)
13 Веаn G. E. Aegean Turkey. P. 250-251.(назад)
14 Кобылина М. М. Милет. М., 1965. С. 16-17; Weickert C. Neue Ausgrabungen in Milet // Neue Deutsche Ausgrabungen im Mittelmeergebiet und im Vorderen Orient. B., 1959. S. 181-183.(назад)
15 Greaves A. M. and Helwing B. Archaeology in Tyrkey // AJA. V. 105. 2001. № 3. P. 505.(назад)
16 Ibidem; Niemeier. B. und W.-D. Milet 1994-1995. S. 242-244.(назад)
17 История древнего Востока. Ч. II. M., 1988. C. 32, 125; Greaves A. M. and Helwing B. Archaeology in Tyrkey. P. 505; Greaves A. M. Miletos: A History. L.-N. Y., 2002. P. 57.(назад)
18 Greaves A. M. and Helwing B. Archaeology in Tyrkey. P. 505. Анализ минойской керамики из слоев древнейшего поселения Милета XVI-XIV вв. до н. э. сделан в докладе В. Ширинга на конференции в Стокгольме, посвященной проблемам минойской талассократии: Shiering W. The Connections between the Oldest Settlement at Miletus and Crete // The Minoan Thalassocracy: Myth and Reality. Stockholm, 1982. P. 187-188. Археолог приходит к выводу, что основной массой населения Милета в XVI-XIV вв. до н. э. (если судить по критскому керамическому импорту периода от Позднеминойского I B до Позднеминойского II - III A 1) были критяне. Дискуссия по докладу: Ibid., S. 188-189.(назад)
19 Greaves A. M. and Helwing B. Archaeology in Tyrkey. P. 505. Анализ надписи и проблемы минойского, и последующего микенского присутствия в Милете см.: Niemeier. B. und W.-D. Milet 1994-1995. S. 239-248.См. также одну из последних монографий по Милету, содержащую анализ накопившихся за последние два десятилетия археологических свидетельств: Greaves A. M. Miletos: A History. Ch. 2.(назад)
20 Greaves A. M. and Helwing B. Archaeology in Tyrkey. P. 505.(назад)
21 Greaves A. M. and Helwing B. Archaeology in Tyrkey. P. 505. Б. Нимайер, напротив, считает, что переход от минойского Милета к микенскому проходил по данным анализа керамического материала без резкой смены материальной культуры: The Minoan Thalassocracy…Р. 189.(назад)
22 Молчанов А. А. Социальные структуры…С. 86, 103-107; См. также материалы конференции, посвященной минойской талассократии: The Minoan Thalassocracy: Myth and Reality. Stockholm, 1982.(назад)
23 Так же как и критское поселение Милет, расположенное в устье реки Меандр.(назад)
24 Mitchell St. Archeology in Asia Minor 1990-1998. P. 147.(назад)
25 Молчанов А. А. Социальные структуры…С. 86-87.(назад)
26 О перспективах современной археологии Турции можно получить представление по многочисленным публикациям в периодических изданиях, отражающих как текущее археологическое исследование Турции, так и новейшие доклады, статьи и монографии по различным периодам ее истории, включая Бронзовый век. См., например: American Journal of Archaeology, Archaeological reports ( выпуск за 1998-1999 гг. содержит обстоятельную статью Ст. Митчелла, посвященную итогам и проблемам археологического изучения Малой Азии в 90-е гг.), Archдologischer Anzeiger (с регулярными статьями М. Меллинк, М. Х. Гейтс, Б. и В-Д. Нимайеров, Д. Блэкмэна и др.). Имеются также специальные издания по археологии Анатолии, электронные сайты институтов археологии, отдельных археологов, конференций и раскапываемых объектов, содержащих новейшую археологическую информацию (См. их перечень: AJA. V. 105, 2001. №. 3. P. 467- 468; AR. 1998-1999. L., 1999. S. 125 sqq.).(назад)
27 Например, легенда о дочери Милета Библиде, ее любви к брату Кавну и поклонение после ее гибели источнику Библиды, воплотились в трогательном поэтическом повествовании Овидия: Met., IX, 439-665.(назад)
28 В критских сказаниях куреты вызываются Реей на Крит из Фригии (Srab., X, 3, 19, p. 472). Страбон (со ссылкой на Деметрия Скепсийского) замечает, что, культ самой Реи был заимствован критянами из Фригии или Троады и тождественен культу фригийской Матери богов в различных ее именованиях (Ibid., X, 3, 15, р. 470; 3, 20, p. 472).(назад)
29 Подборку цитат из источников, показывающих куретов в культе Зевса Критского, см.: Лосев. А. Ф. Античная мифология в ее историческом развитии // Мифология греков и римлян. М., 1996. С. 284-296.(назад)
30 Лосев А. Ф. Античная мифология… С. 278.(назад)
31 Fontenrose J. E. Didima: Apollo's oracle, Cult and Companions. Los Angeles. London. 1988. P.156-157.(назад)
32 А. Ломонье считает, что этот культ в Приене восходит ко времени критской колонизации: Laumonier A. Les Cultes Indigйnes en Carie. Paris, 1958. P. 526. Посвящения Зевсу-царю и куретам в надписях из Приены: In. Priene, № 165 (Посвящение Зевсу и куретам); Hesperia. Vol. 16. 1947. №. 13. P. 87-88: посвящение царю куретов и куретам.(назад)
33 Лосев А. Ф. Античная мифология…С. 281(назад)
34 Luria S. Kureten, Molpen, Aisymneten // Acta Antiqua Academiae Scientiarum Hungaricae. T. XI. Budapest, 1963. Fasc. 1-2. S. 31-32. См. иное толкование этого слова как заместителя ko-re-te (чиновника в родовых селениях, "старосты"): Предметно-понятийный словарь греческого языка. Крито-микенский период / Сост. Казанскене В. П., Казанский Н. Л., 1986. С. 129. Вместе с тем, протокуреты, как главы коллегии куретов, упоминаются в эллинистических надписях Эфеса (In. Eph., № 1080, 1080 В).(назад)
35 Лосев А. Ф. Античная мифология…С. 257, 278, 281.(назад)
36 Лурье С. Я. Язык и культура Микенской Греции. М.- Л., 1957. С. 210, 222, 227, 229.(назад)
37 Борухович В. Г. Архаический Милет (Проблемы социально-политической истории) // Проблемы политической истории античного общества. Л., 1985. С. 14. В. Г. Борухович считает, что обе коллегии имели, ахейские, пилосские корни. Как нам представляется, мольпы, так же как и куреты родом с Крита. Причем, они существовали на Крите уже в минойский период, откуда эти коллегии, вслед за обслуживаемыми ими культами Зевса Критского и Аполлона Дельфиния, распространились в зоне критского влияния и колонизации.(назад)
38 Мольпы в кносских табличках: Лурье С. Я. 1) Язык и культура… С. 229; 2) Kureten, Molpen, Aisymneten. S. 34-35. О политическом значении этой коллегии в архаическом Милете: Борухович В. Г. Архаический Милет. С. 10, 12-16.(назад)
39 Hood M. S. F. The Minoans. P. 117. Геродот, впрочем, считает, происхождение и наследование по материнской линии исконно ликийским обычаем (I, 173).(назад)
40 Реконструкцию этно-политической истории западной Малой Азии во II тыс. до н. э. см. в кн.: Герни О. Р. Хетты / Пер. с англ. Н. М. Лозинской и Н. А. Толстого. М., 1987. Гл. I; Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М., 1996. Гл. 2-3; Дьяконов И. М. Предыстория армянского народа. Ереван, 1968. С. 102-119; Маккуин Дж. Г. Хетты и их современники в Малой Азии / Пер. с англ. Ф. Л. Мендельсона. М., 1983. Гл. I-III. Важный новейший материал содержится также в послесловии В. Г. Ардзинбы к обеим книгам и в главе II (Хеттское царство и Эгейский мир) этого же автора, написанной для многотомной серии "История древнего Востока" (Ч. II. М., 1988).(назад)
41 Mitchell St. Archeology in Asia Minor 1990-1998. P. 128, 153.(назад)
42 Ibid. P. 128, 150-151, 153.(назад)
43 Колобова К. М. Из истории раннегреческого общества (о. Родос IX-VII вв. до н. э.). Л, 1951. С. 43.(назад)
44 Оставляя этот вопрос для подробного рассмотрения в будущем, отметим лишь, что появление в этим регионе ахейцев отмечено, во-первых, в преданиях о пребывании здесь таких ахейских героев как Геракл, Ахилл, Агамемнон, Тиресий, Мопс), во-вторых, в хеттских архивах (сведения о государстве Аххиява и ахейской Милаванде, отождествляемой исследователями с Милетом), в местной анатолийской топонимике и, наконец, в археологии: материале Милета V, свидетельствующем о преимущественно ахейском населении Милета во вт. пол. XV - XIII вв. до н. э. (Greaves A. M. and Helwing B. Archaeology in Tyrkey. P. 505; The Minoan Thalassocracy…Р. 189).(назад)

(c) 2004 г. М.Ю. Лаптева
(c) 2005 г. Центр антиковедения