Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Г.А. Кошеленко
Третья версия происхождения Аршакидов?


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 3. Санкт-Петербург, 2004.
- 217 -

Проблема возникновения и ранней истории Парфянского царства уже достаточно долго является объектом горячих дискуссий. Одной из основных причин этого служит скудость сообщений источников и наличие больших противоречий в них. Принято считать, что в античной литературной традиции представлены две основные версии происшедших событий: версии Юстина (Помпея Трога) и Страбона, с одной стороны, и версии Арриана и поздних авторов, следовавших ему.1

Обычно исследователи строят свои концепции, исходя из следующей дилеммы: одна из версий точно отражает происшедшие события, другая же - легендарна. Нам представляется, что подобный подход несколько упрощает ситуацию. Всякая власть нуждается в идеологическом оправдании, следовательно, в любой из концепций, в которых представлены факты становления государства, должна быть заложена и определенная идеологическая "нагрузка".2 Естественно предполагать, что в версии

- 218 -

более далекой от реальности, подобной нагрузки - больше. Однако и в той версии, которая более точно отражает события, также должен быть представлен идеологический подтекст. Поэтому при анализе версий мы должны обращать внимание не только на выявление фактической стороны событий, но и на то, как они объясняются. Исходя из этого принципа, кратко рассмотрим обе основные версии возникновения Парфянского царства.

Согласно первой версии, возникновение Парфянского государства явилось результатом следующей цепи событий: воспользовавшись внутренним династическим конфликтом Селевкидов, правители Бактрии Диодот и Парфии - Андрагор добились независимости. Диодот смог укрепить свою власть над Бактрией, судьба же Андрагора оказалась более печальной. На Парфию напали кочевники апарны, в борьбе с ними Андрагор погиб и власть над страной получил руководитель парнов Аршак. Это событие стало началом Парфянского царства, которое с течением времени достигло такого могущества, что стало соперником Рима на Востоке.

Вторая версия коренным образом отличается от первой в объяснении причин гибели власти Селевкидов в Парфии. В ней не упоминаются Андрагор и его отпадение от Селевкидов, ничего не говорится об апарнах и их завоеваниях. Отложение от Селевкидов происходит из-за того, что местный селевкидский наместник3 совершает насилие против одного из двух братьев (их имена - Тиридат и Аршак). После этого возникает заговор, насильник гибнет и парфяне получают свободу. В этой версии ясно заметно стремление преуменьшить роль Аршака и возвеличить - Тиридата. Это достигается тем, что Аршаку отводится только 2 года пребывания у власти, а Тиридату - 37.

Первая из версий источников благодаря многолетним усилиям польского исследователя Й. Вольского4 сейчас практически

- 219 -

считается общепризнанной5 и большинство исследователей раннепарфянской истории принимают ее, как основную. Серьезными аргументами в поддержку этой версии является находка греческой надписи из Гиркании, в которой упоминается Андрагор.6 Контекст этого упоминания таков, что не подлежит сомнению высокое официальное положение Андрагора в этой области в период царствования Антиоха I (281-261 гг. до н.э.).7 Кроме того, известны также монеты Андрагора (золотые и серебряные), что также подтверждает тезис о провозглашении им своей независимости от Селевкидов.8

У этой схемы имеются только два слабых пункта. Очень трудно согласиться с хронологией событий. Сразу же после публикации первых работ Й. Вольского уже обращалось внимание на это обстоятельство.9 В частности, его попытка приурочить

- 220 -

факт создания Парфянского государства к 239 г. до н.э. приходит в противоречие с тем обстоятельством, что парфянская эра начиналась в 247 г. до н.э., а также с некоторыми другими историческими фактами. Второе обстоятельство, которое не находило объяснения в концепции Й. Вольского, состоит в том, что в рамках версии Юстина-Страбона основная роль в создании нового государства принадлежит Аршаку, в версии же Арриана и его последователей - его брату Тиридату. Причина такого предпочтения одного брату другого в этой версии оставалась не ясной. Только после публикации одного из остраконов (№ 1760), найденного в Нисе и представляющего собой памятную записку о восшествии на престол одного из парфянских царей, этот вопрос получил удовлетворительное решение. Из анализа текста естественно вытекало, что после Аршака II, сына основателя династии Аршака I, власть в Парфии перешла к потомкам Тиридата. Таким образом, благодаря этому документу стало ясно, почему версия Арриана в описании событий времени возникновения Парфянского царства одной из своих целей имела возвеличивание их прямого предка и умаление роли его брата.10 Видимо, такое переписывание истории имело не только теоретическое значение, но также и актуально-политическое. Кажется, в смутное время в первой половине I в. до н.э. (или несколько ранее) прямые потомки Аршака, в свою очередь, попытались вернуть власть своей ветви династии, как показал В.Н. Пилипко.11

Таким образом, в современной литературе достаточно твердо установилась та концепция ранней истории Парфии,

- 221 -

которая опирается на свидетельства Юстина и Страбона. Однако сторонники этой точки зрения не могут объяснить одного внутреннего противоречия в информации первого из названных авторов. Дело в том, что в той части труда Юстина, которая посвящена еще периоду завоеваний Александра Македонского, также упоминается Андрагор в очень специфическом контексте: "Покорив парфян, Александр поставил над ними правителем (praefectus) Андрагора из персидской знати (ex nobilis Persarum); от него произошли позднейшие парфянские цари" (Iust. XII, 4, 12).

Следовательно, Юстин дает нам еще одну версию событий, приведших к возникновению Парфянского царства. Нужно ли воспринимать ее, как третью равноправную версию этих событий, наряду с двумя другими? Для ответа на этот вопрос необходимо рассмотреть свидетельства источников относительно судьбы Парфии в период Александра Македонского. При таком анализе на первое место выходит очень интересная и по-своему яркая фигура перса Фратаферна.

Впервые он появляется в источниках в рассказе Арриана о подготовке Дария к сражению при Гавгамелах. Согласно свидетельству этого автора, "парфян, гирканов и тапуров - это все конники - привел Фратаферн" (Arr. III, 8, 4). Судя по контексту, Фратаферн был сатрапом этих территорий, поскольку, как правило, соответствующие контингенты находились под командой своих сатрапов. Этот вывод подтверждается в рассказе о последующих событиях. Следующий раз он упоминается тем же автором в рассказе о пребывании Александра в Гиркании (в 330 г. до н.э.): "здесь к нему явились и сдались Набарзан, Дариев хилиарх, Фратаферн, сатрап Гиркании и Парфии, и другие виднейшие персы из свиты Дария" (Arr. III, 23, 4). Информацию Арриана подтверждает и Курций Руф. Он говорит о сдаче Фратаферна именно в это время и в этом же месте, но не уточняет того поста, который он занимал при Дарии (Curt. Ruf. VI, 4, 23).

Кажется, первоначально Фратоферн не получил никакого административного назначения, поскольку, по свидетельству Арриана, "сатрапом парфиев и гирканов он [Александр] назначил парфия Атминапа, одного из тех, кто вместе с Мазаком сдал ему Египет. Тлеполема, сына Пифофана, одного из "друзей",

- 222 -

он поставил наблюдать за тем, что делается в Парфии и Гиркании" (Arr. III, 22, 1). Правда, Курций Руф дает несколько иную информацию. Он пишет о том, что сатрапом Гиркании был назначен Манап (Curt. Ruf. VI, 4, 23). Видимо, однако, речь идет об одном и том же персонаже, поскольку имена достаточно схожи (Атминап и Манап).

Вскоре Фратаферн возвращает себе свой предыдущий пост. Это назначение было связано с необходимостью противостоять агитации сторонников Бесса, назначившего своего сатрапа в Парфию (Arr. IV, 7, 1). Фратаферн, обладавший значительным влиянием и огромными связями в той области, которой он ранее управлял, подходил для этой цели больше, чем Атминап.12 Успешность действий Фратаферна доказывается тем, что вскоре он вместе с несколькими военачальниками Александра участвует в подавлении восстания в Арии (Arr. III, 28, 2; IV, 18, 1-3; Curt. Ruf. VIII, 3, 17). Видимо, после этого он (упоминаемый как парфянский сатрап) прибыл ко двору Александра во время пребывания его в Зариаспах) (Arr. IV, 7, 1).13 Несколько позднее тот же самый Фратаферн, как сатрап парфиев упоминается в связи с поручением, данным ему Александром, - привести сатрапа мардов и тапуров Автофрадата, который не являлся, несмотря на приказы царя (IV, 18, 1-2). У Курция Руфа имеется схожая информация. Он сообщает, что Фратаферн был назначен на место Фрадата, который управлял Гирканией, мардами и тапурами. Фрадат был наказан за обиды, которые он наносил "подчиненным по своей алчности и высокомерию" (Curt. VIII, 3, 16).14 Еще раз Фратаферн (как сатрап Парфии и Гиркании) приходил к Александру, когда тот находился в Индии. Он привел тогда оставленных у него фракийцев (Arr. V, 20, 7). Во время возвращения Александра из Индии (во время пребывания в Кармании) к нему прибыл сын Фратаферна, сатрапа Парфии и Гиркании, Фарисман, доставивший продовольствие македонской армии, как сообщает об этом

- 223 -

Арриан (Arr. VI, 27, 3).15 Более красочную картину рисует Курций Руф. По его мнению, голод в армии Александра - результат действий самого царя. Поэтому "царь, мучимый горем и стыдом, поскольку он был причиной стольких страданий, отправил людей к сатрапу парфиев Фратаферну, чтобы он доставил ему на верблюдах сухого провианта; и других начальников ближайших провинций он оповестил о своем бедствии. И те не замедлили прийти на помощь. Таким образом, спасенное войско было, наконец, приведено в пределы Кедрозии" (Curt. Ruf. IX, 10, 17).

Доверием Александра пользовались и дети Фратаферна. Во время армейской реформы, когда в состав армии были введены персы, в число воинов агемы были включены Сисин и Фрадасман, сыновья сатрапа Парфии и Гиркании (Arr. VII, 6, 4).

Таким образом, несомненно, что большую часть царствования Александра Парфия и Гиркания находились под управлением Фратаферна, который выполнял ряд очень ответственных поручений царя и пользовался его доверием.16 Это доверие распространялось и на его сыновей.

Судьба Парфии в период диадохов не совсем ясна. Юстин сообщает, что в 323 г. до н.э. при Пердикке управление самыми восточными сатрапиями было поручено прежним правителям. В частности, парфянами управлял Филипп, гирканами - Фратаферн (Iust. XIII, 4, 23). Чуть-чуть иную информацию дает Диодор. Он также сообщает, что Пердикка позволил правителям данного региона сохранить свои посты, далее он уточняет, что Бактриана и Согдиана должна была управляться Филиппом, а Парфия и Гиркания - Фратаферном (Diod. XVIII, 3, 3).

Новый передел сатрапий в Трипарадизе (321 г. до н.э.), кажется, привел к исчезновению Фратаферна. Юстин четко указывает, что Парфия была передана в управление Стаганору: "Когда после смерти Александра Великого его преемники делили между собой восточные царства, то никто из македонян

- 224 -

не пожелал снизойти до управления парфянами, и парфянская держава была передана союзнику - иноземцу Стаганору" (Iust. XLI, 4, 1). Обычно считается, что в тексте Юстина содержится описка и в оригинальном тексте стояло имя Стасанора, хорошо известного по другим упоминаниям в источниках. По свидетельствам же Диодора и Арриана, сатрапом Парфии был назначен Филипп, в то время как Стасанор стал управлять Бактрией и Согдианой (Diod. XVIII, 39, 6; Arr. FGH, 156 F9).17

Итак, практически полное единодушие наших источников заставляет считать, что на протяжении почти всего времени Александра (и возможно, некоторое время после его смерти) Парфией управлял Фратаферн, занявший свой пост еще при Дарии. Свидетельства источников, соответственно, не оставляют места для Андрагора.

Можно предполагать, что то упоминание Андрагора в тексте Юстина, которое мы приводили выше, представляет собой "отблеск" еще одного варианта легенды о возникновении парфянского государства и династии, управлявшей им. Назовем этот вариант, чтобы отличать от варианта Юстина-Страбона, вариант Юстин-2. Следовательно, есть основание говорить о трех вариантах этой легенды: Юстина-Страбона, Арриана и Юстина-2.

Первый из них подчеркивает "скифское" (кочевническое) происхождение династии Аршакидов, главную роль Аршака в создании государства, наконец, в этой версии Селевкиды представлены как власть, занятая внутренними конфликтами и поэтому не интересующаяся тем, что происходит на восточных окраинах государства; главное основание власти Аршакидов - право завоевания.18

- 225 -

Однако подобное обоснование не могло долгое время остоваться удовлетворительным. Оно, в сущности, противополагало парнов-завоевателей и их вождя, ставшего парфянским царем, традиционной элите парфянского общества, сформировавшейся еще в период Ахеменидов. Насколько мы знаем, после завоевания происходил процесс слияния верхушки кочевников-парнов и местной знати. Естественно, сохранение в первоначальном виде концепции легитимизации посредством завоевания уже не отвечало новой ситуации. Нужны были новые методы оправдания власти.

Одним из таких новых методов стало стремление подчеркнуть единство династии и персов, персов и парфян. Очень ярко эта идея выражена у Плиния Старшего: "Namque Persarum regna, quae nunc Parthorum intellegimus" (Plin. Nat. Hist. VI, 16, 1). Поздние источники эту идею развивают еще полнее: говоря о возникновении Парфянского царства, Синкелл употребляет выражение "персы отпали", у Стефана Византийского (s. v. Ravga) говорится об "Арсаке, царе персов", у Гесихия и в двух местах в "Суде" Арсакиды называются также царями персов, хотя сам Арсак определяется как парфянин.19

В этом же духе развиваются и идеи, представленные во второй версии, версии Арриана. Как мы уже отмечали, основное содержание ее заключается в том, чтобы показать, что возникновение Парфянского царства - результат восстания местного населения против селевкидского наместника, а не

- 226 -

кочевнического завоевания, подчеркнуть роль Тиридата и, соответственно, преуменьшить - Аршака I.

В этом контексте, естественно, необходимо рассмотреть и версию Юстин-2. Несмотря на краткость текста, из него можно сделать некоторые выводы. Прежде всего, обращает на себя внимание указание на древнеперсидские корни новой династии, затем - приуроченность предка династии ко времени Александра, наконец, греческое имя предка династии.

Многие династии эллинистического времени, правившие варварскими или полуварварскими государствами претендовали на происхождение от Ахеменидов или, в крайнем случае, от знатных персов, входивших в ближайшее их окружение. Такое происхождение было в это время одной из форм придания легитимности своей власти. Самый известный пример - традиция о возникновении Понтийского царства. Хотя в сообщениях источников основной упор делается на ахеменидское происхождение (или на происхождение от одного из семи персов, убивших Гаумату) (Polyb. V, 43; Diod. XIX, 40, 2; App. Mith. 9; Sallust. Fr. II, 53 Kritz; Flor. I, 40, 3; Aur. Vict. LXXVI, 1; Tacit. Ann. XII, 18), но все же иногда проскальзывает идея о том, что эта династия связана как с Ахеменидами, так и Селевкидами (Iust. XXXVIII, 7).20 В Парфии в одном из вариантов второй версии происхождения Аршакидов они также претендуют на происхождение от Артаксеркса.

Приуроченность к эпохе Александра тоже имеет особый смысл. В эллинистическом мире приобщенность к деяниям великого завоевателя также служила этой цели. В государстве Птолемеев и Селевкидов династический культ был организован таким образом, что Александр выступал если не как физический, то, по крайней мере, как духовный предок обеих династий.21 То же самое можно наблюдать и у некоторых мелких династов эллинистического времени. Правители Коммагены,

- 227 -

например, претендовали на то, что происходят и от Александра и от Ахеменидов.22

Что касается имени, то бесспорно Андрагор - имя греческое, которое никак не мог носить перс в это время.23 Для нас в этом факте важно то, что в александровское время перенесен правитель Парфии, осуществлявший здесь свою власть несколькими десятилетиями позднее. Во-первых, создается впечатление, что произошла контаминация образов двух исторических фигур: Фратаферна и Андрагора. Во-вторых, данный вариант традиции более благосклонен к греко-македонской власти, чем первая и, особенно, вторая версии. Здесь Андрагор не выступает в качестве врага, но как один из предков Аршакидской династии.

Строго говоря, в данном варианте генеалогической легенды объединены три хронологических пласта: ахеменидский, александровский и селевкидский. Объединяющая их фигура предка династии не противостоит никакой из эпох. Поразительную аналогию этой ситуации дают монеты двух греко-бактрийских Поразительную аналогию этой ситуации дают монеты двух греко-бактрийских царей (Агафокла и Антимаха I), особенно, первого из них.24 Помимо обычных монет, он выпустил несколько серий так называемых коммеморативных монет. Каждая из серий посвящена одному из предшественников Агафокла:

- 228 -

серия 12 - Александру, сыну Филиппа, 13 - Антиоху II, 14 - Диодоту Сотеру, 15 - Диодоту Теосу, 16 - Евтидему, 17 - Деметрию, 18 - Панталеону. Таким образом, здесь представлены все династии, правившие к этому времени в Греко-Бактрии, начиная с Александра Македонского, безотносительно к тому, как они соотносились друг с другом. Сам факт их присутствия в чекане отражал попытку обеспечить легитимность той династии, к которой принадлежал Агафокл, указанием на всех предшественников.

Подводя итог, видимо, можно, утверждать, что политическая идеология Аршакидов была несколько более сложной, чем это представлялось ранее. Она видоизменялась в зависимости от ряда факторов: времени, взаимоотношений с верхними слоями различных этносов (особенно персов), отношения к македонскому наследию, принадлежности к той или иной ветви династии и др. При этом необходимо подчеркнуть, что, по всей видимости, разработкой всех этих вопросов, приданием им тех форм, которые были приемлемы, занимались греческие интеллектуалы, находившиеся на службе у парфян, такие, как напрмер, Аполлодор из Артемиты.25 Исторические примеры, аналогии, намеки - все это взято из греческой литературной традиции и смешано с реальными фактами и эпическими преданиями местного населения. Такую работу могли выполнить только хорошо образованные греки.


Примечания


1 См. Wolski J. L'historicite d'Arsace Ier// Historia, VIII, 1959. P. 222-238; idem, Arsace et la genealogie des premiers Arsacides // Historia, XI, 1962. P. 136-145; idem, Points de vue sur les sources greco-latines de l'epoque parthe // Prolegomena to the Sources on the History of Pre-Islamic Central Asia. Budapest, 1979. P. 17-25.(назад)
2 О политической идеологии, существовавшей в Парфии см. Neusner F. Parthian Political Ideology // Iranica Antiqua. Vol. III, fasc. 1. 1963; Кошеленко Г.А. Царская власть и ее обоснование в ранней Парфии // История Иранского государства и культуры. К 2500-летию иранской государственности. М., 1971. Cм. также Wolski J. L'ideologie monarchique chez les Arsacides // Centro di ricerchi e di documentazioni sull' antichita classica, Atti VIII, 1976-77. Milano, 1977. P. 223-236. (назад)
3 Имя его в различных вариантах этой версии представлено по разному: у Арриана - Ферекл, у Синкелла - Агафокл. (назад)
4 Wolski J. L'empire des Arsacides (Acta Iranica. Textes et memoires. Vol. XVIII). Lovanii, 1993 (здесь же основная предшествующая литература).(назад)
5 Список исследователей, согласных с концепцией Й. Волского см.: Wolski J. L'origine de la relation d'Arrien sur la paire des freres arsacides, Arsace et Tiridate // Studies in the Sources of Pre-Islamic Central Asia. Ed. by J. Harmatta. Budapest, 1979. P. 68. (назад)
6 Robert L. Une inscription hellenistique d'Iran // Hellenica. Vol. XI/XII. 1960. P. 85-91; Welles Ch.B. The Discovery of Sarapis and Foundation of Alexandria // Historia. Bd. XI, Hft. 3, 1962. P. 290-293; Bomer E. Das Privateigentum eines Sklaven und seine Freilassung // Historia. Bd. XII, Hft. 4. 1963. S. 510; Кошеленко Г.А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М., 1979. С. 133-134; Frye R.N. The History of Ancient Iran. Munchen, 1984. P. 168. (назад)
7 Некоторые исследователи считают, что Андрагор занимал пост сатрапа. См. Bivar A.D.H. The Рolitical History of Iran under the Arsacides // The Camridge History of Iran. Vol. 3 (1). The Seleucid, Parthian and Sasanian Periods. Ed. by E. Yarshater. Cambr., 1983. P. 29; иногда даже более определенно - сатрапа объединенной гиркано-парфянской провинции. См. Bivar A.D.H. The History of Eastern Iran // Vol. 3 (1). The Seleucid, Parthian and Sasanian Periods. Ed. by E. Yarshater. Cambr. 1983. P. 186. Несмотря на очень большую вероятность этого, все же следует сказать, что непосредственно из текста надписи этого не следует. (назад)
8 Эти монеты известны уже давно и неоднократно были объектом исследований. Cм. Кошеленко Г.А., Гаибов В.А., Бадер А.Н. Монеты Андрагора как источник по ранней истории Парфии // Проблемы истории, филологии, культуры. Т. VII. Москва-Магнитогорск, 1999. С. 294-309 (там же предшествующая литература). (назад)
9 Массон М.Е. К вопросу о времени возникновения Парфянского государства // Известия АН Туркменской ССР, Серия общественных наук, № 5, 1962. С. 3-15; Bickerman E. The Seleucides and Achaemenides // Atti del Convegno sul tema: La Persia e il mondo greco-romano (Roma, 11-14 aprile 1965). Roma, 1966. P. 93. См. также Musti D. Appendix: The Date of the Secession of Bactria and Parthia from the Seleucid Kingdom // The Cambridge Ancient History. 2nd Edition. Vol VII. Part 1. The Hellenistic World. Cambr., 1984. P. 219-220. (назад)
10 Кошеленко Г.А. Генеалогия первых Аршакидов (еще раз о нисийском остраке № 1760) // История и культура народов Средней Азии (древность и средние века). Под редакцией Б.Г. Гафурова и Б.А. Литвинского. М., 1978. С. 31-37. (назад)
11 Пилипко В.Н. Нисийские документы и некоторые проблемы генеалогии Аршакидов // Центральная Азия. Источники, история, культура. М., 2003. С. 123-125. (назад)
12 Bosworth A.B. Conquest and Empire. The Reign of Alexander the Great. Сambr., 1995. P. 105. (назад)
13 См. Шахермайр Ф. Александр Македонский. М., 1984. С. 186. (назад)
14 См. Шахермайр Ф. Александр… С. 210, 289. (назад)
15 Об этом же событии, правда без упоминания имени сатрапа Парфии, сообщает и Диодор (Diod. XVII, 105, 7-8). (назад)
16 См. Шахермайр Ф. Александр… С. 289-291; Fox R.L. Alexander the Great. L., 1974. P. 410; Bosworth A. B. Conquest… P. 236; Dobbins K.W. Alexander's Eastern Satrapies // Persica. XI. 1984. P. 74-77. (назад)
17 Подробнее см. Cloche P. La dislocation d'un empire. Les premiers succeseurs d'Alexande le Grand. P., 1959. P. 74-75. (назад)
18 См. Iust. XLI, 4, 2-7 ("После Антигона ими [парфянами] владел Селевк Никатор, а вскоре после того Антиох и его преемники. От его правнука Селевка они впервые отложились во время Первой Пунической войны в консульство Луция Манлия Вулсона и Марка Аттилия Регула. Это отпадение прошло для них безнаказанно, так как в это время происходили раздоры между братьями-царями: Селевком и Антиохом, которые, сражаясь за власть, упустили возможность наказать отложившихся от них парфян. Тогда же отложился и Диодот, правитель тысячи бактрийских городов, и приказал именовать себя царем; следуя этому примеру, от македонян отпали народы всего Востока. В это время жил Арсак, человек неизвестного происхождения, но испытанной доблести. Обычно он занимался разбоем и грабежом. Получив известие, что Селевк потерпел поражение в Азии, он, не боясь более царя, с шайкой разбойников напал на парфян, победил их правителя Андрагора, и, убив его, захватил власть над [парфянским] народом"); Strab. XI, 9, 2 ("Когда началось восстание стран за Тавром, в силу того, что цари Сирии и Мидии, владевшие этими странами, были заняты другими делами, наместники, которым было вверено управлять страной… прежде всего склонили к восстанию Бактриану и всю ближайшую страну; затем Арсак, скиф, вместе с некоторыми из даев, так называемых апарнов, кочевников, живших по реке Оху, напал на Парфию и завоевал ее"). (назад)
19 Все ссылки на источники см. Кошеленко Г.А. Генеалогия… С. 34-35. (назад)
20 Подробнее см. Сапрыкин С.Ю. Понтийское царство. Государство греков и варваров в Причерноморье. М., 1996. С. 17-20. (назад)
21 Preaux Cl. Le monde hellenistique. La Grece et l'Orient (323 - 146 av. J.-C.). T. I. P., 1978. P. 255-260; Goukowsky P. Essai sur les origines du mythe d'Alexandre (336-270 av. J.-C.). I. Les origines politiques. Nancy, 1978. P. 145-149. (назад)
22 Allgower D. Antiochos Ier de Commagene entre sceptre et diademe // Istituto Universitario orientale. Annali. Sezione di Archeologia e storia antica. XV. Napoli, 1993. P. 257-287 (с предшествующей литературой). (назад)
23 Wolski J. Le probleme d'Andragoras // Serta Kazaroviana (Ephimiridis Instituti Archaeologici Bulgarici. Vol. XVI). Sofia, 1950. P. 111-114; idem, Das problem des Andragoras // Der Hellenismus in Mittelasien. Darmstadt, 1969. S. 275-280; idem, Andragoras etait-il Iranien ou Grec // Studia Iranica, IV, 1975. P. 159-169. Попытка отождествить Андрагора с Вахшуваром (см. Дьяконов И.М., Зеймаль Е.В. Правитель Парфии Андрагор и его монеты // ВДИ, 1988, № 4) также не может быть признана удачной. См. Кошеленко Г.А., Гаибов В.А., Бадер А.Н. Монеты Андрагора… С. 294-309. (назад)
24 Bopearachchi O. Monnaies greco-bactriennes et indo-grecques. Catalogue raisonne. P., 1991. P. 172-180 - монеты Агафокла и 183-187 - Антимаха I; Holt F. The So-Called Pedigree Coins of the Bactrian Greeks // Proceedings of the Nickle Conference held in the Nickle Arts Museum of University of Calgary. Oct. 19-23, 1981. Calgary, 1984. P. 60-92. (назад)
25 См., например, Alonso-Nunez J.-M. Un historien entre deux deux cultures: Apollodore d'Artemita // Melange P. Leveque. Vol. 2. Besanson, 1989. P. 1-6.(назад)

(c) 2004 г. Г.А. Кошеленко
(c) 2005 г. Центр антиковедения