Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Н. С. Широкова
Анималистические мотивы кельтской мифологии


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 2. Санкт-Петербург, 2003.
- 307 -

Бросающейся в глаза особенностью кельтской религиозно-мифологической традиции является широкое распространение в ней образов животных. Особое место среди анималистических мотивов кельтской мифологии занимают мифологические представления, связанные с лошадью. На европейском континенте, в областях расселения кельтов (особенно в Галлии), часто встречаются изображения лошади, самые древние из которых восходят, по меньшей мере, к бронзовому веку. На некоторых менгирах, найденных в кургане Маре-Люд, изображена конская голова. На стеле из Мурье, которая датируется VI или началом V в. до н.э., изображены фигуры всадников: лошади упрощены до геометрического рисунка, схематизированные фигурки всадников имеют форму креста или песочных часов; иногда всадник размахивает копьем.1 В Неви-ан-Сюлли (деп. Луара) среди других изделий из бронзы кельтской работы позднелатенского времени (I в. до н.э.) найдена целая группа бронзовых лошадок. Предполагают, что друиды спрятали эти вотивные предметы в период римской оккупации в землю на левом берегу Луары напротив главного святилища, находившегося на противоположном берегу реки у нынешнего Сен-Бенуа-сюр-Луар (Флориакум, Флери).2

- 308 -

Почти у всех галльских племен встречается изображение лошади на монетах. На чеканку монет в Галлии сильное влияние оказали монеты Филиппа Македонского, на которых изображалась голова Аполлона и бига (двухколесная колесница, запряженная парой лошадей и управляемая возницей). В галльской нумизматике изображение было упрощено, позже вместо двух коней появился только один как типичный признак галльских монет. Однако фигура боевого коня, изображенного на реверсе большого числа произведений галльской нумизматики, не представляет собой только лишь упрощение эллинистического образца. Изображенный в одиночестве боевой конь, свободный, часто вставший на дыбы, иногда окруженный звездными знаками, является центральной фигурой кельтской нумизматики и воплощением галльского национального духа. Галлия славилась производством лошадей, и почти постоянное присутствие благородного животного на находившихся в обращении монетах напоминало всему миру о престиже ее кавалерии и о богатстве ее пастбищ.3

Иногда изображение лошади, представленное на монетах, усложняется. Рядом с лошадью может быть изображена лодка. На монете, найденной в Бриене (на территории галльского племени арвернов), лошадь представлена на фоне маленького храма. На монетах армориков (современная Бретань) лошадь имеет человеческую голову, иногда увенчанную шлемом. На монетах паризиев (район современного Парижа) над лошадью раскинуто покрывало, напоминающее сеть, из которого она пытается высвободиться.4

- 309 -

В ирландском эпосе две лошади героя Кухулина, особенно, Серый из Махи, имеют человеческий разум. В саге "Смерть Кухулина" накануне рокового сражения герой подошел к своему коню, но тот, предчувствуя несчастье, трижды повернулся к нему левым боком, что было дурным предзнаменованием, поскольку, по кельтским верованиям, левая сторона предвещала несчастье. Но Кухулин обратился к Серому и спел ему: "Не таков был твой обычай, о Серый из Махи, чтоб отвечать зловещим знаком на мой призыв". И тогда подошел к нему покорно Серый из Махи, но из глаз его выкатились две большие кровавые слезы. Волшебные кони Кухулина пришли из Другого Мира, и они возвращаются туда после смерти героя.

Для кельтов, как и для всех индоевропейцев вообще, лошадь была бесценным животным во всех ее ипостасях: лошадь для парада, боевой конь, скакун для верховой езды и для состязаний, животное, способное перевозить тяжести, и в то же время быстрое, как стрела, - лошадь обладает благородством, благодаря своей горделивой осанке и изяществу, благодаря своей пылкости, престижу скорости, выносливости, мощности атаки, благодаря способности завоевать трудную победу. Эти замечательные качества лошади известны каждому всаднику.

В странах процветающего земледелия и скотоводчества, таких, как Галлия, жеребец-производитель и молочная кобыла воплощали изобилие и экономическое богатство страны. Однако, у кельтов, как и во всем индоевропейском мире, благородное животное использовалось, главным образом, на войне. В период кельтской экспансии в составе кельтских войск, кроме пехотинцев, фигурируют также военные колесницы и конница. Двухколесная боевая колесница появляется у кельтов с конца V в. до н.э.

- 310 -

Воины на этих колесницах проносились в разных направлениях, выпускали стрелы, а стук колес и ржанье коней вызывали панику в рядах врага. Избрав удобный момент, они спрыгивали с колесниц и сражались в пешем строю, возничие же с колесницами отступали в задние ряды. Благодаря ежедневной тренировке кельты умели безукоризненно управлять лошадьми, так что могли остановить их и на самом быстром скаку и повернуть обратно. Во время езды на колеснице они якобы бегали по дышлу и становились даже на ярмо.5

Конница континентальных кельтов комплектовалась из высших аристократических слоев общества. Она играла важную роль уже во время войн на Балканах и в Греции. Рассказывая об этих событиях, Павсаний пользуется кельтским выражением "тримаркисиа", означавшим трех всадников - одного аристократа и двух сопровождавших его слуг, которые могли подать ему свежего коня или в случае необходимости защитить его (Pausan., X, 19, 11). В Ирландии воин также не мыслил себя без боевой колесницы, запряженной двумя лошадьми и управляемой возничим. На Британских островах такой способ ведения боя удерживался очень долго.

Кроме того, в древних мифологиях лошадь играла важную символическую роль. Образ лошади был включен в символику солнца. Солнце является не только подателем света и тепла, но также быстрым и неутомимым путешественником, который каждый день обходит мир вокруг. Быстрота движения солнца и его длительные и регулярные путешествия производили глубокое впечатление на людей архаических культур. Поскольку лошадь была самым быстрым из земных путешественников, солнце охотно рассматривали как небесного

- 311 -

скакуна. Характернейшим проявлением такого верования являются религиозные обычаи массагетов (племени, жившего на территории Туркестана), о которых сообщает Геродот (I, 216): "Единственный бог, которого они почитают, это - Солнце. Солнцу они приносят в жертву коней, полагая смысл этого жертвоприношения в том, что самому быстрому богу нужно приносить в жертву самое быстрое существо на свете" (Пер. Г.А.Стратановского). Представления такого рода существовали и в кельтской традиции. Так, в Галлии одним из имен божества, идентифицировавшегося с богом солнца Аполлоном, было имя Атепомарос, означающее нечто вроде "обладающий большой лошадью" или просто "большая лошадь".

Солнце, путешествуя, проходит через морскую стихию и через низшие сферы подземного, потустороннего мира. Поэтому солнечная символика лошади не мешает ей играть мифологическую роль демона, связанного с загробным миром. Скакун может вызывать представление о путешествии в потусторонний мир и фигурировать как проводник душ в царство мертвых. Равным образом лошадь связана с волнами моря, которых она не боится, которые скачут, как она. Кроме того, вместе с водами почвы, которые лошадь может выбить своим копытом, морские воды тоже связаны с подземным миром. Об амбивалентности символа лошади в кельтской традиции свидетельствует упоминавшееся выше изображение лошади вместе с лодкой, которое встречается на некоторых галльских монетах, поскольку лодка может изображать солнечную ладью, а может - и корабль мертвых.

В Ирландии и Уэльсе слово "эх" (ирл. лошадь) входит в имена множества мифических персонажей, связанных с солнечным культом и потусторонним

- 312 -

миром на морских островах. Ирландский бог Другого Мира Дагда имел еще имя Эохайд Отец всех. Одного из королей демонов-фоморов звали Эохо Эхкенд (Эохо Конская голова). Правитель островного потустороннего мира носил имя Риангабаир ("морская лошадь"). Божественный персонаж такого рода обычно представлялся или в виде лошади, или как скачущий на ней всадник. Великолепным всадником был Эоху Ронд, над которым герой Кухулин взял верх, поразив его лошадь его же копьем. Бог Мананнан, сын Лира (моря) - связанный с морской стихией правитель потустороннего мира - изображался скачущим по суше и по морю на коне или на колеснице.

Несмотря на принадлежность к солнечному культу, лошадь была включена также в лунную символику, поскольку в древних мифологиях луна была тесно связана со смертью, и все божества Другого Мира были лунными божествами. В бретонском и ирландском фольклоре луну до сих пор называют "Белой кобылой". И, наконец, в религиозно-мифологических представлениях древних кельтов лошадь была связана с идеей верховной власти, может быть, одной из самых древних и фундаментальных идей древних религиозно-мифологических традиций. Автор средневековой топографии Ирландии, составленной около 1185 г., с возмущением описывает чрезвычайно архаический обряд, справлявшийся в Ирландии при вступлении на трон королей Ульстера. Король должен был публично оплодотворить кобылу, которую затем убивали, варили в воде; в этой воде король купался, а затем вместе с народом съедал мясо. Французский исследователь древних религий Фонтенель писал: "Во всех божествах, которых воображали язычники, они заставляли господствовать идею власти, и они не имели почти никакого уважения ни к мудрости, ни к справедливости...

- 313 -

Итак, они создали богов во время, когда они не имели ничего более прекрасного, чтобы им дать, кроме власти; и они их вообразили с тем, что носило отпечаток власти, а не с тем, тем, что носило отпечаток мудрости".6

Уже после римского завоевания в Галлии сохранялся и даже получил широкое распространение по всему кельтскому миру культ божественной лошади и тесно связанной с ней богини-всадницы Эпоны. Существуют датирующиеся римским периодом многочисленные фигуративные памятники (статуэтки и рельефы), изображающие Эпону. Их сохранилось так много, что среди них выделяют даже три различных типа изображения Эпоны. Чаще всего она представлена в виде женщины, сидящей боком на лошади, за которой иногда следует жеребенок. На некоторых изображениях богиня или стоит перед лошадью, или находится в окружении нескольких лошадей. И, наконец, иногда полуобнаженная богиня возлежит на спине лошади.7

Эпона была покровительницей военных всадников, конюхов, ездовых, путешественников. Поскольку, по большей части, она изображена едущей куда-то на лошади, то могла существовать связь этой богини с Другим Миром. Изображение Эпоны на некоторых стелах вызывает представление о посмертном путешествии души в Другой Мир. В то же время в культе богини в большой степени присутствовал жизнеутверждающий аспект. Будучи покровительницей лошадей и жеребят, она обеспечивала земное плодородие и процветание сельского хозяйства в целом: вот почему ее часто изображали с рогом изобилия, чашей

- 314 -

или корзиной фруктов в руках. В этом отношении она была похожа на галло-римских богинь-Матерей. На двух барельефах она даже была изображена держащей на руках одного ребенка или двоих детей. Но главной сферой ее деятельности было коневодство и покровительство лошадям. Она была хранительницей конюшни (может быть, поэтому одним из ее атрибутов был ключ); и, кроме лошадей, ее опека простиралась еще на мулов и ослов.

Сохранились надписи, представляющие собой посвящения богине Эпоне. Такие посвящения были найдены в Англии и Шотландии, в Испании, в Швейцарии, в Италии, в Венгрии, в Сербии, но большая часть их происходит из Франции и из Германии.8 Обнаружены они были в тех местах, где стояли римские легионы. Посвящения сделаны в основном римскими солдатами; культ Эпоны был особенно распространен в военных гарнизонах.

О популярности культа Эпоны в античном мире свидетельствует тот факт, что Эпона была известна греческим и римским писателям. Псевдо-Плутарх (Parall. min., XXIX) рассказывает странную историю о рождении Эпоны, вызывающую в памяти самые древние обряды, связанные с символизмом священной лошади. Один человек по имени Фульвий Стелл, будучи ненавистником женщин, совокупился с кобылой. Он стал отцом прекрасной молодой девушки, которую он назвал Эпоной, и она превратилась в богиню-покровительницу лошадей. Богиню Эпону упоминает Ювенал (VIII,154) в своей сатире направленной против римского консула Латерана, который, забыв о своем достоинстве, предавался низкому для римского магистрата такого высокого ранга пристрастию: на спортивных состязаниях выступал в качестве кучера - правил колесницей. Когда же он совершал

- 315 -

жертвоприношение на алтаре Юпитера, то "клялся только Эпоной и божествами, нарисованными на стенах конюшен".

Герой романа Апулея "Золотой осел", оказавшись в конюшне, видит на среднем столбе, который поддерживает балки потолка, в нише, статуэтку Эпоны, заботливо украшенную свежими гирляндами из роз (Apul. Met., III, 27). И, наконец, ранние христианские писатели, отвечая язычникам, которые упрекали христиан в том, что они поклоняются ослиной голове, напоминали им, что они сами в своих конюшнях поклоняются ослам и другим вьючным животным во главе с их покровительницей Эпоной (Minuc. Fel. Octav., 27, 7; Tertull. Apol., 16; Tertull. Ad nat., I, 11).

Ни одно божество греко-римской мифологии не находилось в таких тесных отношениях с лошадьми, как Эпона: ни Диоскуры, ни сам Марс. Вот почему она имела такой успех в римском мире эпохи империи, особенно в армии, которая распространила ее культ по Дунаю и вплоть до Италии, где почитали Эпону в самой столице империи - в Риме: там справлялся посвященный Эпоне праздник 18 декабря.

Культ галло-римской богини Эпоны, ограничив ее образ рамками антропоморфных изображений, свел ее роль к узкой специализации богини-всадницы, покровительницы лошадей. Чтобы выявить изначальные, существенные черты великой кельтской богини, символом которой была лошадь, нужно обратиться к островной кельтской мифологии (ирландской), в которой тоже имеются образы богинь, символически связанных с божественной лошадью.

Это две Махи, которые появляются в ирландских сагах. В "Реннских диндсенхас" содержится рассказ,

- 316 -

повествующий о том, что однажды в Ирландии правили три короля: Диторба, Аэд и Кимбает; царствовали они по очереди: каждый - семь лет. Аэд умер, оставив дочь, которую звали Маха с рыжими волосами (с рыжей гривой). Этот эпитет сразу же вводит героиню рассказа в круг символики священной лошади, а через нее в круг солнечной символики. Как мы видели, лошадь является солнечным символом. В древних мифологиях солнечная богиня, супруга солнечного бога, могла представать в образе кобылы, или женщины, едущей верхом на кобыле, или идущей в сопровождении кобылы. В ирландских легендах встречаются ее воплощения. Так, мифическая кормилица Корка из Кашела (короля Мунстера) и Ниалла Нойдиаллаха (последнего языческого верховного короля Ирландии) названа "рыжая кобыла". И Маха с рыжей гривой тоже является воплощением древней солнечной богини с ее лошадиной символикой.

Согласно мифу, после смерти отца Маха осталась наследницей его королевской власти. Но когда пришел ее черед царствовать, два других короля Кимбает и Диторба отказались передать власть женщине. Маха дала им битву, обратила в бегство и царствовала свои семь лет. Между тем, Диторба умер, оставив пятерых сыновей, которые, когда пришел день, потребовали королевство у Махи. Маха отказалась, ссылаясь на то, что она получила власть не по наследству, а по праву завоевания. Затем она одержала победу в сражении с сыновьями, как ранее одержала победу над их отцом. После этого она взяла в мужья другого претендента на королевский трон Кимбаета и поставила его во главе войска своих наемников.

Далее Маха отправилась на поиски пятерых сыновей Диторбы, приняв вид прокаженной старухи. Они сидели у лагерного костра и ужинали мясом вепря. Маха

- 317 -

поужинала вместе с ними. Один из них сказал: "Красивые глаза у этой старухи; возляжем с ней". И он ее увлек в лес, Маха связала его магическими чарами, и одна возвратилась к костру. "Где мужчина, который ушел с тобой?" - спросили братья. "Он постыдился возвратиться к вам, - ответила она, - потому что возлег с прокаженной". "Нет тут никакого стыда, - сказали братья, - так как мы собираемся сделать то же самое". Она их всех, одного за другим, увела в лес и там связала силой своей магии. Затем, обратив их в рабство, Маха заставила их построить ограду будущей столицы Эмайн Махи.9

В этом мифологическом рассказе Маха являет черты очень древнего божества. Будучи связана с символом лошади в его солнечном варианте, Маха является богиней войны, обладающей магическими чарами. Однако, военный и магический аспекты отступают в образе Махи на задний план перед мотивом верховной власти, который, как мы видели, занимает центральное место в древней мифологии на ранней стадии ее развития.

Вторая Маха - это фея или королева Другого Мира. Ее историю передают тоже Реннские диндсенхас и еще сага "Недуг уладов". Однажды в дом Крунху, богатого крестьянина и вдовца, пришла прекрасная молодая женщина по имени Маха. Ни слова не говоря, она принялась заниматься домашним хозяйством: все, что она делала, она делала хорошо, и скоро чисто и тепло стало в доме. Когда настала ночь, все люди легли на свои ложа, а Маха той же ночью легла рядом с Крунху. С той поры в его доме воцарились счастье и изобилие.

Как-то собрались все улады на большой праздник. Крунху захотел пойти вместе со всеми и надел свои лучшие пестрые одежды. "Опасно для тебя идти туда, -

- 318 -

сказала ему женщина, - ведь захочешь ты рассказать там обо мне". "Нет, я не скажу ни слова", - ответил он. Кунху пришел на праздник и стал смотреть, как колесницы состязаются в беге. Первой пришла колесница, запряженная белыми конями короля. "Нет никого, кто бы мог бежать быстрее этих коней", - сказал один из королевских слуг. "Моя жена может бежать и быстрее", - сказал Крунху.

Эти слова передали королю, и он, приняв вызов, приказал, чтобы привели женщину, которая будто бы может бежать быстрее его лошадей. Тщетно Маха просила отсрочки, так как пришло ее время рожать. Наконец она была вынуждена согласиться на испытание из страха обречь своего мужа на смерть. Распустив волосы, Маха бросилась вперед и прибежала к финишу раньше лошадей. Однако она там с криком упала и умерла, родив двух близнецов. "Близнецы Махи" - по ирландски Эмайн Маха, поэтому столица Ульстера носит такое имя.10

Как можно заметить, эта, вторая Маха ирландской мифологии тоже связана с лошадьми. Она состязается в беге с самыми быстрыми королевскими конями и бежит с "распущенной гривой". И эти распущенные волосы бегущей с невероятной быстротой женщины напоминают распущенную гриву мчащейся во весь опор лошади. И не удивительно, что Маха первой приходит к финишу. Ее образ восходит к тому же самому прототипу солнечной богини, символом которой была лошадь, что и образ первой Махи, а ни одна земная лошадь не может соперничать в скорости с солнцем. Явственнее же всего эта вторая Маха являет черты богини Другого Мира и Богини плодородия, что, как мы видели, не противоречит связи с лошадьми.

- 319 -

Образ лошади и тесно связанных с нею богинь кельтской мифологии входит в круг представлений о богах-животных, о духах, связанных с плодородием земли, о священных камнях и деревьях, которые составляют так называемую "низшую мифологию". Обычно считают, что "низшая мифология", являясь более примитивной, грубой и непосредственной, чем высшая часть мифологической традиции (например, представления о великих богах), лучше сохранилась в народных верованиях и фольклоре многих народов Европы. Это наблюдение относится и к древним кельтам. Ж.Вандри, отметив, как трудно выявить фигуры великих кельтских богов и определить их функции, писал: "Находишься на почве более солидной, рассматривая природные божества, воплощенные в земле или в водах, в животных или в деревьях. Они были в большом почете у кельтов".11

Однако всего лишь один анималистический мотив (образ божественной лошади), рассмотренный нами, показывает, что "низшую мифологию" кельтов нельзя назвать ни примитивной, ни грубой. Она содержит прекрасные образы, то воинственные, то поэтические, то загадочно фантастические, истинный смысл которых разгадать нелегко. С одной стороны, в ней представлены древнейшие сакральный символы, восходящие ко временам индоевропейского единства и даже к более ранним эпохам, с другой стороны, она содержит верования и ритуалы, которые даже пережили христианизацию кельтского мира. Наконец, она отличается уже сложностью и глубиной, смыкаясь с высшей частью религиозно-мифологической традиции, которую разрабатывали жрецы: так, анималистические образы подводят нас к идее великих богов, знанием о которых обладали друиды. В частности,

- 320 -

богини кельтских мифов, восходящие к культу священной лошади, выражают две фундаментальные идеи кельтской мифологии. Во-первых, все они, связанные с солнечной или с лунной символикой, богини Другого Мира или Плодородия, или богини войны имеют в своей основе древнейший образ всех религий и мифологий - образ Великой Матери-Земли. Во-вторых, все они вовлечены в символизм верховной власти, представление о которой является, как мы видели, также одной из древнейших идей всех религий и мифологий.


Примечания


1 De Vries J. Keltische Religion. Stuttgart, 1961. S.180.(назад)
2 Филип Я. Кельтская цивилизация и ее наследие. Прага, 1961. С.157.(назад)
3 Филип Я. Кельтская цивилизация... С.130-133; Duval P.-M. Les dieux de la Gaule. Ed.2. Paris, 1976. P.45.(назад)
4 De Vries J. Keltische Religion. S.180-181.(назад)
5 Филип Я. Кельтская цивилизация... С.103.(назад)
6 Цит. по Vendryes J. La Religion des Celtes. Paris, 1948. P.284.(назад)
7 Reinach S. Epona. La deesse gauloise des chevaux. Paris, 1895.(назад)
8 Reinach S. Epona... P.47-54.(назад)
9 Mac Cana P. Celtic Mythology. London, 1970. P.90-91.(назад)
10 Недуг уладов // Ирландские саги. Пер. и комм. А.А. Смирнова. Academia, 1929. С.85-89.(назад)
11 Vendryes J. La Religion des Celtes. P.275.(назад)

(c) 2003 г. Н. С. Широкова
(c) 2003 г. Центр антиковедения