Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Л.А. Пальцева
Греческие мнемоны


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 2. Санкт-Петербург, 2003.
- 31 -

Среди полисных магистратур периода классики и эллинизма особую группу образуют должности, носители которых именовались мнемонами (в дорийской традиции - мнамонами) или имели другие названия, образованные от того же корня (промнемоны, амнемоны, иеромнемоны, симмнамоны). В настоящее время известно несколько десятков полисов, как крупных, так и совсем незначительных, где в том или ином виде существовал институт мнемонов. При этом следует учитывать, что дошедшие до нас свидетельства имеют в значительной степени случайный характер и заведомо не охватывают всего ареала распространения данной магистратуры.

Основную массу свидетельств о должности мнемонов (в том или ином ее варианте) дают надписи. Среди литературных источников, в целом гораздо менее информативных, особого внимания заслуживают свидетельства Аристотеля (Arist. Polit., VI, 5, 4, 1321b 30-40), к которому мы обратимся ниже. В литературе нового времени вопрос о характере должностных полномочий мнемонов (а также иеромнемонов, симмнамонов и др.) чаще всего поднимается в комментариях к соответствующим надписям, но есть и специальные работы на эту тему.1 В определении функций этих магистратов существуют

- 32 -

некоторые разногласия, вызванные прежде всего неполнотой и, зачастую, противоречивостью источниковой базы. Однако происхождение самого термина mnhvmwn споров, как правило, не вызывает. Сегодня можно с полным основанием присоединиться к словам И.И. Толстого, произнесенным около ста лет тому назад: "точка зрения, объясняющая смысл слова mnhvmwn из тесной связи его с глаголом "помнить" остается в силе до настоящего времени".2 Новое обращение к этой теме в рамках данной работы продиктовано, с одной стороны, желанием еще раз осмыслить весь комплекс имеющихся в нашем распоряжении источников, и, с другой стороны, необходимостью дать объяснение тех противоречий, которые содержатся в этих источниках.

Для определения круга должностных обязанностей мнемонов особое значение имеет высказывание Аристотеля, подчеркивающее обычность и даже обязательность этой магистратуры для правильно организованного полиса. В VI-й книге "Политики", рассматривая органы исполнительной власти, необходимые для нормального существования гражданской общины, Аристотель перечисляет основные функции государства и указывает должностных лиц, исполняющих эти функции. К числу важнейших задач, которые должно брать на себя государство, по мнению Аристотеля, относится регистрация и хранение

- 33 -

частных соглашений (i[dia sumbovlaia), судебных решений (krivsei" ejk tw`n dikasterivwn), исковых заявлений граждан (grafav"), а также представление исковых заявлений в суд (eijsagwgav"). Выполнением этих функций занимаются должностные лица, называемые эпистатами, иеромнемонами и мнемонами. Аристотель отмечает, что в одних местах эти обязанности выполняются коллегиальным органом, в других - одним магистратом (Arist. Polit., VI, 5, 4, 1321b 30-40; ср. VI, 5, 12, 1322 b 35).

Очевидно, давая такое определение функций мнемонов, Аристотель исходил из практики, сложившейся к его времени если не во всех, то, по крайней мере, во многих полисах. Мнемоны выступают здесь прежде всего как хранители особого архива правовых документов, подлежащих регистрации (ajnagravfesqai dei`) по мере их поступления в распоряжение мнемона. Перечень документов, который дает Аристотель, едва ли является исчерпывающим, скорее всего, в нем лишь обозначены две основные группы хранимой документации. С одной стороны, это частно-правовые акты, т.е. разного рода договоры и контракты, заключаемые частными лицами и касающиеся в первую очередь купли, продажи и аренды недвижимой и иной собственности, а также, возможно, дарственные, завещания и др. Все эти i[dia sumbovlaia по существу являются правоустанавливающими документами, позволяющими государству отслеживать движение собственности, а в случае возникновения спорной ситуации восстанавливать (через суд) права законного собственника.3 С другой стороны, в архив

- 34 -

мнемонов поступают решения государственных судебных учреждений по конкретным делам, а также письменные жалобы (иски) граждан, которые, после их регистрации у мнемона, передаются на рассмотрение в суд.

Итак, мнемон у Аристотеля - магистрат, имеющий отношение к сфере правосудия, хранитель архива особо важных в правовом отношении документов и одновременно - лицо, заверяющее от имени государства разного рода сделки и договоры, т.е. выполняющее функции современного нотариуса.4

Посмотрим теперь, в какой степени наблюдения, основанные на тексте Аристотеля, подтверждаются другими источниками. Начать, очевидно, следует с документов, относящихся к той эпохе, из которой Аристотель черпал информацию для своих теоретических построений. Это, как можно полагать, IV-й и предшествующий ему V в. до н.э., т.е. классический период. К этому времени относится несколько надписей с упоминанием мнемонов. Одной из наиболее ранних является известная надпись из Гортины на Крите, содержащая обширный свод местных законов.5

- 35 -

М. Гвардуччи датирует надпись 480-460 гг. до н.э.6 По общему признанию, Гортинский кодекс V в. до н.э. содержит правовые нормы, сложившиеся в более раннее время, в период архаики. Тем интереснее для нас встретить в этом древнейшем правовом документе упоминание о мнемонах. Характер их деятельности здесь оказывается близким тому, о чем говорит Аристотель. Мнемон (мнамон) дважды упоминается в надписи вместе с судьей, и если роль судьи в обоих эпизодах вполне ясна, о роли мнемона мы можем строить лишь предположения. В первом случае речь идет о пересмотре прежнего судебного приговора (col. IX, v. 32). Закон оговаривает участие в этой процедуре судьи и мнемона, действовавших в то время, когда выносился приговор. Следовательно, мнемон обладал информацией о состоявшихся ранее судах и их решениях - скорее всего, следует думать о письменной фиксации решений суда и о передаче их на хранение мнемону. Этим объясняется, по-видимому, и участие мнемона (опять-таки вместе с судьей) в бракоразводном процессе (col. XI, v. 51): решения о разводах, так же, как и дела об усыновлениях (col. XI, v. 16), и, возможно, другие дела, касающиеся семейного права, должны были храниться в архиве мнемона. Таким образом, данные Гортинского кодекса позволяют видеть в мнемоне прежде всего хранителя копий судебных решений
- 36 -

и актов гражданского состояния, в случае необходимости представляющего имеющуюся у него информацию в суд (и, возможно, в другие инстанции).7 Другая гортинская надпись того же времени позволяет нам увидеть еще одну сторону деятельности мнемона: в спорных случаях он обязан вместе с судьей определять границы земельных участков (это связано, видимо, с тем, что в его ведении находились договоры о купле-продаже недвижимой собственности).8

Эта последняя функция мнемонов особенно отчетливо выступает в двух малоазийских надписях, не раз привлекавших к себе внимание исследователей. Одна из них, найденная в Галикарнассе и хранящаяся ныне в Британском музее, датируется 50-ми годами V в. до н.э. (Ditt. Syll.3, № 45; Michel, № 451; ML, № 45). Надпись содержит текст постановления, принятого совместно собранием галикарнасцев, салмакитян и тираном Лагдамидом, внуком Артемисии, с целью улаживания конфликтов, связанных с переделом собственности.9 В этой связи в тексте неоднократно упоминаются мнемоны, избиравшиеся, как видно, в количестве двух человек. Упоминания эти не случайны: декрет дает основание заключить, что в распоряжении мнемонов находились

- 37 -

данные о принадлежности домов и земельных участков. При возникновении спорной ситуации дело поступало на рассмотрение судей, которые должны были принимать во внимание показания мнемонов (v. 20-22: o{ti a[n oij mnhvmone" eijdevwsin, tou`to kartero;n ei\nai).

Один из первых интерпретаторов надписи Г. Рель, по-видимому, не совсем точно определяет сферу деятельности галикарнасских мнемонов, говоря, что в их ведении находились податные списки, определявшие размер налога на недвижимую собственность.10 К мнению Г. Реля присоединился В.В. Латышев.11 Иное, более верное толкование, дает И.И. Толстой, по заключению которого речь должна идти о регистрации актов купли и продажи недвижимости, что подтверждало законность сделки и ее признание государством.12 Именно осведомленность мнемонов во всем, что было связано с приобретением объектов недвижимости, придавала их показаниям в суде особую значимость.

К названной галикарнасской надписи близок по содержанию декрет середины IV в. до н.э. из небольшого городка Иасса в Карии, в настоящее время хранящийся в Лувре (Ditt. Syll.3, № 169; Michel, № 460). В постановлении трактуются вопросы, связанные с продажей недвижимого имущества, конфискованного у политических противников Мавсола. Во второй части надписи перечисляются лица, купившие конкретные объекты недвижимости (v. 31 ff.: o{ti a[n oij mnhvmone" eijdevwsin, tou`to kartero;n ei\nai...), указывается цена каждого объекта, будь то земля, подворье,

- 38 -

торговая лавка, и поименно называются мнемоны, присутствовавшие при заключении каждой сделки (sunepwvlhsan). Роль мнемонов в этой ситуации вполне очевидна. Они не входят в основной состав комиссии, распродававшей конфискованное имущество - состав этой комиссии назван в первой части надписи (v. 7 ff.: oi{de ta; kthvmata ejpwvlhsan...).13 Их задача, как считает большинство исследователей - регистрация состоявшейся покупки, после чего акт перехода собственности к новому владельцу приобретал законную силу.14

Рассмотренные выше надписи, определяющие характер деятельности мнемонов в Гортине, Галикарнассе и Иассе, являются наиболее ранними из дошедших до нас источников по данному вопросу. Как было показано, все они в той или иной степени согласуются с данными об этой должности, которые дает Аристотель. Существует, однако, большая группа источников, вступающих в явное противоречие со свидетельством Аристотеля, либо, в некоторых случаях, дающих не вполне определенную информацию о роде деятельности мнемонов. Все они, за исключением лишь немногих, относятся к периоду эллинизма либо к первым векам новой эры.

Так, Плутарх, объясняя значение поговорки "За винной чашей не терплю я мнамона" сообщает, что дорийцы, живущие в Сицилии, называют мнамоном некое высшее должностное лицо (Plut. Symp., 612 c).15 Упоминание

- 39 -

об этой должности встречается в одной из надписей сицилийской Акры. Это посвящение непорочным богиням некоего Нимфона, сына Гиерона, исполнившего должность мнемона (IG. XIV. № 204). Никаких данных для суждения о круге должностных обязанностей мнемона надпись не содержит.16 Столь же скупа в этом отношении мегарская надпись I в. до н.э. (IG. VII. № 18), хотя, возможно, выражение ejpistavmwn mnavmwn?здесь указывает на мнемона как на хранителя каких-то сведений.

Гораздо более информативны в интересующем нас плане надписи Херсонеса Таврического, упоминающие коллегию summnavmone". Необычное, нигде более не встречающееся название коллегии было объяснено В.В. Латышевым, по мнению которого приставка sum- указывала на коллегиальный характер должности, в то время, как председатель этой коллегии назывался мнамоном.17 Некоторые коррективы в это толкование внес К. Ганель, полагающий, что мнамоном должен был называться каждый отдельно взятый член коллегии, а все вместе они составляли коллегию summnavmone".18 В настоящее время известно пять декретов III-II вв. до н.э.,

- 40 -

дающих некоторые сведения о должностных функциях херсонесских симмнамонов. В постановляющей части трех декретов симмнамонам вменяется в обязанность чествование выдающихся граждан: они делают торжественное провозглашение, возлагают золотые венки, занимаются установкой статуй чествуемых (IPE. I2. № 344; № 352; № 353). Помимо обязанностей церемониального характера на симмнамонов возлагаются и функции, обычно выполняемые секретарями, а именно - запись соответствующего постановления и установка надписи в надлежащем месте (IPE. I2. № 344; № 349).19 Следует, однако, заметить, что симмнамоны не подменяли собою секретарей во всех сферах общественной жизни, ибо специальная секретарская должность (grammateuv") существовала параллельно с коллегией симмнамонов (IPE. I2. № 352; № 402; № 690; НЭПХ. 1964. №2). В обязанности последнего входило, по-видимому, написание тех декретов, которые были связаны с чествованием херсонесских граждан и иностранцев.

Столь же неожиданной (если отталкиваться от разъяснений Аристотеля) может показаться и сфера деятельности амнемонов в Книде. Согласно Плутарху, книдские ajmnhvmone" составляли совет из шестидесяти членов, обладавший как законосовещательной, так и исполнительной властью (Plut. Quaest. Gr., 4). Примечательно даваемое Плутархом объяснение значения термина, по-видимому, уже вышедшего из употребления в первые века новой эры: "Амнемонами их звали, как можно думать, потому, что они никому не давали отчета, или же, еще того вернее, из-за того, что они многое держали в памяти" (пер. Н.В. Брагинской).20

- 41 -

Значение этой, несомненно, интересной заметки Плутарха ослабляется, однако, тем обстоятельством, что она не содержит никаких хронологических ориентиров для определения времени появления совета амнемонов.

К интересующему нас кругу магистратов следует отнести и промнемонов, упоминаемых в двух декретах аркадского города Стимфала и в большой надписи из Акарнании эллинистического времени (CIG. II. № 1793). Во всех случаях промнемон входил в число эпонимов; в Акарнании кроме него избирались еще двое sumpromnavmone". Эпонимия может указывать на причастность промнемонов к ведению календарных записей, но для более определенных суждений указанные надписи не дают, как кажется, никаких оснований.21

И все же ни одна из магистратур, близких к институту мнемонов, не представляет для исследователя большей загадки, чем должность иеромнемона. Известная по многочисленным упоминаниям в надписях и литературных источниках, она, тем не менее, не поддается сколько-нибудь однозначному толкованию. Как мы уже отмечали, Аристотель не видит принципиального различия между мнемонами и иеромнемонами, и это его суждение заставляет нас видеть в иеромнемонах по преимуществу хранителей документов вполне светского свойства. Чем, в таком случае, объясняется появление в названии должности приставки iJero- ? Когда и почему

- 42 -

произошло выделение этой группы магистратов? Легче всего было бы объяснить это связью с культовыми сооружениями, установлениями, ритуалами, хранителями которых могли выступать иеромнемоны. Но, помимо известного свидетельства Аристотеля, мы располагаем немалым количеством других данных о иеромнемонах, которые не указывают на исключительно религиозный характер этой магистратуры. Это относится прежде всего к довольно многочисленным свидетельствам о иеромнемонах как эпонимных магистратах. Приведем лишь некоторые примеры.

Одно из самых ранних свидетельств об эпонимии иеромнемонов относится к Византию. В речи "За Ктесифонта о венке" Демосфен приводит текст постановления византийцев в честь афинян, датируемого временем иеромнемона Боспориха (Dem. De cor., 90).22 Это сообщение согласуется с цитируемым у Полибия договором византийцев с родосцами, заключенным при иеромнемоне Кофоне, сыне Каллигитона (Polyb., IV, 52, 4). Основываясь на этих данных, можно утверждать, что уже в IV в до н.э. должность иеромнемона приобрела в Византии эпонимный характер. Следуя обычной в Греции практике, эпоним должен был хранить календарные записи и пополнять их по мере необходимости;

- 43 -

возможно, как и архонт-эпоним в Афинах, он занимался также организацией некоторых праздников. По аналогии с Афинами можно предположить, что это была достаточно почетная, престижная должность, не дававшая, однако, ее обладателю реальной возможности влиять на государственные дела.

С иеромнемоном мы сталкиваемся и в другой мегарской колонии - Калхедоне, где этот магистрат также входит в число эпонимов. В большой надписи эллинистического времени, чрезвычайно важной для изучения внутреннего устройства этого полиса, иеромнемон упоминается в преамбуле наряду с другими эпонимами - царем, профетом и номофилаками (CIG. II. № 3794). По-видимому, иеромнемон исполнял здесь лишь какую-то часть обычных обязанностей эпонимных магистратов. О другой стороне его деятельности дает представление еще одна надпись из Калхедона (Michel, № 540). Это фрагмент декрета, устанавливающего почетные права новых проксенов города. Иеромнемону вменяется в обязанность составить список новых проксенов и записать его на каменной стеле (to;n iJeromnavmona tou;" proxeevnou" tou;" genomevnou" ajnagravfein eijstavlan liqivnan...). Обычно такие обязанности возлагаются на секретарей,23 что позволяет нам видеть в калхедонском иеромнемоне исполнителя поручений технического свойства, но в то же время (это следует особо отметить) - поручений, связанных

- 44 -

с увековечиванием памяти, с сохранением информации.

В качестве городских эпонимов иеромнемоны встречаются также в Иссе, колонии Сиракуз (Ditt. Syll.3, № 141; III в. до н.э.);24 Трагурионе, колонии Иссы,25 на Фере (IG. XII. № 3; 336; 1302; III-II вв. до н.э.) и в других местах.

В некоторых полисах мы встречаем иеромнемонов в роли казначеев (Фасос: IG. XII. № 267; III в. до н.э.), причем иногда имеется в виду храмовая казна (Тавромений: IG. XIV. № 423-430; II-I вв. до н.э.). Иеромнемоны могли выполнять и другие функции, так или иначе связанные с культом: в Микенах они решают спорный вопрос, касающийся хора мальчиков при святилище Персея (IG. IV. № 493); в Трезене имеют отношение к строительству храма и устройству праздника (IG. IV. № 774; 823); в Эпидавре участвуют в жертвоприношениях Асклепию (IG. IV. № 914), делают посвящения в храм (IG. IV. № 957-972; 978-994), взимают штрафы (IG. IV. № 1488); в Аргосе являются служителями храма Геры и участвуют в процедуре освобождения рабов (IG. IV. № 516; № 517; № 530). При этом иеромнемоны, как правило, не замещают

- 45 -

жрецов, поскольку в некоторых надписях одновременно упоминаются жрецы и иеромнемоны.26

Наконец, иеромнемонами назывались представители племен (e[qnh), входивших в пилейско-дельфийскую амфиктионию. Эпиграфические памятники и литературные источники упоминают иеромнемонов в этом качестве начиная с IV в до н.э., однако в новейшей литературе высказывается мнение о более ранней (по крайней мере, с V в. до н.э.) их деятельности в составе совета амфиктионов.27 Возможно, самое раннее упоминание о иеромнемонах, содержащееся в реплике Аристофана (Aristoph. Nub., 624: iJeromnhmonei`n), отражает знакомство драматурга с реалиями именно этого плана (в совете амфиктионов был и афинский представитель).

Мы видим, таким образом, что в разных городах иеромнемоны могли выступать то в роли магистратов-эпонимов, то в качестве храмовых служителей невысокого ранга. В некоторых случаях иеромнемоны занимаются написанием почетных декретов или, как в Калхедоне, составлением и публикацией списков проксенов. Нередки упоминания о них в надписях об освобождении рабов, причем, как полагает Г. Хепдинг, здесь они выступают как архивариусы-хранители соответствующих документов.28 Заметим также, что иеромнемоны могли действовать как коллегиальный орган, но встречается и единоличная магистратура.

Многообразие должностных функций иеромнемонов и - в более широком плане - всех магистратов рассматриваемой группы, несомненно, требует какого-то объяснения. Попробуем теперь, учитывая всю совокупность

- 46 -

имеющихся материалов, найти причину видимого несоответствия между приведенным выше свидетельством Аристотеля и подавляющим большинством эпиграфических и литературных источников.

Начать, видимо, следует с констатации того, что источники, которыми мы располагаем, дают информацию не только для разных полисов, но и для разных периодов времени - от V в. до н.э. до первых веков новой эры. Причем этот довольно значительный временной интервал может быть расширен: если говорить о времени появления института мнемонов, необходимо признать, что V в. до н.э., несомненно, слишком поздняя дата. Само название должности (mnhvmwn, т.е. "помнящий") указывает на более древнее происхождение этого института. Многие исследователи возводят его к дописьменному периоду, когда запоминание необходимой информации было единственным способом ее сохранения.29 Принимая это положение как безусловно верное, мы можем, следовательно, датировать появление института мнемонов периодом "темных веков", предположительно - концом этого периода, когда письменность, основанная на заимствованном у финикийцев алфавите, еще не вошла в повсеместный обиход, и когда, с другой стороны, уже началось формирование полиса с присущей ему потребностью в фиксации общественно значимых событий. Таким образом, можно говорить о функционировании института мнемонов, по меньшей мере, в течение тысячелетия. За это время

- 47 -

он, как и любой общественный институт, должен был претерпеть определенные изменения.

Как нам представляется, в развитии данного института можно выделить несколько этапов. В стихийной, неорганизованной форме запоминание важнейших событий происходило с древнейших времен. Какая-то часть зафиксированной таким образом информации могла затем по цепочке передаваться следующим поколениям. Появление же особой должности "помнящих", специально для этой цели назначаемых общиной, как уже отмечалось, следует скорее всего связывать с начальным этапом формирования полиса. Гражданская община, уже осознающая себя как некое политическое единство, стремилась таким образом создать механизм сохранения информации в условиях отсутствия письменности (а также позднее, в начале архаической эпохи, когда письменность еще не получила достаточно широкого распространения). Мнемоны, избиравшиеся, по мнению Г. ван Гервердена, из числа людей, отличавшихся особо хорошей памятью,30 должны были сохранить и передать своим преемникам сведения, имеющие, по-видимому, особое значение для жизнедеятельности полиса. Каков был объем и характер этой информации? Об этом можно высказывать лишь предположения. Скорее всего, мнемоны не дублировали аэдов, т.е. в сферу их компетенции не входило сохранение эпическо-мифологической традиции. Если исходить из тех данных, которыми мы располагаем для более позднего времени, то можно предположить, что мнемоны и в дописьменный период были хранителями сведений вполне практического свойства, имеющих непосредственное отношение к государственно-правовой сфере. Это могли быть гражданские списки, данные о заключаемых браках, рождениях и усыновлениях, что имело значение для получения прав

- 48 -

гражданства; судебные решения, сохранение которых было обусловлено прежде всего необходимостью контролировать их исполнение.31 С появлением частной собственности возникла необходимость учета договоров о купле и продаже земли и домов, а также завещаний. Для того, чтобы избежать конфликтов, которые легко могли возникнуть при любой неопределенности в этой сфере, полисная община, видимо, тоже прибегала к помощи мнемонов. Информация, сохраняемая ими, в случае необходимости могла использоваться при разрешении имущественных споров в суде - отсюда, по всей видимости, берет начало связь мнемонов с судопроизводством, отчетливо проявившаяся в классический период.32 Можно предположить, что и нормы обычного права, регламентировавшие взаимоотношения людей и заменявшие собою законы, также входили в компетенцию мнемонов.33 Наконец, с деятельностью мнемонов можно с известной долей вероятности связать и сохранение в ряде полисов списков царей и перечней должностных лиц.

О том, насколько широко был распространен институт мнемонов в Греции на этом раннем этапе его существования, мы можем, опять-таки, судить, основываясь на данных классического и эллинистического периодов. Они позволяют, как кажется, говорить о том, что данный институт характерен прежде всего для дорийских полисов. Возможно, обозначение людей, выполнявших описанные выше функции, термином

- 49 -

"мнемон" (или, скорее, "мнамон") возникло именно в дорийской среде, в то время как ионийцы и эолийцы чаще использовали в этом случае другие наименования.34

Широкое распространение письменности в древней Греции, казалось бы, должно было привести к отмиранию древнего института "помнящих". Однако в новых условиях происходит лишь его трансформация - из хранителей устной традиции мнемоны превращаются в хранителей государственных архивов письменных документов. Эта новая для них функция находит отражение в указанных выше источниках в V-IV вв. до н.э. (Гортинский кодекс, надписи из Галикарнасса и Иасса, а также свидетельство Аристотеля). Между тем, обычай хранения разного рода официальных записей в городских архивах появляется гораздо раньше - уже в период архаики.35 Именно к этому времени следует отнести начало нового этапа в развитии института мнемонов. На этом этапе, помимо хранения документов, в их обязанности входит также регистрация сделок с недвижимостью и иных соглашений граждан, а при необходимости - представление соответствующих материалов в суд, что прямо засвидетельствовано Аристотелем и с большой долей вероятности может быть заключено на основании данных Гортинского кодекса.

По-видимому, именно на этом этапе в ряде городов появляется новая разновидность древнего института. Выше мы уже отмечали одну не до конца ясную деталь в сообщении Аристотеля (Arist. Polit., VI, 5, 4, 1321b 30-40) -

- 50 -

а именно, появление рядом с мнемонами особой категории магистратов с аналогичными функциями - иеромнемонов. Из слов Аристотеля вытекает, что в одних полисах очерченный выше круг полномочий возлагался на мнемонов, в других - на иеромнемонов, эпистатов и других должностных лиц. Между тем, название должности иеромнемонов как будто указывает на связь этой категории мнемонов со святилищами. Чем можно объяснить это противоречие? Как нам представляется, весьма правдоподобное предположение на этот счет сделал Г. Хепдинг. Он обращает внимание на то, что во многих полисах государственные архивы (как и государственная казна) первоначально располагались в святилищах.36 Мнемоны, назначавшиеся государством в такие архивохранилища, в действительности оказывались тесно связанными с этими святилищами, что могло повлечь за собой и перемену в названии их должности. При этом, если исходить из данных Аристотеля, должностные обязанности иеромнемонов в этих полисах практически не отличались от обычных занятий мнемонов. Мы должны далее предположить, что спустя некоторое время характер деятельности иеромнемонов претерпевает значительные изменения. Хранители государственных архивов при святилищах становятся во многих случаях храмовыми служителями, зачастую невысокого ранга, но иногда (как, например, в Византии), поднимаются в разряд высших магистратов своего полиса.

В тех городах, где должность мнемонов не была столь тесно связана со святилищами, она, тем не менее, с течением времени тоже должна была видоизмениться. В позднеархаический и, особенно, в классический периоды в большинстве полисов происходит довольно быстрое развитие и расширение государственного аппарата, появляется много новых должностей. Результатом перераспределения полномочий между старыми и новыми должностями (а этот процесс

- 51 -

происходил постоянно по мере изменения политических условий) являлось чаще всего оттеснение старых, некогда весьма значимых, должностей в менее значительную сферу деятельности.37 Изменения подобного рода должны были коснуться и мнемонов, что обусловило постепенный переход к третьему этапу в развитии древнего института - к этапу, характеризующемуся появлением множества локальных вариантов должности мнемона. Возможно, где-то эта магистратура была вообще упразднена. Обязанности, прежде исполнявшиеся мнемонами, в таком случае возлагались на других магистратов. Там, где магистратура мнемонов в силу традиции была все же сохранена, содержание ее коренным образом изменилось.

На этом этапе мы встречаем мнемонов и в качестве членов Совета (амнемоны в Книде), и в роли эпонимных магистратов (промнемоны в Стимфале и в Акарнании), и в качестве распорядителей на городских праздниках, исполняющих процедуру чествования выдающихся граждан (симмнамоны в Херсонесе). Нередко должность мнемона фактически дублировала должность секретаря (grammateuv"), которая к концу классического периода становится обычной в системе полисных магистратур.38 Секретарские обязанности

- 52 -

возлагались, как было показано выше, на херсонесских симмнамонов, в некоторых полисах - на иеромнемонов. Учитывая функциональное сходство двух должностей - мнемона и секретаря - можно предположить, что именно к секретарям перешла большая часть прежних "аристотелевских" функций мнемонов и иеромнемонов. Постепенно они теряют свое первоначальное назначение, свою специфику, превращаясь в своеобразный пережиток древнего института, сохраняемый не столько в силу необходимости, сколько по традиции.

По-видимому, в разных полисах эволюция института мнемонов шла своим путем и своими темпами, что привело в итоге к необычайной пестроте и разнообразию, которые мы находим в источниках периода эллинизма и более позднего времени. По этой причине невозможно четко и однозначно определить хронологические рамки отдельных этапов развития данного института. Так, переход к третьему этапу в отдельных полисах произошел, очевидно, не позднее IV в. до н.э., а может быть, и ранее; но в подавляющем большинстве случаев можно определенно говорить лишь о III-II вв. до н.э.

В заключение еще раз заметим, что, каков бы ни был в каждом конкретном полисе результат длительной эволюции института мнемонов, начальный этап его существования следует связывать со стремлением формирующейся гражданской общины упорядочить процесс сохранения информации о наиболее важных событиях общественной жизни. Эти усилия явились, несомненно, дополнительным фактором, способствовавшим консолидации членов общины в единый полисный организм.


Примечания


1 Letronne M. Eclaircissements sur les fonctions des magistrats appeles mnemons, hieromnemons, promnemons, et sur la composition de l'assemblee Amphictyonique // Memoirs de l'Academie des inscriptions et belles-letters. T. VI. 1822. P. 221 ff.; Hepding H. Hieromnemones // RE. Bd. VIII. 1913. Sp. 1490-1496; Weiss E. Mnemones (1) // RE. Bd. XV. 1932. Sp. 2261-2264; Латышев В.В. Эпиграфические данные о государственном устройстве Херсонеса Таврического // ЖМНП. 1884. Июнь. Часть 23. Отдел классической филологии. С. 35-77 (см. особ. с. 72-75); Толстой И.И. MNEMONES // ЖМНП. 1905. Февраль. Часть 357. Отдел классической филологии. С. 73-100.(назад)
2 Толстой И.И. MNEMONES. С. 74.(назад)
3 Необходимость хранения подобных документов была связана, видимо, с тем, что значительную часть дел, расматриваемых в судах, начиная от времени Гесиода и кончая временем Демосфена, современника Аристотеля, составляли имущественные споры.(назад)
4 О нотариальном характере деятельности мнемонов см., напр.: Weiss E. Mnemones. Sp. 2262. Насколько нам известно, мысль о тождестве института мнемонов и современного нотариата впервые была высказана и обоснована Л. Миттайссом в работе, которая нам, к сожалению, недоступна: Mitteis L. Reichsrecht und Volksrecht in die ostlichen Provinzen des Romischen Kaiserreiches. Leipzig, 1891. S. 171 f.; 503 f.(назад)
5 Надпись неоднократно издавалась и комментировалась в XIX-XX вв. См. напр.: Казанский Н.Н. Диалекты древнегреческого языка. Учебное пособие. Л., 1983.С. 56-67; Baunack Joh., Baunack Th. Die Inschrift von Gortyn. Leipzig, 1885 (Hildesheim, 1972); Bucheler F., Zitelmann E. Das Recht von Gortyn. Frankfurt, 1885 (Aalen, 1960); Guarducci M. Inscriptiones Cretenses (IC). Vol. IV, № 72. Roma, 1950; Willets R.F. The Law Code of Gortyn. Berlin, 1967 (= Kadmos. Supplement I). Р. Мейггз и Д. Льюис ограничиваются публикацией лишь части надписи (ML, № 41). Русский перевод см.: Древний мир в памятниках его письменности. Ч. II. Греция. М., 1917. С. 76-89; Хрестоматия по истории древнего мира. Т. II. М., 1951. С. 79-86; Казаманова Л.Н. Очерки социально-экономической истории Крита (V-IV вв. до н.э.). М., 1964. С. 179-188.(назад)
6 См. комментарий к IC, IV, № 72. Р. Мейггз и Д. Льюис считают эту дату несколько завышенной (ML, № 41. P. 96).(назад)
7 Вывод И.И. Толстого о том, что "должность мнемона в Гортине имеет отношение к суду", как нам представляется, верен, но неполон. См.: Толстой И.И. MNEMONES. С. 86. Прежде всего, мнемон - архивариус, хранитель документов; в качестве такового он привлекается к решению спорных вопросов, если дело доходит до суда. Нельзя, однако, исключить того, что информация, которой располагал мнемон, использовалась представителями других ветвей власти.(назад)
8 Sammbung der griechischen Dialekt-Inschriften. Hrsg. von H. Collitz und F. Bechtel. Bd. III, № 4999.(назад)
9 Подробнее о политической ситуации в Галикарнассе в период создания декрета см. в комментарии Р. Мейггза и Д. Льюиса (ML, № 32, P. 69-72).(назад)
10 См. комментарий к IGA, № 500. P. 139.(назад)
11 Латышев В.В. Эпиграфические данные... С. 73.(назад)
12 Толстой И.И. MNEMONES. С. 81. Ср.: Weiss E. Mnemones(1). Sp. 2262. Следует принять во внимание также замечание Р. Мейггза и Д. Льюиса, полагающих, что при определенных обстоятельствах галикарнасские мнемоны могли распоряжаться недвижимостью, лишившейся хозяев (ML, № 32. P. 72).(назад)
13 В распродаже принимали участие архонты, казначеи, астиномы, синегоры, пританы, жрецы Зевса Величайшего и представители от филы (всего 65 человек).(назад)
14 См., напр., комментарий В. Диттенберга к иасской надписи (Ditt. Syll.3, № 169). Такого же мнения относительно иасских мнемонов придерживаются В.В. Латышев и И.И. Толстой. См.: Латышев В.В. Эпиграфические данные... С. 73; Толстой И.И. MNEMONES. С. 83.(назад)
15 В оригинале - ejpivstaqmon, т.е. председателя, правителя. В переводе Я.М. Боровского ejpivstaqmo" - правоблюститель. См.: Плутарх. Застольные беседы. Л., 1990. С. 5.(назад)
16 Мнение В.В. Латышева о религиозном характере должности мнемона в Акре представляется нам не вполне убедительным. См.: Латышев В.В. Эпиграфические данные... С. 73. Известно немало посвящений богам со стороны отслуживших свой должностной срок магистратов, деятельность которых никак не связана с культом (напр., стратеги и агораномы в Ольвии).(назад)
17 Латышев В.В. Эпиграфические данные... С. 72.(назад)
18 Hanell K. Megarische Studien. Lund, 1934, S. 154. К. Ганель проводит здесь удачную параллель с Мегарами, где коллектив стратегов назывался sustrathgoiv (IG. VII. № 106). Р.А. Новикова, разделяя мнение К. Ганеля, связывает херсонесскую коллегию симмнамонов с мегарским мнамоном, полагая, что Херсонес заимствовал эту должность из Гераклеи Понтийской, которая, в свою очередь, унаследовала ее из Мегар. См.: Новикова Р.А. Симмнамоны и номофилаки Херсонеса Таврического // ВДИ. 1961. № 2. С. 103.(назад)
19 Новикова Р.А. Симмнамоны и номофилаки... С. 104.(назад)
20 Приставка aj- в данном случае могла иметь два значения: совместности, объединения (aj copulativum), что означало бы "сомнемоны", "совместно исполняющие должность мнемонов", или усиления (aj intensivum), т.е. "хорошо, много помнящие". Вариант, которому отдает предпочтение Плутарх, показывает, что в его время еще осознавалась первоначальная функция мнемонов как живого архива полисной общины (об этом прдробнее см. ниже).(назад)
21 А. Бек в своем комментарии к декрету из Акарнании высказывает весьма спорную, по нашему мнению, мысль о религиозном значении магистратуры промнемонов, в то время, как В.В. Латышев, вслед за В. Диттенбергером видит в них дежурную часть Совета. См.: Латышев В.В. Эпиграфические данные... С. 74.(назад)
22 Согласно общему мнению, постановление было сфабриковано оратором в угоду Афинам. Тем не менее, можно утверждать, что псефизма, на которую ссылается Демосфен, даже если она не аутентична, должна была копировать реально существовавшие документы такого рода. Прежде всего это касается преамбулы, содержащей датировку.(назад)
23 В этом отношении калхедонский иеромнемон напоминает херсонесских симмнамонов. Впрочем, можно найти немало других аналогий, ибо во многих местах должность мнемона (иеромнемона) постепенно сближалась с должностью секретаря, зачастую представляя собою ее особую разновидность. О сходстве между калхедонскими иеромнемонами и херсонесскими симмнамонами ср.: Латышев В.В. Эпиграфические данные... С. 75; Hanell K. Megarische Studien. S. 151, 154.(назад)
24 Подробнее об иссейском декрете см.: Яйленко В.П. Греческая колонизация VII-III вв. до н.э. М., 1982. С. 109-120.(назад)
25 Brunљmid J. Die Inschriften und Munzen der griechischer Stadte Dalmatiens // Abhandlungen der archaeologisch-epigraphisches Seminares des Universitat Wien. 1898. № 13. S. 31. № 27.(назад)
26 Несколько неожиданным на фоне эпиграфических свидетельств выглядит замечание Плутарха о том, что в Лептии иеромнемонами называли жрецов Посейдона (Plut. Symp., VII, 8, 4, 730 d). Учитывая необычайное разнообразие функций иеромнемонов в разных городах, нельзя, наверное, отрицать возможность и такого локального варианта, при всей его исключительности и вполне вероятной недостоверности всего эпизода в целом. Ср., однако: Hepding H. Hieromnemones. Sp. 1495. См. также: Плутарх. Застольные беседы. Л., 1990. С. 463. Прим. 127.(назад)
27 Кулишова О.В. Дельфийский оракул в системе античных межгосударственных отношений (VII-V вв. до н.э.). СПб., 2001. С. 174. Ср.: Bourguet E. L'administration financiere du sanctuaire pythique au IVe siecle avant J.-C. Paris, 1905. P. 140 ff.(назад)
28 Hepding H. Hieromnemones. Sp. 1495.(назад)
29 Herwerden H., vаn. Lexicon Graecum suppletorium et dialecticum. London, 1902. S.v. mnhvmwn; Weiss E. Mnemones. Sp. 2263; Jeffery L.H. Archaic Greece. London, 1976. P. 36; E.B. Mnemones (mnhvmone") // Der kleine Pauly. Lexicon der Antike. Bd. III. Munchen, 1979. Sp. 1370; Gagarin M. Early Greek Law. Univ. of California Press. Berkeley; Los Angeles; London, 1986. P. 131.(назад)
30 Herwerden H., vаn. Lexicon ... S.v. mnavmwn.(назад)
31 О роли суда в развивающемся греческом полисе см.: Пальцева Л.А. Суд у Гомера и Гесиода // Мнемон. Исследовния и публикации по истории античного мира / Под ред. проф. Э.Д. Фролова. СПб., 2002. С. 21 сл.(назад)
32 Об этом свидетельствуют данные Гортинского кодекса и рассматривавшееся выше свидетельство Аристотеля (Arist. Polit., VI, 5, 4, 1321 b 30-40).(назад)
33 Ср., однако: Gagarin M. Early Greek Law. P. 131.(назад)
34 В классический период, по данным Аристотеля, должностные лица, исполнявшие функции мнемонов, в разных полисах именовались по-разному (в частности, эпистатами).(назад)
35 Фролов Э.Д. К вопросу об официальной письменной традиции в греческом полисе // Мавродинские чтения. Сб. статей. СПб., 2002. С. 449 слл.(назад)
36 Hepding H. Hieromnemones. Sp. 1495.(назад)
37 Этот процесс хорошо засвидетельствован в Афинах, где, например, царь и полемарх из высших представителей власти к концу архаического периода превратились в рядовых членов коллегии архонтов, уступив свои прежние полномочия другим магистратам. В V и IV вв. до н.э. здесь также не раз происходило обновление государственного аппарата.(назад)
38 В больших полисах обычно избиралось несколько секретарей, между которыми распределялись обязанности, связанные с записью и хранением документов. См.: Schulthess. Grammatei`" // RE. Bd. VII. Sp. 1717 f.(назад)

(c) 2003 г. Л.А. Пальцева
(c) 2003 г. Центр антиковедения