Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Е. В. Никитюк
Виды судебных процессов и наказаний за религиозное нечестие (asevbeia) по афинским законам V-IV вв. до н.э.


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 2. Санкт-Петербург, 2003.
- 117 -

По свидетельству античных источников в качестве причины возбуждения официального обвинения в ajsevbeia в соответствии с афинским правом могли выступать различные действия. Это - кража священных предметов, нанесение оскорбления умершим, осквернение святости места, преступления жрецов по отношению к культу и некоторые другие преступления. Естественным же результатом процесса было определение судом соответствующего наказания за совершенное преступление. В зависимости от обстоятельств преступления процесс по обвинению в асебии мог проходить как ajgw;n ajtivmhto"1 или как ajgw;n timhtov".

Уже исходя из перевода названия ajgw;n ajtivmhto" - "судебный процесс, не требующий оценки", становится ясно, что это процесс по обвинению в преступлении, за которое уже по закону полагалось определенное наказание, для осуществления которого было достаточно только признания судьями виновности ответчика. При этом обстоятельства совершения преступления могли повлиять только на вынесение окончательного вердикта, но не на меру наказания. Сведения о подобных законах сохранились как в эпиграфической, так и в литературной традиции. Приведем несколько примеров. Так, например, за нанесение какого-либо ущерба священной маслине в соответствии

- 118 -

с законом V в. казнили, а по закону, принятому позже, в IV в. - конфисковывали имущество и изгоняли из государства (Arist. Ath. pol., 60, 2; Lys. VII, 32, 41); за вхождение в храм Деметры во время Фесмофорий также казнили (Aelian. Var. hist., V, 17). Текст одного из таких законов, содержащих указание на определенное наказание - закона о гиеросилии - приводит, по-видимому, дословно, Ксенофонт: "судите их по закону о святотатцах и предателях; а закон этот таков: "лица, предавшие город или похитившие посвященные богам предметы, подлежат суду присяжных. Если они будут осуждены, то запрещается хоронить их в Аттике, а имущество их конфискуется в казну"" (Hell. I, 7, 22). К таким оговоренным заранее наказаниям относились и штрафы, зафиксированные установлениями того или иного храма. Текст подобных установлений выбивался на каменных стелах, которые выставлялись в периболе для всеобщего ознакомления. О них мы можем составить свое представление по эпиграфическим данным. Например, закон, принятый в 430 г., довольно подробно оговаривал функции Кериков при посвящении в Элевсинские мистерии и наказания за различные нарушения традиционного ритуала. Таким образом, несмотря на то, что сам культ был тайным и находился под непосредственным руководством родов Эвмолпидов и Кериков, его административная сторона законодательно регламентировалась и контролировалась афинским государством. В частности, этот закон предписывал принимать мистов одного за другим в строго установленном порядке, в противном случае, глашатый, который по традиции избирался из рода Кериков, наказывался штрафом в 1000 драхм (IG, I2, 6, col.III).

Второй тип процесса - процесс ajgw;n timhtov" - "судебный процесс, требующий оценки" - это процесс по обвинению в преступлении, за которое не было четко установленного законом наказания и только суд определял его

- 119 -

вид и степень, например, величину того же штрафа.2 В этом случае голосование должно было происходить два раза - в результате первого принималось решение о виновности или невиновности ответчика, и только если судьи признавали его виновным, проводилось второе судебное заседание, в результате которого и определялась мера наказания. При этом, в соответствии с афинской судебной практикой, суд не сам определял степень наказания, например, какую сумму проигравшая сторона должна уплатить истцу при спорах имущественного характера, а только выбирал между тем, что предлагала каждая из двух сторон (Arist. Ath. pol., 67, 5; 69, 2; Dem. XIX, 290; XXV, 83; XLV, 46; Aesch. III, 197; Plat. Apol., 36-38). Исследователи полагают, что процессов этого типа (т.е. ajgw;n timhtov") проводилось в Афинах в это время гораздо больше, чем процессов типа (ajgw;n ajtivmhto").3 Поскольку различных вариантов преступлений против богов было много, то именно процесс типа ajgw;n timhtov" обеспечивал необходимую гибкость афинскому судопроизводству в целом, и религиозному в частности. При этом, по свидетельству источников, огромное значение придавали доскональному разбору дела с учетом всех обстоятельств, которые должны были повлиять на принимаемое судьями решение. Именно по этой причине еще Драконт считал недопустимым определять наказание лишь по формуле обвинения, но только на основании судебного разбирательства. И поэтому, по словам Демосфена, в своих законах он написал: ""если кто-нибудь совершит убийство, судить должен Совет" - и не стал писать того, что
- 120 -

должно быть решено Советом, когда обвиняемый будет изобличен в совершении преступления" (Dem. XXIII, 26).

Существовало понятие и о смягчающих обстоятельствах, но в соответствии с принципом, значительно отличающимся от современного. Обвиняемый пытался обратить внимание судей прежде всего на обсуждение вопроса не почему он поступил именно таким образом, а почему заслуживает менее сурового наказания. В качестве причины, по которой надеялись на смягчение меры наказания, обычно приводили исполнение литургий как самим обвиняемым, так и его предками (Dem. LIX, 117) или непорочность всей прошлой жизни (Dem. Ep., III, 26; cf. XXIV, 126). По словам Лисия, иногда даже после признания его виновности, ответчик вымаливал таким образом себе прощение (XXX, 1; cf. Dem. Ep., III, 24). Неоднократно ораторы в своих речах жалуются на то, что часто богатым с помощью своих денег удается избежать заслуженного наказания: "Когда перед богачами возникает необходимость предстать перед судом, им предоставляется такая отсрочка, какую они сами захотят, и сами проступки их поступают на наше рассмотрение только тогда, когда за давностью времени они считаются устаревшими, потерявшими значение. А вот если с кем-нибудь из вас что случится, то дело тотчас же разбирается в суде! И свидетели, готовые выступить, у них всегда в изобилии, и все синегоры постоянно готовы выступать против вас" (Dem. XXI, 112; cf. 183; cf. Lys. XXIX, 12).

Наказания при процессе ajgw;n timhtov", впрочем, точно также как и при ajgw;n ajtivmhto", варьировались от незначительных штрафов в несколько оболов до смертной казни в зависимости от тяжести проступка. Поскольку по принципу презумпции невиновности, введенному еще Драконтом, только после судебного процесса допустимо было назвать человека преступником, именно поэтому сама процедура суда приобретала большое значение (Dem. XXIII, 25-26).

- 121 -

По законодательству Драконта самосуд был запрещен законодательно по отношению к убийцам, тем более это распространялось на другие преступления, наказания за которые были обычно мягче (Dem. XXIII, 27). Но считалось безусловно необходимым, чтобы любое преступление было все же наказано, и совершение нечестия прежде всего, потому, что на отмщение за него со стороны самого божества не очень полагались. Хотя, по словам Ксенофонта, можно привести много примеров наказания безбожников самими богами, как из истории греков, так и из истории варваров (Hell. V, 4, 1; cf. Ps.-Lys. VI, 20; Dem. XXIV, 121).

При принятии решения о мере наказания, соответствующей совершенному преступлению, основная тяжесть ответственности, по мнению Демосфена, должна ложиться на судей. Так, обвиняя афинянина Стефана в нарушении афинского же закона о браках, выступающий восклицает: "Я начал этот судебный процесс, граждане судьи, вверив его судьбу вашим голосам, стремясь отомстить за богов, за поруганные этими лицами святыни, а также и за себя. Вы же должны помнить, что от богов, законы которых нарушены этими лицами, не останется скрытым, как каждый из вас будет подавать свой голос. Вы должны творить ваш суд во имя справедливости, выступая прежде всего в защиту богов, а затем и самих себя" (LIX, 126). Причем наказание должно было выполнять и воспитательную функцию, поэтому, по словам Демосфена, судебный процесс необходим по двум причинам: "во-первых, ради того, чтобы эти люди понесли наказание за совершенные ими преступления, и, во-вторых, ради того, чтобы все остальные люди поостереглись и побоялись совершать нечестивые преступления против богов и против нашего государства" (LIX, 77). Поэтому по некоторым видам нечестия не было положено срока давности, например, за преступления по отношению к священной оливе (Lys. VII, 17).

При этом мы можем почти с уверенностью утверждать, что афинским религиозным законодательством уже изначально

- 122 -

предполагалась разница в тяжести наказания, например, в размерах штрафов, для частного человека и для жреца или магистрата, выполняющего религиозные функции. И, конечно же, это в первую очередь касалось жрецов особо почитаемых культов, поэтому неудивительно, что персонаж речи Демосфена, возмущаясь преступлением архонта-басилевса Феогена, позволившего своей жене незаконно исполнять церемонии стариннейшего культа Диониса в Лимнах, призывает судей отнестись с возможно большей тщательностью к определению меры наказания за это (Dem. LIX, 74). Сохранились также аттические надписи, в которых достаточно четко оговаривалось кому и какой штраф полагался за конкретные проступки. Например, за нарушение ритуалов взималось 3 обола с частных лиц и 1000 драхм - со жрецов (IG, I2, 3); или те же 1000 драхм - с Кериков за нарушение порядка посвящений в Элевсинские мистерии (IG, I2, 6)

Кроме того, преступление могло рассматриваться как подпадающее под два и более закона. Так, Демосфен пишет: "если кто-нибудь подлежит суду в соответствии и с теми, упомянутыми выше законами (т.е. карающими за причинение ущерба, нанесение побоев и оскорбление действием - Е.Н.), и этим законом, принятым после вышеупомянутых (т.е. законом о празднике - Е.Н.), и всеми остальными, то должен ли такой человек остаться безнаказанным? Или же по справедливости нести еще более суровое наказание? Я полагаю, что ответственность его должна быть еще большей" (ХХI, 35).

Итак, каков мог быть итог процесса по обвинению в религиозном нечестии вне зависимости от того, был ли это ajgw;n timhtov" или ajgw;n ajtivmhto"? Прежде всего, возможно было, вероятно, если не был произведен немедленный арест, после выдвижения обвинения, но до начала судебного разбирательства, бежать из Афин. Так, Андокид при обвинении его в нечестии в 400 г. из-за нарушения псефизмы Исотимида 415 г. уверяет слушателей, что его ничто не удерживало в Афинах -

- 123 -

ни поручители, ни тюрьма, но он, тем не менее, рискнул остаться на судебное разбирательство (I, 2). Тот же Андокид говорит об обвинении его отца Леогора в 415 г. в профанации мистерий - его в числе прочих предал суду Спевсипп, против которого Леогор, выставив поручителей, выдвинул обвинение по графэ параномон. Из речи этого же самого Андокида мы знаем и о том, что когда Диоклид обвинил в разрушении герм булевтов Мантифея и Апсефиона, они, выставив поручителей, бежали в лагерь спартанцев (I, 43-44). Бежавшие признавались судьями виновными и приговаривались к наказанию, чаще всего, смертной казни, заочно. Если же обвиняемый не успевал или не хотел бежать, то его дальнейшая судьба зависела уже только от хода процесса.

Наши сведения чрезвычайно отрывочны, например, в источниках иногда только упоминается о самом факте процесса по обвинению в асебии без указания его результата (Dem. LVII, 8). Кроме того, были такие процессы, на которых судьи оправдывали обвиняемого или не считали аргументы истца убедительными (Dem. XXIV, 7; LVII, 8). Хотя, как говорит Демосфен, в случае очевидного нечестивого поведения, лучше вообще не начинать процесса, чем оправдать обвиняемого, так как постепенно из-за подобных решений судей законы потеряют силу и асебия может стать обыденной нормой поведения (LIX, 112-113).

Несмотря на недостаточность нашей информации попробуем определить какие наказания полагались за совершение нечестивых поступков. Вообще в афинском законодательстве существовало шесть основных типов наказания: 1) штраф; 2) конфискация имущества; 3) тюремное заключение; 4) изгнание; 5) лишение гражданских прав, т.е. полная или частичная атимия; 6) смертная казнь.4

- 124 -

На практике иногда происходило и их совмещение вопреки существовавшему в Афинах закону, по которому даже за самое серьезное преступление "при вынесении приговора должно назначаться не более одного наказания, которое определит суд. Это или денежный штраф, или такое наказание, которое касается личности осужденного, но не оба сразу" (Dem. XX, 155). Примеры нарушения этого закона можно встретить и в V в., поскольку, например, гермокопидов и осквернителей мистерий после осуждения в 415 г. приговорили не только к смертной казни, но и к конфискации всего имущества, которое было продано полетами, о чем свидетельствуют так называемые Аттические стелы.

Штраф за совершение нечестивого действия колебался от незначительной суммы в несколько оболов до 1000 драхм в зависимости от серьезности проступка.5

- 125 -

Так, за нарушение обрядов Элевсинского культа, в частности, за возложение масличной ветви-супликации на алтарь богинь во время праздника, по-видимому, когда-то полагалась смертная казнь, но затем ее заменили на штраф в 1000 драхм (And. I, 115-116). В качестве еще одного примера можно привести также афинский декрет, принятый в 485-484 г. при архонте Филократе (IG, I2, 3).

[2] В тех случаях, когда свершающие свой религиозный долг внутри святилища исполняют соответствующие обряды, не позволять, чтобы они ставили глиняный сосуд, ...ни чтобы они возжигали огонь. Если кто-либо, зная об этом запрещении, совершит такое действие, на него будет наложен штраф, который может доходить до 3-х оболов и который взыскивается эпимелетами.

[3] Не расчленять жертвы в священном периболе, не разбрасывать нечистот. Если кто-либо, зная об этом запрещении, совершает такое действие, на него может быть наложен штраф и взыскан эпимелетами.

[5] Притан будет сообщать эпимелетам о совершенных проступках, согласно написанному.

Этот и подобные ему декреты предписывали против виновных в нарушении обрядов штрафы, которые взыскивались без судебного процесса, только по доносу о совершении запрещенного действия, подаваемому притану дежурной пританеи. Он, видимо, после самоличного рассмотрения дела передавал виновного эпимелетам, которые и налагали на него штраф, может быть небольшой, но достаточно ощутимый для среднезажиточного афинянина.

Но другие эпиграфические памятники свидетельствуют, что за некоторые проступки следовало более суровое наказание, вплоть до обвинения в асебии и судебного процесса. Так, в соответствии с псефизмой афинской экклесии, принятой в конце V в. по предложению Лампона, виновному в нарушении каких бы то ни было религиозных установлений священного округа Пеларгика

- 126 -

грозил штраф в 500 драхм и исангелия в Совет, которую подавал на него архонт-басилевс (IG, I2,76). Этот документ является ярким свидетельством того, что оценка проступка не была абсолютной величиной, она напрямую зависела от объекта преступления. Оба приведенные выше эпиграфических памятника относятся к концу V в. до н.э., но в последнем случае речь идет о священном округе Пеларгика, относительно которого, как передавала традиция, еще во времена пелазгов оракул из Дельф повелел: "Пеларгику лучше быть пусту" (Thuc. II, 17, 1; Schol. Thuc. ad l.c.; cf. Paus. I, 28, 3). И поскольку речь идет об очень древнем запрете, овеянном авторитетом Пифии, то соответственно и полагающееся за его нарушение наказание - достаточно большая сумма штрафа и исангелия, непременным следствием которой был судебный процесс.

Вторым возможным способом наказания нечестивца была конфискация его имущества, которая могла производиться только после официального решения соответствующей судебной инстанции. Обычно этот вид наказания соединялся со смертной казнью или изгнанием. В этом случае собственность полноправного гражданина - crhvmata ejpivtima - предварительно объявлялась как crhvmata a[tima и только затем конфисковывалась. По словам Аристотеля, в функцию коллегии полетов входила продажа с аукциона имущества всех преступников, осужденных Ареопагом после утверждения этого решения девятью архонтами (Ath. pol., 47, 2). Самый яркий пример такого способа наказания нечестивцев представляет массовая конфискация их имущества после процесса по обвинению в осквернении герм и профанации мистерий в 415 г.

В качестве независимой меры наказания тюремное заключение не предусматривалось афинской юридической практикой. Так, речь Демосфена "Против Тимократа" почти полностью посвящена попытке провести новый закон, вообще запрещающий эту меру пресечения преступных

- 127 -

действий. Обычно тюремное заключение использовалось в двух случаях: во-первых - в период судебного разбирательства до вынесения окончательного приговора; во-вторых - до выплаты всей суммы штрафа, к которому присуждал суд. И тот и другой вариант применим и к нечестивцам. Так, например, по свидетельству источников, Фидий, обвиненный в асебии за то, что посмел поместить на щите Афины портретные изображения себя самого и Перикла, умер в тюрьме в ожидании окончания процесса (Plut. Per., 31), а Андокид, находясь в тюрьме вместе с другими, обвиненными в нечестии в 415 г., сделал донос по делу гермокопидов (And. I, 48; Plut. Alc., 21, 1-4).

Остальные три вида наказания можно рассмотреть на примере процесса 415 г. Что касается изгнания, то специальным образом к нечестивцам оно, по-видимому, не применялось. Если же кто успевал бежать до начала процесса, он, тем самым, признавал свою вину (ср. судьбу Анаксагора, Протагора, Диагора). Таким именно образом избежали казни многие гермокопиды и осквернители мистерий, после чего имущество их было конфисковано, но впоследствии они, по словам Андокида, вернулись в Афины, сохранив свои гражданские права (I, 26, 53). После же окончания процесса была принята псефизма Исотимида, в соответствии с которой лишались права посещать храмы те, кто совершил нечестие и сознался в этом, т.е. это и был как раз вид частичной атимии (And. I, 71). Всех, кто не успел бежать до ареста, подвергли судебному преследованию, вынесли осудительный приговор и казнили.

Однако, инициирование судебного процесса, даже при всей очевидности совершенного кем-то нечестия, было связано с определенными трудностями. Так, одна из характерных черт афинского права состояла в том, что совершение любого противозаконного поступка каралось только в том случае, если находился желающий из полноправных граждан (oJ boulovmeno"), который сообщал о нем магистратам или самолично

- 128 -

возбуждал процесс. Такая практика являлась рудиментом архаического периода, когда полисная структура была еще не развита и судебная инициатива была в руках частных лиц и общины, а позже стала делом граждан. Основной причиной доносов, по словам античных авторов, чаще всего становилось ущемление имущественных интересов или личная обида, которая играла немаловажную роль и при возбуждении общественных процессов (cf. Dem. XXIV, 8; XXXIX, 3). Более того, это возводилось в норму и было обычным правилом при произнесении речи ссылаться на личную обиду, чтобы не показаться простым сутягой и сикофантом. Таким образом осуществлялось, если можно так сказать, соблюдение принципа субъективной справедливости. Недостатки этой системы смягчались тем, что не было "срока давности" для наказания совершенного некогда преступления. Например, Демосфен пишет, что если родственник убитого сразу же не возбудил процесс по каким-либо причинам, то увидев убийцу в храме или на агоре, может его арестовать и отвести в тюрьму, так как тот одним уже своим присутствием осквернял святость места и совершал таким образом нечестивый поступок (Dem. XXIII, 80).

Если же такого желающего не находилось, то преступление, даже иногда серьезное, могло долго оставаться безнаказанным. Так, некий афинянин Стефан дважды выдавал замуж дочь бывшей рабыни и гетеры Неэры под видом своей собственной, но оба мужа, узнав правду, только изгоняли ее из дому. Хотя Стефану по афинскому закону о гражданстве грозило суровое наказание, тем более, что во второй раз мужем ксены стал архонт-басилевс и ей пришлось выполнять обряды в культе Диониса, он продолжал активную общественную деятельность и не понес никакого наказания в отличие от своего зятя. И лишь позднее Аполлодор, в отместку за внесенную против его предложения графэ параномон, привлек его к судебной ответственности, обвинив в нарушении закона,

- 129 -

запрещавшего браки граждан с ксенами (Dem. LIX, 1, 4-10). При этом обвинитель заодно припоминает ему и асебию Неэры, остававшуюся долгое время безнаказанной, и упрекает тем самым и своих сограждан: "ведь и до того, как против нее было подано письменное обвинение, до того, как она была привлечена к суду, все слышали, кем она была, какие нечестивые проступки совершала: ее преступления были все на виду, как и беззаботность, проявленная нашим государством. Но одни из вас не знали, другие же, хоть и слышали, но выражали свое негодование только словами и на деле ничего не могли предпринять против нее, ибо никто не привлекал ее к суду, не подавал своего голоса по ее делу" (LIX, 109). И далее идет риторическое рассуждение с элементами психологического давления на слушателей о том, каким образом граждане, выступавшие на этом процессе судьями, будут оправдываться перед своими матерями, женами и дочерьми, если не осудят нечестивицу и позволят ей и далее осквернять государственные обряды и священные таинства (110-115).

При судебных процессах, имеющих отношение к спорам имущественного характера, очевидной становится личная финансовая заинтересованность сторон, при обвинении же в асебии на первый план выдвигается, якобы, оскорбленное религиозное чувство и иск подает, если можно так сказать, не человек, но гражданин в интересах всей общины. Однако, риск проиграть процесс и понести за это пусть даже только материальную ответственность, откровенно проявляют личную заинтересованность и в такого рода процессах.6 По-видимому, процессы и, в том числе, по обвинению в нечестии, достаточно часто возбуждались частными лицами с вполне конкретной целью - чтобы получить возможность

- 130 -

для вымогательства денег, поскольку после выдвижения официального обвинения, но до начала процесса, по обоюдному согласию сторон дело можно было передать третейскому судье или договориться частным образом (Lys. VII, 40). Такая практика была обычным делом при иcках имущественного характера, направленных против людей состоятельных. По словам Демосфена существовал даже специальный закон, направленный против сикофантов (Dem. LVIII, 6; cf. XXI, 47). Однако, мы имеем, по крайней мере, три свидетельства источников, относящихся к разным периодам, того, что практика, которую сикофанты прилагали к другим преступлениям, применялась и по отношению к нечестию.

Первое свидетельство приводит Андокид в речи "О мистериях" (I, 40-42). В своем ложном доносе Диоклид говорил, что "гермокопиды" не только пообещали ему деньги, но посулили также принять его в число своих близких людей, если они добьются того, к чему стремятся. Таким образом, проявляется не только финансовая, но и социальная сторона деятельности сикофантов, которые под угрозой доноса и, в том числе, на проступки против религии, мнимые или действительные, могли получать покровительство нужных людей. Кроме того, если верить рассказу Андокида (а по отношению к этому факту у нас нет веских оснований сомневаться в его информации), донос Диоклида был чем-то вроде заказного сикофанства, так как после дополнительного разбирательства он сознался во лжи и в том, что его подговорили на это Алкивиад из дема Фегунт и Амиант с Эгины (I, 65), сводившие, по-видимому, личные счеты с кем-то из названных в доносе. То, что это случай не единичный доказывает и обвинение против Фидия, которое, по словам Плутарха, Менона убедили выдвинуть "другие" люди (Per., 31).

Еще одно свидетельство - это фрагмент комедии Эвполида "Демы", в котором один из персонажей, некий

- 131 -

сикофант, утверждает, что явившись в дом чужеземца, которого он подозревал в пародировании Элевсинских мистерий,7 он потребовал у него 100 золотых статеров, ибо тот был человеком богатым (fr.122 B Edmonds).

В качестве третьего примера можно привести речь Лисия, в которой один из афинских граждан, обвиняемый в вырубке священной маслины на своем участке, говорит, что "Никомах выступил в этом процессе вследствие подстрекательства со стороны моих врагов: не то чтобы он надеялся доказать мою виновность, но он рассчитывал взять с меня деньги" (VII, 39; cf. Dem. LVIII, 5-6). Поскольку официально получить по 100 драхм за дерево доносчик мог только в случае выигранного процесса, то здесь, по-видимому, речь идет также о вымогательстве под угрозой процесса, которая не подействовала, и гражданин не захотел откупаться, решившись на судебное разбирательство.

В отличие от свободных граждан, рабы не могли сами выступать с официальным доносом, но, по-видимому, играли не последнюю роль при судебных разбирательствах, будучи не только принуждаемыми свидетелями, но и добровольными инициаторами процесса. Об этом можно судить на основании речи Лисия "В защиту Каллия по обвинению его в святотатстве." Она очень короткая, но, тем не менее, рисует яркую сценку: метека Каллия, вероятно достаточно состоятельного человека (V, 1-2), "злонамеренные люди", т.е. сикофанты, вовлекли в судебный процесс по доносу его собственных рабов (V, 3, 5). Надо полагать, такая ситуация была достаточно обычной в городе, коль скоро произносящий речь предостерегает сограждан: "Как мне кажется,

- 132 -

на настоящий процесс следует смотреть не как на частное дело, касающееся только обвиняемой стороны, но как на дело, общее всем, живущим в нашем городе: не у них одних есть слуги, но и у всех других; видя их удачу, слуги будут думать уже не о том, как угодить господам, чтобы получить свободу, а о том, какой ложный донос на них сделать" (V, 5). Кроме того, Андокид также говорит о двух доносах, сделанных рабами по делу мистерий в 415 г. - раба Андромаха о мистериях с участием Алкивиада(I, 12) и некого раба-лидийца о мистериях в доме его хозяина Ферекла (I, 17).

Но донос был обоюдоопасным делом (Lys. V, 5), поскольку истец мог проиграть дело, не набрав после окончания слушаний 1/5 голосов судей. Именно о таком исходе процесса сообщает Демосфен в речи "Против Евбулида": этот Евбулид, возбудив обвинение в кощунстве против сестры некого Лакедемония, не смог убедить судей в основательности своих аргументов (LVII, 8). В таком случае самого обвинителя также ждало наказание.8 Обычно оно состояло в выплате в казну в качестве штрафа 1000 драхм (And. I, 33; IV, 18; Plat. Apol., 36 b; Dem. XXI, 47; XXII, 26-28; XXIII, 80; XXIV, 7; XXXIX, 14 etc.).9 Сообщение же Андокида о том, что кроме штрафа обвинитель, не набравший в свою пользу 1/5 голосов, подвергался еще и частичной атимии, вызвало сомнения у некоторых исследователей. Так, например, Т.Талхейм считает, что истец в таком случае

- 133 -

не терпел никакого правового ущерба и приводит в качестве доказательства то, что Эвбулид уже после проигранного процесса по обвинению в нечестии состоял членом Совета Пятисот (LVII, 8).10 Однако, необходимо учитывать, что Кефисий привлек Андокида к суду по обвинению в асебии - в возложении ветви-супликации на алтарь Элевсинского храма во время праздника, и именно в религиозной сфере Кефисию угрожает частичная атимия. По словам Андокида, если тот "не наберет пятой части голосов и подвергнется атимии, то нельзя будет ему, под страхом смерти, входить в святилище богинь" (I, 33). Можно сказать, что здесь имеется ввиду своего рода специализированная атимия.

Если же донос в результате чего-либо, например, встречного доноса (Thuc. VI, 61, 1), признавался ложным, то клеветника сразу же в соответствии с действующим афинским законом (And. I, 20; cf. Ps.-Lys. VI, 23) без повторного суда казнили. Именно такая судьба была уготована после различных перипетий доносчику по делу герм и мистерий Диоклиду (And. I, 20, 65-66). Вероятно, и сообщение Поллукса относится как раз к такому исходу судебного разбирательства (VIII, 41). Текст же самого закона цитирует Андокид в речи "О мистериях": "если кто донесет и донос окажется соответствующим действительности, пусть ему будет безопасность, если же донос окажется ложным, пусть умрет" (I, 20). К сожалению, из текста неясно, был ли это универсальный закон, что представляется нам более вероятным, исходя из общих принципов греческого права, или же он относился исключительно к делам о нечестии.

- 134 -

С другой стороны, при подтверждении судебным разбирательством факта совершенной асебии и вынесении осудительного приговора обвиняемому, обвинителю иногда полагалась и награда. Так, в чрезвычайных обстоятельствах скандала 415 г. государство пообещало огромную сумму за информацию о всевозможных нечестивых деяниях, совершаемых в городе (And. I, 40). В итоге, раб Андромах получил 10 тысяч драхм, а метек Тевкр - тысячу, причем деньги им были торжественно вручены как спасителям отечества во время празднования Панафиней (I, 28). В качестве награды могли быть и какие-то почетные привилегии: Менона, обвинителя Фидия, освободили ото всех повинностей (Plut. Per., 31); Диоклида, обвинителя осквернителей герм и мистерий, еще до того, как выяснилось, что он представил ложный донос, "как спасителя города увенчали венком и на упряжке отвезли в пританей и он даже пообедал там" (And. I, 45).

Итак, мы рассмотрели только одну из сторон обвинения в асебии - типы процессов, способы их инициирования и различные виды наказания признанных судом виновными в религиозном нечестии. Бесспорно, что уже в конце V в. и, еще более в IV в., афиняне предоставляли множество поводов для выдвижения обвинения в асебии, что ставит под сомнение представление о них как о благочестивых и богобоязненных людях. Кроме того, это вынуждало их самих же в лице афинской демократии тщательно разрабатывать не только государственное, но и религиозное право, которое в итоге было представлено большим количеством отдельных законов и установлений.


Примечания


1 В текстах встречаются различные варианты написания - ajgw;n ajtivmhto", ajgw`n ajtimhvth", ajgw`n ajtimhth`".(назад)
2 Hansen M.H. Apagoge, endeixis and ephegesis against kakourgoi, atimoi and pheugontes. A study in the Athenian administration of justice in the fourth century B.C. Odense, 1976. Р.85.(назад)
3 Caillemer E. jAsevbeia // Daremberg Ch., Saglio E. Dictionnaire des antiquitйs grecques et romaines. T.1. Paris, 1877. Р.467.(назад)
4 MacGregor M.F. The Athenians and their empire. Vancouver, 1987. Р.118; ср. Латышев В.В. Очерк греческих древностей. Ч.1. Государственные и военные древности. СПб., 1997. С.243-246.(назад)
5 В отличие от времени Солона, когда, по словам Плутарха (Sol., 23), деньги были большой редкостью, в конце V - начале IV в. система штрафов становится весьма распространенной в афинском законодательстве. При этом суммы штрафов иногда огромны, например, за оскорбление словом полагается штраф в 500 драхм (Isocr. XX, 3); Пифей, бывший раб, разбогатев, с легкостью выплатил 5 талантов за какой-то проступок (Dem. Ep., III, 30); за предложение, противоречащее законам двум афинянам пришлось заплатить по 10 талантов (Dem. XXI, 182); Каллий, сын Гиппоника, после заключения в 449 г. мира, был обвинен в получении подарков и оштрафован на 50 талантов (Dem. XIX, 273) и т.д. При этом государство строго следило за их выплатой, возбуждая особый вид гражданского процесса (divkh ejxouvlh") против неуплативших штраф в назначенный срок, обычно кончавшийся с наступлением девятой притании, т.е. в начале июля (Dem. Ep., III, 40). Обвинение при этом формулировалось как захват чужого имущества и к задолженности прибавлялась еще дополнительная сумма. На должников казны накладывалась частичная атимия - запрет впредь занимать общественную должность (Dem.XXIV,22).(назад)
6 Например, люди, сами совершившие преступление, часто откупались от наказания доносом на других (Ps.-Lys. VI, 44).(назад)
7 На основании упоминания именно Элевсинских мистерий Г.Мараско считает, что здесь Эвполид намекает на реальные события 415 г., см.: Marasco G. I processi d' empieta nella democrazia ateniese // Atene e Roma, t.21, 1976. P.115.(назад)
8 Поллукс утверждает, что по афинскому закону его казнили (VIII, 41), но едва ли это было общим правилом.(назад)
9 При имущественных и торговых спорах взималась эпобелия (1/6 суммы иска), в случае же необоснованного возбуждения процесса по обвинению в нечестии, как и в некоторых других преступлениях, например, убийстве, размер штрафа был фиксированным и составлял именно 1000 драхм. По словам Демосфена эта сумма не являлась в IV в. чрезмерно большой (ХХI, 89).(назад)
10 Thalheim Th. jAsebeiva" grafhv // RE. Bd.2, Hbd.2. Stuttgart, 1896. Sp.1530. Напротив, Л.М.Глускина признает частичную атимию вполне реальной, см.: Глускина Л.М. Социальные институты, экономические отношения и правовая практика в Афинах IV в. до н.э. по судебным речам Демосфеновского корпуса // Демосфен. Речи / Отв. ред. Е.С.Голубцова и др. Т.2. М., 1994. C.522, прим.12.(назад)

(c) 2003 г. Е. В. Никитюк
(c) 2003 г. Центр антиковедения