Публикации Центра антиковедения СПбГУ


З. С. Кузнецова
Легенда об олене:
фольколорный характер источника


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 2. Санкт-Петербург, 2003.
- 321 -

Легенда о переправе гуннов вслед за чудесно появившимся животным-проводником привлекала внимание многих исследователей, занимавшихся историей переселения народов в III-V вв. н. э. Опираясь на текст предания, историки доказывали или, наоборот, опровергали присутствие гуннов на Боспоре в этот период, сдвигали хронологические рамки, пытались увязать факт переправы с археологическими данными.

Попытаемся еще раз проанализировать известные варианты текста легенды, учитывая фольклорный характер источника, и определить рамки возможных исторических реконструкций.

Текст легенды дошел до нас в нескольких редакциях. Наиболее полное содержание находим у Созомена (Hist. Eccl., VI, 37),1 Приска (у Иордана) (Get., 123-124),2 Прокопия Кесарийского (Bell. Goth., IV, 5-10)3 и Агафия Миренейского (Agath., V, 11)4. Надо

- 322 -

оговориться, что каждое из приведенных ниже сообщений античных авторов не обладает оригинальностью и зачастую является редакцией старого сюжета.

Среди исследователей, обращавшихся к изучению традиции легенды, первым необходимо назвать А. А. Васильева,5 не только потому, что он раньше других историков заинтересовался этим сюжетом, но, прежде всего, потому что он сформировал определенную традицию прочтения и интерпретации легенды. Его выводам относительно традиции, датирования, интерпретации и т. д. доверяли, кажется, все исследователи, обращавшиеся к легенде. Причем "традиция доверия" А. А. Васильеву проявилась как у археологов (А. Н. Бернштам, И. П. Засецкая, А. В. Сазанов следуют его выводам полностью), так и у филологов (Е. Ч. Скржинская,) и историков (А. В. Гадло).

Наиболее ранним свидетельством о существовании этой легенды исследователи считают фрагмент сочинения Евнапия (н. V в.). Труд Евнапия дошел в отрывках и самой легенды не сохранил.

Евнапий, "чтобы не составить сочинения из одних вероятностей и чтобы изложение наше не уклонялось от истины" оговаривается, что использует "сведения, заимствованные из древних писателей, сопоставляя по правдоподобным соображениям, а современные известия, взвешивая с точностью" (Eunap., fr. 41).6

А. А. Васильев писал: "Из отрывка Евнапия (о том, что он будет излагать лишь правдивые истории) видно, что уже в к. IV и в н. V вв. вопрос о первом

- 323 -

появлении гуннов в восточной Европе излагали различно и уже в то время об этом ходили рассказы, которые вызывали сомнения относительно их правдивости. Так как Евнапий лег в основу изложения, по крайней мере, некоторых последующих историков, писавших о гуннском вторжении (имеются в виду Созомен и Зосим - З. K.),7 то мы почти с уверенностью можем сказать, что легенда об олене или лани в связи с переходом гуннов на Таврический п-ов уже находилась в сочинении Евнапия и была именно тем более ранним материалом, который позднее приводил его в смущение".8

Большинство исследователей, придерживаясь мнения А. А. Васильева, считали, что Евнапий в начале своего произведения привел и интересующую нас легенду. Насколько правомочно это мнение, вопрос спорный. На основании сохранившихся фрагментов, мы не можем быть уверены в том, что сочинение Евнапия содержало текст легенды.

На наш взгляд, совершенно очевидно, что указание Евнапия на то, что он излагает "лишь правдивые истории" ? не более чем риторический прием, который наш автор часто использует в своем произведении. Понятие "правдивости" его "Истории" никак не может быть здесь противопоставлено сомнительности или недостоверности информации, бытовавшей тогда относительно гуннов, так как само это понятие в данном контексте несет на себе не локальную нагрузку (т. е. не относится специально к этому фрагменту), а общую (т. е. относится ко всему труду в целом).

- 324 -

Что же касается заимствования легенды более поздними авторами (имеются в виду Созомен и Зосим), то оснований для такого вывода явно недостаточно. Отсутствие легенды у Зосима, который часто буквально переписывал труд Евнапия, подтверждает наш вывод.

А. В. Сазанов считает, что "впервые эта легенда появляется в произведении Германа Созомена "Церковная история", ... в 444 году...".9 Такое мнение вряд ли можно признать справедливым, и тем более вывод исследователя о том, что "легенда о гуннском проникновении в Крым появляется только в середине V в."10

Скорее всего, к середине V в. легенда об олене была широко известна и бытовала, возможно, в устном изложении. Известность легенды справедливо отмечала Е. Ч. Скржинская.11 Можно с уверенностью утверждать, что одновременно существовало несколько вариантов текста. Не случайно в сочинении Созомена приводятся уже два варианта легенды. Редакция Созомена является наиболее ранней и полной среди сохранившихся: "Однажды случилось, что преследуемый оводом бык перешел через озеро и за ним последовал пастух; увидав противолежащую землю, он сообщил о ней соплеменникам. Другие говорят, что перебежавшая лань показала охотившимся Уннам эту дорогу, слегка прикрытую

- 325 -

сверху водою. В тот раз они возвратились назад, с удивлением осмотрев страну, более умеренную по климату и удобную для земледелия, и доложили правителю, что они видели" (Soz., VI, 37).

Таким образом, у Созомена мы видим два варианта легенды. В первом случае животным-проводником является преследуемый оводом бык, за которым следует пастух, во втором - лань, которая помогает гуннам.

Отметим, что в этой редакции имеется указание на то, что путь был лишь слегка прикрыт водой ? это перекликается с указанием Зосима.

При этом, первый вариант уже в начале века был верно интерпретирован А. А. Васильевым как "пережиток античного мифа об Ио, в которую влюбился Зевс и которую Гера обратила в корову". Он отметил также, что сложное прилагательное, "oijstroplhvx" ? ужаленный слепнем, оводом", употребленное Эсхилом для Ио, попало через ряд посредствующих звеньев к Созомену.12 (К сожалению, А. А. Васильев не выделяет два варианта легенды и относит свою интерпретацию ко всему отрывку).

М. И. Артамонов, вероятно, следуя выводам А. А. Васильева, также считал, что "своим происхождением эта легенда восходит к греческому мифу об Ио". Но, соглашаясь с А. А. Васильевым в вопросе о происхождении мифа, М. И. Артамонов справедливо предположил, что миф "представляет, быть может, только греческое оформление старого туземного культо-тотемического образа".13

На наш взгляд, сообщение Созомена демонстрирует два варианта легенды - более поздний, связанный с преследуемым оводом быком, и более древний.

- 326 -

Иордан, ссылаясь на сообщение Приска, приводит такое изложение легенды: "Охотники из этого племени (племени гуннов - прим. З.К.), выискивая однажды, как обычно, дичь на берегу внутренней Мэотиды, заметили, что вдруг перед ними появился олень, вошел в озеро и, то ступая вперед, то приостанавливаясь, представлялся указующим путь. Последовав за ним, охотники пешим ходом перешли Мэотийское озеро, которое (до тех пор) считали непроходимым как море. Лишь только перед ними, ничего не ведающими, показалась скифская земля, олень исчез" (Get., 123-124).

А. В. Сазанов пишет: "не вызывает сомнений, что легенда заимствована у Созомена" (здесь он повторяет вывод A. A. Васильева) и "не связана с информацией, полученной Приском от гуннов во время посольства".14 Мы тоже склоняемся к тому, что легенда стала известна Приску независимо от посольства. Если бы Приск обладал какой-то особенной информацией о легенде, он наверное отметил бы ее особо.

Что же касается заимствования легенды у Созомена, то, на наш взгляд, это совершенно не очевидно. Если принять тезис о заимствовании легенды у Созомена, возникает вопрос: почему же Приск упомянул только один вариант, связанный с образом оленя, и проигнорировал, казалось бы, более близкий античному миру сюжет с быком?

Кроме того, поскольку текст Приска, написанный им по-гречески, дошел до нас в изложении Иордана (Иордан, в свою очередь, пользовался Кассиодором), то довольно трудно сделать сравнительный анализ текста. В любом случае, у нас нет убедительных доказательств (А. В. Сазанов тоже их не приводит), для

- 327 -

того чтобы считать, что Приск заимствовал легенду у Созомена. Вполне возможно, что в ряде трудов конца IV - начала V в., которыми могли воспользоваться и Созомен и Приск содержалась легенда. Был ли изначальный источник единым, сказать точно нельзя. Скорее всего, - нет. Еще раз подчеркнем, что легенда могла быть известна по устным рассказам.

B "Новoй истории" Зосима находим краткое cообщение о переходе гуннов через Боспор Киммерийский. Е. Ч. Скржинскaя переводит этот фрагмент следующим образом: "Я нашел и такое известие, что Киммерийский Боспор, занесенный илом из Танаида, дал им возможность перейти сухим путем из Азии в Европу" (Zos., IV, 20, 3).15

Вместо переложения фабулы легенды у Зосима мы видим конкретное указание на переправу гуннов через Боспор Киммерийский. Причем, судя по сослагательному наклонению, известие это носило характер байки, то есть вызывало сомнение и у самого автора. Можно было бы перевести этот фрагмент несколько иначе: "Я нашел и такое известие, будто бы Киммерийский Боспор, занесенный илом из Танаида, позволил им перейти сухим путем из Азии в Европу". Возможно, что источник Зосима еще сохранял фабулу легенды или, по крайней мере, носил фольклорный (легендарный) характрер. В этой связи важно отметить, что, по тексту, активная роль при переходе принадлежит не самим гуннам, а Боспору Киммерийскому, то есть водной стихии, которая предоставила им эту возможность. Нам кажется, что активное начало воды - силы природы - можно интерпретировать как отголосок легенды, содержавшей

- 328 -

чудесные мотивы. Отметим и то, что сохранился мотив перехода посуху.

Прокопий Кесарийский в сочинении "Война с готами" приводит текст легенды в следующей редакции: "По их рассказам, если только это предание правильно, однажды несколько юношей киммерийцев, предаваясь охоте с охотничьими собаками, гнали лань; она, убегая от них, бросилась в эти воды. Юноши из-за честолюбия ли, или охваченные азартом, или их побудила к этому какая-либо таинственная воля божества, последовали за этой ланью и не отставали от нее, пока вместе с ней они не достигли противоположного берега. Тут преследуемое ими животное (кто может сказать, что это было такое?) тотчас же исчезло (мне кажется, это оно явилось только с той целью, чтобы причинить несчастье живущим там варварам); но юноши, потерпев неудачу в охоте, нашли для себя неожиданную возможность для новых битв и добычи. Вернувшись возможно скорее в отеческие пределы, они тотчас же поставили всех киммерийцев в известность, что для них эти воды вполне проходимы. И вот, взявшись тотчас же всем народом за оружие, они перешли без замедления "Болото" и оказались на противоположном материке. (Procop., Bell. Goth., IV (VIII), 5, 7-11).

З. В. Удальцова считала, что Прокопий, так же как и Иордан, повторяет "полулегендарный рассказ о переходе гуннов через Меотиду" вслед за Приском.16

Действительно между текстами Иордана и Прокопия много общего: чудесная лань - проводник, переход посуху ранее непроходимого водного пространства, восхищение новой землей и ее освоение. Также много общего и с текстом Созомена.

- 329 -

Более всего в тексте Прокопия обращает на себя внимание этноним "киммерийцы". Ни в одном другом варианте легенды он не встречается. В сочинении "Войны с готами" Прокопий использует этот этноним 4 раза, все эти случаи встречаются в IV (VIII) книге. Впервые ? при описании расселения народов ? "киммерийцы" обозначены как древнее название утигуров (IV (VIII), 4, 8). Затем ? как древние название всех гуннов (IV (VIII), 5, 1-4), которые позже будто бы разделились и стали называться утигурами и кутригурами по именам двух братьев-правителей. В третий раз этноним "киммерийцы" встречается в тексте легенды (IV (VIII), 7-10) и наконец, последний раз ? цитируя рассказ Геродота о разделении мира на три части (IV (VIII), 6, 15) для обозначения границы между Европой и Азией. Именно влиянием Геродота, на наш взгляд, и объясняется несколько странное, применительно к гуннам, употребление названия "киммерийцы". При написании глав о расселении народов в районе Понта и Меотиды, Прокопий, конечно, использовал текст Геродота, по сведениям которого этот регион населяли те самые киммерийцы.

Употребление архаизированной этнонимии характерно для Прокопия. Подражание Геродоту следует воспринимать как дань литературным нормам историописания.

Легенда была известна также Агафию Миринейскoму - историку середины VI в. н. э. В своем сочинении "О царствовании Юстиниана" Агафий указывает на то, что легенда носит скорее характер басни, выдумки, так что он даже не считает нужным пересказывать сюжет: "Народ гуннов некогда обитал вокруг той части Меотидского озера, которая обращена к востоку, и жил севернее реки Танаида, как и другие варварские народы, которые обитали в Азии за Имейской

- 320 -

горой. Все они назывались гуннами, или скифами. По племенам же в отдельности одни из них назывались котригурами, другие - утигурами, некоторые - ультизурами, прочие - вуругундами. Спустя много столетий они перешли в Европу, или действительно ведомые оленем, как передает басня, или вследствие другой случайной причины, во всяком случае перешли каким-то образом Меотидское болото, которое раньше считалось непроходимым, и, распространившись по чужой территории, причинили ее обитателям величайшие бедствия своим неожиданным нападением" (Agath., V, 11).

Даже после поверхностного ознакомления с текстами легенды очевидны основные направления расхождений:

1) животное-проводник: олень (лань)17 - бык (корова);

2) место переправы: огромное озеро, Киммерийский Боспор, устье Меотиды, Меотийское озеро.

А. В. Гадло, указывая на фольклорный характер легенды, предполагaл, "что в основе лежит не античный миф, а широко распространенный сюжет этногенетического предания, и ранняя его версия принадлежит самим гуннам". Исследователь отметил, что "даже в поздней литературной обработке... звучит мотив культа предка - тотема".18 Различие в образе животного-проводника (олень (самка оленя) - бык (корова)), по мнению А. В. Гадло, "свидетельствует о том, что это предание родилось и бытовало у двух различных по образу жизни и хозяйству групп - лесных охотников и скотоводов степи".19

- 331 -

На наш взгляд, такое различие объясняется различными хронологическими пластами, как уже было сказано выше: то есть олень-лань - из более древнего пласта, бык-корова - поздняя античная переработка. Что же касается пола животного, то для нас это не имеет принципиального значения, так как в фольклоре образы самки и самца часто являются взаимозаменяемыми.

Большинство исследователей, пытаясь найти в легенде историческое зерно, наиболее пристальное внимание уделяли указаниям конкретных географических объектов.

Е. Ч. Скржинская считала, что "историческую ценность в легенде об олене представляет указание места, где совершился переход гуннов (вернее, некоторой части их) в Скифию".20 Видимо, примерно так же рассуждали и древние авторы, высказывая свои сомнения относительно правдивости легенды: их удивлял не факт, а способ переправы.

Между тем, как раз сам факт переправы на материале данной легенды не может считаться историческим свидетельством.

Исследуя легенду, прежде всего, необходимо учитывать фольклорный характер нашего источника. Таким образом, прежде чем пытаться реконструировать историческую действительность, отображенную в легенде, необходимо определиться с тем, что же можно считать таким "отображением", а что является фольклорными элементами - данью жанру.

И. И. Земцовский отмечает: "Каждый жанр потенциально стремится охватить все сферы художественного осмысления мира... Трактовка легенд, преданий никак не должна ограничиваться анализом вербального текста: их нужно реконструировать с учетом всего полифункционального

- 332 -

контекста". 21 Под "полифункциональным контекстом" исследователь подразумевает три уровня понимания: обыденное, ритуализированное и своеобразно-научное - историческое.

Здесь мы выходим на еще одну значительную проблему - связь легенды с ритуалом. Легенда, как правило, является позднейшей фольклорной формой и отражает более древний пласт ? ритуальный. "Переправа" - центральный композиционный элемент легенды ? связана с обрядом. В фольклоре "переправа" имеет очень важное значение. Это очень информативноемкое понятие.

В. Я. Пропп, опираясь на материал русской волшебной сказки, отмечал, что "все виды переправы указывают на единую область происхождения: они идут от представлений о пути умершего в иной мир, а некоторые довольно точно отражают и погребальные обряды".22

Вряд ли стоит связывать переправу только с погребальным обрядом. Мы можем предполагать также связь с каким-то видом обрядов посвящения: обряд инициации, обряд перехода в другое возрастное, социальное или какое-то другое состояние.23

Еще раз подчеркнем, что с точки зрения анализа фольклорного текста, переправа - центральный композиционный элемент. Он, скорее, подсказывает нам ритуальную сторону, чем свидетельствует о действительном переходе через какое-то конкретное водное

- 333 -

пространство. Таким образом, исторический факт переправы на материале легенды достоверно не реконструируется. Однако не стоит отрицать возможность не прямой, но опосредованной связи содержания легенды с действительными событиями.

Не оставляет сомнений тот факт, что легенда об олене была хорошо известна в V в. н. э. Возможно, что античные историки, стремясь paциoнaльнo обосновать содержание легенды понятными и убедительными для них аргументами, связали чуждую им древнюю легенду с недавними историческими событиями. Таким образом, весь культурный пласт, включающий, вероятно, фольклорную, ритуальную, художественную традицию, оказался всего лишь литературно оформленным фактом. Этим, возможно, объясняются расхождения авторов в указании точного места переправы: каждый историк соотносил легенду с известной ему информацией о движении гуннов.

Если считать наше предположение верным, то, укладывая сюжет легенды в рамки конкретных исторических событий, античные авторы явились создателями нового предания (в этом случае мы имеем дело уже с понятием "исторического предания"), которое, однако, не соответствует первичной форме и содержанию.

На основании всего вышесказанного, мы приходим к следующим выводам:

- К середине V в. н. э. легенда была хорошо известна;

- Вероятно, источником служили устные рассказы, а единого письменного источника не существовало.

- Наиболее ранним сохранившимся письменным свидетельством следует считать редакцию Созомена, причем, сюжет с быком является поздней обработкой древней легенды;

- На материале легенды факт переправы достоверно не реконструируется;

- 334 -

- Указания конкретных географических объектов следует считать позднейшими обработками византийских авторов, которые связали древнюю легенду с событиями своего века.


Примечания


1 Церковная история Эрмия Созомена Саламинского. СПб., 1851. (назад)
2 Иордан. О происхождении и деяниях гетов (Getica) / Вступ. ст., пер. и коммент. Е. Ч. Скржинской. СПб., 2001. (назад)
3 Прокопий Кесарийский. Война с готами / Пер. С. П. Кондратьева. М., 1950. (назад)
4 Агафий. О царствовании Юстиниана / Пер. и примеч. М. В. Левченко. М.-Л., 1953. (назад)
5 Васильев А. А. Готы в Крыму // ИГАИМК. Л., 1921. Т. I. (назад)
6 Эвнапий Сардиец. Эвнапия продолжение истории дексипповой. Новое издание // Византийские историки / Пер. С. Дестуниса. Прим. Г. Дестуниса. СПб., 1860. С. 78. (назад)
7 А. А. Васильев пишет о заимствовании легенды Созоменом и Зосимом у Евнапия как о вопросе решенном и бесспорном. См. : Васильев А. А. Готы в Крыму... С. 29. Вслед за ним этого мнения придерживались все позднейшие исследователи. (назад)
8 Васильев А. А. Готы в Крыму... С. 27. (назад)
9 Сазанов А. В. Города и поселения Северного Причерноморья ранневизантийского времени: Автореф. дис. на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 1999. С. 23. (назад)
10 Сазанов А. В. Города и поселения Северного Причерноморья ... С. 28. (назад)
11 Скржинская Е. Ч. Комментарий / Иордан. О происхождении и деяниях гетов (Getica). СПб., 2001. Ком. № 386. С. 273. (назад)
12 Васильев А. А. Готы в Крыму... С. 33. (назад)
13 Артамонов М. И. Очерки древнейшей истории хазар. Л., 1936. С. 11. (назад)
14 Сазанов А. В. Города и поселения Северного Причерноморья ... С. 25(назад)
15 Зосим. Новая история // В. В. Латышев. Известия древних авторов о Скифии и Кавказе. СПб., 1904. Т. II. С. 787-810. (назад)
16 Удальцова З. В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии (по данным историков IV-VII вв.). М., 1974. С. 133. (назад)
17 Скржинская переводит латинское cerva, встречающееся в тексте Иорданa, как олень, отмечая некорректность перевода "лань", так как "лань не есть самка оленя". В тексте Созомена, Иорданa, Прокопия речь идет не об олене (oJ e[lafo"), а о самке оленя - оленухе (e[lafo" diafugou`sa). (назад)
18 Гадло А. В. Этническая история северного Кавказа IV-X вв. Л., 1979. С. 16. (назад)
19 Гадло А. В. Этническая история... С. 17. (назад)
20 Скржинская Е. Ч. Комментарий...С. 274. Ком. № 386. (назад)
21 Земцовский И. И. Представление о целостности фольклорного жанра как объект реконструкции и как метод // Фольклор и этнография: Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. Л., 1990. С. 205-212. (назад)
22 Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986. С. 202. (назад)
23 Геннеп, ван А. Обряды перехода: систематическое изучение обрядов. М., 1999.(назад)

(c) 2003 г. З. С. Кузнецова
(c) 2003 г. Центр антиковедения