Публикации Центра антиковедения СПбГУ


М.М. Холод
Александр Македонский и Приена:
несколько замечаний


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 2. Санкт-Петербург, 2003.
- 153 -

Как известно, первый год восточной кампании Александра Македонского, а именно 334 г. до н. э., завершился завоеванием им практически всего западного и южного побережья Малой Азии с расположенными там многочисленными греческими городами. В числе малоазийских греческих городов, попавших тогда под контроль македонского царя, была и Приена, небольшой ионийский полис, находившийся в долине реки Меандр.1 К сожалению, литературные источники ничего не сообщают об отношениях Александра и Приены, и все же нельзя сказать, что у нас совершенно отсутствуют сведения на этот счет: в данном случае молчание литературных
- 154 -

источников в известной степени компенсируется эпиграфическим материалом, в особенности информацией, содержащейся в двух приенских надписях. Первая из них является посвящением Александром храма Афине Полиаде, богине-покровительнице Приены:

"Царь Александр посвятил храм Афине Полиаде" (IvP, № 1562 - Basileu;" jAlevxandro" | ajnevqhke to;n nao;n | jAqhnaivhi Poliavdi).

Вторая представляет собой более пространный документ, сообщающий об урегулировании Александром дел приенского полиса:3

"От царя Александра. Те из живущих в Навлохе, которые являются приенцами, пусть будут автономными и свободными, обладающими землей и всеми

- 155 -

домами в полисе и хорой, как сами приенцы. <...> Но <...> землю мирселеев и педиеев и землю вокруг хоры я определяю быть моей, а живущие в этих деревнях пусть платят форос. Я же освобождаю полис приенцев от синтаксиса, и гарнизон <...> ввести <...> суды <...> судит вас <...> судилище <...> нас же <...> вас <...>" (Heisserer, p. 1464 - Basilevw" jAl[exavnd]rou. |tw'n ejn Naulovcwi k[atoikouvn]|twn o{soi mevn eijsi [Prihnei']", aujto|[nov]mou" ei[nai ka[i; ejleuq]evrou",| e[c[ont]a" thvn t[e gh'g k]ai; ta;" oijkiv|a" ta;" ejn t[h'i p]ovlei pav[sa]" kai; th;g |cwvran,
- 156 -

w{[sper oiJ] Prihne[i'" aujtoiv:] |<...> aiJ'" a[n devw[ntai <...>] |to de; <...> kai; Murs[hleivwg] |[k]ai; P[edievwg gh'n, th;n de; peri;] cwvrag |[g]inwvskw ejmh;n eij'nai, tou;" de; ka|toikou'nta" ejn tai'" kwvmai" tauv|tai" fevrein tou;" fovrou": th'" |de; suntavxew" ajfivhmi th;m Prih|nevwm povlin, kai; th;m frour[a;]n ej|f[<...> eij]savgei[n <...>] |<...> dia <...> |<...> OMMIAPO ta;" divka" <...> |<...> [kriv]nei uJma'" |<...> dikasthvrion |<...> d j hJma'[" <...>] |<...> uJma'" <...>).

Целью этой статьи не является освещение всего комплекса проблем, связанных с отношениями Александра и Приены. Наша цель здесь более скромна - рассмотреть лишь проблему датировки вышеприведенных текстов приенских надписей.

Долгое время считалось, что и надпись с текстом эдикта Александра приенцам, и надпись с текстом посвящения им приенского храма Афине Полиаде относятся к 334 г. до н. э., когда Александр, направляясь из Эфеса к Милету, должен был пройти через Приену (при этом, однако, подчас допускалось, что не обязательно сам македонский царь освободил тогда город от власти персов, но это мог сделать кто-то из его полководцев, возможно, Антигон Одноглазый).5

- 157 -

Впервые против традиционной датировки соответствующих документов выступил Э. Бэдиан. По его мнению, в пользу необходимости ее пересмотра существует ряд аргументов, даже если не обращать внимание на тот простой факт, что Александр, спешивший в Милет, вряд ли стал бы уделять так много внимания урегулированию дел такого небольшого городка, как Приена. Первый аргумент - наличие царского титула в документах, который Александр, по-видимому, не применял в отношениях с греками примерно до 330 г. до н. э. (самый ранний, согласно Э. Бэдиану, точно датируемый пример использования Александром царского титула принадлежит только к 329 г. до н. э., см.: Ditt. Syll3., № 381, 1),6 причем, отмечает исследователь, такого рода перемена, возможно, последовала за решением македонского царя претендовать после Исса на трон Ахеменидов. Второй аргумент - чрезвычайно сомнительно, чтобы как раз после того, как Александру было отказано эфесцами от своего имени сделать посвящение храма Артемиде (Strab., XIV, 1, 22, p. 641), его ожидала подобная удача в Приене в связи с храмом Афины Полиады. Александр был часто удачлив, но подобное совпадение (т. е. то, что именно в этот момент строительство храма Афины Полиады было завершено), как считает Э. Бэдиан, слишком далеко от доверия. Более вероятно, что в Приене македонский царь, дабы успокоить свое затронутое в Эфесе самолюбие, пообещал приенцам большие блага за право сделать посвящение строящегося храма Афине Полиаде. Третий аргумент - упоминания в эдикте Александра об освобождении приенцев от синтаксиса и о гарнизоне ясно предполагают более раннее соглашение, согласно которому Приена

- 158 -

выплачивала синтаксис, а в город был введен македонский гарнизон. Исходя из всего этого, Э. Бэдиан заключает, что эдикт Александра, как и посвятительная надпись, должны быть датированы двумя-тремя годами позднее, чем принято. Причину же, которая вызвала к жизни новое соглашение царя с приенцами, исследователь видит в событиях, связанных с деятельностью флота Мемнона в Эгеиде. То внимание, которое уделено в надписи порту Приены - Навлоху (по Э. Бэдиану, он теперь полностью передается Александром в руки приенских граждан), возможно, предполагает, что этот полис, как тогда и Милет,7 был захвачен персидскими навархами, а его население, в отличие от живших там приенцев, лояльно отнеслось к персам (не исключено, что даже сдало им Навлох). И хотя не известно, была ли тогда захвачена персами и Приена, тем не менее, отмечает Э. Бэдиан, есть основания полагать, что в ней в то время если и не было измены, то, по крайней мере, имели место какие-то внутренние волнения: в тексте надписи сохранились упоминания о гарнизоне и судах, что, по мнению Э. Бэдиана, заставляет вспомнить о хиосском декрете (Ditt. Syll3., № 283).8

Подобная датировка той и другой из приенских надписей была затем поддержана А. Дж. Хейссерером, развившим и по-своему уточнившим положения Э. Бэдиана.9 Что касается эдикта Александра приенцам, то, по словам А. Дж. Хейссерера, в данном случае "Бэдиан сослужил науке настоящую службу, заметив то, что не увидели в течение стольких лет прежние издатели надписи: о датировке регуляционного указа (т. е. эдикта

- 159 -

Александра. - М. Х.) 334 годом не может идти и речи, поскольку его содержание отражает пересмотр царем боле раннего соглашения, заключенного с городом, иначе говоря, должен был быть первый указ Приене (в 334 г.), согласно которому был установлен синтаксис, отмененный в регуляционном указе, причем этот последний следует датировать "двумя или тремя годами после визита царя" в город".10 Как и Э. Бэдиан, А. Дж. Хейссерер обращает в этой связи внимание на тот факт, что, по дошедшему до нас тексту эдикта Александра приенцам, Навлох, кажется, отныне прекращает быть общиной sui juris и передается в руки проживавших там граждан Приены, объяснение чему исследователь видит в том, что во время контрнаступательных операций персов в районе Восточной Эгеиды жители Навлоха, по всей видимости, встали на их сторону. Вместе с тем, замечает А. Дж. Хейссерер, аргивский список теородоков, датируемый приблизительно 330 г. до н. э.,11 в котором помимо прочего упоминается и Навлох с его теородоком (в отличие от Приены), показывает, что тогда этот полис еще существовал как самостоятельная община, т. е. еще не был отдан под контроль Приены, поскольку, иначе, аргивские послы должны были бы появиться именно в ней. К тому же, разделяя точку зрения Э. Бэдиана, что, когда в 330 г. до н. э. Александр распустил греческие союзные контингенты, синтаксис
- 160 -

малоазийских полисов должен был быть отменен, и видя в освобождении Приены от синтаксиса реализацию именно данного решения македонского царя, А. Дж. Хейссерер полагает, что это, в свою очередь, позволяет уточнить датировку дошедшего до нас эдикта Александра приенцам. В итоге, принимая во внимание указанные соображения, исследователь приходит к выводу, что подобный документ относится к 330-329 гг. до н. э., тогда как посвятительную надпись, которая навряд ли может быть также датирована 334 г. до н. э., в чем А. Дж. Хейссерер опять-таки соглашается с Э. Бэдианом, следует, по его мнению, относить к 333-331 гг. до н. э.12

Такой взгляд Э. Бэдиана-А. Дж. Хейссерера на датировку данных надписей был, однако, впоследствии подвержен сокрушительной критике наблюдениями С. М. Шервин-Уайт. Последняя, изучая эдикт Александра в контексте других надписей из храма Афины Полиады, убедительно доказала, что это - не оригинальный эдикт македонского царя (появившийся, как она замечает, в какой-то момент после переправы завоевателя в Азию), а лишь его экстракт, опубликованный приенцами в храме Афины Полиады в более позднее время, при Лисимахе (приблизительно в 285 г. до н. э.), когда в создавшихся условиях у граждан Приены появилась острая необходимость, обратившись к прошлому, обнародовать в камне некоторые на тот момент особо важные для них положения подлинного эдикта Александра. Именно в силу этого, полагает С. М. Шервин-Уайт, и находят свое объяснение те специфические черты дошедшего до нас текста надписи, на основании которых Э. Бэдиан выстраивает свою теорию, не говоря уже о том, что независимого свидетельства о ревизии Александром его более раннего соглашения с данным городом попросту не существует. По словам исследовательницы,

- 161 -

если бы это был полный эдикт македонского царя относительно Приены, то Александр по всем правилам должен был бы начать его не так "внезапно" - с урегулирования дел в Навлохе и окружающих деревнях, но в первую очередь - решить политический статус самой Приены, не выводя его окольным путем через статус приенцев в Навлохе. Кроме того, нет никакого сомнения в том, что заглавие надписи не является частью истинного документа, а, безусловно, присоединено в более позднее время, в момент публикации, будучи типичной чертой эпиграфики архивов эллинистического периода. Что же касается надписи с текстом посвящения Александром храма Афине Полиаде, то ее С. М. Шервин-Уайт относит к концу правления македонского царя, говоря, что она, как и тот факт, что создателем храма был Пифей, ранее являвшийся архитектором Мавсолея в Галикарнассе,13 представляет собой указание на завершение именно тогда первой строительной фазы в сооружении храма в Приене.14

Итак, подобные выводы С. Шервин-Уайт решительно опровергли кажущуюся, на первый взгляд, вполне логичной теорию Э. Бэдиана-А. Дж. Хейссерера о новой датировке связанных с Александром приенских надписей.15 Впрочем, соглашаясь с английской исследовательницей в целом, и в том числе с ее датировкой посвятительной надписи Александра, нельзя

- 162 -

не заметить, что предлагаемая ею датировка оригинального эдикта македонского царя приенцам представляется несколько расплывчатой. В самом деле, заявляя, что оригинальный эдикт Александра приенцам появился в какой-то момент его азиатской кампании,16 С. Шервин-Уайт, таким образом, выражается по этому поводу достаточно неопределенно. Конечно, отсутствие в источниках каких-либо прямых сведений об отношениях Александра и Приены, за исключением информации, содержащейся в двух дошедших до нас приенских надписях, в принципе допускает возможность того, что македонский царь был способен урегулировать дела приенцев посредством изданного им эдикта в любое время между тем, как Приена оказалась в сфере его влияния, и своей смертью. И все же, думается, есть некоторые основания к тому, чтобы сузить столь широкие хронологические рамки, предлагаемые для появления подобного эдикта, а именно - считать (как считалось раньше), что он был выпущен Александром в самом начале его восточного похода, в 334 г. до н. э., когда во время установления им контроля над греческими полисами Малой Азии, и в том числе над Приеной, он как раз и занимался урегулированием с ними своих дел.

Помимо общих соображений о том, что такого рода акция македонского царя в отношении Приены была бы в данной ситуации наиболее уместна, в пользу этого, как представляется, свидетельствует то, что в дошедшем до нас документе, хотя он и является всего лишь экстрактом оригинального эдикта Александра, указания последнего отличаются значительной конкретностью, особенно бросающейся в глаза в части, где македонский царь детально определяет, какие точно территории должны быть во владении приенцев, а какие - являться царской

- 163 -

землей:17 кажется сомнительным, чтобы Александр был в состоянии дать столь четкие указания спустя какое-то время после того, как Приена осталась у него позади, тем более спустя длительное время, не говоря уже о том, что он, на наш взгляд, едва ли бы вообще стал заочно заниматься таким существенным вопросом, как определение границ между его землей и землей приенцев, неизбежно действуя в подобном случае или по памяти или с чужих слов, а следовательно, имея немалый шанс провести разграничение не так выгодно для себя, как это было бы возможно; к тому же весьма трудно представить, чтобы македонский царь только по прошествии срока взялся за то, что, несомненно, должен был сделать немедленно, т. е. за установление границ собственных земельных владений, доставшихся теперь ему по праву завоевания, тем более что, судя по всему, вплоть до победы при Иссе он испытывал большие финансовые затруднения18 и доходы с царских земель должны были быть для него если и не единственным, то, по крайней мере, главным источником
- 164 -

дохода.19 Вместе с тем очевидным подтвержением тому, что Александр производил урегулирование территориальных дел Приены именно в период своей малоазийской кампании, способно служить свидетельство, содержащееся еще в одной надписи из приенского храма Афины Полиады: в данной надписи, представляющей собой текст арбитражного решения родосцев, принятого по поводу спорных земель, лежавших между самосской переей и территорией приенского полиса, приблизительно в 196-192 гг. до н. э.,20 есть ссылка на то, что соответствующие земли были отданы Александром Приене, когда он переправился в Азию (IvP, № 37, 146 - jAlexavndrou diabavnto" eij" th;n jAsivan), иными словами, в 334 г. до н. э.21 Учитывая этот факт, логично полагать, что, коль скоро в момент своего присутствия в Малой Азии Александр решал территориальные вопросы приенцев, по крайней мере, оставил за ними указанные земли, вряд ли бы он стал откладывать на потом решение и других связанных с Приеной вопросов подобного рода, а значит стоит думать, что его распоряжения по поводу приенской территории и близлежащей округи, известные нам из надписи с извлечениями из текста эдикта, были сделаны им также в это самое время и, соответственно, нашли свое отражение в выпущенном тогда же македонским царем оригинале подобного документа.22

- 165 -

Таким образом, вышесказанное, на наш взгляд, вполне заставляет считать, что эдикт Александра приенцам был составлен отнюдь не в более поздний период его царствования, а в 334 г. до н. э., вероятно, когда македонский царь находился непосредственно в области Приены, где и ознакомился подробно с положением дел в полисе и прилегающих землях.

Что же касается того, что именно данный документ, единственный, и послужил тем исходным материалом, на основании которого приенцами была впоследствии составлена дошедшая до нас надпись, в этом, как представляется, и здесь мы совершенно согласны с С. Шервин-Уайт, сомневаться не приходится. Правда, подобное положение было все же оспорено Н. Дэманд, которая, разделяя заключение С. Шервин-Уайт о том, что сохранившаяся надпись - лишь выбитый позднее в камне экстракт оригинального текста эдикта, тем не менее не находит нужным совершенно отказаться от точки зрения Э. Бэдиана - А. Дж. Хейссерера, полагая, что данная надпись является экстрактом не первого, а второго по счету соглашения Александра с приенцами, избранного ими позднее, по словам исследовательницы, так как в нем речь шла о соседях Приены. Согласно Н. Дэманд, С. Шервин-Уайт, критикуя Э. Бэдиана, однако, не дала удовлетворительного объяснения тому, что для подтверждения своей позиции было верно подмечено и соответствующим образом интерпретировано этим ученым, т.е. не дала опровержения следующим его аргументам: присутствию в конце надписи ссылки на гарнизон, предполагающей более раннее соглашение, по

- 166 -

которому этот гарнизон был установлен в городе, а также факту использования в тексте царского титула, указывающему на то, что данный текст появился в более позднюю дату, чем дата появления первоначального соглашения, явно после 333 г. до н. э., когда Александр, победитель Дария при Иссе, стал предъявлять претензии на трон Ахеменидов.23 Таким образом, Н. Дэманд, по сути дела, сделала попытку, несколько скорректировав, реанимировать точку зрения Э. Бэдиана о том, что в дошедшей до нас надписи нашел отражение второй документ, изданный Александром в отношении приенцев спустя время после его малоазийской кампании. Впрочем, подобный взгляд Н. Дэманд, по нашему мнению, не имеет достаточных оснований. Кроме того, что уже было сказано нами в пользу датировки оригинального текста эдикта Александра приенцам именно 334 г. до н. э., следует отметить, что упоминание в надписи гарнизона вовсе не обязательно предполагает, как то заявляет Э. Бэдиан, а за ним следует Н. Дэманд, что он был введен в Приену раньше, согласно некоему первоначальному соглашению, и теперь, согласно очередному соглашению, оттуда выводится македонским царем: в самом деле, делать какие-то далеко идущие выводы, используя ссылку в тексте на гарнизон, невозможно, поскольку ввиду сильной испорченности концовки надписи вообще трудно понять, в какой точно связи он здесь назван;24 более того, учитывая такое состояние надписи, ничто не препятствует тому, чтобы равным образом предполагать, что речь в оригинальном документе шла не о выводе гарнизона, а как раз наоборот - об его установлении в городе. В свою очередь, и наличие царского титула в тексте экстракта эдикта также отнюдь не может служить бесспорным доказательством
- 167 -

того, что оригинал последнего нужно датировать временем после конца 333 г. до н. э.:25 хотя и правда следует думать, что где-то начиная со времени после сражения при Иссе Александр начал использовать царский титул в том, что касалось греков, все чаще и чаще, тем не менее категорично утверждать, что он совершенно не использовал его в подобной связи, по крайней мере, вплоть до этого момента, едва ли допустимо: так, с царским титулом Александр предстает в надписи из безусловно греческого по своему характеру святилища - Летоона в Ксанфе (SEG, XXX, 1533), надписи, являющейся посвящением македонского царя Лето и довольно четко датируемой зимой 334/3 г. до н.э., т. е. его ликийской кампанией;26 к тому же вполне вероятно, о чем весьма аргументированно говорит С. Шервин-Уайт, что заглавие приенской надписи с текстом эдикта, где и содержится царский титул, не входило в состав оригинального документа, а было добавлено приенцами позднее, во время публикации надписи, согласно образцу, присущему для эпиграфических архивов эллинистической эпохи.27

- 168 -

Заметим, что дальше поддержки названных аргументов Э. Бэдиана Н. Дэманд не пошла, по-видимому, склоняясь к тому, что остальные соображения, приводимые им и А. Дж. Хейссерером в пользу и в связи с мнением о двух соглашениях Александра с приенцами, одном более раннем и другом более позднем, отраженном в сохранившейся надписи, не имеют должной силы. Но даже если Н. Дэманд руководствовалась в данном случае и иными мотивами, все равно стоит полагать, что не принятые ею в расчет соответствующие соображения Э. Бэдиана - А. Дж. Хейссерера, как, впрочем, и принятые, о чем было сказано выше, далеко не бесспорны, а значит, в свою очередь, не могут считаться надежной опорой для выдвинутой этими исследователями теории. Так, на наш взгляд, нет необходимости разделять утверждение Э. Бэдиана (еще один его аргумент), поддержанное затем А. Дж. Хейссерером, что указание в надписи на освобождение Приены от синтаксиса очевидно свидетельствует в пользу существования предшествующего соглашения, по которому выплата синтаксиса была возложена на приенский полис:28 действительно, непременно думать, что подобная финансовая обязанность должна была быть вначале неминуемо возложена на Приену, согласно первому соглашению, и только потом, по прошествии времени, согласно второму соглашению, отменена, совсем не приходится, поскольку о факте выплаты приенцами синтаксиса ничего не известно; напротив, в отличие от такого предположения, ничто не мешает считать (как и считали раньше), что Александр вообще не возлагал на Приену выплату синтаксиса, а освободил от него полис изначально, в 334 г. до н. э., как раз и зафиксировав это в изданном им тогда в адрес приенцев эдикте. Не мешают так считать и доводы А. Дж. Хейссерера, приводимые последним, чтобы уточнить предложенную Э. Бэдианом позднюю датировку предполагаемого им второго соглашения, т.е. дошедшей до

- 169 -

нас приенской надписи. В самом деле, нет никакой необходимости вслед за А. Дж. Хейссерером относить известное нам из этой надписи освобождение Приены от синтаксиса именно к 330 г. до н. э. или чуть более позднему времени, связывая его с окончанием так называемой "войны отмщения", когда, по мысли Э. Бэдиана, Александр должен был отменить выплату синтаксиса для всех греческих полисов, в том числе и малоазийских:29 даже если согласиться с тем, что эллинские общины Малой Азии (судя по всему, и правда в своей массе платившие синтаксис)30 были тогда освобождены македонским царем от этой обязанности, отсюда вовсе не следует, ввиду отсутствия всяких данных по этому поводу, что предоставление финансового иммунитета приенскому полису происходило не иначе как в рамках подобной акции Александра. Также нет необходимости вместе с А. Дж. Хейссерером полагать, что наличие в аргивском списке теородоков Навлоха, а не Приены (II,10), несомненно, указывает на то, что Навлох тогда еще не был отдан под контроль Приены, о чем нам известно из надписи с текстом эдикта Александра приенцам, и на основании этого делать вывод, что данный эдикт должен относиться где-то к 330 г. до н. э., иначе говоря, ко времени, которым приблизительно и датируется список теородоков, или немногим позже:31 как уже отмечалось,32 присутствие Навлоха вместо Приены в
- 170 -

списке теородоков вовсе не обязательно говорит, что Навлох в тот момент еще оставался общиной sui juris: учитывая тот факт, что этот список был составлен исключительно из практических целей, а именно, чтобы проинформировать теоров, в каком конкретно месте, не обязательно официальном полисе, найти того или иного теородока,33 весьма вероятно,что Навлох был назван здесь потому, что, в отличие от Приены, являлся портом, куда сперва и должны были прибыть аргивские теоры, и в нем располагался дом Притана34 - приенского теородока ( jEn Naulovcwi: Pruvtan[i"]).

Итак, из сказанного выше, как кажется, можно вполне заключить, что изданный Александром эдикт в отношении Приены был единственным, посредством которого македонским царем были урегулированы дела данной общины, и что именно его текст использовался позднее приенцами при составлении экстракта в виде сохранившейся надписи. При этом, на наш взгляд, есть все основания полагать, что оригинальный текст данного эдикта был издан Александром в 334 г. до н. э., во время его малоазийской кампании, когда в числе прочих греческих полисов Малой Азии в сферу политического влияния Александра прочно вошла и Приена.


Примечания


1 О Приене в общем см.: Kleiner G. Priene // RE, Suppl. Bd. IX, 1962, Sp. 1181 ff.; Zschietzschmann W. Priene // Der Kleine Pauly, Bd. IV, 1979, Sp. 1131 ff. - В настоящей статье будет обойдена стороной проблема причастности Александра к основанию "новой" Приены, т. е. Приены, которая сейчас известна благодаря раскопкам германских археологов начала XX в. В подобной связи лишь заметим, что, на наш взгляд, более взвешенной представляется та точка зрения современных исследователей, согласно которой Приена уже существовала на новом месте в момент начала восточного похода Александра (если она вообще когда-либо меняла свое расположение). Подробно о вопросе изменения Приеной своего местонахождения с указанием соответствующей научной литературы см.: Damand N. The Relocation of Priene Reconsidered // Phoenix, vol. XL, 1986, p. 35 ff.(назад)
2 Настоящая надпись прекрасно сохранилась, поэтому прочие ее публикации ничем не отличаются от варианта, предлагаемого Ф. Хиллером фон Гертрингеном в его сборнике приенских надписей. Другие публикации: Hicks-Hill, № 156; Ditt. Syll3., № 277; Tod2, № 184; Heisserer, p. 143.(назад)
3 Заметим, что единого мнения о характере данного документа среди исследователей нет: одни считают его письмом (см., например, комментарий Ф. Хиллера фон Гертрингена к этой надписи - IvP, № 1), другие - эдиктом (см., в частности, комментарий М. Н. Тода к соответствующей надписи - Tod2, № 185). (Не совсем ясным, правда, остается мнение в этой связи Л. П. Маринович, которая то называет интересующий нас документ письмом, то эдиктом, точнее, частью эдикта: Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский. К проблеме кризиса полиса. М., 1993, с. 21; ср.: с. 184.) Впрочем, как убедительно показал Ч. Уэллс, считать текст данной надписи письмом едва ли возможно: перед нами, по его мнению, один из документов, полностью разделяющий характеристики категории царских эдиктов, упоминаемых во времена Александра и диадохов как diagrafaiv и diagravmmata; при этом, отмечает Ч. Уэллс, то, что приенцы первоначально опубликовали в камне, было целым эдиктом (diavgramma), от которого сохранились лишь фрагменты (Welles C. B. New Texts from the Chancery of Philip V of Macedonia and the Problem of the "Diagramma" // AJA, vol. XL, 1938, p. 245 ff.; см. к тому же: Bickerman E. La lettre d'Alexandre le Grand aux bannis grecs // REA, t. XLII, 1940, p. 25, где подобные выводы Ч. Уэллса разделяются полностью). По поводу полноты опубликованного приенцами эдикта Александра, однако, см. ниже.(назад)
4 В этом случае мы следуем реконструкции текста надписи, представленной А. Дж. Хейссерером, которая кажется нам особенно удачной (стоит подчеркнуть, что саму надпись отличает плохая сохранность). Ср.: Sherwin-White S. M. Ancient Archives: The Edict of Alexander to Priene, a Reappraisal // JHS, vol. CV, 1985, p. 80 sq., где приведенный текст приенской надписи основывается почти целиком на восстановлении А. Дж. Хейссерера; отличие здесь, кроме понимания С. М. Шервин-Уайт отдельных мест текста, заключается в том, что она опускает предложенное А. Дж. Хейссерером восстановление части 10 стк. - gh`n, th;n de; peri;; однако, считая упомянутую в этой строке хору не хорой полиса (как именно в стк. 7), а царской землей - basilikhv cwvra (Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 83), С. М. Шервин-Уайт тем самым, по сути дела, не противоречит конечному пониманию данного места А. Дж. Хейссерером: последний, хотя и имеет в виду (и, на наш взгляд, верно) под упомянутой в 10 стк. хорой полисную хору, тем не менее, согласно своему восстановлению, также полагает, что речь здесь идет о царской земле, которая располагалась за пределами хоры Приены. Обоснования А. Дж. Хейссерера по поводу реконструкции им текста приенской надписи в целом см.: Heisserer A. J. Alexander the Great and the Greeks. The Epigraphic Evidence. Norman, 1980, p. 154-156. Другие публикации надписи: Hicks-Hill, № 155; OGIS, № 1; IvP, № 1; Tod2, № 185.(назад)
5 Кроме прочих (к примеру: Hicks-Hill, № 155-156; OGIS, № 1), см. особенно комментарии М. Н. Тода к приенским надписям: в этом издании № 184-186 (последняя надпись - в честь Антигона Одноглазого, в связи с которой как раз и предполагается его причастность к освобождению Приены от персидской власти).(назад)
6 Весьма странное заявление Э. Бэдиана, поскольку с царским титулом македонский монарх упомянут уже в так называемом первом письме Александра Хиосу, которое традиционно датируется 332 г. до н. э. (Tod2, № 192, 1).(назад)
7 См.: Curt., IV, 1, 37.(назад)
8 Badian E. Alexander the Great and the Greeks of Asia // Ancient Society and Institutions. Studies Presented to V. Ehrenberg. New York, 1967, p. 47-49, 64 f.(назад)
9 Несколько ранее точку зрения Э. Бэдиана поддержал Дж. Р. Гамильтон (Hamilton J. R. Alexander the Great. Pittsburgh, 1974, p. 59).(назад)
10 Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 158. Последняя фраза в приведенном нами пассаже - это цитируемые А. Дж. Хейссерером слова Э. Бэдиана (Badian E. Alexander the Great..., p. 47).(назад)
11 Эти теородоки были особыми лицами, принимавшими в разных пунктах греческого мира аргивских послов-теоров, прибывавших туда с приглашением на священные игры в Аргос. Надпись со списком теородоков была обнаружена в 1953 г. Ее публикация вместе с пояснениями издателя: Charneux P. Liste argienne de thйorodoques // BCH, t. 90, 1966, p. 156 ss. (= SEG, XXII, 189).(назад)
12 Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 156 ff.(назад)
13 Со своей стороны заметим, что о данном факте упоминает Витрувий (I, 1, 12; VII, praef., 12).(назад)
14 Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 69 ff.(назад)
15 В этом С. Шервин-Уайт поддерживают и другие исследователи, см., в частности: Bosworth A. B. Conquest and Empire. The Reign of Alexander the Great. Cambridge, 1988, p. 253; Hammond N. G. L. The Macedonian State. Origins, Institutions, and History. Oxford, 1992, p. 216, n. 25; Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский, с. 183 сл.; однако см.: Damand N. The Relocation..., p. 37 f. (о данном случае см. ниже).(назад)
16 Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 72.(назад)
17 Согласно С. Шервин-Уайт, земли, которые Александр в данном случае объявляет своей собственностью (царской землей), являлись ничем иным, как прежними царскими владениями Ахеменидов и принадлежали теперь македонскому монарху как победителю Дария (Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 83). Впрочем, с этим мнением не согласился Н. Хэммонд, отметив (с нашей точки зрения, совершенно справедливо), что соответствующие территории были "завоеванной копьем землей Азии в целом, а не только "царским владением Ахеменидов"" (Hammond N. G. L. The Macedonian State..., p. 216, n. 25).(назад)
18 Что финансовое положение Александра в начале его азиатского похода было близко к катастрофическому, об этом со всей определенностью говорят Арриан и Плутарх (Arr. Anab., VII, 9, 6; Plut. De Alex. fort., 1, 3; Alex., 15). Понятно, что оно не могло ощутимо улучшиться до тех пор, пока в руки Александра после его победы при Иссе не достались значительные персидские сокровища. Ср.: Seltman C. Greek Coins, 2-nd ed., London, 1955, p. 267.(назад)
19 Ср.: Tarn W. W. Alexander the Great, vol. I, Cambridge, 1948, p. 34.(назад)
20 Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 71.(назад)
21 На этот пассаж ранее обратил внимание А. Дж. Хейсерер, найдя здесь дополнительную информацию о содержании предполагаемого им первого эдикта Александра приенцам (Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 160).(назад)
22 Если это так, то принимая во внимание факт того, что до нас дошли посредством надписи лишь извлечения из подлинного эдикта Александра приенцам, не исключено, что в оригинале содержались и распоряжения македонского царя по поводу земель, позднее ставших предметом спора между Самосом и Приеной. Объяснение же тому, что они не вошли в текст сохранившейся надписи, возможно, заключается в том, что в момент ее публикации приенцы просто не испытывали необходимости в том (как это было в связи с другими положениями эдикта), чтобы ссылаться на авторитет решения Александра по поводу данных территорий: законность обладания ими, очевидно, тогда не оспаривалась у Приены.(назад)
23 Damand N. The Relocation..., p. 37 f.(назад)
24 Ср.: Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский, с. 183.(назад)
25 Кстати сказать, в целом поддержавший теорию Э. Бэдиана А. Дж. Хейссерер все же допускает возможность использования Александром царского титула в отношениях с греками уже в более раннее время, нетрадиционно относя так называемое первое письмо Александра Хиосу, где в самом начале присутствует царский титул (Ditt. Syll3., № 283, 1), к 334 г. до н. э. (Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 158).(назад)
26 Надпись была найдена в 1973 г. О ней в интересующем нас отношении особенно см.: Le Roy M. Ch. 1) Alexandre en Lycie (Plutarque, Alexandre, 17, 4-6) // REG, t. XC, 1977, p. XXI-XXII; 2) Alexandre а Xanthos // Actes du colloque sur la Lycie antique / Ed. par H. Metzger, Paris, 1981, p. 56 s.; также см.: Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский, с. 183.(назад)
27 Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 81.(назад)
28 Badian E. Alexander the Great..., p. 47; Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 158.(назад)
29 Badian E. Alexander the Great..., p. 59; Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 161. Э. Бэдиан, однако, выражается в данной связи не столь категорично, заявляя, что нельзя сказать точно, следует ли относить освобождение Приены от синтаксиса к этому, или же к несколько более раннему времени (Badian E. Alexander the Great..., p. 68, n. 96).(назад)
30 См.: Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский, с. 181 сл.(назад)
31 Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 161 f.(назад)
32 Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 89; Bosworth A. B. Conquest..., p. 254, n. 60; Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский, с. 183; 237, прим. 42.(назад)
33 Показателен в данном случае пример Колофона: в списке теорадоков он, как и Приена, отсутствует, но тут фигурирует его городской порт Нотий (II, 7). О практической направленности этого списка см.: Charneux P. Liste..., p. 167; также: Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 89.(назад)
34 Это личное имя, не название магистратуры (Heisserer A. J. Alexander the Great..., p. 162 f.; Sherwin-White S. M. Ancient Archives..., p. 89), как его не верно понимает Д. Ван Берхем (Van Berchem D. Alexandre et la restauration de Priene // Museum Helveticum, t. XXVII, 1970, p. 203).(назад)

(c) 2003 г. М.М. Холод
(c) 2003 г. Центр антиковедения