Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Э.Д. Фролов
Новый труд по истории ранней Греции -
пример здравого консервативного подхода к
античной традиции


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 2. Санкт-Петербург, 2003.
- 335 -

Koiv M. Ancient Tradition and Early Greek History: The Origins of States in Early-Archaic Sparta, Argos and Korinth. Tallinn: Avita, 2003. 427 p.

Майт Кыйв (Mait Koiv) - молодой эстонский антиковед, отличающийся большими научными способностями и редким трудолюбием. Я давно знаком с ним лично и слежу за его ученой деятельностью с большим интересом и симпатией. Кстати, в свое время в изданном под моей редакцией сборнике научных статей была опубликована большая статья М.Кыйва "Три "партии" в Аттике в VI в. до н.э. в контексте социально-политической истории архаических Афин" (см.: "Античный полис: проблемы социально-политической организации и идеологии античного общества". Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1995, с. 57-74). Начав с архаических Афин, М.Кыйв затем обратился к ранней истории дорийских общин Пелопоннеса, и вот теперь перед нами отлично изданная

- 336 -

в Таллинне на английском языке большая его монография, где скрупулезно исследуется античная традиция и реконструируется история возникновения государственных образований в Спарте, Аргосе и Коринфе.

Монография - она же докторская диссертация - М.Кыйва состоит из обширного вводного раздела (главы I-II), центральной части, где раздельно, а иногда и сопоставительно анализируется традиция и рассматривается история ранней Спарты, Аргоса и Коринфа (гл.III-IХ), и общего заключения (гл.Х). К основному корпусу диссертации (с.9-365) приложены специальный этюд о генеалогической хронологии Эфора (с.367-372), две карты Пелопоннеса, список сокращений, обширная библиография (с.378-410) и тщательно составленный указатель имен и предметов (с.411-427).

Диссертационное исследование М.Кыйва отличается большой обстоятельностью. Анализ античной традиции, нередко в сочетании и сопоставлении с археологическим материалом, проводится с исключительной тщательностью, а исторические наблюдения и общие выводы интересны и заслуживают всяческого внимания. Нижеследующий обзор основных разделов этого труда призван показать основательность проделанной М.Кыйвом работы, большую значимость этого исследования для последующих занятий историей архаической Греции.

Во вводном разделе автор формулирует ряд исходных принципиальных положений, которые затем станут предметом научной проверки и обоснования (гл.I). Здесь указывается прежде всего на решающую роль VIII столетия до Р.Х. в процессе формирования гражданского общества и государства у греков, в частности и в Пелопоннесе. Затем дается характеристика источников, имеющихся в нашем распоряжении, причем выделяются три их группы: данные археологии, ранняя

- 337 -

греческая поэзия и более поздняя историческая традиция. Здесь справедливо указывается, что характерное для новейшей историографии увлечение археологическими данными, как единственно объективными, и скептическое отношение к позднейшей исторической традиции оборачивается большим проигрышем - обезличением исторического процесса, который лишается знаковых фигур, событий и лиц. Хотя свидетельства позднейших античных авторов несут на себе отпечаток определенных мифологических клише, это не исключает известного их соответствия исторической реальности, а стало быть, и источниковой ценности.

Характеристика источниковой базы конкретизируется в следующей главе этого раздела (гл.II). Указывается, в частности, на значение греческой историографии позднеклассического времени в лице Эфора, как своего рода исторической вульгаты, начинавшей свой обзор с возвращения Гераклидов и дорийского завоевания. При этом отмечается, что сравнительное обилие сообщений относится, во-первых, к начальному этапу, связанному с возвращением Гераклидов, а во-вторых, к новому кризисному, переломному моменту, относимому традицией (Эфором) на 8 или 9 поколений позже, т.е. к VIII столетию. Более того, фиксируется совпадение двух потоков информации - литературного и археологического - именно для этих двух моментов.

В следующей затем основной части рассматривается и анализируется историческая традиция, относящаяся к трем главным очагам политогенеза в дорийском Пелопоннесе - Спарте, Аргосу и Коринфу. В разделе, посвященном Спарте (гл.III-V), реконструируется прежде всего картина дорийско-спартанского завоевания Лаконии и Мессении. Из двух источниковых версий - Эфора, трактовавшего о спартанских завоеваниях сразу же в связи с возвращением Гераклидов, т.е.

- 338 -

применительно к рубежу ХII-ХI вв., и Павсания, представлявшего этот процесс как последовательный, длительный, свершавшийся в более позднее время, - автор отдает предпочтение второй и соответственно располагает во времени главные этапы спартанских завоеваний: деятельность царя Харилла и войны с Тегеей датируются рубежом Х-IХ вв., завоевание Амикл и Гелоса и выселение колонистов на острова Эгейского архипелага (Феру и Крит) - первой половиной VIII в., покорение Мессении и выселение колонистов в Италию (основание Регия и Тарента) - второй половиной того же века. При этом правильно подчеркивается значение традиции об основании заморских колоний и их традиционной датировки (так,Тарент, по Евсевию, был основан в 706 г.) в качестве дополнительного критерия или подтверждения процессов завоевания Лаконии и Мессении, поскольку одно здесь было интегрально связано с другим.

Автором не раз выразительно подчеркивается предпочтительность версии Павсания, рисующего единый постепенный процесс спартанских завоеваний в Лаконии и Мессении в VIII в. Указывается, что Павсаний мог опираться на солидный компактный источник, на местную историческую традицию, отложившуюся, например, у спартанского антиквара эллинистического времени Сосибия. Вывод, сделанный на основании Павсания, подтверждается, по мнению автора, также и данными археологии, свидетельствующими об оживлении общественной жизни в Спарте в VIII в.

Специальная глава посвящена в разделе о Спарте также и формированию спартанского социально-политического строя и так называемому законодательству Ликурга. Здесь автор прежде всего характеризует объективный процесс складывания в Спарте двух зависимых групп населения: периэков, на

- 339 -

основе первоначально полунезависимых дорийских общин, и илотов, вследствие завоевания и покорения населения сначала Гелоса в Лаконии, а затем и Мессении. После этого автор обращается к конституции Ликурга, подробно рассматривает традицию об этом легендарном законодателе, анализирует в этой связи текст Большой ретры и дополнения к ней. Он обращает особое внимание на связь в традиции имен Харилла и Ликурга, на раннее упоминание о спартанской эвномии у поэта Тиртея (VII в.), на археологические данные, свидетельствующие об оживлении исторической жизни в VIII в. В итоге, со всеми необходимыми оговорками относительно легендарных привнесений и даже принимая во внимание возможность деятельности не одного, а нескольких законодателей, М.Кыйв не исключает вероятности проведения решающих преобразований выдающимся законодателем и реформатором по имени Ликург, время которого - VIII век до Р.Х.

Другую часть основного раздела составляют главы, посвященные Аргосу и Коринфу (VI-IХ). Здесь сначала последовательно рассматриваются античные предания о древнейшей истории: для Аргоса - свидетельства о древнейшем царе Темене и Теменидах, включая Фидона, о внутренней организации аргосской общины (дамиурги, деление на филы, зависимое сословие гимнетов или гимнесиев), о внешних делах, в особенности о борьбе со Спартою за область Фирею; для Коринфа - свидетельства об основателе города Алете, о его потомке Бакхисе и династии Бакхиадов, о падении царской власти и установлении олигархии Бакхиадов (747 г. по Диодору), о выводе колоний на запад, Херсикратом на Керкиру, а Архием - в Сицилию (733 г. по расчетам на основании Фукидида), о творчестве древнего эпического поэта Эвмела, авторе поэмы "О Коринфе".

Особая глава посвящена аргосскому царю или тирану Фидону (гл.VII). Из двух датировок его правления -

- 340 -

поздней (около 600 г.), опирающейся на Геродота, и ранней, идущей от Эфора и Павсания, - автор предпочтительно выбирает более раннюю, относя Фидона к VIII столетию. Дополнительными опорами здесь служат для него связь Фидона с ранней историей Олимпийских празднеств и событиями в Коринфе VIII в. Что же касается традиции об установлении Фидоном правильных мер и начале чеканки монеты им же на о-ве Эгине, то М.Кыйв разумно предлагает расчленить здесь отдельные элементы: система мер и в самом деле могла быть изобретена Фидоном еще в VIII в., тогда как чекан монеты на основе Фидоновского стандарта был начат много позднее эгинетами.

Общий тезис, развиваемый и защищаемый в этом разделе, сводится к тому, что, как и для Спарты, так и для Аргоса и Коринфа VIII столетие до Р.Х. было временем решающих перемен, значительных явлений в общественной жизни. В Аргосе на это время падает правление Фидона, сильного и сурового правителя, приравненного позднее к ряду тиранов. На тот же отрезок времени падает достижение аргивянами гегемонии в Северо-восточном Пелопоннесе, что было отмечено разрушением сначала Асины, а затем Микен и Тиринфа. В то же время и в Коринфе шел процесс государствообразования, нашедший выражение в установлении консолидированного правления олигархии Бакхиадов и сопряженный с выводом колоний на запад.

Эти выводы еще раз суммируются в общем заключении (гл.Х). Здесь представлен завершающий обзор исторических преданий, сохраненных для Спарты, Аргоса и Коринфа позднейшей греческой историографией. При этом признается, что строение и обрамление этих преданий нередко являет тип мифологических клише, со стандартной связкой: кризис - устроение. Вместе с тем обращается внимание на то, что в этих преданиях несомненно наличествуют

- 341 -

элементы исторической реальности и что эти элементы в совокупности указывают на VIII столетие. Именно на это столетие, по убеждению автора, падает и образование политических, государственных единств, и оформление соответствующих культов (пример - Герайон в Арголиде), и рождение местных генеалогических и исторических преданий. Говоря о решающей роли VIII столетия в политогенезе Спарты, Аргоса и Коринфа, автор особо обращает внимание на то, что даже такие значимые явления, как законодательство и тирания, обычно связываемые с временем высокой архаики, уже заявляют о себе в это время (ярчайшим примером законодательной деятельности может служить реформа Ликурга, а примером тирании - правление Фидона).

Суммируя наши впечатления от работы М.Кыйва, мы должны признать, что это - серьезное, обстоятельное и очень полезное исследование. Главная ценность его состоит в том, что оно вносит важную консервативную поправку в современные представления о состоянии источников, относящихся к ранней истории Греции, поправку, необходимость которой давно назрела. В самом деле, сначала немецкая историко-филологическая критика (в лице У. фон Виламовиц-Мёллендорфа, Эд.Мейера, К.-Ю.Белоха и др.) основательно расшатала доверие к античной исторической традиции, представленной сравнительно поздними авторами, а затем новейшая англо-американская школа (М.Финли, Ч.Старр и др.) и вовсе устранила эту традицию, объявив единственным надежным источником наших знаний о раннем этапе греческой истории археологию. Заслуга М.Кыйва как раз и состоит в том, что он скрупулезным анализом, отсекая безусловно мифологическое от сравнительно исторического, сопоставляя разные локальные варианты предания друг с другом, а их согласные или сходные показания - с данными врхеологии, наконец, искусно оперируя

- 342 -

генеалогическими рядами и элементами, - используя все это, убедительно показал возможность и необходимость привлечения сообщений поздней традиции для полнокровной реконструкции далекого прошлого.

Сказанное не означает, что мы безусловно согласны со всеми положениями работы М.Кыйва. Это и естественно; предмет исследования в данном случае слишком сложен и труден, чтобы можно было добиться согласия по всем пунктам. Наши сомнения или несогласия состоят в следующем:

1. Недостаточно убедительна синхронизация Харилла (по традиционному исчислению рубеж Х-IХ вв.), завоевания спартанцами Лаконии и законодательства Ликурга с VIII веком.

2. Сомнительно отнесение к VIII в. таких явно более древних явлений спартанской истории, как - еще раз повторим - завоевание Лаконии, возникновение зависимых групп периэков и илотов и даже установление диархии (относительно последнего момента ср.с.363).

3. Вызывает недоумение отрицание историчности династий Гераклидов в Спарте, Аргосе и Коринфе в Темные века, объявление соответствующих рядов правителей мифотворчеством VIII века. Но как тогда быть с отсчетом поколений, чем с успехом занимается сам М.Кыйв?

Добавим к этому стилистический упрек: изложение растянуто, фразы зачастую многословны, встречаются прямые повторы.

Но все эти замечания не должны влиять на общую высокую оценку диссертации М.Кыйва, исследования основательного и оригинального, с выводами которого теперь придется считаться любому, кто занимается историей ранней Греции.


(c) 2003 г. Э.Д. Фролов
(c) 2003 г. Центр антиковедения