Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Ю.Б. Циркин
Испания и узурпация Магненция


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002. ISBN 5-288-03007-3
- 207 -

Когда Диоклециан создавал тетрархию, он надеялся, что эта новая политическая система будет, по крайней мере, столь же долговечной, как и режим, установленный Августом. Однако стоило ему отречься, как в скором времени началась новая гражданская война. Константин, победивший в этой войне, сумел установить свою власть над всей империей, но после его смерти сначала в ходе солдатского бунта, инспирированного его сыновьями, были убиты его родственники, затем уже и сами сыновья, хотя и разделили империю между собой, затем передрались, а к тому же появлялись и другие претенденты на императорский пурпур. Наиболее значительную подобную попытку в январе 350 г. предпринял Магненций. Центральная и западная часть империи в то время находилась под властью Константа, младшего сына Константина. Несмотря на свою молодость (к январю 350 г. ему еще не было 27 лет), он уже больше двенадцати лет был августом и проявил себя как довольно умелый и энергичный правитель. Констант был "путешествующим" императором, бульшую часть своего правления он провел в разъездах по различным частям своих владений, в основном по тем, которые были наиболее угрожаемыми1. В то же время он был весьма развратным юношей и позволял своим любимцам слишком многое. Это вызывало недовольство в его ближайшем окружении, а его стремление укрепить военную дисциплину - в войсках. Результатом стал заговор. Его фактическим главой был Марцеллин, занимавший должность
- 208 -

то ли comes sacrarum largitionum, т. е. министра финансов, то ли, что наиболее вероятно, comes rerum privatarum, управляющего личным имуществом императора2. О предыдущей карьере Марцеллина практически ничего не известно, но можно думать, особенно учитывая вообще стремление императоров разделить военную и гражданскую службу, что вся она протекала в чисто гражданской сфере, так что связей с армией у него не было. Поэтому на первый план был выдвинут Флавий Магн Магненций. Существуют различные версии его происхождения. По одним, он был германцем, взятым в плен и поселенным в Галлии в качестве лета (Iul. Or. I, 34B; Zos. II, 54, 1), по другим, сыном брита и франки (Zon. XIII, p. 6 II, 13A) и родился уже в Галлии. Аврелий Виктор (Caes. XLI, 26; epit. XLII, 42, 7) называет его родителей просто варварами. Таким образом, его варварское происхождение сомнению не подлежит. Он, однако, получил латинское образование и отличался красноречием (Aur. Vict. Epit. XLII, 7; Zos. II, 54, 1). По-видимому, рано вступив в армию, он, как и многие другие варвары в то время, сделал блестящую карьеру и в январе 350 г. командовал сразу двумя легионами. Правда, его отношения с солдатами не всегда были безоблачными. Однажды во время мятежа воины угрожали ему убийством, и только личное вмешательство Константа, присутствовавшего при этих событиях, спасло ему жизнь (Zon. XIII, 5, p. II, 12A). Это не помешало Магненцию примкнуть к заговору.

Заговорщики воспользовались очередным пребыванием Константа в Галлии. Пока император, будучи страстным охотником, охотился в лесах около Августодуна, Марцеллин под предлогом празднования дня рождения своего сына собрал всю верхушку армии, тогда находившейся тоже в этом городе. Попойка затянулась до полуночи, и тогда под предлогом собственной нужды Магненций вышел из пиршественного зала. Когда он вернулся, то был
- 209 -

уже одет в императорское одеяние. Та часть военных командиров, которые были в курсе событий, тотчас приветствовали его императором, а остальным ничего не оставалось, как к этому присоединиться. Когда весть о происшедшем распространилась в городе, горожане Августодуна горячо поддержали Магнениция, и вскоре к ним присоединились и окрестные сельчане (Zos. II, 42, 1-5; Zon. XIII, 6 p. II, 13B). Так что Магненций получил полную поддержку и армии, и местного гражданского населения. Вскоре и префект претория для Галлии Фабий Тициан также признал власть Магненция.

Узнав обо всем происшедшим, Констант бросился бежать. Его явно покинула вся его свита, так что с ним остался только один Ланиогайз, бывший тогда кандидатом (Amm. Marc. XV, 5, 16), т. е. одним из императорских телохранителей3. В сопровождении Ланиогайза Констант направился к испанской границе. Магненций направил в погоню отряд отборных воинов во главе с Гаизоном. Этот отряд настиг беглецов почти уже у самых Пиренеев в городке Елена, где Констант и был убит (Zos. II, 42, 5; Aur. Vict. Caes. 41, 23).

Хотя от Августодуна гораздо ближе было добраться и до Рейна, и до Альп, Констант избрал испанский маршрут. И это, видимо, было не случайно. Императоры "Константиновской династии", видимо, рассматривали Испанию как свою надежную опору4, несмотря на то, что регулярных войск там было сравнительно немного5. Когда Диоклециан создавал тетрархию, Испания, вероятнее всего, входила в сферу власти Максимиана. А когда после отречения Диоклециана произошел новый раздел империи, Испанией стал управлять Констанций Хлор, а после его смерти - Константин. В гражданской войне, развернувшейся
- 210 -

после отречения Диоклециана и Максимиана, Испания активного участия не принимала, составляя глубокий тыл Константина, хотя отдельные испанцы и более активно участвовали в этой войне, поддерживая своего правителя. Таким, например, был Ацилий Север, сделавший блестящую карьеру при Константине6. Происходил он, видимо, не из сенаторов, а из всадников7, так что его взлет к самым вершинам чиновничьей карьеры можно объяснить только верным и долгим служением Константину. Можно полагать, что Север активно поддерживал Константина еще во время гражданской войны. Возможно, что Гонорий, дед будущего императора Феодосия, тоже поддерживал Константина в этой войне. Он принадлежал к знатному местному роду. Nomen этого рода было Флавий. Этот nomen широко распространился в период Поздней империи особенно в среде знати; его носили и многие императоры. Однако учитывая испанское происхождение рода Гонория, можно думать, что его предок получил это родовое имя императора Веспасиана вместе с гражданством. Надо отметить, что вообще испанская знать поздней империи практически не была связана с раннеимперской элитой, ни сенаторской, ни даже куриальной8, и свое возвышение не могло не связывать с императорами, правившими в конце III - первой половине IV в. Надо отметить, что ближайшим советником Константина в церковных делах был кордубский епископ Осия, по поручению императора председательствовавший на первом вселенском соборе в Никее в 325 г.9

После смерти Константина империя была разделена между тремя его сыновьями, и Испания оказалась под властью Константина II. Он пытался навязать свою опеку младшему брату Константу, управлявшему Италией и
- 211 -

значительной частью Балканского полуострова. Но тот проявил самостоятельность, и Константин попытался брата свергнуть. В результате он сам был разбит и убит, а Испания вместе с Галлией и Британией (т. е. префектура Галлия) подчинилась Константу. Косвенным свидетельством уверенности Константа в Испании является то, что "путешествующий" император эту страну так ни разу, как будто, не посетил: видимо, ничего угрожающего его власти там не происходило.

Однако уверенность Константа в Испании была обманчивой. Даже если бы он успел перебраться за Пиренеи, едва ли там он нашел бы полную поддержку. Уже признание Магненция префектом Галлии заставляло испанские власти последовать за ним. Надо иметь в виду, что в это время экономические интересы и даже просто людские взаимоотношения связывали испанскую элиту в основном с Галлией, и Испании было важнее, какого императора признают непосредственно за Пиренеями, чем кто занимает трон в Риме или Константинополе. Так что испанцы, как и провинциальные власти и войска спокойно признали Магненция. Свидетельством этого является относительно большое количество монет Магненция и его брата Децентия, причем находят эти монеты в разных частях страны10. Другое свидетельство - наличие в Испании миллиариев с именами Магненция и Децентия. Большинство их сосредоточено в северо-западной провинции Галлеции, но встречаются и в других местах11. Сосредоточение основной массы миллиариев в Галлеции свидетельствует об особом внимании узурпатора к этой провинции. И это вполне понятно. Галлеция была основным золотоносным регионом Пиренейского полуострова и долгое время главным поставщиком золота для всей империи; после завоевания Дакии ее значение уменьшилась12, но уход римлян
- 212 -

из Дакии вернул Галлеции ее роль. Испания была нужна Магненцию и как поставщик золота, и как стратегический тыл. Отмечается, что монета Магненция была не только обильна, но и высококачественна13. Позже, как мы увидим, Констанцию Испанию было нужно завоевывать. Следовательно, Магненций добился своих целей на Пиренейском полуострове.

Однако думается, что традиционная верность Испании "Константиновской" династии не исчезла полностью, и Магненций должен был с нею считаться. Ему надо было загладить убийство Константа. И именно в Испании, недалеко от Тарракона, была воздвигнута пышная гробница Константа, куда был перенесен прах императора, убитого невдалеке от Пиренеев, хотя еще и на галльской стороне14. И выбор места для его гробницы едва ли был случайным. Недаром Константа похоронили не в Галлии, где он был убит, а в Испании, хотя и сравнительно не далеко от Пиренеев, возле ближайшей к этим горам провинциальной столицы. Возможно, что для сооружения гробницы были использованы дворцовые помещения, принадлежавшие ранее самому Констанцию15. Может быть, именно в глазах испанцев Магненций хотел выглядеть, с одной стороны, освободителем от негодного и развратного императора, а с другой, законным преемником Константа, что, возможно, давало ему дополнительную опору и надежду на крепкий испанский тыл. Магненций использовал украшение этой гробницы для пропаганды своей политической идеи, которая, по его мысли (или мысли Марцеллина и других, стоявших за спиной Магненция) должна была укрепить его власть и придать ей полностью легитимный характер.

Среди мозаик этой гробницы выделяется, с одной стороны, охотничья сцена, которая должна была напомнить зрителю о страстном увлечении покойного императора,
- 213 -

а с другой, четыре человеческие фигуры в роскошных императорских одеяниях, сидящие на тронах. И было выдвинуто предположение, что здесь изображены четыре императора и что это является иллюстрацией стремления Магненция создать новую тетрархию, изобразив себя, своего брата Децентия, к тому времени провозглашенного цезарем, Констанция и Ветраниона16. Думается, что учитывая ту политику, которую проводил Магненций в первый период своего правления, принять это предположение вполне можно. Но представлял ли Магненций новую тетрархию в составе именно тех фигур, о которых было сказано, надо попробовать выяснить из рассмотрения событий того времени.

Вскоре после захвата власти в префектуре Галлии Магненций был довольно быстро и без труда признан в Италии и Африке (Eutr. X, 10, 2). С тем чтобы предотвратить распространение его власти и на север Балканского полуострова, который входил во владения Константа, Констанция, сестра императора, добилась провозглашения 1 марта 350 г. императором старого военачальника Ветраниона, в то время командовавшего пехотными войсками на Дунае. То ли сразу после этого, то ли еще заранее она сообщила об этом акте Констанцию, и тот после некоторых колебаний прислал Ветраниону диадему, что фактически означало его признание, а позже даже отослал ему деньги и приказал тем своим войскам, которые находились вблизи событий, в случае необходимости оказать ему помощь17.

Сначала Магненций, вероятно, надеялся на подчинение всей империи. После подчинения ему Африки он захватил также Киренаику, находившуюся в сфере власти Констанция, что было недвусмысленным знаком стремления узурпатора к захвату всего государства. Однако поддержка армией Ветраниона заставила его задуматься.
- 214 -

С другой стороны, фактическое признание Ветраниона Констанцием подвигнула его и, вероятно, его советников на мысль о возможности договориться с Констанцием о разделе империи. Магненций направил к Констанцию посольство, которое, однако, двинулось кружным путем через Египет и Сирию, явно чтобы не попасться в руки Ветраниона (Athan. Apol Const. 9). Результат этого посольства был нулевым. И тогда Магненций пошел на переговоры с Ветранионом. И они оба направили общее посольство к Констанцию, надеясь с ним договориться. Узурпаторы предлагали сохранить в империи status quo: Констанций признает их обоих своими соправителями, а они его - старшим августом; для обеспечения этого соглашения Магненций предлагал Констанцию руку своей дочери, а сам просил в жены Констанцию, которая только недавно была душой возвышения Ветраниона (FHG IV, 190; Zon. XIII, 7, p. II 15C).

Предложения Магненция и Ветраниона в значительной степени сводились к восстановлению диоклециановской тетрархии, но пока еще в виде сосуществования трех (а не четырех) императоров при формальном признании приоритета единственного на тот момент законного августа Констанция. Брачные связи, которые должны были укрепить эту систему, тоже напоминали сделанное Диоклецианом и его соправителями. Такое соглашение было очень выгодно Магненцию. Он, по-видимому, понял, что захватить территории к востоку от Адриатики он не сможет и хотел обеспечить себе власть в западной части империи, в том числе в Италии и Риме, что имело большое психологическое значение. В этой части государства, не только в Испании, но и в других странах западной части империи, существовали (и Магненций не мог этого не знать) многочисленные сторонники Константина и его сыновей. Константа могли ненавидеть за его вызывающее поведение, но это не относилось ко всей династии. А к тому же, как это часто бывает, после смерти Константа его старые грехи стали
- 215 -

забываться, и память о нем могла становиться все более популярной. На это намекает Аврелий Виктор (Caes. XLI, 25), говоря, что из-за грубости и суровости Магненция люди стали сожалеть о правлении Константа. В таких условиях мирное соглашение с Констанцием укрепляло власть Магненция, а брачные связи вводили его в семью Константина и окончательно легализовали его власть.

Однако это хорошо понимал и Констанций. Соглашение с Магненцием для него едва ли было возможным. Если Ветранион были старым служакой и за ним, что в этих условиях было особенно важно, стояла его сестра18, так что территория, ему подвластная справедливо рассматривалась как некий буфер, то Магненций был далек от него, а главное - он был убийцей его брата. Все, что известно о раздорах, даже смертельных, в семье Констанция Хлора и Константина, как и о характере самого Констанция, не позволяет подозревать его в очень уж горячих братских чувствах. Но при создавшейся ситуации согласиться с убийцей и даже соединиться с ним в одной семье означало "потерять лицо" перед собственными подданными и солдатами, на что пойти Констанций, конечно, не мог. К тому же, гибель брата давала ему возможность объединить под своей властью всю империю, и пренебречь такой возможностью он не желал. Поэтому никакого соглашения с Констанцием Магненций реально достичь не мог. Однако такое соглашение могло остаться как пропагандистский лозунг, который использовался узурпатором для укрепления своей власти на уже захваченных территориях. Может быть, в этом свете и надо рассматривать украшение гробницы Константа. Но в таком случае встает вопрос о четвертой фигуре.

Если Магненций заказал соответствующее украшение гробницы уже в ходе своих переговоров с Ветранионом и Констанцием, то, значит, Децентий уже был цезарем.
- 216 -

В то же время считается, что возведение Децентия в этот сан произошло сравнительно поздно: или в самом конце 350 или уже в начале 351 г.19 Доводом в пользу такого мнения является то, что консулами 351 г. в Риме являлись Магненций и Гаизон. Существовало негласное, но постоянно выполняемое правило, что консулами следующего за восхождением на трон года является император, а если два императора, то оба и становятся консулами. Следовательно, ко времени назначения консулов на 351 г. Децентий цезарем не был. С другой стороны, известна надпись, в которой консулами названы именно Магненций и Децентий. Отсюда и делается вывод, что назначением консулов произошло в самом конце предшествующего года, так что не все римляне знали об этом и некоторые полагали, что в действительности консулами являются оба императора. Это рассуждение не кажется совершенно корректным. Сан консула в это время не имел никакого реального значения, но был высоким знаком почета. И назначая вместе с собой консулом Гаизона, Магненций явно награждал его за убийство Константа. Думается, что после начала активных переговоров с Констанцием и сооружения гробницы Константа такой вызывающий жест едва ли был возможен. В то же время отмена назначения являлась бы вызовом своим старым сторонникам. Поэтому вполне возможно, что назначение Гаизона консулом на следующий год вместе с собой произошло тогда, когда Магненций вскоре после прихода к власти начал вообще производить изменения в администрации своей части империи, когда Марцеллин стал начальником канцелярии, Тициан - префектом Рима, а это все имело место зимой или весной 350 г., т. е. еще до начала переговоров с Констанцием. Так что временной промежуток для назначения Децентия цезарем остается довольно большим. Он мог захватить бульшую часть года. Но обратимся к нарративной традиции.

- 217 -

Более или менее уладив дела на востоке, Констанций двинулся в Европу. Ветранион некоторое время колебался и даже заключил союз с Магненцием, но вскоре решил все же предпочесть более знакомого Констанция. Тот уже не нуждался в Ветранионе и сумел сделать так, что солдаты последнего перешли на его сторону. Ветранион сам отрекся от трона и спокойно отправился в свое имение, где еще прожил несколько лет. Это произошло в декабре 350 г. И теперь Констанций получил возможность непосредственно столкнуться с Магненцием. По словам Зосима (II, 45, 1-2), уже после отречения Ветраниона Констанций назначил цезарем Галла, женил его на Констанции, руки которой напрасно добивался Магненций (и это, по-видимому, тоже было вызовом ему), а затем направил Галла на восток для войны с персами. После назначения Галла на столь высокий пост Костанций двинулся против Магненция. А тот, узнав об этом, в свою очередь, назначил цезарем Децентия и поручил ему власть за Альпами, т. е. в Галлии, ради ее защиты от врагов (явно зарейнских германцев). Зонара (XIII, 8, P II, 16 B-C) излагает эти события в несколько иной последовательности: Констанций начал войну с Магненцием, и тот ради защиты Галлии провозгласил цезарем Децентия; персидский царь Сапор, считая себя теперь полностью огражденным от римлян, стал разорять римские владения, и тогда Констанций, увидев себя со всех сторон окруженным врагами, возвел в сан цезаря Галла и направил его на восток, а сам со своей армией двинулся против Магненция. Евтропий (Х, 12, 2) просто упоминает о назначении Децентия, а из слов Аврелия Виктора (Caes. XLII, 8) можно было бы сделать вывод об одновременном назначении Децентия и Галла, но сжатость его изложения сделать это не позволяет. Но один вывод все же сделать можно. Произошло ли назначение цезарем Децентия до Галла или после этого, в любом случае это произошло после отречения Ветраниона и начала, если не открытой войны между Констанцием и
- 218 -

Магненцием, то ясной подготовки к ней. Конечно, можно думать, что авторы либо не придали значения времени возведения в сан цезаря Децентия и сообщили об этом в том месте, в каком сочли удобным, а в действительности это произошло еще до лишения Ветраниона власти. Однако в таком случае тяжесть доказательства лежит на нас, а никаких доказательств в пользу такой мысли, кроме логического рассуждения не имеется. Так что придется признать, что Децентий стал цезарем уже после устранения Ветраниона и, следовательно, оказаться с ним одновременно на мозаике из гробницы Константа не мог.

Магненций принял активные меры для подготовки к войне, но одновременно развернул, по-видимому, и пропагандистскую кампанию, чтобы обеспечить симпатии, если не врагов, то собственных подданных. Лозунг тетрархии в таких условиях оказывался еще более актуальным, чем ранее. Назначение цезарями Децентия и Галла, казалось, зеркально повторяло диоклециановскую тетрархию: два августа - Магненций и Констанций и два цезаря - Децентий и Галл. Может быть, Магненций даже сохранил свое предложение признать Констанция старшим августом, как тетрархи признавали Диоклециана. Другое дело, что он не мог не сознавать, что в сложившихся обстоятельствах реально тетрархию установить невозможно. Но для пропаганды это намерение вполне подходило. Если это так, то в гробнице Константа изображены Магненций, Костанций, Децентий и Галл.

Испания сыграла определенную роль и на последнем этапе войны между Магненцием и Констанцием. Уже выбив врага из Италии, Констанций захватил и ее, и Сицилию, и Африку. А затем он направил на кораблях армию, которая высадилась в Испании. Точное место высадки неизвестно. Юлиан (Or. I, 33) говорит лишь о высадке к югу от Пиренеев. Вероятнее всего, речь идет не обо всем Пиренейском полуострове, а именно о районе, действительно, непосредственно примыкающим с юга
- 219 -

к Пиренеям. Целью этой экспедиции было предотвращение возможного бегства Магненция в Мавретанию через Испанию (Zosim. II, 53, 3). Зосим отмечает, что Констанций сумел милосердием привлечь к себе тамошних римских союзников, т. е. провинциалов, что и сыграло решающую роль в успехе предприятия. Однако реальность, как кажется, была не столь благостной. Археология показывает разрушение в это время форума Тарракона и некоторых вилл на северо-восточном побережье Испании, и эти разрушения связываются с войной Констанция против Магненция20. Констанций явно объявил амнистию своим противникам (Zos. II, 53, 3), но не все, по-видимому, воспользовались ею. Регулярные войска, находившиеся в Испании были немногочисленны и располагались преимущественно на северо-западе и в центре полуострова, но некоторые испанские города, как и раньше, обладали собственной милицией, как об этом свидетельствует много более позднее письмо Гонория милиции города Пампелуны21. И какая-то часть этой милиции оказала сопротивление армии Констанция. Видимо, сторонники Магненция в Испании еще обладали значительной силой, позволившей им активно сопротивляться. Зосим связывает эти события с последними эпизодами авантюры Магненция: когда тот узнал о нападении германцев, об отпадении Галлии, о невозможности бежать в Мавретанию через Испанию и об амнистии, объявленной Констанцием, он покончил с собой. Возможно, что высадка в Испании была совершена раньше, еще в конце 352 г. Но окончательная победа была одержана Констанцием только уже в следующем году. Если это так, то сторонники его противника были еще столь сильны, что могли оказывать сопротивление в течение нескольких месяцев. Но не менее возможно, что все это происходило гораздо более скоротечно уже в 353 г.
- 220 -

Как бы то ни было, Констанций сумел лишить Магненция испанского тыла и возможности использовать Испанию для продолжения войны, и часть его войск оказалась, со своей стороны, в тылу Магненция. Это, если верить Зосиму (а оснований не верить у нас нет), стало одной из решающих причин самоубийства Магненция.

Таким образом, хотя Испания и находилась вдалеке от основных театров политических и военных событий в период поздней империи, в ряде случаев ее роль в этих событиях оказывалась довольно значительной, как это было во время узурпации Магненция.


Примечания


1 Seeck O. Constans // RE. 1900. Hbd. 7. Sp. 950.(назад)
2 Ensslin W. Marcellinus // RE. 1928. Hbd. 28. Sp. 1443.(назад)
3 Hausmaningert H. Candidatus // Kleine Pauly. 1979. Bd. I. Sp. 1036.(назад)
4 Jarrega Dominguez R. La ciudad de Tarraco y las repercusiones hispanicas de la rebeliуn de Magnencio // SHHA. 1990. V. VIII. P. 24.(назад)
5 Stroheker K. F. Spanien in spatromischen Reich // AEArq. 1972-1974. V. 45-47. P. 589.(назад)
6Idem. Germanentum und Spatantike. Zuruch, 1965. P. 58.(назад)
7 Ibid.(назад)
8 Balil A. Aspectos sociales del Bajo Imperio // Latomus. 1965. T. XXIV, f. 4. P. 887-891.(назад)
9 Rodrнguez Neila J. F. Historia de Cуrdoba. Cуrdoba, 1988. T. I. P. 509-511.(назад)
10 Blazquez J. M. La economia de la Hispania Romana. // Historia de Espana. Madrid, 1982. T. II,1. P. 585-587.(назад)
11 Jarrega Dominguez R. La ciudad de Tarraco... P.25.(назад)
12 Mangton E. Ruina Montium. // Roman Gold. Stockholm, 2001. P. 27.(назад)
13 Blazquez J. M. La economia de Hispania Romana. P. 586.(назад)
14 Blanco Freijeiro A. Arquitectura // Historia de Espana. Madrid, 1982. T. II,2. P. 638-640.(назад)
15 Ibid. P. 638.(назад)
16 Arbeiter A., Korol D. Der Mosaikschmuk des Grabbaues von Centcellos // MM. 1989. Bd. 30. P.320-329.(назад)
17 Ensslin W. Vetranio // RE. 1958. Hb. 16A. Sp. 1839.(назад)
18 Ensslin W. Vetranio. Sp. 1839-1840.(назад)
19 Seeck O. Decentius // RE. 1900. Hbd. 8. Sp. 1991; Ensslin W. Magnentius. // RE. 1928. Hbd. 27. Sp. 449.(назад)
20 Jarrega Dominguez R. La ciudad de Tarraco... P. 21-27.(назад)
21 Blбzquez J. M. Nuevos estudios sobre la Romanizaciуn. Madrid, 1989. P. 455-456, 619.(назад)

(c) 2002 г. Ю.Б. Циркин
(c) 2002 г. Центр антиковедения