Публикации Центра антиковедения СПбГУ


А.С. Мельникова
Cоциальный статус софиста в "Жизнеописании софистов" Флавия Филострата


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002. ISBN 5-288-03007-3
- 233 -

Одним из самых важных источников по истории второй софистики является сочинение Флавия Филострата "Жизнеописания софистов". Время жизни Филострата - это конец II - начало III в., и его творческая активность приходится на период от правления императора Септимия Севера до Филиппа Араба, т.е. до второй половины 40-х гг. III в.

"Жизнеописания софистов" были написаны где-то между 230 и 238 гг. Весь набор биографий делится на две неравные части. В начале книги Филострат помещает биографии тех, кого он сам считает философами, но которых называли софистами за легкость и плавность их речи. Наиболее известные из них Дион из Прусы, или Хризостом, и Фаворин. Далее следует перечень, как говорит Филострат, "собственно софистов" (kurivw" prosrhqevnte" sofistaiv). Филострат начинает с Горгия из Леонтин, приводит несколько биографий первых софистов, до Эсхина, которого он, впрочем, считает основателем второй софистики. Затем, перепрыгнув через несколько веков, Филострат продолжает биографией Никета из Смирны, современника Веспасиана, Домициана и Нервы. Далее следуют еще сорок биографий разного объема и Филострат заканчивает своими современниками времени Септимия Севера.

Биографии Филострата не следуют какому-либо четкому плану, они весьма разнохарактерны. Некоторые, как биографии Герода Аттика, Полемона и ряда других, довольно объемны и затрагивают большое количество тем. Другие дают только несколько штрихов к образу софиста. Однако, в большинстве биографий Филострат старается уделить внимание происхождению
- 234 -

софиста, его образованию и учителям, а также ученикам, общественной деятельности, и стилю его красноречия, возрасту, в котором софист умер и где он похоронен.

География мест, откуда происходят софисты, очень разнообразна. Города редко повторяются, но в основном, это города областей Малой Азии: Карии, Киликии, Мисии, Каппадокии, Памфилии и т.д. Однако, чтобы стать софистом, нужно было учиться в известных софистических центрах. Здесь вне конкуренции оказываются Афины, Смирна и Эфес. Завершив обучение, софисты редко возвращались в свой родной город, а избирали местом преподавания один из этих известных центров.

В отличие от древних софистов, это были не "странствующие учителя, путешествующие из города в город", как пишет о них Теодор Гомперц1. Лишь некоторые вели такой образ жизни, как, например, Александр Пелоплатон (Philostr. Vit. soph., II, 5). Но большинство софистов, поселившись в каком-то определенном городе, оставались там надолго, и ученики приезжали туда сами со всех концов света. Чтобы софист переехал преподавать в другой город, должно было случиться что-то экстраординарное. Например, Прокл уехал из Навкратиса в Афины, так как устал от борьбы фракций и ему захотелось спокойной жизни (II, 21). Гераклид Ликийский был снят с кафедры риторики в Афинах и удалился в Смирну, не менее значимый центр красноречия (II, 26).

Эфес и Смирна - два города Малой Азии, расположенные не так далеко друг от друга, обрели популярность с конца I в . н.э. Однако, значение Смирны для софистов Филострата все же перевешивает (I, 21). Города находились в постоянном соперничестве друг с другом. Софисты, которые были популярны в разных городах, ссорились, как Фаворин с Полемоном (I, 8). А внимание императора привлекал то один, то другой город, в зависимости от того, чьих софистов он предпочитал.
- 235 -

Так Полемон отвлек внимание Адриана от Эфеса и привлек его к Смирне (I, 25).

Софисты Филострата, биографии которых идут вслед за биографией Никета в I книге, преподают в одном из этих городов. Вторую книгу Филострат начинает с Герода Аттика. Здесь картина несколько меняется. Описанные далее софисты - это, за некоторым исключением, сначала ученики самого Герода: Птолемей, Павсаний, Адриан, Квирин, Феодот, Аристокл, Аристид, Ономарх, Гераклид, Руф, а затем и ученики его учеников, в основном Адриана, Хреста и Аристокла. Кроме того, можно заметить, что деятельность практически всех этих софистов протекала в Афинах, тогда как софисты времени Флавиев происходили, в основном из Азии, и преподавали в Смирне и Эфесе. Об изменении ситуации говорит фигура Лоллиана из Эфеса. Он покинул свой город, из которого софисты обычно не уезжали, и занял кафедру риторики в Афинах. Появляются софисты, уроженцы Афин, Герод Аттик и Секунд афинянин. Но и азиатские центры не теряют своего значения.

Важную роль играл и Рим, как столица, место императорской резиденции, город, где находилась имперская кафедра риторики. Многие софисты Филострата посещают его, однако не так часто и настойчиво, как Афины. Софисты приезжают туда, как участники посольств (I, 21; 24; 25; II, 20), или чтобы занять кафедру риторики в Риме (II, 8; 10; 13; 16; 33). Некоторые приезжали в Рим по судебным делам, или чтобы обратиться с просьбой к императору, как Фаворин (I, 8; II, 27, 30). Не так много софистов, из числа тех, кто не занимал в Риме кафедру, избирает его местом преподавания.

Назвав софиста по имени, и сказав, откуда он родом, Филострат сообщает сведения о его семье, и о том, кем был его отец. Однако сам он пишет во вступлении: "Отцов я приписывал не для всех, боже упаси, но для тех, кто произошли от известных людей". В 14 случая из 42 Филострат не сообщает из какой семьи произошел софист. Для ряда софистов он сообщает, что они произошли
- 236 -

"от выдающихся предков", или "выдающихся в своем городе граждан" (Антиох, Вар, Афинодор, Дамиан, Антипатр, Гераклид). В других случаях Филострат указывает, что среди предков софиста много консуляров (это Полемон, Аристокл, Герод, Руф, Гермократ). Особый случай - софисты, происходившие из родов, где по наследству передавалась должность верховного жреца той или иной провинции, в основном, конечно, Азии, как у Скопелиана (I, 21). Таким образом, софисты происходят из местной или имперской политической элиты. Для некоторых софистов Филострат называет мифического предка, к которому они возводили свой род, как Марк из Византия к Бизанту, Герод Аттик к Эакидам. Наконец, некоторые софисты продолжают в какой-то мере профессию отца, оратора (Александр Пелоплатон), критика (Полидевк, Аспасий), или происходят из рода выдающегося софиста (Еводиан - от Никета, Гермократ - от Полемона). Есть случаи, где Филострат точно не осведомлен о достоинствах предков софиста, и тут он говорит, что "он прославился благодаря собственным достоинствам, а прибегать к предкам свойственно тем, кто лишен похвалы для самих себя" (I, 22). А о Секунде Афинянине Филострат все же сообщает, что отец его был плотник, чтобы объяснить его прозвище "деревянный гвоздь", и рассказать, какие шутки отпускал по этому поводу Герод Аттик. Из всего сказанного, можно сделать два вывода.

1) Большая часть софистов Филострата произошли от выдающихся предков, из среды политической элиты, но, однако, не все.

2) Филострат открыто сообщает о выдающихся отцах, и деликатно умалчивает о прочих, не акцентируя внимание на их происхождении, хотя это дало бы ему возможность подчеркнуть личные заслуги софиста. Но он предпочитает создать представление, что для софиста естественно было бы произойти из известной семьи.

Уже зная о социальном положении семей софистов, можно предположить, что их имущественное положение
- 237 -

было также высоким. Но обратимся к тексту. Часть софистов унаследовали довольно большое состояние, как Александр Пелоплатон (II, 5) и Руф из Перинфа (II, 17). Далее Филострат говорит о большой сумме денег, которую привез с собой в Афины из Египта Прокл (II, 21), о богатстве Дамиана (II, 23), о приличном состоянии Гермократа (II, 25), о богатстве Полемона (I, 25). Однако, вне конкуренции находится, конечно же, Герод Аттик, унаследовавший от отца огромное состояние и приумноживший его настолько, что мог соперничать с императорской казной.

Однако, как правило, софист не просто был богат. Филострат пишет о Полемоне, что он не просто богат, у него лучший в Смирне дом, огромная свита, серебряная упряжь и тому подобное, ему важно красиво показать свое богатство (I, 25). Другой софист, Адриан, преподававший риторику в Афинах, ведет себя подобным же образом: "Он исполнял обязанности кафедры в Афинах с большим великолепием, носил очень дорогую одежду, украшал себя дорогими геммами, и ездил на лекции в экипаже с серебряной уздечкой" (II, 10). Свое богатство демонстрировал и Дамиан из Эфеса (II, 23).

Кроме наследственного состояния, источником богатства софистов была их профессиональная деятельность. Здесь, конечно, важна не только плата, которую вносили обычные ученики софиста. Она была не настолько высока, чтобы составить огромное состояние. Стоимость лекций зависела от многих факторов. Софисты, о богатстве которых мы хорошо знаем, и для которых лекции не были источником дохода, легко могли от него отказаться. Скопелиан снижал плату несостоятельным ученикам (I, 21), а Дамиан учил некоторых бесплатно (II, 23). Однако, была и обратная тенденция. Если слушатели были богаты, то они могли платить довольно значительные суммы за каждую лекцию. Самой большой суммой Герод расплатился с Полемоном, 250 тыс. драхм. Однако, это все же экстраординарный случай. Это,
- 238 -

в сущности, и не плата за лекцию, а демонстрация, жест для публики.

Лучший способ для софиста показать свое богатство - оказать своему городу какие-либо благодеяния. В основном, это строительная деятельность. Филострат сообщает о строительстве Никета, Антиоха из Эг, Гераклида Ликийского, Дамиана Эфесского и, конечно, Герода Аттика. Однако в этом перечне мы встречаем все те же имена Герода Аттика, Дамиана Эфесского, и некоторые другие. Их не так много. Вовсе не все софисты Филострата были способны в такой степени тратить собственные средства на нужды города. Показателен случай с Лоллианом Эфесским, который отвечал в Афинах за снабжение хлебом, и когда в государственной казне не оказалось денег, чтобы расплатиться за привезенный из Фессалии хлеб, он собрал нужную сумму со своих учеников, а затем вернул им эти деньги, понизив плату за занятия (I, 23). Такой маневр говорит скорее о его популярности, чем о богатстве.

И. Адо пишет, что софисты, о которых говорит Филострат, представляют собой лишь блестящую элиту общества софистов, но "должны были существовать (в особенности в городах меньшего значения, не говоря о маленьких городках) риторы и софисты, у которых единственным источником существования были их жалования"2. Однако, во-первых, как мы уже сказали, не все софисты у Филострата отличаются баснословным богатством. Это лишь несколько человек. Однако поскольку это наиболее известные фигуры, их положение привлекает к себе большее внимание. Во-вторых, здесь нужно четче разграничивать понятия и внимательнее относиться к задачам Филострата. Сочинение Филострата посвящено не риторам, а софистам. Автор статьи о второй софистике А. Сираго3 считает, что понятие ритор применяется
- 239 -

к школьным учителям, декламирующим в закрытом пространстве школы, а софист - это профессиональный оратор, выступающий зачастую и в суде, и на публике. Бауэрсок рассматривает вопрос о том, чем отличаются понятия ритор и софист, и предлагает несколько интерпретаций, впрочем, не склоняясь ни к одной из них4.
1) софист - это наилучший ритор;
2) софист - это профессиональный ритор;
3) софист - это ритор, имеющий общественное признание;
4) софист - это почетный титул.

Сам Флавий Филострат говорит во вступлении к жизнеописаниям: "Древние называли софистами не только риторов, превосходное красноречие которых завоевывало им блестящую репутацию, но также философов, которые излагали свои теории с особой плавностью". Таким образом, он называет софистами риторов, которые отличались особым красноречием (пункт 1 Бауэрсока) и благодаря этому имели блестящую репутацию (пункт 3 и 4 Бауэрсока). Понятие софист для Филострата носит скорее некий ценностный оттенок, чем является определением рода занятий (как понятие ритор). Филострат употребляет понятие "круг софистов" (kuvklo" tw`n sofistw`n), в который, по его мнению, входят все те, чьи биографии он приводит. Таким образом, софисты Филострата, это, конечно, элита софистического общества, но это общество не стоит расширять до всей совокупности риторов.

Софисты могли быть полезны городу не только своим личным имуществом. Участвуя в посольствах к императору, они добивались выделения денег на город из имперской казны. Да и по другим вопросам города отправляли послами своих софистов. Скопелиан участвовал во многих посольствах, однако лучшим Филострат считает посольство о виноградниках, где он выступал не от одной
- 240 -

Смирны, а от всей Азии. Позже состарившегося Скопелиана сменил Полемон. Он смог получить от Адриана для Смирны 10 миллионов драхм, и на эти деньги были построены хлебный рынок, гимнасий и храм. Когда Полемон умер, как раз перед отправлением очередного посольства из Смирны, перед императором прочитали речь, написанную Полемоном, и благодаря этому выиграли дело (I, 25). Элий Аристид выступал перед Марком Аврелием, призывая его восстановить Смирну после землетрясения. Адриан восхищался Марком из Византия, когда он выступал просителем за свой город в посольстве (I, 24); Александр Пелоплатон выступал перед Пием за свою родную Селевкию Киликийскую. Аполлоний Афинский приезжал в Рим и держал речь перед Септимием Севером (II, 20), а софист Гелиодор из Галлии произвел большое впечатление на Каракаллу, выступая один, за себя и за заболевшего коллегу (II, 32).

Кроме участия в посольствах, софисты исполняли и другие должности, что тоже зачастую было сопряжено с тратами. Верховным жрецом Азии был Скопелиан, Гераклид - верховным жрецом Ликии. Для них это были наследственные должности. Однако нередко жреческие должности доставались софистам в качестве пожалования от императора (Полемон, Адриан, Аполлоний из Афин, Фаворин), и передавались их потомкам (Еводиан, потомок Никета, Гермократ, правнук Полемона). Еще более распространенной среди софистов является обязанность председательствования на различных играх (Полемон, Герод Аттик, Руф из Перинфа, Гипподром из Фессалии). Кроме того, ряд софистов исполняли и почетную должность архонта эпонима в Афинах (Герод Аттик, Аполлоний из Афин), и должность наблюдателя за продовольствием (Лоллиан Эфесский, Аполлоний из Афин). Софисты могли достичь и консульских должностей, как, например Антипатр, который впоследствии еще и управлял Вифинией. Наконец, именно софистов императоры предпочитали назначать на должность
- 241 -

имперского секретаря (ab epistulis). Ее занимали Авидий Гелиодор при Адриане (Dio Cass., LXIX), Александр Пелоплатон при Марке Аврелии, Адриан при Коммоде, Антипатр и Аспасий при Севере. Адриан, однако, был сделан секретарем уже когда находился при смерти, и Коммод извинялся, что не сделал этого раньше, что говорит о том, что этой должностью было уместно почтить именно софиста. Кроме того, софисты занимались и юридической деятельностью, естественно выраставшей из их судебной активности, поэтому наряду с ab epistulis мы обнаруживаем и другой пост, подходящий для софистов - advocatus fisci (II, 29; 32).

Помимо исполнения должностей софисты имели и непосредственное влияние на политическую жизнь в городе. Так Филострат пишет, что Скопелиан "вместе с магистратами Смирны обсуждал политические дела" (I, 21). Полемон "способствовал гармоничной политической жизни... и когда они совершали ошибки в общественных делах, Полемон упрекал их и часто давал им мудрые советы" (I, 25). Опять же выделяется фигура Герода Аттика, который настолько сильно влиял на положение в Афинах, что даже был обвинен в том, что тиранствует над афинянами (II, 1).

Вообще, роль софиста в политической жизни не сводилась к исполнению должностей и общению с магистратами города. Софисты пользовались широкой известностью по всей империи, их имена были на слуху и в городах Азии, и в Афинах, и в Риме, вне зависимости от того, какой город софист избрал для своей деятельности. Это давало им возможность широких контактов не только с другими софистами, но и с представителями власти империи, а также с императорами. Мы уже говорили, что софисты часто выступали во главе посольств к императорам, но этим все не ограничивалось. Иногда отношения были довольно тесными. Практически все софисты у Филострата имели те или иные отношения с императорами. Кроме того, что софисты приезжали,
- 242 -

как послы, они выступали перед императорами и с просто софистическими декламациями (II, 7; 9; 10; 12; 20; 25; 26). Император имел обыкновение награждать за удачную декламацию дарами. Пожалования от императора софистам вообще были в порядке вещей. Они получали как должности, так и различные привилегии, которые оставляли своим потомкам (II, 25).

Итак, деятельность римских софистов не ограничивалась сферой образования, они играли важную роль в политической жизни города, где практиковали, исполняли там определенные магистратуры, но, кроме того, они действовали и на имперском уровне, чему во многом способствовала их большая известность.

Популярность софистов имела особый характер. Они привлекали слушателей из самых разных областей империи. Выступления софистов проходили не только для учеников, но были и открытые декламации для всего города. В Риме эти слушания собирали и тех, кто не знал греческого языка. Им выступления софистов все равно доставляли удовольствие, так как "они слушали его, как сладкоголосого соловья, пораженные и восхищенные легкостью его языка, модуляциями и гибкостью его голоса, и его ритмами, говорил он в прозе, или пел речитативом" (II, 10). Таким образом, развлекательная функция софистов была очень велика, и не только для тех, кто не понимал по-гречески. Ученики софистов тоже нередко относились к учителям, как к любимой забаве (II, 23).

Для слушателей важна была не только речь, но и ее визуальное сопровождение. Декламирующий встает в определенную позу, делает соответствующие жесты, мимикой лица подчеркивает характер своей речи. Говоря о выступлении на публике, Филострат не раз допускает аллюзии на вакхическое неистовство (I, 21; 25). Оратор вскакивал с кресла, доходя до пика возбуждения, а также вначале речи, желая показать тем самым, что он обдумал ее в короткое время. Нужно было привести себя в максимально экстатическое, агрессивное состояние, для чего Скопелиан "часто хлопал себя по бедрам,
- 243 -

распаляя себя и слушателей" (I, 21); Герод говорил, сильно повысив голос, чтобы произвести впечатление напором и силой (II, 1), а Филагр настолько яростно изображал стремление осудить Демосфена за сговор с Персией, и Эсхина - за сговор с Филиппом, что не смог закончить речь, задохнувшись от собственной ярости. Филостоф Тимократ, у которого учился Полемон, "был гневлив выше всякой меры, настолько, что когда он выступал с речью, его борода и волосы стояли дыбом, как львиная грива в момент прыжка" (I, 25). Все это можно подытожить словами Тацита: "Оратору необходимы возгласы одобрения и рукоплескания и, я бы сказал, своего рода театр" (Tac. Dial. de orat., 39). И сравнение выступления декламатора с театральным действом действительно напрашивается.

Да и сами софисты нередко напоминали актеров. Особой популярностью пользовались одаренные красивой внешностью, и изящными манерами. Об Александре Пелоплатоне Филострат пишет: "его внешность и одежда показались афинянам такими изысканными, что прежде, чем он сказал слово, отовсюду послышался гул одобрения" (Philostr. Vit. soph., II, 5). Адриан в Афинах носил дорогую одежду, украшал себя дорогими геммами, и был настолько изящен, что и после его смерти многие пытались имитировать его акцент, походку и элегантный наряд (II, 10). Такая изящная манера, конечно, во многом обуславливалась происхождением софистов из восточных областей, и Филострат пишет о Скопелиане: "Его изящество было скорее от природы, чем результатом упражнений, ибо городской стиль у ионийцев от природы" (I, 21). Однако, с другой стороны, и сами особенности образа жизни и занятий софиста диктовали определенную моду на стиль поведения. Показателен пример софиста Аристокла, который сначала занимался философией в школе перипатетиков, и "был неряшлив, носил неопрятную и грязную одежду, но теперь [т.е. обратившись к софистике - А.М.] он стал
- 244 -

утонченным, отказался от неряшливости, и допустил к себе в дом все удовольствия, которые доставляли лира, флейта и пение, как если бы они пришли просить милости к его дверям" (II, 3). Только два софиста напоминали по внешнему виду скорее "философов". Это Марк из Византия и Ономарх с Андроса. Внешний вид Марка из Византия был таков, что в нем трудно было узнать софиста, как говорит Филострат.

Итак, рассмотрев различные аспекты жизни и социального положения софистов у Флавия Филострата, отметим еще раз некоторые ключевые моменты. Большинство софистов Филострата происходят из выдающихся семей, остальным Филострат позволяет скрыть свое происхождение. Все софисты обладают некоторым состоянием, унаследованным от предков и увеличенным прибыльной профессиональной деятельностью, пожалованиями и дарами. Однако, можно выделить несколько человек, чье богатство намного превосходит имущество прочих. Свое богатство они публично демонстрируют, тратя огромные суммы на строительство в городах, на исполнение должностей, на роскошный образ жизни. Софисты привлекают в софистические центры множество учеников, и вместе с тем финансовые потоки, которые помогают процветанию города. Они представляют город перед императором, и этим тоже способствуют его благополучию. Софисты в большей или меньшей степени участвуют в политической жизни, имея довольно большое влияние и авторитет. Однако во всем, что делают софисты, есть доля стремления к театральному эффекту, чем и объясняются тот ажиотаж, который они вызывают в обществе и их необыкновенная популярность.

Примечания


1 Гомперц Т. Греческие мыслители, т. 1, СПб., 1999, с. 389. (назад)
2 Адо И. Свободные искусства и философия в античной мысли, М., 2002, с. 284.(назад)
3 Sirago V.A. La seconda sofistica come espressione culturale della classe dirigente del II sec. // ANRW, II, Bd. 33, Hbbd. 1, Berlin - N.Y., S. 36-37. (назад)
4 Bowersock G.W. Greek sophists in the Roman Empire. Oxford, 1969. P. 12-15.(назад)

(c) 2002 г. А.С. Мельникова
(c) 2002 г. Центр антиковедения