Публикации Центра антиковедения СПбГУ


А.В. Хазина
Традиции пиров в "Истории" Посидония: этический аспект историописания


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002. ISBN 5-288-03007-3
- 221 -

Греческий автор Афиней1 в своем труде "Пирующие софисты" пишет, что "...Посидоний из Стои, философию которой он избрал, в [своей] "Истории", прилежно собрал множество обычаев и традиций, установленных у [различных] народов" (Athen., IV, 151 e).

Действительно, Посидоний из сирийской Апамеи (или с Родоса - что менее вероятно) (Strab., XVI, 2,13; Athen., VI, 252 e), ок. 135 - ок. 50 гг. до н.э., был признан уже античной историографией подлинным "стоическим Аристотелем" за энциклопедическую широту своих научных интересов (Т. 3,31,91,100 EK)2, оказавшим в дальнейшем влияние на обширный круг эллинистических авторов3.
- 222 -

Являясь основателем стоической школы на Родосе, он, помимо традиционных разделов учения занимался широким спектром естественных наук, а также географией, этнографией, что нашло отражение в его историческом труде. "История" Посидония в 52 книгах представляла собой продолжение "Истории" Полибия и заканчивалась, по-видимому, 84-83 гг. до н.э. Она была утрачена, и ее фрагменты дошли до нас только через тексты позднейших античных авторов.

"Пирующие софисты" Афинея как раз и представляют один из самых обширных компендиумов отрывков "Истории" Посидония4. Большая часть из них объединена единой темой - описанием традиций пиршеств и застолий у различных народов. Видимо, эти эксцерпты были тематически выделены не только Афинеем, но уже самим Посидонием, поскольку, как показывает материал источника, они являются обязательной составляющей описания того или иного этноса и выстроены по определенному канону: кто и когда устраивает пир; как трапеза выстраивается, регламентируется; как приготовлена еда, что и в каком количестве съедается.

В целом, эти зарисовки можно было бы интерпретировать как примеры, образцы повседневной жизни, рассматривающие
- 223 -

систему питания и связанные с ней обычаи, но анализ материала показывает, что для Посидония-историка ценен не только предметно-бытовой мир застольных обычаев, хотя в описаниях кельтов, парфян, сирийцев он тщательно разработан (Athen., IV, 151е, 153а, 154b-c; V, 210d-f ), а то, как эти традиции отражают нравы различных народов и свойства человеческой натуры.

Выявить смысловую нагрузку этих сюжетов возможно, на наш взгляд, имея в виду два фактора: как повлиял на историческую рефлексию выбранный предмет описания, и каких принципов осознано придерживался автор (Посидоний) в своих историософских штудиях.

Пир - это не просто повседневный прием пищи, но особое, выгороженное из повседневности пространство. Это праздник, предполагающий изобилие и состояние эмоционального подъема, допускающее смещение обыденных отношений и обыденной манеры поведения5. Пиры сопровождали наиболее значительные моменты человеческой жизни во всех культурах: рождение, инициации, сезонные праздники, смерть, и в этом смысле являлись вершиной ритуала и были сами ритуализированы. Поэтому выгороженные и метафизически, и физически, и с точки зрения временной из обыденного пространства, пиры соотносятся с повседневностью как сакральное с профанным. Оппозиция же сакральное - профанное, являясь базовой бинарной оппозицией (М. Элиаде)6, лежащей в основе восприятия мироустройства человеком древности, разворачивается в антиномиях: свое - чужое, правильное - неправильное, нравственное - безнравственное, цивилизованное - варварское.

- 224 -

Для греков, как утверждает вслед за Г. Ллойдом П.Видаль-Наке, принцип полярности был одним из ведущих в их способе восприятия и изображения мира, являясь основой греческого дискурса7. Действительно, греки выделяли оппозиции, которые структурировали их мир через противоположности. Согласно Аристотелю, пифагорейцы "утверждают, что имеется десять начал, расположенных попарно:

Предел - беспредельное
Нечетное - четное
Единое - множество
Правое - левое
Мужское - женское
Покоящееся - движущееся
Прямое - кривое
Свет - тьма
Хорошее - дурное
Квадратное - продолговатое"
(Arist. Met., I, 5, 986a, 22-26, пер. В.Ф. Асмуса).

Сам Аристотель в "Политике" пытался решить вопрос - насколько совпадают и в каких смыслах не совпадают пары взрослый - ребенок, мужчина - женщина, хозяин - раб, владелец мастерской - ремесленник (Arist. Polit., I, 1259a, 37sq.). Эти пары можно логично продолжить противопоставлениями: номос - фюсис, гражданин - чужестранец, грек -варвар.

Включая в предмет историописания традиции пиров у различных народов и, может быть, чувствуя в них сосредоточие и проявление чужой культуры, Посидоний неминуемо должен был использовать в их оценке перечисленные антиномичные пары. Собственно,
- 225 -

во времена Посидония это был еще основной принцип осознания нового историко-географического пространства.

Чужое, варварское, нецивилизованное, т.е. все внесистемное, с точки зрения греческого сознания, содержало в зародыше амбивалентную оценку, порождая определенные этнокультурные стереотипы массового сознания и историко-философской рефлексии. В греческой традиции доминировал негативный стереотип отношения к варварам, прошедший эволюцию в своем становлении.

Образ варвара, нашедший свое выражение в понятиях "свой", "чужой", "отличающийся", первоначально констатировал лишь лингвистическое различие, ибо варвар для грека был тот, кто не владеет логосом8. В дальнейшем, различия постепенно приобретали религиозные, политические и культурные смыслы, охватывая и тип питания, и манеру одеваться, и другие социально-культурные аспекты9. Основу взаимного противопоставления составлял не только огромный разрыв в уровнях социального и культурного развития и психологическая несовместимость, но и высокий уровень этнического самосознания греков. Определившийся к VII-VI вв. до н.э., он породил, как фиксируют источники, достаточно раннее возникновение греко-варварского антагонизма (Hecat., fr. 119, FGrH, I, S.23; Aesch., Persae, 186-187; Heraclit, fr. 75, Diels, Bd.I, S. 175), отразившееся в устойчивом стереотипе массового сознания. Варварское - чужое, дикое, требующее как минимум переделки.

- 226 -

Параллельно негреческое как внесистемное подвергалось инверсии, и тогда оно идеализировалось как воплощение естественного, природного и непорочного. В литературной, историко-философской традиции появлялся и функционировал другой стереотип - идеализированный варвар, как воплощение естественного, близкого к природе человека (Hom. Il., I, 423; XIII, 5-6; Od., I, 22-24; V, 282; IX, 92-97, 106-115, 269, 272-3; X, 112-116; Hesiod, fr. 5510; Ephor, fr. 42, 158, FGrH, Bd.I, S.54-55, 91). В IV- III вв. до н.э. оба стереотипа достигают своего логического завершения в устойчивых оппозициях: "варвар-раб-враг", "варвар-непорочный человек", определяя закономерности восприятия и изображения варваров, часто противоречащие реальным данным (Arist. Polit., I, 1252a-1254b, 1285a; Demosth., X, 33; XX, 150).

Повествуя о пиршествах кельтов, парфян, германцев, сирийцев, египтян (Athen., IV, 151e, 152a-f, 154b-c; V, 210d-f; XII, 549e-f, 550a-b), Посидоний как бы пересекал две границы. Вначале описание "чужого" сразу оказывалось пространством "профанного", но внутри этого "профанного" одновременно присутствовало чужое "сакральное", для интерпретации которого Посидоний мог применить только доступный ему код греко-римской культуры. В рамках этого кода оценка "чужого", "внесистемного" могла колебаться между устоявшимися полярными стереотипами. Поэтому, описывая, например, пиры кельтов Посидоний обращает внимание на их ритуальную выстроенность и сравнивает их с греческим хором. "Когда трапезничают несколько человек, они садятся кругом, но самый могущественный из них, почитаемый среди других за военное мастерство, знатное происхождение, или богатство садится в середине как распорядитель
- 227 -

хора11. Оруженосцы с продолговатыми щитами стоят сзади неподалеку от них, а телохранители, сидя в кругу прямо напротив, участвуют в пире как и их повелители... Раб обносит питьем слева направо, а не справа налево: так им подают вино. Они также отдают дань богам, поворачиваясь направо" (Athen., IV, 152 b-d).

И в то же время непривычное для греко-римских традиций он трактует как негативное, уподобляя кельтов львам и диким зверям. Они подают мясо, отмечает Посидоний, "соблюдая чистоту, а затем, подобно диким львам, обеими руками хватают все куски: если же откусить невозможно, [мясо] срезают небольшим кинжалом, который лежит рядом в ножнах, в особом ларце" (Athen., IV, 151e).

Примером варварской жестокости могла служить и зарисовка обеда у парфянского царя. Некто, именующийся "другом царя" должен был сидеть подле царского ложа на земле. "Он ест как собака то, что царь швырнет ему, а также часто, по малейшему проступку, его оттаскивают от его низменной трапезы и секут палками или узловатыми ремнями до тех пор, пока он, окровавленный, не простирается на полу и не превозносит своего мучителя как благодетеля" (Athen., IV, 153a).

Моменты идеализации просматриваются в описании Посидонием застольных обычаев сирийцев и древних италийцев. Сам Посидоний был по происхождению из сирийской Апамеи, и все же он свидетельствует, что все жители Сирии благодаря богатству их земли были избавлены от всех горестей, и поэтому устраивали роскошные пиры и праздники (Athen., V, 210e-f). Древние же
- 228 -

италийцы пили и ели "всякое такое, что дает счастье", например, груши и орехи, и удерживали детей от невоздержания в еде (Athen., VI, 275a).

Однако доминантой, определяющей общий настрой историко-этнографических зарисовок Посидония, следует все же признать его философские взгляды, формировавшие и принципы историописания. Стоические идеи "всеобщей мировой симпатии", "единого космополиса", "стоического мудреца" (fr. 105, 106, 170 EK; fr. 361, 354, 332 Theiler) формировали этиологический и этический подход к истории. История, по мнению Посидония, являлась не простым набором сведений о различных странах и народах, но объяснением мира (Diod., I,I,3; Strab., II,III,8; Т. 85 ЕК)12 . Поэтому в определение мудрости как знания вещей божественных и человеческих Посидоний включает необходимость знания "и их причин" (Strab., II, IX,8; II, III,8).

Представления о "едином мировом космополисе", о космической взаимообусловленности земных процессов в "Истории" Посидония объясняли не только причины физических явлений (приливов-отливов, вулканической деятельности), но и существование множества ойкумен, вариативность рас.

Упрекая предшествующих авторов в том, что у них очень мало сведений о далеких странах и народах, многие из них находятся в плену предубеждений, ибо большинство своих сведений получили по слухам, он сам объезжает почти все Средиземноморье, а также посещает неизвестные грекам северные области (Strab., II, V, 11-12; VII, III, 7; T. 14-20; 23-24; 26 EK). Это позволило Посидонию включить в реальное географическое и политическое пространство многие этносы (британцев, кельтов, иберов, мариандинов и др.). В его работах стереотипные представления
- 229 -

о варварах постепенно уступали место нейтральным этнографическим описаниям, подготавливающим почву для реального диалога культур (fr. 105, 106, 170, 226, 244-246, 269, 285 EK; fr. 80, 147 Theiler).

Отличие же физического типа людей, по Посидонию, определялось не тем - варвары они или нет, а "физическими" и "широтными" зонами, в которых они живут13. Языковые и этнические различия обусловливались набором и сочетанием различных этнографических признаков (Strab., I, II, 34; II, III, 7; V, 2, 13).

В историко-философской рефлексии эти идеи оформились в представления о родстве и общности различных народов. Полагая, что современный ему дифференцированный мир этносов развился из первоначального единства под влиянием различных климатических условий (fr. 105, 280 EK), Посидоний при изображении политической истории не смог провести принципиального различия между цивилизованными римлянами как властителями и менее высоко развитыми народами, которое представляло бы победителям безграничное право над побежденными. История учила, что все одинаково находились под "наблюдением" божественных сил и всеми управляла мантика; чувства же "варваров" по отношению к таким значительным жизненным явлениям как, например, любовь к родине или предрасположенность к мусическим искусствам хоть и имели своеобразие, но принципиально не отличались от греко-римских (Diod., V, XXXI, 5; XXXII, XII, 2; XXXV, IV, 2).

- 230 -

В разнообразном, динамичном мире человеческих сообществ, он пытается найти общие черты, используя кардинальную для стоиков категорию "всеобщего". История народов представала в изложении Посидония единством в различии, показывала множественность ступеней и форм единого исторического бытия. На примерах древних форм зависимости этносоциальных групп - илотов, мариандинов, пенестов (Athen., VI, 263e-d; fr. 49, 316 EK) Посидоний развивает идею "естественного равенства", "ненасилия", разрабатывая "теорию договора" между победителями и побежденными, между сильными и слабыми этносами14.

Дидактическая функция историко-философских исследований определялась и первостепенной ролью, которую играют в историческом процессе, по мнению Посидония, философы (Diod., I,I,3; fr. 169 Bake15). Задача мудреца как участника исторического процесса - создание и поддержание равновесия в обществе. Идея "стоического мудреца", решенная в таком контексте, стояла у истоков представления о роли личности в истории16. Не только такие политики, как Рутилий Руф или Помпей, были, в глазах Посидония, в состоянии отвести судьбу своего народа от слепо управляющего рока, но также и историки, извлекающие позитивные и негативные примеры из прошлого, должны принимать участие в осуществлении справедливого мира (Diod., XXXIV, II, 25)17.
- 231 -

Это высокая оценка призвания историка соответствовала пониманию Посидонием воспитательного значения истории и должна была стать весомым аргументом в его решении продолжить труд Полибия. Она также могла определить и собственную активную политическую позицию философа, имевшего, по сведениям источников, богатый опыт государственного деятеля и политика18.

Воспитательный импульс истории основывался и на интенсивном изучении Посидонием природы человеческих аффектов (fr. 154-186 EK). Полагая, что аффекты относятся к иррациональным силам души, он считал, что только с помощью воспитания они подчиняются власти логоса и могут управляться (Galen. De Hipp. et Plat. Plac. V, 5.8-26). Поэтому большое значение, по его мнению, приобретала практическая паренетика (Diog. Laert., VII, 91, 128; Sen. Epist., XCV,65). История в таком контексте выступала средством, наглядно описывающим добродетели и пороки с их причинами. Посидоний - один из немногих античных историков, который попытался на исторических примерах проследить изменение человеческого характера под воздействием различных обстоятельств (Athen., V, 48-51, 211d-215d; Diod., XXXVII, 29,1).

Итак, история воспринималась Посидонием аксиологично. Быть может, одним из важнейших смыслов истории Посидоний полагал противоречивое развертывание
- 232 -

нравственного, поэтому исторические факты выстраивались им этиологично. В таком контексте, т.е. через призму нравственного, варвары начинали представляться как люди, имеющие и добродетели, и пороки. И хотя в сюжетах, связанных с пиршественными традициями, Посидоний не смог полностью избежать "аристотелевского" ригоризма в восприятии варваров (некоторые элементы праздничных застолий кельтов, парфян, египтян, по Посидонию, представляли примеры жестокости, тщеславия, расточительности и жадности), все же в тех же отрывках преобладает нейтральное описание чужих обычаев. Поэтому, хотя пиршественные традиции разных этносов и имели своеобразие, они не давали Посидонию материал для суждений о греко-римском превосходстве. Помимо историко-этнографического смысла, они играли в "Историях" роль "примеров", иллюстрирующих нравственное и безнравственное, справедливость и порок, показывали движение морального закона в живой ткани истории, которому подчинены все этносы без исключения.


Примечания


1 Афиней из Навкратиса в Египте, III в. н.э., греческий автор, написавший произведение "Пирующие софисты" в 30 книгах, из которых сохранилось только 15. В нем представлены бесчисленные отрывки из утраченных греческих сочинений, памятников античной литературы, историографии, философии и т.д.(назад)
2 Фрагменты Посидония (fr.) и свидетельства о нем (Т.), не содержащиеся у Афинея, приводятся по трем последним изданиям: Posidonius. The fragments / Ed. by L. Edelstein and I.G. Kidd, Cambridge, 1972; Poseidonios. Die Fragmente / Hrsg. von W. Theiler, Bd.I, Berlin - New York, 1982; Long A.A., Sedley D.N. The Hellenistic Philosophers. Cambridge, 1987. (назад)
3 В исторической науке довольно точно установлено влияние Посидония на таких авторов как Страбон, Цицерон, Тит Ливий, Тацит, Диодор Сицилийский, Аппиан и др. См.: Reinhardt K. Poseidonios. Mьnchen, 1921, S. 3-19 ff.; Laffranque M. Poseidonios d'Apamйe. Essai de mise au point. Paris, 1964, p. 2 ss.; Malitz J. Die Historien des Poseidonios // Zetemata. Monographien zur klassischen Altertumswissenschaft, H.79, Mьnchen, 1983, S. 60 f.(назад)
4 Посидоний Апамейский. Фрагменты "Истории" apud Atheneum // АКРА. Сборник научных трудов / Под ред. А.В. Махлаюка / Пер. А.В. Хазиной. Н.Новгород, 2002, с.155-162. Перевод был выполнен по изданию: Athenaeus. The Deipnosophists / Text with English translation by C.B. Gulick, vol. II-VII. L., 1928-1941. До этого издания на русский язык были переведены лишь некоторые отрывки "Истории", содержащиеся у Афинея.(назад)
5 Описывая застолья, Посидоний чаще всего использует существительные - dei`pnon, sumpovsion, travpeza dainuvnai, либо пользуется глагольными формами от deipnevw. (назад)
6 См.: Элиаде М. Священное и мирское // Избранные сочинения: Миф о вечном возвращении; Образы и символы; Священное и мирское / Пер. с фр. Н.К. Грабовского. М., 2000, с. 254-350.(назад)
7 Lloyd G.E.R. Polarity and Analogy. Two Types of Argumentation in Early Greek Thought. Cambridge, 1966. Ср.: Видаль-Накэ П. Черный охотник. Формы мышления и формы общества в греческом мире / Пер. с фр. А.И. Иванчика и др. / Под ред. С.Г. Карпюка. М., 2001, с.168-169.(назад)
8 См.: Diller H. Die Hellen-Barbaren-Antithese im Zeitalter Perserkrirge // Grecs et Barbares. Entretien. Fondation Hardt pour l йtude de l antoquitй classique, t. VII, Vandoeuvres, 1961, p.40-41; Schwabl H. Bild der fremden Welt bei frьhen Griechen // Grecs et Barbares, p. 4-5.(назад)
9 Подробнее об этом см.: Crudelitas. The politics of cruelty in the ancient and medieval world: Proc. of the Intern. conf. Turku (Finland), May 1991 / Ed. by Viljamana T. et al., Turku, 1991, p. 86.(назад)
10 Hesiodi Carmina / Rec. A. Rzach, Lipsiae, 1913, S.148.(назад)
11 Употребляя слово corovV, Посидоний либо сравнивает трапезу кельтов с расстановкой хора в греческой орхестре, либо использует переносный смысл этого слова - предводитель толпы. Более правомерна первая трактовка, т.к. далее Посидоний приводит подробное описание фиксированного расположения остальных действующих лиц пиршества.(назад)
12 В философских взглядах Посидония этиология занимала место первостепенной важности. Теория познания была органической частью учения о первопричинах (Sen. Epist., 88, 21-28; Diog. Laert., VII, 122-123). (назад)
13 Идеи о влиянии климатических факторов на сознание, характер облик и деятельность людей встречаются уже у Псевдо-Гиппократа (De aer., 12, 15 - 16, 18 - 19), Геродота (I, 142), но в качестве теории они были окончательно осмыслены и сформулированы Посидонием. См.: Dihle A. Zur hellenistischen Ethnographie // Grecs et Barbares, t. VIII, p. 229, 232; Muller K. Geschichte der antiken Ethnographie und ethnologischen Theoriebildung. Von der Anfangen bis auf byzantinischen Historiographen, Bd.I, Wiesbaden, 1972, S. 315.(назад)
14 До Посидония о ней говорил Эфор, отзвуки ее можно встретить у Страбона (VIII, 5, 4; XII, 3, 4), Архимаха (Athen., VI, 264b). Но наиболее четко и закончено идея договора, на основе которого создается общественное неравенство и устанавливается взаимосвязь между различными этносами, выражена у Посидония. (назад)
15 Posidonii Rhodii doctrinae // Ed. Bake Y., Ludguni, 1810, p. 140, 144.(назад)
16 Cм.: Степанова А.С. К вопросу о парадоксах философии истории Посидония // Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29-31 октября 2001 года. СПб., 2001, с. 36-38.(назад)
17 Подробнее об этом см.: Long A.A. Freedom and determinism in the Stoic theory of human action // problems in Stoicism / Hersg. Von A.A. Long, London, 1977, p. 173-199; Malitz J. Die Historien des Poseidonios, S. 422-423.(назад)
18 На Родосе он был почтен пританией (Strab. VII. 5, 8; T. 27EK), а в 87/86 гг. приезжал в Рим к Марию в составе родосского посольства (Plut. Mar., 45, 3-7; T. 255EK). Он был знаком с Рутилием Руфом, Тубероном (T. 12-13 EK), его принимали в семействах Брутов и Марцеллов (fr. 256-257Theiler), к нему приезжал Цицерон (Cic. De nat.deor., 16; Tusc., II, 61), дважды навещал Помпей, о котором Посидоний написал книгу (Strab., XI, 1, 6; Plin. N.H., VII. 112; Plut. Pomp, 42, 5).(назад)

(c) 2002 г. А.В. Хазина
(c) 2002 г. Центр антиковедения