Публикации Центра антиковедения СПбГУ


Э.Д. Фролов
Европейские центры антиковедения: Лозанна, Халле, Женева


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002. ISBN 5-288-03007-3

Европейские центры антиковедения: Лозанна, Халле, Женева // Э.Д. Фролов. Парадоксы истории - парадоксы античности. СПб., 2004. С. 391-403.

- 400 -

Жизнь университетского преподавателя в России в последние годы стала очень непростой, если не сказать прямо - тяжелой, но мне лично в одном отношении повезло. По приглашению различных западных университетов и при их материальной поддержке мне удалось посетить и пожить в ряде антиковедных центров Германии и Швейцарии. Составленные по свежим впечатлениям и публикуемые ниже короткие заметки о некоторых из этих пребываний, быть может, покажутся не лишенными интереса для русского читателя - преподавателя или студента, специализирующегося по античной истории или какому-либо другому гуманитарному предмету.

I. Университет и библиотека в Лозанне

Весь ноябрь месяц прошедшего 1994 года я провел в Швейцарии, в Лозанне, по приглашению ректора Лозаннского университета, профессора Пьера Дюкре. Конечно, мне очень повезло, и несколько даже неудобно рассказывать об этой поездке сейчас, когда наш собственный

- 401 -

университет и мы сами, его сотрудники, испытываем трудности разного рода, особенно материального порядка. Все же мне кажется, что поделиться впечатлениями о западной университетской жизни будет небесполезно.

Лозанна - небольшой городок в западной, французской части Швейцарии. Город расположен на берегу Женевского озера, чуть к северу от него, вокруг довольно высокого холма, служившего естественным укрепленным центром. Меня поселили в старой части города, близ этого холма, а в университет я ездил на метро (вид наземной электрички), поскольку несколько лет назад университет был переведен из прекрасного старинного помещения в центре города на окраину, в старинное поместье Дориньи. Там выстроили несколько новых просторных корпусов, которые расположены среди живописного парка вокруг старого помещичьего домика, гордо именуемого замком (chateau). В центре комплекса, рядом с крошечным замком, построены небольшое административное здание ректората и университетская библиотека, где я и занимался. Библиотечное здание представляет собой удлиненный полумесяц в три этажа, причем в центре первого этажа расположены студенческая столовая, кафе и ресторан (с соответствующей довольно большой разницей в ценах). Сама библиотека - интеллектуальный центр университета, а названные столовая и кафе - приятное материальное обеспечение, куда в период второго завтрака, между 12 и 2 часами стекается весь университет, что не мешает быстрому и чистому обслуживанию.

Я был в восторге от библиотеки Лозаннского университета. Три ее этажа - это длинные авеню, в центре которых три ряда стеллажей с книгами, а по бокам, вдоль окон, ряды столов с очень удобными стульями для занятий. Кстати, и столы удобные - большие, рассчитанные на двоих, но так, что никто не мешает друг другу. Самое замечательное - это, конечно, открытость фондов. Книжного

- 402 -

хранения в нашем смысле, т.е. чего-то, напрочь отделенного от читателя, там нет. Все книги (на II и III этажах), равно как и журналы (на I этаже), открыты для читателей. Для нахождения нужного издания пользоваться приходится компьютерами, которые разбросаны по всем трем этажам и содержат всю информацию о наличных фондах не только Лозанны, но и всех других университетских центров Швейцарии - Женевы, Фрибура, Берна, Базеля, Цюриха. Иными словами, у них нет каталога в нашем понимании, т.е. ящиков с карточками, вся информация заложена в компьютер, и в первый же день ассистент Дюкре потратил на меня примерно два часа времени, чтобы научить пользоваться этой машиной. Дело оказалось не таким уж сложным, хотя временами бывали и неудачи, когда сбитый с толку моими неуклюжими действиями компьютер выдавал мне фразу на хорошем французском языке: "Я просто не понимаю, чего вы хотите от меня..."

Доступность книг не исключает их хорошей сохранности. Книги все чистые (как это удается, я не понимаю), украсть их невозможно, потому что все они прошиты электронными ленточками, и, если попытаться вынести издание помимо контроля, на выходе книга возбудит громкий вопль сирены. Кстати о контроле, т.е. о службе абонемента: я видел всего четырех сотрудников - двух женщин-библиотекарей, выдававших и принимавших книги, сидевшего напротив них мужчину-библиографа, который обычно читал газету, и еще одного мужчину-техника, следившего за исправностью компьютеров и ксероксов. Если в этой огромной библиотеке и были еще сотрудники, то мне неведомо, где они скрывались. Для сравнения приходят в голову наши цифры: в наполовину разбитой параличем фундаментальной библиотеке СПбГУ - около 200 сотрудников, в библиотеке Академии наук - 750, а в обветшавшей ГПБ (ныне РНБ) - и вовсе 1500!

Подбор книг и журналов по античности, как я мог убедиться, очень полный. Конечно, я воспользовался

- 403 -

возможностью и не только просмотрел множество нужных мне изданий, но и сделал большое количество ксерокопий. На каждом этаже тамошней библиотеки имеется по две застекленных комнаты, в каждой из которых стоят два мощных ксерокса, с большим запасом бумаги, способных работать с утра до вечера. Кстати, библиотека открыта с 8 утра до 10 вечера.

Кроме занятий в библиотеке я знакомился с жизнью университета, присутствовал на лекциях и участвовал в семинарах по античной истории, которые ведет П.Дюкре. Семинары эти мне очень понравились. Основой семинарского занятия является доклад, который готовится двумя студентами (например, о Солоне, о тирании Писистрата и т.д.). Они так и выступают - сидя вместе за передним столом, поочередно излагая подготовленный материал. Перед семинаром студенты-докладчики под руководством ассистента профессора подбирают материал из источников и новейшей литературы, ксерокопируют его, а затем в специальной лаборатории весь блок ксерокопий (обычно около 10 страниц) размножается, так что каждый студент получает всю подборку. Надо, впрочем, заметить, что активность студентов при обсуждении докладов их коллег не слишком высокая, но делу помогают диалог профессора с его ассистентом, их реплики докладчикам и перемежающийся дуэт этих последних, так что в целом семинары проходят более интересно, чем у нас.

Лозанна - хорошо устроенный, очень комфортный и спокойный город. Везде все чисто. Метро и автобусы идут строго по расписанию, пьяных я не видел ни разу, очень мало курят (в университете - очень немногие студенты, как правило девушки характерного нервного типа). Но жить там не просто, поскольку все очень дорого, гораздо дороже, чем в сопредельных Германии или Франции. Впрочем, судить об этом заезжему из России трудно, ведь и зарплату швейцарцы получают совсем иную, чем у нас, так что все суждения и сопоставления очень зыбки. Можно только мечтать о том, чтобы и у нас когда-нибудь

- 404 -

наступила такая же отлаженная, обеспеченная и чистая жизнь, как в швейцарских городах.

Январь 1995 г.

II. Университетский центр антиковедения Робертинум в Халле

Город Халле-на-Заале (Заале - южный приток Эльбы) в земле Саксен-Анхальт (к юго-западу от земли Бранденбург и Берлина) - один из стариннейших культурных центров Германии. История этого города начинается с основания здесь в начале IХ в. по повелению Карла Великого замка - одного из нескольких, предназначенных охранять восточные рубежи Франкской империи. Местность эту первоначально населяли кельты, затем славяне, а позднее, во всяком случае после распада империи Карла Великого, - немцы. Самое слово Халле - кельтского происхождения, оно обозначало место, богатое соляными отложениями. Городской статус был пожалован новому поселению в 981 г. императором Оттоном II. С середины Х в. Халле на протяжении почти семи столетий входил в состав архиепископства Магдебург. В 1638 г. город был включен в состав курфюршества Бранденбург, а с преобразованием последнего в Прусское королевство стал, естественно, прусским городом.

Халле - довольно большой город, раскинувшийся на обширной площади благодаря включению в его состав ряда предместий, прежде бывших самостоятельными поселениями. Но исторический центр города очень компактен, и одним из главных его элементов является университет, один из наиболее значительных в Германии. Основанный в 1694, а в 1817 г. слившийся с более старым университетом в Виттенберге, он официально именуется университетом (имени) Мартина Лютера в Халле-Виттенберге. Престижным элементом этого университета было и остается антиковедение, средоточием которого с конца ХIХ в. (точнее - с 1891 г.) является

- 405 -

так называемый Робертинум - здание Археологического музея, прозванное так по имени выдающегося устроителя этого музея Карла Роберта (1850-1922 гг.). Здесь, помимо названного музея и обширной библиотеки, размещаются главные отделения университетского антиковедения в Халле - классической филологии, истории и археологии.

Без преувеличения можно считать университет в Халле главным очагом немецкой науки об античности. Чтобы убедиться в этом, достаточно назвать имена ученых, представлявших названные антиковедные направления. Среди филологов-классиков фигурируют такие знаменитости, как прославившийся разработкою Гомеровского вопроса Фридрих-Август Вольф (1759-1824), изучавший и издававший греческих ораторов Фридрих Бласс (1843-1907), знаменитый эпиграфист Вильгельм Диттенбергер (1840-1906), издатель переработанной версии "Реальной энциклопедии науки о классической древности" Георг Виссова (1859-1931). Среди антиковедов-историков выделяются такие знаменитости, как крупнейший в новое время представитель универсальной историографии Эдуард Мейер (1855-1930), создатель научной папирологии и тоже крупный историк Ульрих Вилькен (1862-1944), наконец, блиставший как в России, в Новороссийском университете (в Одессе), так и в Халле историк и археолог Эрнст фон Штерн (1859-1924). Что же касается археологов, то из их числа, помимо упомянутого уже К.Роберта, надо назвать много сделавшего в области микенологии Георга Каро (1872-1963).

Автору этих строк посчастливилось дважды (в 1996 и 1998 гг.) побывать в Халле в качестве стажера (по немецки - Gastprofessor). Отношение хозяев каждый раз было самое внимательное и сердечное: мне подыскивали недорогое пристанище в частном пансионе и в первый же день вручали ключи от здания и библиотеки Робертинума, так что я мог сам планировать свое рабочее время, при желании задерживаясь допоздна в будни и являясь для занятий в субботние и в воскресные дни.

- 406 -

Кстати, эта практика наделять ключами распространяется в Халле не только на преподавателей, своих и чужих, но и на аспирантов и отдельных старших студентов, хорошо себя зарекомендовавших.

Здание Робертинума, построенное в классицистическом стиле, отлично приспособлено к тому, чтобы быть вместилищем Института антиковедения. В мощном цокольном этаже расположены различные хранилища и кабинеты для преподавателей и научных сотрудников. Кабинеты обычно предназначены для двоих коллег, снабжены компьютерами и обставлены стеллажами с самыми необходимыми книгами. В первом основном этаже - библиотека и зал для заседаний, на втором этаже - археолого-искусствоведческая экспозиция и кабинеты археологов. На этих этажах помещения просторны, с высокими потолками, много света и легко дышится.

Для меня наиболее интересной частью Робертинума была его библиотека, единая для всех антиковедов - филологов, историков и археологов. Высокие стеллажи с книгами расположены по трем сторонам большого библиотечного зала; четвертую сторону составляет ряд окон, выходящих на улицу, но в простенках между ними также стоят стеллажи, только узкие. Центр зала заставлен рядами столов; и столы и стулья при них - старинные, деревянные, очень прочные. Света вдоволь и от ламп под потолком и от светильников на столах. Доступ к полкам с книгами открытый, поиски нужных изданий облегчаются отлично составленным каталогом.

В книжное собрание входят прежде всего издания древних авторов с литературой о них, а также различные пособия и монографии, посвященные самым разным аспектам антиковедения. Старый классический фонд все время пополняется новыми изданиями, среди которых, к примеру, имеются новые публикации "Кембриджской древней истории" и "Реальной энциклопедии" (последняя в новой, третьей версии представлена уже 4-м томом). Специальные стеллажи отведены под журналы, как немецкие, так и издаваемые в других странах

- 407 -

(среди них имеется и наш "Вестник древней истории").

Мне, как и другому гостю (профессору из Италии), было предоставлено место в этом большом зале, где читающая публика состояла в основном из студентов ("свои" преподаватели большею частью работают в выделенных для них кабинетах). Я не чувствовал, однако, никаких неудобств от студенческого окружения: все занимались своим делом и никто никому не мешал.

Обилие новых книг и журналов вызывало восторг и одновременно ужас, поскольку ясно было, что просмотреть все новое в отведенный мне срок (каждый раз - три с небольшим недели) было невозможно. И все же кое-что сделать удалось. Занимаясь последнее время в особенности историей науки об античности, я подобрал материал о забытом у нас теперь профессоре Новороссийского университета Эрнсте фон Штерне, крупном ученом, с особой, драматической судьбой. Если обстоятельства позволят, то как-нибудь я рад буду представить нашему научному кружку доклад об этом выдающемся представителе старой антиковедной школы, русской и немецкой одновременно.

Декабрь 1998 г.

III. Традиции античного Мусейона в новое время: Фонд Хардта в Вандевре (Женева, Швейцария)

На восточной окраине Женевы, на склоне стремительно подымающихся вверх зеленых холмов, расположен Вандевр (Vandoeuvres) - самостоятельная община (la commune), а фактически фешенебельный женевский пригород. Его поверхность усеяна виллами, утопающими в зелени парков и лугов. Здесь могут селиться и приобретать собственность лишь очень богатые люди. Но одна из этих вилл имела необычную судьбу: по воле ее владельца барона Хардта она из частного имения превратилась в общественный институт - в Фонд Хардта, ставший одним из самых престижных центров антиковедения на Западе.

- 408 -

История этой виллы восходит к незапамятным временам. В конце ХVII в. это был дом вполне еще сельского типа (с крытым гумном, конюшней и прессом для выжимания винограда) - собственность именитого женевского гражданина Жака Готье (Jacques Gautier, 1645-1692). В 1712 г. этот дом с прилегающим к нему участком купил женевский банкир Шарль Лекуант (Charles Lecointe, ок. 1682-1740). С этого времени скромное сельское имение в Шуньи (Chougny), как называлось это место со стародавних времен, начинает приобретать вид настоящей усадьбы. Ш.Лекуант и его сын, пастор и преподаватель восточных языков Гедеон Лекуант (Gedeon Lecointe, 1714-1782), осуществили перестройку и расширение старого дома, придав ему более импозантный вид.

Их дело было продолжено в следующем столетии новым владельцем - банкиром Жаном Адором (Jean Ador, 1784-1874), дедом будущего видного политика и президента Швейцарской конфедерации Гюстава Адора. В 1811 г. Ж.Адор приобрел это имение для своей жены Адриен Дассье (Adrienne Dassier, 1786-1858), которая через бабку свою принадлежала к семейству Лекуантов и часть юности провела в их усадьбе. Свою лепту в формирование виллы внесло и следующее поколение Адоров - дочь Ж.Адора Амели и ее муж Эли Перье (Elie Perier). Полагают, что последние существенные преобразования и расширения усадьбы были произведены именно четой Адор-Перье.

Как видим, в ХVIII и ХIХ вв. имение принадлежало двум родственным женевским кланам, возглавлявшимся, как и положено, весьма богатыми людьми - банкирами. На рубеже ХIХ-ХХ вв. вилла не раз меняла хозяев, причем с 1916 г. ею владел видный адвокат и общественный деятель Поль Дегут (Paul Des Gouttes, 1869-1943). Последнему вилла обязана своим нынешним именем - Шандолен (Chandoleine). Вот это-то имение и приобрел в 1949 г. барон немецкого происхождения

- 409 -

Курд фон Хардт, чья благородная инициатива преобразовала поместье Шандолен в Мекку современных антиковедов - в Фонд Хардта.

Курд фон Хардт (Kurd von Hardt) родился 7 декабря 1889 г. в Касселе (в области Гессен, на западе Германии). Его предки с ХVI столетия занимались производством сукна в маленьком городке Леннеп (в Вестфалии, к северо-западу от Гессена). Позднее, приобщившись к банковскому делу и разбогатев, они перебрались в Берлин. Наконец, дед будущего владельца Шандолена Рихард Хардт в 1888 г. был возведен в дворянское достоинство.

Унаследовав богатое состояние и еще в юные годы приобщившись к традициям итальянской и французской культуры, Курд фон Хардт вел свободный аристократический образ жизни. Он не питал склонности ни к коммерческой деятельности, ни к политике. Зато у него рано развились интерес и вкус к предметам старины, к произведениям изящного искусства, а вместе с тем и страсть к изучению колыбели европейской культуры - античности. Он не штудировал классиков в университете (он вообще не проходил университетского курса). К классической культуре он обратился не под влиянием науки об античности, а в силу более непосредственного увлечения произведениями искусства, как антиквар и коллекционер, но от этого его соприкосновение с культурой греко-римского мира не стало менее значимым для антиковедения.

Время между двумя мировыми войнами он провел во Флоренции, где у него была вилла, которую он превратил в подлинный музей, с коллекцией прекрасной мебели, картин, скульптуры, ковров, изящных безделушек и редких книг. С окончанием Второй мировой войны он перебрался в Швейцарию, в Лугано, а затем, в 1948 г., в Женеву. Еще во Флоренции он мечтал превратить свой дом в салон для любителей искусства. Теперь он приступил к реализации более основательного плана: он задумал

- 410 -

создать центр по изучению классической древности, с библиотекой и обстановкой, благоприятствующей для научных конференций и занятий специалистов. В создании такого центра, который мог бы содействовать возвращению западноевропейских народов к общим гуманистическим ценностям, а тем самым и к преодолению политических раздоров, он видел отныне высший смысл своей деятельности. С этой целью он присмотрел в окрестностях Женевы отличное место - виллу Шандолен, которую сначала арендовал, а затем и приобрел для учрежденного им фонда собственного имени (1949-1950 гг.).

К организации нового антиковедного центра барон Хардт отнесся со всей серьезностью. Он пользовался советами выдающихся классиков, в частности таких известных ученых, как Бруно Снелль и Курт фон Фритц, что, несомненно, способствовало успеху дела. Две главные цели были поставлены Хардтом перед новым фондом: во-первых, регулярное проведение тематических научных конференций при участии небольшого числа крупных специалистов, с последующим немедленным изданием их трудов - докладов и выступлений, а во-вторых, создание условий для работы других регулярно приглашаемых специалистов, могущих останавливаться в Шандолене на положении гостей.

Обе цели были реализованы уже в первые годы существования Фонда Хардта, причем первая - еще при жизни его учредителя. В 1952 г. состоялась первая научная конференция, посвященная понятию божественного в греческой литературе от Гомера до Платона. Два года спустя из печати вышел том с материалами этой конференции. Так было положено начало знаменитой теперь серии "Бесед о классической древности" (Entretiens sur l'Antiquite Classique). При жизни Хардта состоялись пять таких конференций. При его непосредственном участии были изданы материалы четырех из них, и он успел подготовить к печати материалы пятого

- 411 -

тома прежде, чем смерть прервала его деятельность. С той же энергией занимался он и устроением библиотеки, этого главного условия плодотворной творческой работы ученых гостей Шандолена. Его усилия по созданию нового международного центра антиковедения были по достоинству оценены ученым миром: в университетах Геттингена и Женевы ему была присуждена степень доктора honoris causa.

Барон Хардт умер от тяжелой болезни 29 ноября 1958 г. Не имея детей, а стало быть, и прямых, непосредственных наследников, он завещал все свое состояние учрежденному им Фонду - не только вновь приобретенную виллу Шандолен с прилегающим, довольно обширным участком, но и солидный капитал, оцениваемый по состоянию на конец 90-х годов прошлого века в 4 700 000 швейцарских франков. Это завещание было оспорено братом покойного. Тяжба прекратилась только со смертью истца в 1969 г. Этот год можно считать датой окончательного утверждения и оформления нового института - Фонда Хардта для изучения классической древности (Fondation Hardt pour l'etude de l'Antiquite Classique). Этот институт - главное детище барона Хардта, в его деятельности он обрел толику бессмертия, равно как и в земле его - последнее упокоение (он похоронен в парке Шандолена). Свою неразрывную связь с Фондом - его деятельностью и его землей - он сам прекрасно выразил в девизе, который вместе с его гербом помещен на экслибирах, украшающих книги созданной им библиотеки: "Частица моя, господи, пусть будет в земле живущих" (Portio mea domine sit in terra viventium).

От истории создания Фонда Хардта обратимся теперь к характеристике его сруктуры, его местоположения и - теперь уже более детально - двух его наиболее значимых атрибутов - конференций и библиотеки. Затем, на основании личного опыта, добавим несколько подробностей о жизни гостей в Шандолене.

Фонд Хардта являет собой общественный институт, столь же швейцарский, сколь и интернациональный.

- 412 -

Главный управляющий орган - Совет Фонда (Conseil de Fondation), действующий в тесном сотрудничестве с Женевским университетом и Международной федерацией ассоциаций классических исследований (Federation internationale des associations d'etudes classiques[FIEC]), а также с крупнейшими национальными центрами антиковедения на Западе (в Германии, Франции, Англии). Кроме того, имеется Научный совет (Comite scientifique), состоящий из группы ведущих антиковедов мира. Раз в год, в октябре, проходит объединенное заседание Совета Фонда и Научного совета. Венчает эту структуру президент Совета Фонда.

Первым президентом Фонда Хардта стал после смерти учредителя видный швейцарский филолог-классик и общественный деятель Оливье Реверден (Olivier Reverdin, 1913-2000). Правнук знаменитого генерала Гийома Дюфура (Guillaume Dufour, 1787-1875), чей памятник высится на центральной площади Женевы, Реверден был классическим представителем швейцарской интеллектуальной и политической элиты. Филолог-классик по образованию, он долгие годы был профессором древнегреческого языка и литературы в Женевском университете. Среди его многочисленных научных трудов важнейший - докторская диссертация "Религия в платоновском государстве" (La religion de la cite platonienne, 1945). Наряду с греческой классикой лругим его любимым предметом была история европейского гуманизма в ХVI-ХVII вв.

Научную и педагогическую деятельность Реверден удачно совмещал с занятиями публицистикой и политикой. Видный деятель Либеральной партии, он возглавлял один из ее печатных органов - газету "Journal de Geneve". Он был президентом Швейцарского национального фонда научных исследований, был представителем Швейцарии в Совете Европы и председателем Европейского парламента в Страсбурге. Человек исключительно высокой культуры и широких общественных интересов,

- 413 -

он как нельзя лучше подошел на роль восприемника дела барона Хардта, стремившегося создать в Шандолене подлинную международную обитель ученых-классиков.

Реверден исполнял функции президента Фонда Хардта на протяжении почти сорока лет (1958-1995). Затем его сменил на этом посту другой женевский классик, профессор латинского языка и литературы в Женевском университете Франсуа Пашу (Franзois Paschoud). Именно любезности г-на Пашу я был обязан приглашением провести в Вандевре три недели в сентябре 2001 г., что позволило мне хорошо ознакомиться с устройством и деятельностью Фонда Хардта, с жизнью гостей на вилле Шандолен.

Усадьба Шандолен представляет собой небольшой комплекс помещений, утопающих в зелени высоких деревьев и густого кустарника. Главных помещений два: довольно просторный жилой дом и стоящее рядом, слева, если смотреть от дороги, небольшое строение, приспособленное под библиотеку. В жилом доме три этажа. В первом, полуподвальном, помещаются котельная и другие службы, а также часть книжных коллекций (книги по истории античности и периодика). На втором этаже располагаются главные помещения: кухня, столовая с большим круглым столом, за которым собираются на трапезу все гости, просторная гостиная и кабинет барона, все более или менее в том виде, как это было при жизни владельца. На третьем этаже располагаются главным образом комнаты для гостей. Таких комнат в доме восемь, и этим определяется количество гостей. Дом обращен фасадом на улицу, с простым и прелестным названием "Зеленый путь" (Chemin Vert); она, действительно вся пролегает в густой зелени дерев. Задняя сторона дома, с просторной верандой при втором этаже, выходит на большую лужайку, в начале которой, ближе к дому, расположен фонтан. За домом налево и направо идут тенистые аллеи. Особенно поэтична та, что идет налево мимо здания библиотеки. За ней в небольшой прогалине

- 414 -

между деревьями - могила барона Хардта, прикрытая простой серой плитой, на которой выбиты имя покойного и даты его жизни.

Штат постоянных служащих невелик, всего четыре человека. Это администратор (при мне эту должность занимала высокая статная дама, прекрасно говорившая на всех главных европейских языках, г-жа Анн-Мари де Варрен), библиотекарь (филолог-классик, окончивший Женевский университет и работающий в Фонде Хардта с 1970 г., г-н Бернар Гранж), кухарка и садовник. Администратор постоянно проживает на вилле, прочие служащие - приходящие.

Раз в год, на рубеже августа и сентября, на виллу Шандолен съезжаются именитые гости, ученые, приглашенные для участия в научной конференции. Их бывает не более восьми. В течение нескольких дней они делают доклады на очередную избранную тему, выступают в прениях, а затем с интервалом в год-два эти материалы публикуются в виде очередного тома "Entretiens". С 1954 по 2000 г. вышло в свет 46 таких довольно объемистых томов. Их содержание (в соответствии с темами конференций) разнообразно. Большая часть посвящена проблемам греко-латинской филологии и культуры, но есть тома, крайне важные для историка, например: т.IV - "История и историки в античном мире" (Histoire et historiens dans l'antiquite, [1956] 1958); т.VII - "Гесиод и его влияние" (Hesiode et son influence, [1960] 1962); т.VIII - "Греки и варвары" (Grecs et barbares, [1961] 1962) и др. Научное значение каждого из этих томов трудно переоценить, а вся серия в целом представляет внушительный вклад в современную науку об античности.

С 1960 г. ежегодно, с середины февраля до конца октября, вилла принимает также и иных гостей, тоже специалистов, но обычно менее именитых, прибывающих в Вандевр для научных занятий. Приезд обуславливается приглашением, получить которое считается весьма престижным,

- 415 -

и уплатой гостевого взноса, по западным меркам не слишком великого. За это гости получают на вилле кров и стол и возможность заниматься своей наукой в идеальных условиях, без помех большого города или сообщества (число гостей, как сказано, не бывает более восьми зараз) , а главное, с опорой на великолепное книжное собрание. Гости прибывают из разных стран, преимущественно из Западной Европы и Америки, а также, что естественно реже, из Африки и Азии. За год их набирается от 100 до 120, а всего с 1960 и до конца 90-х годов ХХ в. их побывало в Шандолене около двух с половиной тысяч.

Естественной базой для научных занятий в Фонде Хардта является его замечательная библиотека. Основной фонд ее был составлен еще самим бароном Хардтом, который с большим старанием сам занимался подбором и приобретением книг. Затем дело его было продолжено О.Реверденом и особенно Б.Гранжем. Библиотека насчитывает около 50 000 томов (помимо журналов) и располагается она в двух помещениях: меньшая часть, включающая книги по античной истории и периодику, - в полуподвальном этаже жилого дома, а большая, состоящая в основном из изданий древних греческих и латинских авторов, - в специальном здании, переоборудованном в библиотеку из какого-то служебного помещения. Центром библиотеки является прекрасный высокий зал с дюжиной столов для индивидуальной работы. Вокруг по стенам - полки, причем на уровне второго этажа кругом идет внутренняя галерея, позволяющая легко доставать книги с верхних полок.

По количеству книг библиотека сравнительно небольшая, но надо принять во внимание, что она включает книги только по одной гуманитарной дисциплине - антиковедению, и подобраны эти книги с замечательным вкусом и толком. Коллекция непрерывно пополняется новыми изданиями, что, конечно, стоит больших денег. Отчасти необходимые расходы покрываются из основного

- 416 -

капитала, завещанного Хардтом, отчасти - внушительной немецкой поддержкой, составляющей 40-45 тыс. марок в год.

Меня особенно поразила прекрасная подборка справочных изданий, среди которых столь ценимый античниками, основанный когда-то Ж.Марузо и сохраняющий его имя, международный библиографический справочник "Филологический ежегодник" (J.Marouzeau, L'annee philologique, Paris, 1927 ss.) - в полном комплекте, с последними томами, которых у нас вовсе нет, поскольку наши библиотеки давно уже перестали выписывать это дорогостояшее издание. Столь же сильным было мое чувство при виде полных, опять-таки с последними томами, серий журналов по греко-римской филологии и истории. Наличие под руками такого инструментария делало любую работу, будь то составление оригинальной статьи или реферата, радостной и полноценной.

Но, конечно, особую полноту дням, проведенным мною в Вандевре, придавало ненавязчивое общение с небольшим кругом классиков, которые жили там в одно время со мною. Это были люди из разных стран: четверо итальянцев (двое мужчин и две женщины), две француженки и одна испанка. Было интересно обмениваться с ними мнениями о новейших публикациях, о постановке антиковедной науки и классического образования в разных европейских странах. Обычно это происходило в столовой, когда мы все собирались за круглым столом, где председательское место авторитетно занимала наш администратор г-жа де Варрен. Женщина с хорошим гуманитарным образованием и прекрасным знанием языков, она живо и умело направляла разговор в нашей разноязыкой компании. Вечером, после ужина, дискуссия вместе с кофе переносилась в кабинет барона, где сама обстановка, казалось, побуждала к серьезной беседе о науке, о современном политическом положении (напомню, что это был сентябрь 2001 г. - время страшных катастроф в Нью-Йорке), о судьбе самого Фонда Хардта.

- 417 -

При этом мне было интересно узнать, что, например, мои итальянские коллеги, как и мы, встревожены падением культуры классицизма, нивелировкой образования, внедрением в высшую школы усередненной американской модели. Тогда же из швейцарского журнала, посвященного проблемам образования, я узнал, с каким недоверием западноевропейские страны отнеслись к этой навязываемой им модели и как, под внешним давлением, они согласились на поэтапную ее реализацию при условии, что это не повредит самому делу образования.

Из высказываний г-жи де Варрен, а также г-на Пашу, который пару раз навещал Шандолен, вырисовывалась несколько тревожная картина, связанная с материальным положением самого Фонда Хардта. В последние годы, из-за общей неустойчивой финансовой ситуации, стало нехватать денег для содержания и ремонта виллы и парка. Пришлось даже продать часть участка, чтобы покрыть необходимые расходы. К тому времени я уже дважды побывал в Швейцарии, но тогда впервые до моего сознания дошло, что даже в такой богатой и благополучной стране научно-образовательные центры сталкиваются с проблемами, которые непросто решить.

Вместе с тем на множестве мелких примеров я убеждался, как непохожи трудные проблемы моих западных коллег и мои собственные. Поразительна была разница в заработной плате западного преподавателя и российского. Последний - в моем лице - получает жалованье в двадцать раз меньше, чем профессор в среднем итальянском университете. Отсюда и деликатное следствие: среди гостей Фонда Хардта я был единственным, кто не платил ни за проживание, ни даже за проезд от Петербурга до Женевы и обратно. Все это было оплачено, как уведомил меня заранее в письме г-н Пашу, неким западным спонсором, который пожелал остаться неизвестным. Ну что ж, при современном положении дел в нашем отечестве другой возможности для гуманитара выехать за границу для научных занятий, по-видимому, не предвидится.

- 418 -

Но я не хочу кончать свой очерк на этой горестной ноте. Лучшим завершением моего изложения пусть будет искренняя благодарность, которую я приношу и анонимному моему спонсору, и профессору Ф.Пашу за возможность провести три недели в сказачном научном оазисе, каким является Фонд Хардта.

Июль 2002 г.


(c) 2002 г. Э.Д. Фролов
(c) 2002 г. Центр антиковедения