Публикации Центра антиковедения СПбГУ


А.Б. Егоров
Вопрос о роли римского сената в политической системе принципата в историографии XIX-XX вв.


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002. ISBN 5-288-03007-3
- 175 -

Проблема соотношения власти сената и принцепса является одним из центральных вопросов политико-правовой системы принципата и имеет огромное значение для характеристики Римской Империи I-II вв.н.э. Целью данной статьи является не столько рассмотрение роли конкретных императоров и их политики, сколько анализ общих тенденций и принципов функционирования римской политической системы в эпоху Империи. Надо заметить, что отечественная историография располагает рядом весьма основательных обзоров,среди которых можно особо отметить исследования Н.А. Машкина, И.П. Портнягиной и Я.Ю. Межерицкого1. Вместе с тем, сложность, дискуссионность и значимость темы дает возможность снова обратиться к этим вопросам. Осознавая огромный объем историографии,посвященной указанным сюжетам, автор ставит своей целью характеристику лишь наиболее общих тенденций исследования.

Сложная и противоречивая система принципата на протяжении долгого времени вызывала крайне разнообразные оценки исследователей. Различные теории дают различные, подчас противоречивые оценки системы и по-разному показывают роль в ней римского сената.

Историография XVIII - первой половины XIX века, как правило, видела в принципате монархию, типологически мало
- 176 -

отличающуюся как от эллиннстических монархий, так и от монархий Западной Европы и даже от монархий восточного типа. Таким видели принципат историки Возрождения и Просвещения, эта же точка зрения встречается и у мыслителей и историков XVIII-XIX вв. (Ш. Монтескье, Ф.М. Вольтер, Дж. Вико, Ж.Ж. Ампер, Ф. Шампаньи)2. Примерно в это же время появляется теория,применяющая к принципату модель "просвещенной монархии" по типу английской монархии XVI-XVII и французской монархии XVII-XVIII вв. (П. Корнель, И.В. Гете)3.Можно отметить, что эти теории "чистой монархии", "эллинистической монархии", "восточной монархии" и "просвещенного абсолютизма" были, видимо, первыми исторически возникшими теориями римского принципата.

Наряду с ними появляется и устойчивое представление о принципате как системе, скрывающей свою монархическую сущность под прикрытием республиканских институтов и идеологии. В историографии за этой концепцией закрепилось определение "теория фасада" и,возможно, одними из ее первых представителей были Ш. Монтескье, Ф.М. Вольтер и Эд. Гиббон4.Заметим, что "теории фасада" и некоторые теории монархии основывались на более общем представлении о Римской Империи как периоде духовного,морального, а позже и
- 177 -

политического и даже экономического упадка, по сравнению с расцветом Рима эпохи республики, что отчасти имело основу и в античной традиции5.

Новый этап изучения истории и политической системы принципата связан с "теорией диархии" Т. Моммзена. Тщателько исследовав правовую основу императорской власти, знаменитый немецкий ученый обратил внимание на наличие континуитета между властью царей, республиканских магистратов и императоров и считал власть последних не монархической властью, а чрезвычайной магистратурой, состоящей из двух элементов, проконсульского империя и трибунской власти. Опираясь на эти положения, Т. Моммзен пришел к выводу о наличии системы "диархии", т.е. двоевластия императора и сената6.Вместе с тем, более позднее фундаментальное исследование немецкого ученого, посвященное истории и жизни римских провинций в I-III вв. н.э отчетливо показало расцвет провинциальной жизни и выход римской цивилизации на качественно новый уровень, контрастирующий с экономической разрухой эпохи республики7. Эти
- 178 -

перемены потребовали соответствующего политического, правового и идеологического обеспечения, результатом которого стали политико-правовые реформы Цезаря и создание системы принципата.

Теория "диархии" стала господствующей в историографии. Многие представители правовой школы либо приняли ее практически целиком, либо оспаривали отдельные, хотя иногда и достаточно значимые детали (О. Карлова, Б. Низе, Е. Герцог, П.Виллемс)8,другие (Эд.Meйep, Г. Ферреро)9 пошли дальше, считая принципат "восстановленной республикой", т.е. республиканским государством с сильной магистратской властью. Наоборот, многие исследователи, в целом находясь в русле правовой теории (Кл. Мипуле, Г. Буассье, В.И. Герье, Э.Д. Гримм) считали, что созданный из соединения республиканских магистратур принципат,тем не менее,приобрел новое монархическое качество10.

Возрождение теорий монархии и появление новых взглядов на роль сената начинается на рубеже XIX-XX вв.
- 179 -

Оно было начато трудом В. Гардтгаузена, вернувшегося к тезису о монархическом принципате и сделавшего акцент на политических реалиях, социальной системе и идеологии11.Наряду с традиционными теориями "чистой", "эллинистической"12 и "абсолютной" монархии появляется представление о принципате как особом типе монархии, военной диктатуры или авторитарной власти, опирающимся на армию и другие силовые структуры, при котором все остальные факторы (правовой, идеологический и др.) оказываются вторичными. В рамках этой теории,к которой можно отнести и различные концепции "тоталитарного", "военного" или "полицейского" государства, сенат оказывается подчиненным принцепсу и подавленным им республиканским и отчасти оппозиционным органом, не имеющим существенного влияния на управленческую систему и существующим в силу определенной традиции и милости императора. Другим вариантом теории монархии стала детально разработанная "теория фасада", основой которой было противоречие формы и содержания системы. Ее суть в наиболее общей форме была, видимо, выражена Р.Хайнце, считавшим принципат "военной монархией с республиканским фасадом"13,и Ф.Б. Маршем, видевшим в нем тщательно отрегулированную систему режима личной власти, реальности которого были замаскированы юридическими тонкостями14.Эту теорию или ее элементы
- 180 -

в той или ином степени разделяют многие ученые, занимавшиеся принципатом (В.Эренберг, Э. Корнеманн, В. Кольбе, Л.Р. Тэйлоо, З. Доль, К. Ханнел, А. Джоунз и др.)15."Теория фасада" получила свое развитие и в отечественной историографии (Р.Ю. Виппер, С.И. Ковалев, В.С. Сергеев, в более сложном варианте - Н.А. Машкин и С.Л. Утченко)16, фактически уступив свои позиции лишь в относительно недавнее время.Данная концепция уделяет сенату важную роль основного элемента республиканского "прикрытия" и допускает сохранение им определенных полномочий, хотя в целом сохраняет представление о сенате как о подчиненном, представительном и "фиктивном" элементе системы.

Наряду с периодом негативного отношения к принципату, в историографии 30-40-х гг. XX века и особенно в первые послевоенные десятилетия, приходило понимание того, что установление принципата было не только (и не столько) узурпацией власти, незаконными и полузаконными путями покончившее со свободной республикой, но и необходимым выходом из кризиса, альтернативой которому были гражданские войны, общий упадок, а возможно, и крушение римского государства и античной цивилизации, а исследование римской экономики, правовой системы и особенно - детальное изучение различных сторон провинциальной жизни, показывали значительный рост экономического, политического
- 181 -

и культурного уровня римского общества. Многие исследователи отмечают значительные экономические, политические и культурные достижения Империи I-II вв.н.э.и, вместе с тем, глубокую преемственность идей, традиций и правовых отношений республиканского и императорского Рима (С. Кук, Д. Литт, Ф. Эдкок, М. Чарльзуорт, Р. Сайм, Я. Бухан, М.И. Ростовцев)17.

Следствием этих перемен было признание традиции республики не только "реликтом" и "фасадом", но и важным элементом системы, а также -известное признание "конституционности" принципата и мнение о нем, как о сложной системе "конституционной монархии", "системе взаимодействия", "системе дуализма" или "системе равновесия", что, в известной мере, возрождало моммзеновскую "теорию диархии" (М. Грант, А. Маделен, М. Хэммонд, А. фон Премерштейн, Л. Виккерт, Л. Кастркциус, К. Левенштейн, Э. Мейер, Э. Уоллис Хэдрилл, Ж. Беранже, В. Хартке и др)18.В отечественной историографии это отчасти признавалось уже Н.А. Машккным и С.Л. Утченко, а затем было в полной мере раскрыто
- 182 -

в исследованиях Е.М. Штаерман, Г.С. Кнабе, И.П. Портнягиной и Я.Ю. Межерицкого19.Согласно этим теориям, принцепс был скорее руководителем государства, сохранившего идею представительной власти, нежели монархом или диктатором, а сенат - важным управленческим органом. В отличие от "теории фасада", эти концепции утверждают реальное управленческое качество имперского сената.

Именно это последнее, как правило, отражают и специальные труды, посвященные конкретным вопросам деятельности сената (А. Шастаньоль, П. Брюнт, В. Экк, А. Джоунз, П. Ламбпехтс, Б. Левик, Г. Пфлаум, Р. Сайм, Р. Тальберт и др.)20.Конкретные исследования
- 183 -

принципов комплектования, парламентской процедуры, участия принцепса в работе сената и оообенно - его конкретных функций и полномочий, сфер деятельности и влияния, действия сената в качестве законодательного и судебного органа показывает его хотя и подчиненное (вопрос о степени подчинения также является предметом дискуссии), но все же достаточно важное положение действующей государственной структуры. По справедливому замечанию одного из рецензентов, исследование Р. Тальберта, ставшее одним из самых фундаментальных исследований о римском сенате I - начала III вв. н.э., "разрушило распространенный миф, что сенат был почтенным органом, занимающимся тривиальными делами, и восстановило надолго забытое представление, что он был реальным партнером императора в реальном управлении обществом"21.

Сложность правовых дефиниций принципата и специфика самой Римской империи стали причиной появления еще одной группы теорий, представляющих принципат уникальной политической системой, не подходящей под какую-либо четкую правовую дефиницию. Видимо, одним из основоположников этой теории может считаться М.И. Ростовцев, считавший ошибочным как тезис о "восстановленной республике", так и различные теории монархии, и показавший качественно новый уровень развития Средиземноморского общества22.Общий вывод сторонников этой теории (В. Кункель, Эр. Мейep, Ж. Беранже, Д. Тимпе, Д. Виккерт и
- 184 -

др.)23 можно выразить повторенной несколькими исследователями формулой, что систему принципата можно описать, но нельзя четко дефинировать, а сам принципат невозможно определить в рамках известных нам правовых понятий и категорий. Представители этого направления видели в сенате и сенаторах носителей старой республиканской идеологии и системы ценностей, сосуществующих с монархической реальностью и бывших столь же необходимой частью жизни Империи, как и последняя.

Различные теории показывают различную роль сената: для сторонников "теории диархии" это - "вторая власть", а для сторонников теории "восстановленной республики" она (хотя бы формально) даже превращается в высшую власть нового государства. Теории монархии уделяют ему место обычного государственного совета при абсолютном или почти неограниченном монархе или диктаторе, подчиненного и подавленного реликта республики, играющего роль "фасада" или оппозиции. Теории "конституционной монархии" показывают определенную правовую и политическую значимость сената, отчасти возрождая некоторые элементы теории Т. Моммзена. Теория "уникальности" принципата делает акцент на идеологической роли сената и сенаторов, не столь значимой в реальной политике, но исключительно важной для римского менталитета и общественной жизни. Наконец, специальные исследования, посвященные сенату и сенаторам, показывают их если и не "второй властью", то, во всяком случае, необходимой составной частью управленческой системы Империи. Видимо, эта последняя точка зрения и является наиболее правомерной.

- 185 -

Проблема имперского сената, разумеется, может предполагать лишь возможность некоторых общих суждений, а целью автора было скорее показать положение в историографии, нежели сделать попытку рассмотреть саму проблему. Тем не менее, некоторые исходные суждения, видимо,можно высказать. Первым из них является то, что в период от установления диктатуры Цезаря до времени Тиберия (начало этого процесса можно отнести к 70-60-м гг. I в. до н.э.) был временем одной из крупнейших экономических, правовых, политических и культурных революций в истории античного мира, а итогом перехода к Империи стал резкий рост различных показателей и факторов цивилизационного процесса24.В этой ситуации, потеряв известную долю политической
- 186 -

независимости, римский сенат оказался перед лицом огромного объема политических задач управленческого характера, которые ему приходилось решать, а императорский аппарат смог реально заменить сенатские структуры только ко времени Антонинов25.

Вторым обстоятельством является необходимость учета не только роли сената в целом, но и роли сенаторов, участие которых в управлении не ограничивалось сенатскими заседаниями и работой в этом органе. Сенаторы занимали все магистратуры (от квестуры до консульства),
- 187 -

а сенаторский ранг был показателем статуса римского политика и администратора и предметом желания для любого, даже высокопоставленного представителя внесенатской администрации, включая людей типа Сеяна или либертов Клавдия, фактически определявших политику Империи. Сенаторы составляли огромный сенатский aппарат, включавший провинциальных наместников и комиссии кураторов, а во многих областях, где роль сената по традиции была не столь велика (например, в военной политике и управлении армией), это компенсировалось значительной ролью сенаторов26. Наконец, элита сената (и не только она) была связана с принцепсом узами родства27, личной дружбы, совместной службы28 и прохождения должностей29, а также - различного рода неформальными отношениями.

- 188 -

Различные теории роли сената не только противоречат друг другу, но,в известной степени, являются взаимно дополняющими. Роль сената в провозглашении принцепса, его значение хранителя континуитета, участие в награждении императора и присуждении ему триумфов и оваций,а также (хотя и почти теоретическое) право низложения правителя30 во многом создавали идею "республики" и подчинения принпепса сенату. Приобретение сенатом ранее отсутствовавшего у него законодательного права, а также - права и обязанности выбора магистратов и обширных судебных полномочий может подтверждать тезис о "диархии" или "восстановленной республике". Сама модель "диархии" и разделения функций двух равных (или неравных) партнеров во многом основана на положении при разделении управления провинциями и модели провинциального управления. С другой стороны, рассмотрение военной, финансовой и управленческой деятельности и ситуация с силовыми структурами скорее служит почвой для теорий монархии и военной диктатуры. Основой для "идеологической" роли сената являются его функции в области религии, сакрального права и идеологии, а история, философия и общественная мысль были уделом сенатских идеологов31,наконец, процессы об оскорблении
- 189 -

величия, культ императора и добровольные или вынужденные славословия в его адрес создавали представление,что сенатоторы - не только подчиненные, но и подданные принпепса.

Различным было и положение принпепса. Чисто юридически император мог участвовать в работе сената как глава государства, носитель империя, глава гражданского управления и носитель tribunicia potestas, а с дpyгой стороны, он мог выступить в качестве принцепса сената, консула или цензора и даже - рядового сенатора и частного лица. Он мог созывать сенат, руководить его работой, наложить вето на сенатское решение, фактически продиктовать решение сенату или навязать его косвенными методами и, вместе с тем, действовать убеждением или через других лиц, участвовать в дискуссии на правах рядового сенатора, подчиниться сенатскому решению и даже выступить в роли просителя. Все эти действия находились в рамках правового поля и концепции императорской власти и зависели не только от личных качеств и тактичности принцепса, но и от общей ситуации и характера рассматриваемых вопросов.

Император, как правило, мог заставить сенат принять нужное ему решение, действуя чисто силовыми методами, но он предпочитал убеждение, консенсус или косвенные действия, а, хотя и в относительно редких случаях, сенат мог высказать свое недовольство, ограничить или даже отвергнуть инициативу принцепса, хотя гораздо чаще он предпочитал просить, ходатайствовать и убеждать. Стиль правления мог быть различным: это мог быть стиль "одного из сенаторов" (Гальба, Пертинакс, Антонин Пий, Марк Аврелий), полновластного главы государства, стремящегося, однако, к пониманию и сотрудничеству (Август, отчасти - Тиберий, Веспасиан, Тит, Траян, Адриан, Александр Север), абсолютного монарха (Домициан, Септимий Север, Аврелиан) и даже - враждебной сенату силы (Калигула, Нерон, Коммод, отчасти - Гелиогабал и Максимин). Оттенки были трудноуловимыми и часто сочетались, но они отражали тенденции отношений.

- 190 -

Общей тенденцией было снижение роли сената, хотя этот процесс происходил медленно, с чередованием периодов спада и подъема. Вместе с тем, реальным соперником сената был не принцепс, а императорский внесенатский, а отчасти и собственно сенатский аппарат, постепенно вытесняющий сенатскую администрацию. Этот аппарат, создавать который начали Цезарь и Август, впервые всерьез заявил о себе во времена Клавдия, стал значительной силой при Флавиях и продолжал набирать силу при Траяне. При Адриане наметился четкий перелом, впрочем, сменившийся новым этапом "сенатской монархии" при Антонине Пии и Марке Аврелии. Кризис 60-80-х гг. II века привел к краху сенатских структур и подчинению их при Септимии Севере. После известной сенатской реакции при Александре Севере, военный кризис 40-80-х гг. III века фактически покончил с сенатской системой, после чего она стала частью единого общеимперского аппарата, созданного и реорганизованного Диоклетианом.


Примечания


1 Машкин Н.А. Принципат Августа. М.-Л., 1949. С. 340-376; Портнягина И.П. Сенат и сенатское сословие в эпоху Августа. Калинин, 1989; Межерицкий Я.Ю. Республиканская монархия. Метаморфозы идеологии и политики императора Августа. Москва-Калуга,1994. С.44-90.(назад)
2 Монтескье Ш. Рассуждения о величии и упадке римлян. СПб., 1883; Вико Дж. Основания науки о природе наций. М., 1940; Шампаньи Ф. Кесари. СПб., 1842; Ampere J.J. L'Empire Romain. Paris, 1867.(назад)
3 Имеются в виду отдельные высказывания И.В. Гете и его "Римские элегии". Перу П. Корнеля принадлежит драма "Цинна", сюжетом которой стало помилование Августом участников заговора Гн.Корнелия Цинны Магна (событие, которое обычно датируется 4 г.н.э.) (Dio, 55, l4, 1-22,2; Sen. De clem., I, 9; De ben., IV, 30, 2). Позитивные высказывания об Августе имеются у Данте, Петрарки и Эразма Роттердамского. Подробнее см: Межерицкий Я.Ю. Республиканская монархия... С.38-39.(назад)
4 Gibbon E. Decline and fall of Roman Empire. London, 1896. Vol. 1. P. 7; 12. О ранних и последующих "теориях фасада" см: Межерицкий Я.Ю. Республиканская монархия... С. 36-37.(назад)
5 Имеются в виду весьма критические оценки принципата у Тацита и Светония, которые общественная мысль XVIII-XIX вв. обычно принимала за выражение антитиранических, антимонархических, республиканских и даже революционных идей этих авторов. Подробнее о Таците см.: Кнабе Г.С. Корнелий Тацит и проблемы истории древнего Рима эпохи ранней Империи (конец I - нач. II вв.) (диссертация). М., 1983. С. 3-43. С другой стороны, с этим согласуется и "возрастная теория" Ливия, Флора, Аммиана Марцеллина и других авторов, видевших в эпохе Империи "старость римского народа".(назад)
6 Mommsen Th. Romische Staatsrecht. Leipzig, 1883-1887. Вd 2. S. 872-875.(назад)
7 Моммзен Т. История Рима. СПб., 1995. Т.5. С.9-10. Картина бедственного положения республиканского Рима, который Т. Моммзен называет "государством, состоящим из миллионеров и нищих" (История Рима... Т. 3. С.352), показанная во 2 и 3 томах "Римской истории" (см.: Моммзен Т. История Рима...Т. 2, С.69-78; 122-129; 207-212; 355-363; 367-373; Т. 3. С. 350-361), разительно контрастирует с картиной процветания империи,показанной в 5 томе. Примечательно, что ставшее "общим местом" восхваление Цезаря вызвано не столько его успехами в борьбе за власть и талантами полководца, сколько исключительно эффективной экономической политикой или, точнее, экономическими последствиями общей политики, заложившей основу новой цивилизации и продолженной августовским принципатом и последующей Империей.(назад)
8 Karlowa O. Romische Rechtsgeschichte. Berlin, 1885. Bd 1. S. 494; Herzog E. Gesehichte und System der romischen Staats. Leipzig, 1884-1901; Низе Б. Очерк римской истории и источниковедения. СПб., 1910: Виллемс П. Римское государственное право. Киев, 1890.(назад)
9 Meyer Ed. Kaiser Augustus // Halle. 1940; 2) Caesar's Monarchie und der Principat des Pompeius. Stuttgart, 1923. S. 123-125; Ферреро Г. Величие и падение Рима.М., 1915-23. Т.4-5.(назад)
10 Mispulet Cl. Les institutions politiques des Romains. Paris, 1883. V.2. P. 70; 81-82; Буассье Г. Римская религия от Августа до Антонинов. М., 1878; 2) Общественные настроения времен римских Цезарей. Пг., 1915; Герье В.И. Август и установление Римской империи // Вестник Европы. 1877. № 6-8; Гримм Э.Д. Исследования по истории римской императорской власти. СПб., 1900-1902. Т. I. С. 32; 220; 224-245; 247-248; 285; 387; 408.(назад)
11 Gardthausen V. Augustus und seine Zeit. Berlin, 1881-1904. Bd 2. S. 540; близкие взгляды - Dessau H. Geschichte der romischen Kaiserzeit. Berlin. 1924-1928. Bd 1-2; Rice T. Holmes. The architect of Roman Empire. London, 1928-1931. Vol. 1-2.(назад)
12 Известное возрождение теорий эллинистической монархии било связано с рядом исследований в области религии и идеологии, обнаружившими значительное сходство и взаимовлияние. См. напр: Gage J. De Cesar a Auguste ou est le probleme des origines du priscipat? // RH. 1936. P.279-342; Pippidi D. Recherches sur le culte imperiale. Paris-Bucarest, 1939; Charlesworth M. P. Pietas and Victoria.The Emperor and the Citizen // JRS. 1970. P.1-10.(назад)
13 Heinze R. Kaiser Augustus // Hermes. 1930. Bd 65. S. 388.(назад)
14 Marsh P.B. The reighn of Tiberius. Oxford, 1931. P. 18.(назад)
15 Ehrenberg V. Monumentum Ancyranum // Klio, 1925. Bd. 19. S. 207; Kornwmann E. Doppelprinzipat und Riechsteilung in Imperium Romanum. Leipzig-Berlin, I930; Kolbe W. Augustus. Darmstadt, l985. S. 72-98; Taylor L.H. Party politics in the age of Caesar. Berkeley-Los Angeles, 1939 (3d ed. 1961). P. 180; Hohl E. Augustus // Das Altertum. 1950. B. 2. S.238; Jones A.H.M. Augustus. London, 1970. P.187.(назад)
16 Виппер Р.Ю. Очерки истории Римской империи. М., 1923; Сергеев B.C. Очерки по истории древнего Рима. М., 1938. С. 373-411; Ковалев С.И. История Рима. Л., 1986. С. 490; 495; 583; 643; 691; Машкин Н.А. Принципат Августа... С. 400-401; 606; Утченко С.Л. Кризис и падение Римской республики. М., 1965. С.3-32.(назад)
17 CAH. Oxford, 1939. V. 10. P.597; 589-590; Syrae К. Roman revolution. Oxford, l939. P. 523; Rostovtzeff К. History of the Roman world. Oxford, 1928. P.160.(назад)
18 Grant M. From imperium to auctoritas. Cambridge, 1946; Magdelain A. Auctoritas prinсipia. Paris, 1947; Haremond M. The Augustan Principate. Cambridge, 1933; 2)The Antonine Monarchy // ANRW. T.2. B.2. Berlin-New York, 1975. S. 329-384; Premerstein A. von. Vom Werden und Wesen des Principats. Berlin, 1937. S. 63 ff.; 125 ff.; 212; Wickert L. Princeps (civitatis) // RE, Bd. 22 Stuttgart, 1954. Sp. 2004-2030; 2096-2098; 2204-2222; 2270-2296; 2) Neue Forschungen zur romischen Principat // ANRW. Berlin-New York, 1974. T. 2. B. 1. S.72-76; Loewenstein K. Augustus. Darmstadt, 1985. S.531-566; Beranger J. Recherches sur l'aspect ideologique du principat. Basel, 1953; Hartke W. Romische Kinderkaiser. Eine Strukturanalyse romischen Denkens und Daseins. Berlin, l951. S.58; 170; 192; Meier Er. Romische Stadt- und Staatsgedanke. Zurich, 1964; Wallace Hadryll T. The golden age and sin in Augustan ideology // P & P. 1982. V. 85. P.19-36; 2)Civilis princeps: between citizen and the king // JRS. 1982. V.72. P.32-48; 3) Image and authority in the coinage of Augustus // JRS. 1988. V. 76. P.66-87.(назад)
19 Машкин Н.А. Принципат Августа... С. 400-401; 606; Портнягина И.П. Сенат и сенатское сословие в эпоху раннего принципата (диссертация). Л., 1982, 2) Сенат и сенатское сословие в эпоху раннего принципата. Калинин, 1983; Штаерман Е.М. От гражданина к подданному // Культура древнего Рима. М., 1985. С.52-55; Кнабе Г.С. Корнелий Тацит. М., 1981. С.30-37; 2) Корнелий Тацит и проблемы... С.134-142; 148; Межерицкий Я.Ю.Республиканская монархия (метаморфозы идеологии и политики императора Августа). Москва-Калуга, 1994. Особый интерес представляет собой глава I, являющаяся, возможно, наиболее полным в отечественной науке историографическим обзором, посвященным различным аспектам принципата Августа, однако, затрагивающим и более общие проблемы этой системы. Детально исследовав различные аспекты идеологии августовского времени, религию, мораль и право августовского принципата, автор приходит к, видимо, бесспорному выводу,что "республиканизм" был для римского общества не только (и не столько) "фасадом", сколько, быть может, единственной точкой отсчета. См. также С. 367-376.(назад)
20 Chastagnol A. Les senateurs d'origine provinciale sous le regne d'Auguste // Melanges de philosophic,de litterature et d'histoire ancienne offerts a Pierre Boyance. Collection d'Ecole Francais du Rome. 22. 1974. P. 163-171. Eck W.Sozialstruktur des romischen Senatorenstandes des hohen Kaiserzeit und statistische Methode // Chiron. 3. 1973. P. 375-394; Jones A.H.M. Imperial and senatorial jurisdiction in the Early Principate // Historia. Vol. 3. 1955. P. 464-488; Lambrechts P. La соmроsition du senat romain de l'accession du throne d'Hadrien a la mort de Commode. Antwerpen, 1936; Lewick B. Tiberius the politician. London, 1976. P. 92-l24; Pflaum H.G. Les progres des requeles les prosopographie concernant 1'epoque du Haut Empire durant le derniere quatre de siecle (1949-1975) // ANRW. Berlin-New York, l975. T.2 B 2. P.119-133; Syme R.The Roman revolution... P. 320 ff.; Talbert В. Thе Imperial Roman Senate. Princeton, 1984.(назад)
21 Talbert R. The Senate... P.488-491.(назад)
22 Rostovtseff M.A. A history of ancient world. Oxford,1927. Vol.2. P.160-191.(назад)
23 Kunkel W. Romische Rechtsgeschichte. Berlin, 1948. S. 35; Timpe D. Untersuchungen zum Kontinuitat das fruhen Principats // Historia Einzelschriften, V. Wiesbaden, l962. S. 122-123; Beranger J. Recherches sur 1'aspect ideologique du principat. Basel, 1933; Meier Er. Romische Stadt- und Staatsgedanke. Zurich, 1964; Wickert L. Princeps (civitatis)... S.2296; 2) Neue Forschungen... S.76.(назад)
24 Показателем развития цивилизации стал резкий рост таких ее критериев как количество и размеры городов, включая саму столицу, развитие дорожной сети, строительство хозяйственных построек, предприятий и жилых домов, развитие индустрии (в античном понимании этого слова), ремесла и торговли, рост количества и качества изделий и предметов быта, рост уровня жизни всех слоев населения от римской аристократии городских, провинциальных и местных элит до простых жителей Империи, интенсивный экономический рост виден на примере практически любой римской провинции (напр. в Галлии и Испании - см: Широкова Н. С. Города в римской Галлии // Античное общество. Проблемы политической истории. СПб., 1997. С.123-135; Циркин Ю.Б. Античная Испания. М., 2000. С. 250-256). Другими объективными показателями могут быть некоторые общие данные. Общее количество римских граждан выросло с 463.000 в 86 г. до н.э. и 910.000 в 70 г. до н. э.до 4.233.000 в 8 г. до н.э., 4.937.000 в 14 г. н.э. и 5.984.072 в 47-48 гг.н.э. См: Заборовский Я.Ю. Очерки по истории аграрных отношений в Римской республике. Львов, 1985. С.63-64; 193-194. При известной "девальвации" значимости прав гражданина в эпоху Империи, оно давало ряд важных прав, включая элементарную правовую защиту личности и возможность апелляции на действия администрации различных уровней, включая обращение в суд и к принцепсу, а с лицом, имеющим римское гражданство, уже поступали по римским законам. Привлекательность римского гражданства для большинства неселения не исчезает и во II-III вв. н.э., тем более, что дальнейший процесс становился все более интенсивным, а предоставление гражданства приобретало все более "рутинный" характер. См. напр.: Sherwin-White A. The Roman Citizenship // ANRW. Berlin-New York, 1972. Т.2. В.2. S. 29-55. B период с конца III в. до н.э. до I в. н.э. население Рима выросло примерно со 150.000 до 1 млн. человек (См.: Кнабе Г.С. Древний Рим, история и повседневность... C.162), причем, основной рост приходится на время Цезаря и Августа, что обусловило гигантское городское строительство и создание беспрецедентной системы снабжения продовольствием и водой. Другой античный мегаполис, Карфаген, воссозданный по инициативе Цезаря, ко II в. н.э. достиг численности населения в 500-700.000 жителей. Именно в эпоху Империи создается, приобретает городской статус или расширяется большая часть из числа в несколько тысяч городов, находившихся на ее территории, а большая часть огромной, составлявшей около 150.000 км дорожной сети империи была построена в период от Цезаря до Марка Аврелия. К концу гражданской войны 83-82 гг. до н.э. в римской казне было около 40 млн.сестерциев. Реальное накопление начинается после войн 70-х гг. I века до н.э. и реформ 70 г. К 62 г. до н.э. (до походов Помпея) запас достиг 260 млн. сестерциев, после походов Помпея - 480 млн. Эти успехи во многом сошли на нет в результате больших расходов в 50-е гг. I в. до н.э.и особенно - в условиях гражданских войн 40-30-х гг. I века. Резкие перемены начались при Цезаре, в 44 г. до н.э. казна составляла не менее 800 млн. сестерциев, финансы государства выдержали кризис 40-30-х гг., после чего начался постепенный рост. Уже при Августе резерв мог достичь 2-2,5 млрд., а Тиберий оставил в казне 2,7 млрд.сестерциев. Этот уровень сохранялся до времени Антонина Пия (R.g.D.A., 10; Suet. Calig., 48). См.: Моммзен Т. История Рима... Т.2. С.304; Т.3. С.341-343.(назад)
25 Показателем увеличения обьема деятельности сената (независимо от степени его самостоятельности в принятии решений) является, например, значительное увеличение числа заседаний и введение особого регламента при Авусте (Lex Iulia de senatu habendo - 9 г. до н.э). Подробнее см. Talbert R. The Senate... P. 115; 128-130; 189-195.(назад)
26 Сенаторы (легаты, проконсулы и пропреторы) занимали руководящие посты в армии, сенаторской должностью была должность легата легиона, а значительная часть военных трибунов также принадлежала к лицам сенаторского сословия.(назад)
27 Из известных нам родственных связей Юлиев-Клавдиев, по крайней мере, 13 нобильских родов (Валерии Мессалы, Помпеи, Юнии Силаны, Клавдии Марцеллы, Эмилии Лепиды, Домиции Агенобарбы, Ливии Друзы, Клавдии Кероны, Квинктилии Вары, Антонии, Корнелии Суллы, Сульпиции Гальбы) и ряд семей novi homines и сенаторов (Випсании Агриппы, Пассиены Криспы, Статилии Тавры и др.) состояли в родстве с императорской семьей.(назад)
28 Особенно показательны в этом отношении, например, окружение Тиберия, состоящее из высокопоставленных сенаторов, служивших под его командованием в Германских и Паннонских войнах, и окружение Траяна, во многом составленное из командиров военных группировок, занимавших эти посты в момент его прихода к власти. Весьма интересны и карьеры императоров от Галлиена до Диоклетиана, занимавших различные командные посты еще в период войн Галлиена.(назад)
29 Почти все императоры, включая тех, кто получил власть в молодом возрасте и был членом императорской семьи (Нерон, Тит, Домициан, Луций Вер, Каракалла, Гета, Галлиен) хотя бы частично прошли траддиционный cursus honorum - у некоторых послужной список был весьма внушителен (Тиберий, Гальба, Веспасиан, Нерва, Траян, Антонин Пий, Пертинакс, Септимий Север, Пупиен, Клавдий II, Аврелиан, Проб, Кар).(назад)
30 Трое императоров (Нерон, Дидий Юлиан и Максимин) были официально низложены решением сената.Несмотря на особые обстоятельства низложения и то, что официальному решению сената предшествовало фактическое решение армии, преторианцев и других силовых структур, никто впоследствии ни официально, ни неофициально не выразил сомнения в правомочности решения. В отношении этих и некоторых других императовов (Калигула, Домициан, Коммод) были совершены также вполне официальные и правомочные действия против их памяти.(назад)
31 Идея Г. С. Кнабе о противостоянии и сочетании полисной традиции, во многом олицетворяемой именно сенатом, и сил "имперской новизны" очень точно отражает это соотношение императорской и сенатской власти и объясняет сосуществование реальности императорского Рима с сенатской идеологией. См:Кнабе Г. С. Корнелий Тацит и проблемы истории... С.152-165.(назад)

(c) 2002 г. А.Б. Егоров
(c) 2002 г. Центр антиковедения