Публикации Центра антиковедения СПбГУ


М.В. Белкин
Тема Цицерона в творчестве Ф.Ф. Зелинского


Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002. ISBN 5-288-03007-3
- 357 -

Творческое наследие выдающегося ученого, филолога-классика, профессора Петербургского университета Фаддея Францевича Зелинского (1859-1944 гг.) не только огромно - список его научных трудов насчитывает более 800 работ - но и многогранно. По справедливому замечанию Э.Д.Фролова, Зелинский "поставил свое филологическое мастерство на службу культурно-историческим изысканиям, охватывавшим всю античность, все ее стадии и ипостаси, как греческую, так и римскую"1.Однако среди всего этого многообразия сюжетов были темы, особенно дорогие его сердцу, к которым он обращался на протяжении всей своей многолетней научной деятельности. К таковым следует отнести занятия греческой драмой, прежде всего трагедией, и античной религией. На наш взгляд, не будет преувеличением сказать, что тема жизни и творчества великого римского политика, оратора и философа Марка Туллия Цицерона также была одной из ключевых в научных изысканиях профессора Зелинского2.

Причины повышенного интереса Зелинского к Цицерону лежат на поверхности. "Как по внутренним причинам (разносторонности его способностей и деятельности),

- 358 -

так и по внешним (обилие источников), это - самая богатая из всех завещанных нам древним миром личностей", - так начиная статью, посвященную Цицерону, в Энциклопедическом Словаре Брокгауза и Ефрона, Зелинский сам словно объясняет свое неоднократное обращение к данной теме3.Однако, это - говоря языком самого Зелинского - внешняя причина его устойчивого интереса к Цицерону, но была и другая, не менее, а может быть, более важная - так сказать, внутренняя причина. Уже современники отмечали, что для Зелинского изучение греко-римской цивилизации имело "не схоластический характер антикварного любопытства, не нанизывание отрывочных фактов, а разработку того, что античность дала мировой культуре"4."Целью его было то, - продолжает рассуждения Н.В. Брюллова, - что он сам назвал "гигантским научным зданием, обнимающим и биологию и биографию тех идей, совокупность которых составляет современную умственную культуру"5.А вот что пишет Зелинский в предисловии к первому изданию своего знаменитого сборника статей "Из жизни идей": "Давая своему сборнику заглавие "Из жизни идей", я имел в виду определить его отношение к тому, в чем я вижу задачу своей жизни как ученого, учителя и писателя. С тех самых пор, как мои занятия античным миром приняли сознательный и самостоятельный характер, он был для меня не тихим и отвлекающим от современной жизни музеем, а живою частью новейшей культуры; я видел преимущественное значение античности в том, что она была родоначальницей тех идей, которыми мы и ныне живем"6. При такой постановке вопроса невозможно было обойти вниманием Цицерона, одну из самых "идейных" личностей древнего мира, посредника греческой мысли, создателя и апологета многих важнейших идей Античности, бывшего,
- 359 -

иными словами, "наиболее полным воплощением римского творческого гения"7.

В уже упоминавшейся статье в Словаре Брокгауза и Ефрона Зелинский выделяет шесть сюжетов, которые позволяют всесторонне охватить такую богатейшую личность, как Цицерон. Сюжеты эти таковы: 1) жизнь и государственная деятельность Цицерона; 2) Цицерон как личность; 3) Цицерон как писатель; 4) Цицерон как оратор; 5) Цицерон как философ; 6) Цицерон в его влиянии на позднейшие поколения8. Все эти сюжеты, конечно, в разной степени подробности, становились предметом внимания Зелинского в разные годы. Поэтому мы полагаем, что будет разумным рассмотреть обращение Зелинского к теме Цицерона в той же последовательности, какую определил сам профессор.

1) Жизнь и государственная деятельность Цицерона.

Задачу, написать книгу, посвященную политической деятельности Цицерона, Зелинский, по-видимому, не ставил никогда. Правда, во втором томе Полного собрания речей Цицерона, подготавливаемом Зелинским, должен был быть помещен пространный очерк о жизни и политической карьере великого оратора. Но, увы, второй том речей Цицерона так и не увидел свет, о чем ниже нам еще придется сказать, следовательно, и очерк остался только намерением. Страницы общих трудов Зелинского по истории римской республики и империи, где говорится о Цицероне, ничего концептуального и особо примечательного не содержат9.Таким образом, единственно, чем мы реально располагаем в данном аспекте, является краткий очерк в начале статьи о Цицероне в Словаре Брокгауза и Ефрона10. Зато, какой очерк! Это, несомненно, лучшая на русском языке, и одна из лучших в мировом антиковедении,

- 360 -

краткая биография Цицерона. Всего в нескольких столбцах словаря Зелинскому удалось не только указать основные факты политической биографии Цицерона, но и показать идейную подоплеку многих поступков Цицерона. Образ Цицерона, нарисованный профессором пусть и широкими мазками - это образ достойнейшего гражданина, непримиримого врага партийной борьбы, яростного противника тирании, защитника мира и спокойствия в государстве, несгибаемого борца за республику.

2) Цицерон как личность.

Редкий и часто ускользающий от взоров исследователей сюжет. Безусловной заслугой Зелинского было его выделение среди прочих и суммирование наблюдений в этой области. Показав, как "первичные элементы" характера Цицерона видоизменялись под влиянием староримской традиции и греческого образования, ученый приходит к важнейшим выводам: "Цицерон представляется нам, - пишет Зелинский, - не простой и цельной, а явно двойственной личностью: поверх первичной почвы унаследованных и врожденных качеств легло значительное наслоение качеств производных, выработанных самовоспитанием и сознательным стремлением воссоздать в самом себе идеалы традиции и теории. Именно эта двойственность, лишавшая Цицерона при его жизни той импульсивной силы, которая свойственна простым и цельным натурам, сделала его интересным предметом изучения и упрочила его влияние после смерти. Возможность исправлять путем самовоспитания природные недостатки и создавать в себе по собственному выбору иную, лучшую природу - вот мораль, которую выводили, иногда сознательно, иногда нет, из изучения личности Цицерона, и эта мораль, важная и драгоценная для совершенствования человеческой личности, всегда манила и будет манить людей к ее изучению"11.

3) Цицерон как писатель.

Наконец мы добрались до сюжета, который наряду со следующим - Цицерон как оратор, преимущественно интересовал Зелинского. Именно в русле этого сюжета в 1893 г.

- 361 -

из-под его пера вышла первая по времени работа, специально посвященная Цицерону12. В ней профессор обратился к критическому анализу сложных для чтения и интерпретации мест из речей Цицерона 80-70-х гг. до н.э., до Веррин включительно. Надо заметить сразу, что из всего многообразия литературного наследия Цицерона, включавшего речи, письма, риторические и философские сочинения, именно речи почти исключительно привлекали внимание Зелинского.

В 1894 г. в знаменитой серии "Иллюстрированное собрание греческих и римских классиков с объяснительными примечаниями под редакцией Льва Георгиевского и Сергея Манштейна" вышло издание одной из речей Цицерона против Верреса, подготовленное Ф.Ф.Зелинским13.Это было не первое участие профессора в выпуске подобных гимназических пособий: еще в 1890 г. для этой же серии Зелинский подготовил XXI-ю книгу Тита Ливия14.Выпуски, сделанные Зелинским, могут считаться образцовыми для таких пособий: все они не раз переиздавались в начале XX в. Подобные издания всегда выходили в двух частях. Первая содержала тщательно выверенный по научным изданиям текст античного писателя, в данном случае речи Цицерона, вторая - разнообразные материалы, помогающие читателю понять произведение, а также подробнейшие объяснительные примечания самого текста, что делало вторую часть значительно объемнее первой, поэтому в издании речи Цицерона первая часть насчитывает 76 страниц, а вторая - 190. Подбор материалов ко второй части, был сделан Зелинским настолько основательно, что впоследствии он не раз использовал их в своих фундаментальных

- 362 -

трудах. Так, например, очерки римской конституции, римского уголовного процесса и теории судебного красноречия затем были помещены в приложении к первому тому Полного собрания речей Цицерона.

В том же году Зелинский опубликовал очень любопытную статью, неразрывно связанную с предыдущей работой - "О чтение судебных речей Цицерона в гимназиях"15.В ней он утверждает, что "преподаватели германских гимназий, читающие судебные речи Цицерона со своими учениками, учат последних тому, чего они сами не понимают"16."Понять Цицерона, - продолжает Зелинский, - может только тот, кто с юридическими познаниями соединяет философский взгляд и реторико-эстетическое чутье; те же, о которых я говорю, редко бывают философами, еще реже знают реторику - я говорю о серьезной и живой греко-римской реторике, а не о презренной "риторике" новейших времен - и никогда не изучают юриспруденции"17. О подобном положении вещей Зелинский знал не понаслышке, ведь в Петербурге он закончил немецкое училище св. Анны (Annenschule), а затем провел четыре года в Русской Филологической Семинарии при Лейпцигском университете18. В выводе, к которому приходит профессор, слышится искренняя тревога ученого и педагога за античное наследие: "Богатейший кладезь общеобразовательных знаний и мыслей приходит все более и более в запущение; кто знает, - восклицает Зелинский, - далеко ли время, когда Цицерон будет совсем изгнан из школ"19.Увы, теперь мы знаем, что это время было совсем близко. Вместе с тем, любопытно, что надежду на сохранение Цицерона в школе, Зелинский связывает с учителями русских гимназий, которые в состоянии быть одновременно и немного философами, и немного юристами, и немного риторами. Однако показательна судьба этой статьи. В 1905 г.

- 363 -

Зелинский включил ее в первое издание второго тома "Из жизни идей", а в 1911 г. во втором издании этой статьи уже не было. Очевидно, сам профессор понял, что к тому времени она потеряла всякий смысл, была словно гласом вопиющего в пустыне.

Продолжая занятия Цицероном как писателем, Зелинский обратился к таким сторонам его творчества, какие были вообще не изведаны современной ему наукой. "Удивительное знание языков античности, - отмечает М.И.Ростовцев, - дало ему возможность не только читать и понимать, но и чувствовать и переживать классические произведения античной литературы, чувствовать и переживать не только чувства, мысли и идеи, но и то, чем не менее сильна античная литература, ее удивительно совершенную форму, ее музыкальный ритм, в поэзии и прозе"20.С промежутком в десять лет Зелинский написал два обширных труда, увидевших свет, к сожалению, только на немецком языке, специально посвященных изучению стиля великого оратора. В первом, вышедшем в 1904 г., он исследовал метрические клаузулы цицероновских речей, а во втором, изданном в 1913 г., показал закономерности и систему ритма цицероновской прозы21. Благодаря этим произведениям он стал "родоначальником совершенно новой области изучения - исследования ритма прозаической речи, без чего невозможно теперь глубокое проникновение в красоту речи вообще", - писал в начале XX в. Ростовцев22.

4) Цицерон как оратор.

Как уже ясно из вышесказанного этот сюжет неразрывно связан с предыдущим, и работы, посвященные Цицерону-писателю, создавались Зелинским почти исключительно

- 364 -

на материале речей. Кроме краткого очерка в статье из Словаря Брокгауза и Ефрона, в котором он объясняет особенный интерес нового времени к Цицерону-оратору тем, что тот "был в одно и то же время и практическим применителем, и теоретическим исследователем своего искусства"23,есть фундаментальный труд профессора Зелинского, напрямую посвященный Цицерону-оратору. Мы имеем в виду, грандиозный замысел, возникший у книгоиздателя А.Либермана в начале 90-х годов XIX в. - издание на русском языке Полного собрания речей Цицерона. К этой работе Либерман привлек В.А.Алексеева в качестве переводчика, а Зелинского как редактора перевода и составителя введения и примечаний. Однако, как указывает издатель, "редакторская работа в виду той добросовестности, с которой к ней относился профессор Зелинский, оказалась настолько затруднительной, что он предпочел, начиная с 10-й речи, переводить далее все заново сам"24.Поэтому, несомненно, перевод речей Цицерона по праву может считаться одной из самых важных работ Зелинского. Но прошло десять лет, прежде чем вышел первый из двух запланированных томов. К сожалению, продолжения не последовало, очевидно, по большей части из-за финансовых проблем, с которыми столкнулись издатели уже при подготовке к печати первого тома25.Таким образом, полностью замысел оказался нереализованным, однако значение его даже в том виде, в каком он был осуществлен, огромно.

В первый том вошли все сохранившиеся речи Цицерона первого периода его адвокатской и политической деятельности - с 81 по 63 г. до н.э. Среди них много таких, которые впоследствии никогда на русский язык не переводились. Но главное значение этого труда в другом - в тщательно выверенном переводе и богатейшем критическом материале, в основном исторического, юридического

- 365 -

и риторического характера. Зелинский, объясняя в предисловии те принципы, которыми он руководствовался при переводе речей Цицерона, отсылает читателя к словам самого великого оратора, приведенным в известном трактате "О наилучшем роде ораторов", перевод которого Зелинский поместил в начале тома26.В этом трактате, предваряющем его перевод на латинский язык знаменитых речей Демосфена и Эсхина, Цицерон сообщал следующее: "Перевел я их однако не как толмач, а как оратор (nec converti ut interpres, sed ut orator): я сохранил и мысли, и их построения - их физиономию, так сказать - но в подборе слов руководился условиями нашего языка. При таком отношении к делу я не имел надобности переводить все слово в слово, а только воспроизводил в общей совокупности смысл и силу отдельных слов" (Cic., De opt. gen. orat., 14). Завершая рассуждения о принципах перевода, Зелинский подчеркивает: "Я поступил так не из раболепства перед Цицероном, а потому, что считаю его принципы единственно правильными"27.

Весьма любопытны также размышления профессора о будущих читателях книги, о тех кому она адресована, кого может заинтересовать, а для кого просто необходима. "Кто будет моим читателем?" - задается вопросом Зелинский, и сам же на него отвечает: "Оставаясь верным тому авторскому оптимизму, без которого я и не взялся бы за исполнение своей задачи, я представляю себе три категории читателей. 1) Первым делом - образованного человека из нашей всесословной умственной аристократии. Он знает, что жизнь благодушно бросает и крупные и мелкие зерна человеческого жита в пределы нашего кругозора, но что время старательно и строго просеивает их через свои сита - начиная с частого и продолжая все более и более редкими: имя, которое после двадцативекового просеивания осталось на поверхности, очевидно, принадлежит к крупным именам, и его носитель стоит того, чтобы с ним завести более близкое знакомство... 2) Затем, - так как Цицерон

- 366 -

был в значительной мере судебным оратором - я позволю себе рассчитывать специально на читателей из юристов; признавая ныне действующие правовые идеи и институты результатом многовекового развития, они не могут не интересоваться такими первостепенными памятниками этого развития, как судебные речи Цицерона... 3) Наконец, я надеюсь найти читателей и среди представителей историко-филологической науки, притом не только среди классиков, но и среди словесников и историков. Первые, как мои ближайшие товарищи по специальности, в указаниях с моей стороны не нуждаются: они сами знают, что в настоящей книге для них интересно. Словесниками позволю себе напомнить, что речи Цицерона представляют, кроме реального, также формальный интерес, как типы речей вообще, имевшие решающее влияние на красноречие новейших времен... Историкам, наконец, известно, что речи Цицерона вообще являются для нас первоклассными источниками для история падения риской республики"28.

Перелистывая это прекрасное издание всякий раз не перестаешь восхищаться с какой любовью и основательностью оно сделано. Каждой речи предпослано достаточно объемное введение, в котором объясняются исторические или юридические обстоятельства появления речи и дан подробный анализ структуры речи. Введения "составлены так, чтобы по прочтении каждого из них читатель мог приступить непосредственно к чтению самой речи"29,сама же речь сопровождается исчерпывающими объяснительными примечаниями.

5) Цицерон как философ

Во всем философском наследии Цицерона Зелинского преимущественно интересовала его практическая часть, этическое учение великого оратора. В статье "Античная гуманность", опубликованной в журнале "Вестник Европы" за 1898 г. значительное место профессор отвел Цицерону30.Это и понятно, ведь, как пишет Зелинский, именно Цицерону, "мы обязаны тем, что можем изучить и

- 367 -

изложить античную гуманность как систему практической этики, как цельное и стоящее в непосредственной связи с жизнью миросозерцание"31. Развивая дальше свою идею Зелинский приходит к выводу, что Цицерона можно считать главой, проводником гуманного общества. В статье о Цицероне в словаре Брокгауза и Ефрона, давая общую оценку его занятиям философией, Зелинский указывает, что Цицерон "не приписывал себе оригинальности и с замечательной скромностью видел свою заслугу лишь в том, что он на своем собственном языке передал учения и исследования своих предшественников"32. "Он сделал, однако, сам того не сознавая, гораздо больше, - продолжает профессор, - именно вследствие того, что он на пути своего философствования доверился руководительству своей индивидуальной природы, он воздвиг из чужих плит в высшей степени оригинальное, запечатленное духом личного творчества здание. Оно оказалось чрезвычайно прочным и долговечным: римская философия ведет свое начало с Цицерона, а с нею - и философия романизированного Запада"33.

6) Цицерон в его влиянии на позднейшие поколения

Так мы добрались до последнего и самого дорогого сердцу Зелинского сюжету. Все причины, вызывавшие повышенный интерес профессора к Цицерону, словно сконцентрировались в этом сюжете: и разносторонность Цицерона, и богатство творческого наследия, и связь античности с современностью. Размышления о месте Цицерона в мировой культуре, о его влиянии на культуру средневековой и новой Европы, о причинах острой многолетней полемике вокруг его личности Зелинский не прекращал на протяжении по меньшей мере 35 лет.

В 1896 г. в журнале "Вестник Европы" вышла обширная статья Зелинского под названием "Цицерон в истории европейской культуры"34. Как отмечал впоследствии

- 368 -

сам профессор, это была его первая научно-популярная статья35.Идеи, затронутые в ней, всецело захватили Зелинского. На следующий год он публикует ее расширенный вариант отдельным изданием на немецком языке36. В 1901 г. помещает "в полном виде" в первом томе перевода речей Цицерона37. Однако на этом не останавливается и начинает переработку немецкого издания в большую монографию, которая и выходит в 1908 г.38Объем книги в четыре с лишним раза превышает объем статьи. Еще дважды в 1912 и 1929 годах вышли на немецком языке прижизненные издания этой знаменитой книги Зелинского, увы, ни тогда, ни после так и не увидевшей свет на русском языке. Правда, профессор делал все возможное, чтобы донести свои основные мысли и до русского читателя, поэтому обращался к этой теме и в изданиях на русском языке: в статье о Цицероне в словаре Брокгауза и Ефрона, естественно, кратко, и в полном объеме в четвертом томе сборника "Из жизни идей". Рассказывая в предисловии к последнему тому сборника о судьбе этой статьи, превратившейся в целую книгу на немецком языке, Зелинский с горечью констатирует, что "так как на появление ее русского перевода надежды нет, то я желал бы сохранить хоть то ее ядро в памяти моих русских читателей"39.

Значение, какое Зелинский придавал книге Cicero im Wandel der Jahrhunderte, доказывается ее упоминанием во всех, даже кратких, очерках научной деятельности профессора. Поэтому не может быть сомнений в том, что он мечтал о ее издании на русском языке. Почему же не удалось осуществить желаемое? Можно предположить с большой долей вероятности, что эта книга в России начала XX в.

- 369 -

не стала бы популярной, так как в ней рассказывается о "жизни" Цицерона в европейской культуре, но не в русской - в русской культуре у Цицерона не было "жизни". Накануне мировой войны, а затем в годы войны, революций, снова войны, теперь гражданской, в период резкого роста в России антиевропейских настроений появление на русском языке такой от начало до конца пропитанной духом европейской культуры книги было маловероятно. В конце концов потерял надежду и сам Зелинский.

Единственное, что утешает, так это то, что разница в объемах между русским и немецким изданиями в основном связана не с концептуальной, а с нарративной частью. Насколько мы можем судить, в книге нет ни одной принципиально новой по сравнению с русской статьей идеи. И в книге, и в статье Зелинский увлекательно показал, как постепенно менялось восприятие Цицерона сначала в период римской империи, затем во время распространения христианства, в Средние века, в эпоху Возрождения, английского и французского Просвещения, наконец, в период Великой французской революции. Завершая свой потрясающий по силе проникновения в глубину европейского гуманизма обзор судьбы творческого наследия Цицерона на протяжении почти 2000 лет, профессор писал: "Его сочинения сопровождали человечество на всем пути его развития; воспоминания об этом развитии постоянно преследуют того, кто читает их сегодня. Это изречение затвердил Иероним вопреки данному во сне обету, это другое приводит Дидро в борьбе с "суеверием" его последователей; это соображение очаровало Петрарку, это другое "глубоко и радостно взволновало" Лютера в его мучительных сомнениях; эта фраза была жемчужиной в золотой оправе речи Боссюэта, эта другая - чистою сталью, из которой сковал себе кинжал оратор-якобинец; эта мысль лишний раз насмешила прекрасных почитательниц фернейского пустынника, будучи вставлена в один из его язвительных памфлетов; эта другая вызвала слезы терроризированного конвента, будучи приведена защитником несчастно Людовика XVI, - не думаю, чтобы можно

- 370 -

было назвать много авторов, которые бы доставляли своим читателям одинаковое наслаждение"40.

Свое исследование Зелинский заканчивал последними годами века XVIII - XIX век он уже не затрагивал, а ведь именно в нем разгорелась ожесточенная полемика вокруг Цицерона. Поэтому вдвойне интересны наблюдения профессора на этот счет, приведенные в словаре Брокгауза и Ефрона. Если во Франции авторитет Цицерона прочно держался и в XIX в., то в Германии он был сильно поколеблен. Зелинский выделяет три главные причины этого: открытие греческих образцов уменьшило значение римских подражаний, национальное возрождение Германии повело к тому, что немцы стали чуждаться всего романского, культ силы стал девизом прусской, а затем германской политики41. Но Зелинский видел положительные изменения на рубеже XIX - XX вв. и верил в прекрасное будущее Цицерона в XX в. "Нельзя не признать, - подчеркивал профессор, - что правильной оценке Цицерона вредила в XIX в. крайняя специализация знаний и умений, в силу которых такая полная и сложная личность, как Цицерон, не могла даже быть охвачена критиками, не говоря уже о справедливой ее оценке. В последнее время опять замечается стремление к цельности и всесторонности; несомненно, что под знаменем универсализма XX в. возобновится и интерес к Цицерону, и, быть может, его влияние"42.Такими словами заканчивал статью о Цицероне в словаре Брокгауза и Ефрона Зелинский. Полагаем, что и нам не найти лучших слов для завершения обзора темы Цицерона в творчестве профессора Ф.Ф.Зелинского.


Примечания


1 Фролов Э.Д. Русская наука об античности (историографические очерки). СПб., 1999. С. 282.(назад)
2 О творчестве Ф.Ф.Зелинского см.: Брюллова Н.В. Проф. Ф.Ф.Зелинский (к его 25-летнему юбилею) // Гермес, 1909, №3. С. 71-76; Ростовцев М.И. Ф.Ф.Зелинский (к тридцатилетию его академической деятельности) // Гермес, 1914, №3. С. 81-83; Фролов Э.Д. Русская наука... С. 282-288; Rehm A. Thaddaus Zielinski. Nekrolog // Jahrbuch der bayerischen Akademie der Wissenschaften. 1944-48. Munchen, 1948. S. 155-157. (назад)
3 Зелинский Ф.Ф. Цицерон. Энциклопедический Словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XXXVIII, полутом 75, СПб., 1903. С. 254.(назад)
4 Брюллова Н.В. Проф. Ф.Ф.Зелинский... С. 72.(назад)
5 Там же.(назад)
6 Зелинский Ф.Ф. Из жизни идей. Научно-популярные статьи. Т. I, СПб., 1905. Предисловие.(назад)
7 Фролов Э.Д. Русская наука... С. 284.(назад)
8 Зелинский Ф.Ф. Цицерон... С. 254.(назад)
9 Зелинский Ф.Ф. 1) Римская республика / Пер. с польского Н.А.Папчинской. СПб., 2002; 2) Римская империя / Пер. с польского Н.А.Папчинской. СПб., 1999.(назад)
10 Зелинский Ф.Ф. Цицерон... С. 254-260.(назад)
11 Там же. С. 262.(назад)
12 Зелинский Ф.Ф. Curae Tullianae. Pars prima. In M.Tullii Ciceronis orationes a Quinctiana ad Verrinam ultimam quaestiones criticae // Филологическое Обозрение. Т.IV, отд. I. 1893. С. 3-22. (назад)
13 М.Туллий Цицерон. Речь против Верреса. V книга: о казнях. С введением, примечаниями, 9 рисунками и картою Сицилии. Объяснил Ф.Зелинский. Часть I-II, СПб., 1894. (назад)
14 Т.Ливий. Книга XXI. Нашествие Ганнибала. С введением, примечаниями, 27 рисунками и 2 географическими картами. Объяснил Ф.Зелинский. Часть I-II, СПб., 1890.(назад)
15 Зелинский Ф.Ф. О чтении судебных речей Цицерона в гимназиях // Филологическое обозрение. Т.VII, отд. I, 1894. С. 143-166.(назад)
16 Там же. С. 152.(назад)
17 Там же.(назад)
18 Брюллова Н.В. Проф. Ф.Ф.Зелинский... С. 71.(назад)
19 Зелинский Ф.Ф. О чтении судебных речей... С. 152.(назад)
20 Ростовцев М.И. Ф.Ф.Зелинский... С. 81.(назад)
21 Zielinski Th. 1) Das Clauselgesetz in Ciceros Reden. Grundzuge einer oratorischen Rhythmik // Philologus, Supplementband IX, 1904. S. 591-844; 2) Der constructive Rhythmus in Ciceros Reden. Der oratorischen Rhythmik Zweiter Teil // Philologus, Supplementband XIII, 1913. S. 1-296.(назад)
22 Ростовцев М.И. Ф.Ф.Зелинский... С. 82. (назад)
23 Зелинский Ф.Ф. Цицерон... С. 266.(назад)
24 М.Туллий Цицерон. Полное собрание речей в русском переводе. Редакция, введения и примечания Ф.Зелинского. Т. I, СПб., 1901. От издателя. С. IX.(назад)
25 Там же.(назад)
26 Там же. С. XIV, LIX - LXIII. (назад)
27 Там же. С. XIV.(назад)
28 М.Туллий Цицерон. Полное собрание речей... С. XI - XIII.(назад)
29 Там же. С. XVII - XVIII.(назад)
30 Зелинский Ф.Ф. Античная гуманность // Вестник Европы, 1898, кн. 1. С. 195-229.(назад)
31 Там же. С. 199-200.(назад)
32 Зелинский Ф.Ф. Цицерон... С. 269.(назад)
33 Там же. С. 270.(назад)
34 Зелинский Ф.Ф. Цицерон в истории европейской культуры // Вестник Европы, 1896, кн. 2. С. 661-701.(назад)
35 Зелинский Ф.Ф. Из жизни идей. Научно-популярные статьи. Т. IV. Возрожденцы. Пг., 1922. Предисловие.(назад)
36 Zielinski Th. Cicero im Wandel der Jahrhunderte. Leipzig, 1897.(назад)
37 М.Туллий Цицерон. Полное собрание речей... С. XXI - LVIII.(назад)
38 Zielinski Th. Cicero im Wandel der Jahrhunderte, 2.Aufl, Leipzig, 1908.(назад)
39 Зелинский Ф.Ф. Из жизни идей. T. IV... Предисловие. (назад)
40 Зелинский Ф.Ф. Цицерон в истории европейской культуры // М.Туллий Цицерон. Полное собрание речей... С. LVIII.(назад)
41 Зелинский Ф.Ф. Цицерон... С. 273.(назад)
42 Там же. С. 274.(назад)

(c) 2002 г. М.В. Белкин
(c) 2002 г. Центр антиковедения