Публикации Центра антиковедения СПбГУ

С.М. Жестоканов
Политическое устройство Коринфского полиса после свержения тирании Кипселидов


Проблемы античной истории
Сборник научных статей к 70-летию со дня рождения проф. Э.Д. Фролова.
Под редакцией д-ра ист. наук А.Ю. Дворниченко.
СПб., 2003. ISBN 5-288-03180-0
- 66 -

Тирания Кипселидов в Коринфе, как и аналогичные ей режимы в других греческих полисах, возникла в резльтате обострения социальной напряженности в ходе так называемой архаической революции VII-VI вв. до н.э. Являясь системой экстраординарной по своему характеру, тирания была лишь переходной формой в политическом развитии эллинского общества. После подавления выступлений аристократии, не желавшей мириться с потерей власти, и стабилизации внутреннего положения в полисах дальнейшее сохранение тиранических режимов, не способных к эволюции, не было объективно необходимым. Монархические иллюзии сторонников тирании, навеянные в значительной степени впечатлениями об "отеческом" правлении басилеев эпических времен, должны были рассеяться при столкновении с действительностью. Вследствие этого демос, не видевший более
- 67 -

в лице низвергнутой аристократии серьезного противника, со временем начинал тяготиться авторитарной властью своих бывших лидеров или их наследников и в конечном итоге поднимался на их свержение.

В Коринфе режим тирании закончил свое существование в правление третьего представителя династии Кипселидов, Псамметиха, сына Горга, продержавшегося у власти в течение трех лет (588-585 гг. до н.э.) (Arist. Pol. V, 9, 22, 1315b).1

Поздняя античная традиция приписывает свержение коринфской тирании военному вмешательству спартанцев (Plut. De Her. mal. 21, 859d).2Однако это утверждение вызывает определенные сомнения. В это время Спарта, пытавшаяся подчинить Тегею, была вовлечена в войну с аркадянами (Hdt. I, 66-67). Сохранялись и враждебные отношения лакедемонян с их постоянным противником Аргосом (Hdt. I, 82). При таких обстоятельствах отправлять войско, столь необходимое для осуществления собственных целей, к тому же через широкую полосу вражеской территории, в отдаленный Коринф было если и не безумием, то, по крайней мере, очень рискованным предприятием.3

Спарта действительно вступила в активную борьбу с режимами тиранов, но примерно полвека спустя после падения Кипселидов, когда ей удалось установить свой контроль над значительной частью Пелопоннеса, объединив государства полуострова в Пелопоннесский союз. Благодаря вмешательству спартанских войск были свергнуты тирании Писистратидов в Афинах (Hdt. V, 63-65; Thuc. I, 18, 1; Arist. Ath. Pol. 19, 5) и Ликдамида на Наксосе (Plut. De Her. mal. 21, 859d), предпринята попытка изгнания самосского тирана Поликрата, закончившаяся, правда, неудачей лаконцев и их союзников (Hdt. III, 47-48; 54-56).4

Эти действия принесли Спарте славу тираноборца, и уже Фукидид, не называя, за исключением Афин, конкретных тираний, приписывает лакедемонянам заслугу в свержении многих автократических режимов (I, 18, 1). Вероятно, это расхожее мнение и дало впоследствии

- 68 -

основание для предположения, что и коринфская тирания была устранена с помощью Спарты.

Геродоту, жившему в более близкое к падению тираний время, как будто ничего не известно о вмешательстве спартанцев в дела Коринфа. Согласно же сведениям Николая Дамасского тирания Кипселидов пала в результате восстания самих коринфян. Автор рассказывает, что Псамметих был убит заговорщиками, после чего народ разрушил дома тиранов и конфисковал их имущество. Могилы уже умерших Кипселидов были разрыты, а останки их вместе с непогребенным телом последнего тирана выброшены за пределы Коринфа (FgrHist 90 F 60, 1).

Непосредственное участие в перевороте приняла, по-видимому, относительно небольшая часть коринфян. Николай Дамасский сообщает, что заговор составили tine;" tw'n Korinqivwn (loc. cit). На это же косвенным образом указывает и конституция, установленная в Коринфе после свержения тирании и передавшая власть в руки олигархии.5

По мнению П.Оливы, инициатором в свержении тирании была верхушка торгово-ремесленных слоев.6Добившись во время правления Кипселидов, покровительствовавших развитию торговли и ремесла, влиятельного положения в коринфской экономике, торговая знать, вероятно, начала заявлять претензии и на участие в политическом руководстве городом для осуществления выгодных им преобразований. Подaвление последними тиранами любой оппозиции должно было активизировать их действия против Кипселидов.

Впрочем, мы не исключаем участия в свержении коринфской тирании и аристократии, которая могла воспользоваться ростом антитиранических настроений в собственных интересах. Однако в новых условиях представители старой знати должны были пойти на компромисс, или даже соглашение, с новой влиятельной силой - богатыми торговцами и владельцами крупных эргастерий. В любом случае в конце архаического периода возврат к господству аристократии времен Бакхиадов был невозможен.

Сведения о политическом устройстве Коринфа после падения Кипселидов сохранились в одном из фрагментов "Истории" Николая Дамасского: "Сам (народ) тотчас учредил следующий государственный строй: была создана коллегия восьми пробулов (ojktavda probouvlwn)

- 69 -

и совет девяти (boulh;n ajndrw'n QV) из остальных граждан" (FgrHist 90 F 60, 2).

По мнению большинства исследователей, текст фрагмента испорчен, вследствие чего смысл сообщения Николая Дамасского не совсем ясен. Прежде всего вызывает сомнение крайняя малочисленность совета и несоответствие числа советников количеству коринфских фил. Исходя из этого, М.Дункер предлагает заменить знак "тхэта", обозначающий девять, на "омикрон" - семьдесят. В соответствии с его предположением совет, избранный коринфянами, состоял из семидесяти членов-булевтов.7

Иную интерпретацию сообщения предлагает Г.Бузольт. Он считает, что восемь коринфских фил выбирали из своей среды по одному пробулу, то есть всего восемь. Кроме того, каждая фила назначала по девять членов совета (всего 72). Пробулы, составлявшие вместе с членами совета группу из 80 человек, и представляли, по мнению немецкого историка, правительство Коринфа. Такая интерпретация, как полагает Г.Бузольт, хорошо согласуется с сообщением Фукидида об аргосском совете, также насчитывавшем 80 членов (V, 47, 9).8Точку зрения Г.Бузольта в целом разделяет Г.Берве.9

Оригинальную мысль по данному вопросу высказывает Г. Лутц. Согласно его версии "октада" означает не "восемь", а "одну восьмую" часть и является не объектом, а субъектом в избрании пробулов. То есть "октада" является одной из восьми фил, на которые подразделялось население Коринфии. Причем эти филы, по мнению Г. Лутца, не были равны между собой по своему социально-политическому статусу. Одна из фил, названная в тексте фрагмента "октадой", включала в себя коринфскую знать, именно она и избирала пробулов. Остальные семь фил, состоявшие из рядовых граждан Коринфа, участвовали только в выборе членов совета.10

Близкую к версии Г. Лутца точку зрения предлагает Н. Хэммонд. Однако, последний, соглашаясь с Г. Лутцем в том, что в избрании пробулов участвовала лишь одна из восьми фил, считает, что право на выдвижение пробулов не было закреплено за конкретной филой, а

- 70 -

передавалось по очереди в каждую из них.11На наш взгляд версия Г. Лутца маловероятна, так как она превращает филы из этно-административных подразделений в социальные группы или сословия.

Более приемлемой, по нашему мнению, является точка зрения Л. Уибли. Последний предполагает, что каждая из восьми коринфских фил выбирала по десять кандидатов, один из которых назначался пробулом, а остальные девять становились членами совета.12 Версия Л.Уибли, поддержанная Э.Виллем,13представляется нам более вероятной еще и потому, что она практически не требует правки текста источника.

Таким образом, вывести какие-либо конкретные суждения о посттиранической конституции Коринфа в целом и функци пробулов в частности, только на основе небольшого фрагмента Николая Дамасского, конечно, невозможно. Сам титул пробулов подразумевает предварительное рассмотрение этими должностными лицами вопросов (probouvleuma) и принятие по ним заключений перед вынесением их на голосование в совет или народное собрание.

Пробулы, вероятно, представляли собой особую коллегию, действовавшую в рамках совета, и им принадлежало право окончательного решения рассматриваемых вопросов. Остальные же члены совета имели, скорее всего, лишь право совещательного голоса (ср. Arist. Pol. IV, 11, 9, 1298b).14

Аристотель в "Политике" сообщает, что в руках пробулов было сосредоточено верховное управление государственными делами: "Над всеми... должностями стоит власть, имеющая верховные полномочия во всех делах, она приводит в исполнение принятые решения, вносит законопроекты, председательствует в народных собраниях... В некоторых местах эта власть называется пробулами" (VI, 5, 10, 1322b).

Ведущая роль небольшой коллегии пробулов в политической жизни Коринфа подразумевает установление в городе после свержения тирании олигархической формы правления, что подтверждается сведениями Аристотеля: "Некоторые должности свойственны особенно тому или иному виду государственного устройства. Например, должность пробулов не свойственна демократии... Если эту должность

- 71 -

занимает небольшое число лиц, то это признак олигархии. Но небольшое число пробулов стоит в прямой связи с самим характером этой должности, отсюда ясно, что она является характерной особенностью олигархического строя. А где имеются и пробулы, и совет, там пробулы стоят выше членов совета" (Pol. IV, 12, 8, 1299b). В более краткой форме эту же мысль Аристотель приводит в другом месте: "Из должностей, на которые избирают лиц с верховными полномочиями... пробулы суть олигархическое установление" (Pol. VI, 5, 13, 1323a).

Политическая система Коринфа, конечно же, включала в себя помимо пробулов и коллегии других должностных лиц. Но к сожалению, в источниках вплоть до эпохи эллинизма сохранились упоминания только о магистратах, возглавлявших военную организацию коринфского полиса.15 Фукидид для их обозначения трижды использует термин "стратег" и несколько раз употребляет по отношению к ним глагол strathgevw "быть стратегом". Геродот, хотя и менее точный в использовании технических терминов, также употребляет по отношению к Адиманту, коринфскому полководцу в период вторжения Ксеркса, титул "стратега" (VIII, 5; 59; 94). О наличии в Коринфе коллегии стратегов свидетельствует и надпись V в. до н.э., в которой сохранилась часть титула в дорийском написании - strata...16

В "Истории" Фукидида мы встречаем до пяти стратегов, совместно действующих в одной экспедиции, из чего нетрудно предположить, что в целом коллегия состояла из восьми стратегов в соответствии с количеством коринфских фил.17

Информация источников о народном собрании в Коринфе также крайне немногочисленна. Под 421 г. до н.э. Фукидид упоминает коринфский xuvllogo", которому были представлены аргосские послы, прибывшие для заключения союза (V, 30, 5). Судя по использованию этого термина Фукидидом в других местах его сочинения, под xuvllogo" следует понимать именно народное собрание.18Другие сведения о собрании коринфян относятся уже к концу классического и эллинистическому периодам.

Полномочия народного собрания в Коринфе, учитывая олигархический характер его конституции, вряд ли были значительными. По крайней мере, в IV в. до н.э., по сведениям Плутарха, собрание коринфских

- 72 -

граждан не играло существенной роли в решении государственных дел (Dion. 53, 2-4). Возможно, участие в народном собрании было ограничено определенным имущественным цензом.

Сообщение Николая Дамасского предполагает, что в рамках этого органа происходили выборы должностных лиц, во всяком случае, пробулов и членов совета (FgrHist 90 F 60, 2). По сведениям Фукидида, народное собрание включалось на определенной стадии в переговоры с представителями других государств при заключении договоров (loc. cit.). По-видимому, за народным собранием было закреплено право окончательного решения дел, вносимых на голосование после предварительного их обсуждения на заседаниях совета. При этом право высказываться, вероятно, имели только должностные лица.

Таким образом, свержение тирании Кипселидов не привело к демократизации политического строя Коринфа, как это произошло после падения тираний в других греческих полисах. В городе утвердилась олигархия, реальной властью в которой пользовалась сравнительно небольшая группа граждан. Консервативность нового строя, вероятно, объясняется тем, что после свержения тирании ведущее положение в Коринфе заняла верхушка торгово-ремесленных слоев и, возможно, аристократия, которые и составили правящую элиту. Однако политика новых коринфских олигархов, по-видимому, была более гибкой, чем деятельность предшествовавшей Кипселидам олигархии Бакхиадов. Политический строй, утвердившийся в Коринфе в начале VI в. до н.э., отличался достаточной прочностью. Только кратковременная тирания Тимофана, установленная в середине 60-х годов IV в. до н.э., прервала на время длительное господство олигархии. И эта стабильность политической жизни коринфского полиса в течение более двух веков указывает на умеренный характер управлявшей государством олигархии.


Примечания


1 По мнению Г.Берве, свержению Псамметиха содействовало помимо объективных причин также и отсутствие у последнего Кипселида способностей его предшественников. См.: Berve H. Die Tyrannis bei den Griechen. Bd I. Munchen, 1967. S.25.(назад)
2 Muller K.O. Die Dorier. T.I. Breslau, 1824. S.188.(назад)
3 O'Neill J.G. Ancient Corinth with a topographical sketch of the Corinthia. Pt.1. Baltimore, 1930. P.134-135; Jeffery L.H. Arhaic Greece. London, 1976. P.153; Salmon J.B. Wealthy Corinth. A history of the city to 338 BC. Oxford, 1984. P.229-230.(назад)
4 Особенно активным проводником антитиранической политики в традиции представлен спартанский эфор Хилон (Pap. Rylands 18 = Fgr Hist 105 F 1; cp. Hdt. I, 59; Diog. Laert. 1, 73).(назад)
5 Whibley L. Greek Oligarchies. London, 1896. P.131.(назад)
6 Oliva P. Rana Recka tyrannis. Studie k otazce vzniku satu. Praha, 1954. S.229-232.(назад)
7 Duncker M. Geschichte des Altertums. Bd IV. Berlin, 1857. S.74.(назад)
8 Busolt G. Griechische Geschichte bis zur Schlaht bei Chдroneia. 2 Aufl. Bd I. Gotha, 1893. S. 658 n. 1.(назад)
9 Berve H. Die Tyrannis... S. 25.(назад)
10 Lutz H. The Corinthian constitution after the fall of the Cypselides // ClR. Vol. 10. 1896. P. 418-419.(назад)
11 Hammond N.G.L. A history of Greece to 322 BC Oxford, 1959. P. 147.(назад)
12 Whibley L. Greek Oligarchies. P. 231.(назад)
13 Will E. Korinthiaka. Recherches sur lґhistoire et la civilisation de Corinthe des origines aux guerres mediques. Paris, 1955. P. 542.(назад)
14 Salmon J.B. Wealthy Corinth. P. 231.(назад)
15 Ibid. P. 232.(назад)
16 Williams C.K. Corinth 1976: Forum Southwest // Hesheria. Vol. 46. 1977. P. 72-73.(назад)
17 Salmon J.B. Wealthy Corinth. P. 233.(назад)
18 Ibid. P. 232.(назад)

(c) 2003 г. С.М. Жестоканов
(c) 2003 г. Центр антиковедения