Публикации Центра антиковедения СПбГУ

А.П. Кулакова
Образование Панионийского союза


Проблемы античной истории
Сборник научных статей к 70-летию со дня рождения проф. Э.Д. Фролова.
Под редакцией д-ра ист. наук А.Ю. Дворниченко.
СПб., 2003. ISBN 5-288-03180-0
- 30 -

Ионийские города, владения которых, в общем, ограничивались узкой прибрежной полосой на краю огромного варварского материка, должны были рано осознать свою этническую близость и единство. Выражением этого осознания стал Ионийский союз, объединивший двенадцать приморских и островных государств Ионии. Согласно данным античной традиции, которая весьма единодушна в перечислении членов Паниониона, в союз входили следующие города: Милет, Миунт, Приена, Эфес, Колофон, Лебедос, Теос, Клазомены, Фокея, Самос, Хиос и Эрифры (Her. I, 142-148; Paus. VII, 2, 5; Strab. XIV, 1, 3; Aelian. Var. Hist. VII, 5). Веллей Патеркул опускает Теос, но это, видимо, просто ошибка (Vel. Pat. I, 4, 3). Ионийским союзом был учрежден ежегодный праздник - Панионии, справляемый в священном месте на мысе Микале, посвященном Посейдону Геликонскому.1 Само святилище также именовалось Панионий. Эти названия указывают на стремление городов - членов Ионийского союза отделить себя от других представителей ионийской ветви греческого народа. О крайней замкнутости союза говорит также Геродот (Her. I, 143): "Они воздвигли святилище, назвав его Панионий, и постановили не допускать туда других ионян (о чем, конечно, кроме смирнейцев, никто и не просил)" (Пер. Г. А. Стратановского). На основании этого сообщения можно заключить, что просьба смирнейцев о принятии в союз была

- 31 -

отклонена.2 В итоге Смирна все же была принята в союз, но уже гораздо позже, в период эллинизма (Strab. XIV, 1, 3, p. 633; Paus. VII, 5, 1; Vitr. IV, 1, 4).

Все античные авторы относят формирование Ионийского союза к самому начальному периоду существования ионийских городов, сразу вслед за переселением ионийцев. Геродот объясняет появление ионийского Додекаполиса и его последующую замкнутость тем, что ионийцы, вытесненные из Пелопоннеса ахейцами, имели у себя на родине двенадцать городов и пожелали сохранить этот порядок и после переселения в Малую Азию (Her. I, 145). Паросская хроника связывает основание Паниониона с Нелеем и основанием Милета, приурочивая его к 1086/5 либо 1076/5 г.3

В научной литературе можно выделить две основные точки зрения на формирование Ионийского союза. Сторонники первой из них, обязанной своим происхождением У. Виламовицу-Меллендорфу, относят образование союза примерно к 700 г. и связывают его с Мелийской войной.4 Иная реконструкция ранней истории Паниониона была впервые сформулирована М. Каспари: Панионион сформировался значительно раньше, в период с 900 по 700 г.; консолидация ионийских полисов связывается с их активной экспансией в северо-восточном направлении, против городов Эолии.5

Некоторые авторы просто отказываются от каких-либо реконструкций начальной истории Паниониона.6 Несколько особняком стоит мнение К. Рэбака, который считает Ионийский союз "квазифеодальным"

- 32 -

образованием, развившимся на основе ослабленной царской власти постмикенского периода и перенесенным эмигрантами в Малую Азию. Во главе городов - членов союза стояли цари, которые подчинялись, в свою очередь, "царю ионийцев", которым являлся, согласно К. Рэбаку, эфесский царь.7 Структура Ионийского союза, по мнению К. Рэбака, аналогична описанным в "Илиаде" отношениям участвующих в походе против Трои царей независимых греческих государств к формальному главе похода Агамемнону.8 Хотя К. Рэбак и высказал множество интересных соображений по поводу ранней истории Паниониона, его основную реконструкцию едва ли можно считать состоятельной. Описанные Гомером отношения являлись продуктом соответствующих социально-политических условий, характерных для гомеровской эпохи и абсолютно невозможных в последующие периоды.

Деятельность Ионийского союза с Мелийской войной связывает прежде всего Витрувий, передающий рассказ о совместном походе ионийских полисов против города Мелите, на месте которого было воздвигнуто святилище Аполлона Панионийского (Vitr. IV, 1, 4): Haec Melite propter civium adrogantiam ab his civitatibus bello indicto communi consilio est sublata, cujus loco postea regis Attali et Arsinoes beneficio Zmyrnaeorum civitas inter Ionas est recepta. Это небольшое сообщение содержит сразу три ошибки: главным божеством Панионий назван Аполлон вместо Посейдона, искажено название разрушенного города, и, наконец, перепутано имя царя: Аттал вместо Лисимаха. Правильное название поселения зафиксировано Гекатеем в передаче Стефана Византийского (Steph. Byz. s. v. Meliva= FGrH. I. Fr. 12): Meliva, povli" Kariva". JEkatai'o" Genealogiw'n d: to; ejqniko;n Meliveu". На основании прежде всего этого сообщения Гекатея К. Рэбак предположил, что Мелия была карийским поселением, а легендарная Мелийская война представляет собой искаженное воспоминание о борьбе греческих переселенцев с местным населением.9 Однако Гекатей

- 33 -

указывает только на географическое положение Мелии: город, расположенный в Карии, в то время как указание на этническую принадлежность населения города передается обычно этниконом, стоящим в генетиве.

Мелийскую войну с Панионионом связывает также Меандрий Милетский. Именно на него ссылались самосцы при разборе давнего территориального спора между Приеной и Самосом, нашедшем отражение в надписи эллинистического периода, повествующей о разборе этого конфликта, судьями в котором выступили родосцы (Iv Priene, № 37, ll. 54-60). Согласно Меандрию, в результате Мелийской войны (Meliakov" povlemo") на Паниониях состоялся раздел мелийской земли (Meliakh; gh'), произведенный, предположительно, союзом ионийцев ([to; jIwvnwn koin]ovn). При этом Милет приобрел Фебы и Марафесий (aJllavxasqai - выторговал, выменял у Самоса), возможно, отдав за эти пункты какую-то местность, название которой начиналось на А, а Колофон утратил Энею. Фебы помещают на северном берегу Меандра, несколько западнее Приены. В IV в., после падения Милета, Фебы стали самосским владением (Iv Priene, № 363, ll. 21-25). Марафесий, согласно Страбону, самосцы (видимо, вновь занявшие этот городок поле разрушения Милета) выменяли у эфесцев на Неаполь (Strab. XIV, 1, 20, p. 639).

Меандрий был назван участниками конфликта yeudoepivgrafoх и, судя по всему, не без оснований: он утверждает, что Карион и Дриусса (или Дрис) изначально принадлежали Самосу, вступая в противоречие с прочими свидетелями, согласно которым Карион и Дриуссу получили приенцы, а самосцы завладели Пигелой. Из литературных и эпиграфических источников известно о продолжении борьбы за эти территории в VI в.: (Zenob. IV, 12; Plut. Quest. Gr., 20). После длительной борьбы между Самосом и Приеной приенцы одержали, наконец, решающую победу, уничтожив сразу тысячу самосцев, но были в свою очередь разбиты при Дриуссе милетянами, выступившими здесь на стороне Самоса. Урегулировал этот конфликт Биант Приенский, совершив визит на Самос. Посольство Бианта упоминается также в CIG. II. № 2254, представляющей собой послание Лисимаха к самосцам по поводу их тяжбы с Приеной из-за области Батинетиды, расположенной почти напротив Самоса. Согласно тексту надписи, Батинеты принадлежали самосцам, но во время нашествия киммерийцев

- 34 -

под предводительством Лигдамиса жители оставили свои материковые владения и переселились обратно на остров (ll. 3-8). Большинство исследователей, начиная с Виламовица-Меллендорфа, считают возможным использовать это сообщение в качестве хронологического ориентира для датировки Мелийской войны. Речь здесь идет о продолжении все тех же нескончаемых территориальных споров между Самосом и Приеной, что и в цитированном выше документе об арбитраже родосцев и сообщениях Зенобия и Плутарха, на что указывает упоминание посольства Бианта (ll. 15-17). На основании этого документа можно заключить, что раздел земли состоялся до вторжения Лигдамиса, которое традиционно датируется серединой VII в. Таким образом, все, что мы можем сказать о времени Мелийской войны, это то, что она произошла ранее этого периода, и принятая многими датировка 700 г. довольно произвольна.

Раскопки Паниониона и его окрестностей, где в соответствии с данными традиции может быть локализована Мелия, проводились немецкой экспедицией в 1957-1959 гг., однако, их данные плохо поддаются интерпретации. Окрестности Паниониона, располагавшегося на высоком холме в северо-западной части мыса Микале, были местом ожесточенных боев во время двух мировых и греко-турецкой войн. Холм, на вершине которого находилось святилище, был превращен в огневой пост и даже получил соответствующее название, сохранившееся до сих пор, - Отоматик-Тепе.10 От руин, виденных Т. Вигандом еще в конце XIX в., не осталось и следа, так что даже просто локализация святилища оказалась весьма непростым делом.11 Г. Кляйнер указывает на полное отсутствие датирующего материала, в то время как жалкие остатки алтаря и окружавшей священное место стены не могут быть датированы сами по себе. Но "на основании других критериев" Г. Кляйнер склонен отнести весь комплекс к началу VI в., не желая при этом более подробно останавливаться на этих критериях,12 так что датировка производит впечатление произвольной. В любом случае данные этих исследований нельзя назвать вполне репрезентативными.

Некоторое количество фрагментов позднегеометрической керамики и группа погребений, совершенных прямо в скальных расщелинах, облицованных изнутри глиняными плитами, подтверждают существование

- 35 -

здесь поселения, которое можно отождествить с Мелией.13 Стену, окружающую вершину холма, где расположен алтарь Посейдона Геликонского, Дж. Колдстрим считает остатками древних укреплений мелийского акрополя.14 Возведение столь мощных оборонительных сооружений подтверждает данные традиции о том, что Мелии приходилось противостоять коалиции ионийских городов. Как мы уже говорили, считать Мелию карийским поселением на опираясь на данные только литературной традиции нет оснований, но негреческий погребальный обряд показывает наличие карийского элемента. Мелия, видимо, входила в число приморских городов со смешанным греко-карийским населением: Галикарнас, Иасос, поэтому на вопрос, была ли Мелия ионийским городом или карийским поселением, однозначный ответ дать, видимо, нельзя. Во всяком случае археология не противоречит информации Витрувия: на месте святилища открыты остатки города.

Но наибольший интерес вызывает расположенное у склона холма здание, в свое время принятое Т. Вигандом за театр. Это строение также сильно пострадало, но более детальное исследование позволяет с уверенностью утверждать, что это не театр.15 Видимо, следует, вслед за Г. Кляйнером признать это здание булевтерием, в котором члены союза собирались для решения политических вопросов. Датирующие находки отсутствуют и здесь.

К. Рэбак считал данные Меандрия о Мелийской войне и Панионионе не заслуживающими доверия и предлагал просто выбросить их из надписи.16 При этом отождествление Melite Витрувия и Мелии исследователь принимает на том основании, что "других данных у нас нет". Но если делать выбор между двумя сообщениями, то несравнимо большего внимания заслуживает информация Меандрия, сведения которого использовались при разрешении официальной тяжбы, чем изобилующее ошибочными утверждениями замечание Витрувия.

Но, на наш взгляд, данные Меандрия и Витрувия не следует противопоставлять; более плодотворным будет рассматривать их как взаимодополняющие и попытаться прежде всего на их основании реконструировать ход и характер Мелийской войны и ее роль в формировании Паниониона. У Витрувия Мелийская война представлена как

- 36 -

совместный поход двенадцати городов - членов Паниониона против тринадцатого - Мелии, завершившийся разрушением города и возведением на его месте общеионийского святилища. Меандрий же называет в качестве участников войны только Милет, Колофон, Самос и Приену, причем закончилась война также переделом земельных владений. Но в надписи перечислен целый ряд мелких населенных пунктов. Остается неясным отношение этих поселений к Мелии: входили ли они в состав мощного мелийского государства, находились в какой-то зависимости от Мелии или же были независимы. Даже если верно последнее, тот факт, что война сохранилась в памяти греков как Мелийская, показывает, что именно Мелия мыслилась главным врагом ионийских городов. Во всяком случае представление К. Рэбака о Мелийской войне как о захвате незначительного карийского поселения неубедительно.

Несмотря на некоторые расхождения, описание хода Мелийской войны у Меандрия и Витрувия во многом совпадает. Оба наших автора ставят Мелийскую войну в связь с политической деятельностью Паниониона, но они не говорят о том, что именно с ней связано формирование союза. По Витрувию, итогом Мелийской войны стало учреждение культа Посейдона Геликонского, но сам союз уже существовал - ведь война была акцией именно двенадцати союзных городов. У Меандрия же раздел мелийской земли происходит на Паниониях, из чего также следует, что объединение ионийцев уже существовало до начала Мелийской войны.

Х. фон Гертринген попытался уточнить датировку Мелийской войны, опираясь на рассказ мифографа Конона из библиотеки Фотия о падении царской власти в Милете, обычно относимом к концу VIII в. (Con. Narr., 38 = Bibl. Phot. Cod. 186, 139b-140a). Согласно Конону два претендента на царский престол решили, что царскую власть получит тот, кто окажет Милету большее благодеяние. Леодамант сумел захватить Карист, а попытка Фитрета подчинить Mh'lon и его борьба с мелиейцами (Mhlieu'si) были неудачны. Х. фон Гертринген предложил читать Melivhn и Melieu'si, полагая, что Фитрет совершил поход против Мелии.17 Подобная конъектура едва ли может быть признана удачной, так как она предполагает серьезное изменение текста. При таком толковании довольно странным выглядит само противопоставление похода против соседнего города Мелии и покорения далекого Кариста. Факт войны Милета с Каристом можно трактовать

- 37 -

только как эпизод Лелантской войны, соответственно и деятельность Леодаманта также должна была протекать в этом русле.18

Совершенно недопустимо переносить имеющуюся в нашем распоряжении датировку около 700 г. (хотя вернее было говорить о времени ранее середины VI в.), которая для Мелийской войны еще имеет какое-то обоснование, на образование Ионийского союза. Как мы уже показали, союз сформировался до начала Мелийской войны, поэтому в любом случае время его оформления следует отодвинуть, по крайней мере, в VIII в. Более того, есть и дополнительные указания на существование союза до 700 г.

Претенциозное название Панионии имело смысл только в том случае, если Ионийский союз был образован ранее Делосского.19 Кроме того, на конец VIII - начало VII в. приходится Лелантская война, во время которой ионийские полисы проявили отнюдь не единство, присоединившись к противостоящим блокам государств. Поэтому более ранняя и более широкая датировка - 900-800 гг. - представляется наиболее уместной.

Витрувий связывал окончание Мелийской войны с учреждением праздника Панионий. Но, согласно Меандрию, передел земельных владений произошел как раз на Паниониях. Ряд косвенных данных указывает на значительную древность праздника Посейдона Геликонского и связанного с ним культа: святилище находилось на открытом воздухе, не имея храмовой постройки; сам праздник Панионий отличался "строгой простотой".20 Сами греки связывали ионийский культ Посейдона либо с ахейским городом Геликой, разрушенным землетрясением в 373 г. и затопленным морем (Paus. VII, 24, 8; Strab. VIII, 7, 2, p. 384; Steph. Byz. s. v. JElivkh), либо с горой Геликон в Беотии (Hym. Hom. 22). Павсаний и Страбон говорят даже о храме Посейдона Геликонского в Гелике, но скорее всего это не более чем позднейшая этиологическая легенда, в которую, однако, сами греки вполне верили: видимо, именно на основе этого мифологического родства милетяне объявили траур после разрушения Сибариса (Her. VI, 21), также, согласно традиции, основанного из Гелики (Strab. VI, 1, 13, p. 263). Версия же о беотийском происхождении культа была воспринята рядом

- 38 -

современных исследователей.21 Жертвоприношения в честь Посейдона Геликонского упоминаются уже у Гомера, но мы не можем быть вполне уверены в том, что эти строки принадлежат ему самому (Hom. Il., XX, 403-405).

Можно предположить, что и культ Посейдона Геликонского, и общеионийский праздник в честь этого божества уже существовали до войны с Мелией и были просто перенесены на место побежденного города. Это перенесение, кстати, хорошо согласуется с данными Витрувия: если Мелия действительно была членом Ионийского союза, то победа над ней означала утверждение единства малоазийских ионийцев, поэтому Панионион и был воздвигнут на месте города, наказанного за "высокомерие его граждан".

Таким образом, следует признать, что и Ионийский союз, и празднество Панионий появились не позднее VIII в.; Мелийская же война имела место позже и представляла собой совместную акцию если не всех членов союза, то, по крайней мере, его наиболее активной части против крупного греко-карийского поселения. Факт перенесения Панионий на место разрушенного города, находящий подтверждение в археологических материалах, говорит о том, что Мелия рассматривалась как носитель угрозы общеионийскому единству. Возможно, она, действительно, входила в союз. Затянувшийся на века раздел территориальных владений Мелии отражает два момента. Прежде всего, ионийские города в период архаики страдали от земельного голода, что приводило к военным столкновениям. Длительность этого конфликта показывает, что с архаического времени до периода эллинизма малоазийские полисы практически не продвинулись дальше вглубь страны - их владения все так же ограничивались приморским регионом. Поэтому высказываемое рядом исследователей предположение о том, что греческие государства Ионии обладали почти безграничными возможностями для расширения своей хоры,22 несостоятельно.

Обратимся теперь к ранней истории Ионийского союза. Все без исключения исследователи считают, что в ранний период своего существования союз преследовал политические цели, связанные с территориальной экспансией развивающихся ионийских полисов. Это

- 39 -

предположение в некоторой степени находит подтверждение в источниках: Мелийская война определенно ставится в связь с Панионионом. В то же время в исторический период союз проявил полную беспомощность перед лицом сначала лидийской, а затем персидской угрозы.23 Ионийский союз только пытался стать симмахией, военно-оборонительным союзом, но главной чертой ионийских городов оставался сепаратизм. Здание булевтерия, открытое при раскопках Паниониона, не датируется, но по аналогии с датировкой, предложенной Г. Кляйнером для руин святилища, булевтерий, видимо, следует отнести к VI в. Это вполне увязывается и с литературными свидетельствами. Геродот рассказывает о выступлениях Фалеса Милетского и Бианта Приенского перед членами союза с предложениями реорганизации политической жизни Ионии (Her. I, 170). Мы не знаем, имели ли эти проекты какую-либо практическую ценность, скорее они были совершенно утопичны: Биант предлагал всем ионийцам выселиться на Сардинию и основать там единый совместный город, а Фалес - "построить один общий дом для совещаний, именно на Теосе, так как Теос лежит в середине Ионии. Отдельные города тем не менее должны были сохранить самостоятельность, но только как местные общины" (Перевод Г. А. Стратановского).24 Учитывая крайнюю мифологизированность фигур этих двух "мудрецов", мы не можем даже быть вполне уверены в том, что Фалес и Биант, действительно, выступали с такими предложениями. Этот пассаж прежде всего показывает, что современники Геродота прекрасно понимали, что гибель ионийским грекам принесли их сепаратизм и разобщенность. Однако само появление подобных преданий предполагает возможность выступления с проектами такого рода, так что какие-то политические вопросы на Паниониях в конце архаического -- начале классического периода скорее всего все-таки поднимались, хотя и без особых результатов. Таким образом, Панионион не был симмахией.

Несмотря на то, что религиозный праздник играл довольно большую роль в деятельности Паниониона, Ионийский союз не был и амфиктионией. Культ Посейдона Геликонского не мог конкурировать

- 40 -

ни с другими общеионийскими культами: Аполлона Делосского, Аполлона Дидимейского, в святилище которого находился национальный оракул малоазийских греков, ни с местными: культом Геры на Самосе, Аполлона Дельфиния в Милете и т. д. В то же время этот культ все же может быть назван общеионийским: он засвидетельствован помимо Милета также в Клазоменах и на Самосе, а также в ряде милетских колоний.25 Несмотря на присутствие культа Посейдона Геликонского в колониях, Панионион, судя по всему, не оказывал практически никакого воздействия на колонизационную деятельность ионийцев. В отличие от колоний союза ахейских городов, которые так и назывались, совместными апойкиями Ахейского союза, колонии Ионийского союза именовались милетскими или ионийскими, причем эти определения использовались нередко как взаимозаменяемые. Доминирование Милета в колонизации было связано во многом с оракулом Аполлона Дидимейского, благословлявшего колонизационную активность ионийцев: святилище располагалось на территории, принадлежавшей Милету, и входило в состав Милетского государства, являясь, таким образом, проводником милетских интересов.

И политическая несостоятельность Ионийского союза в VI в., и его религиозная малозначимость связаны, на наш взгляд, с тем, что Панионион с самого начала был более этническим, чем политическим объединением. Наиболее удачным представляется нам опрделение В. Эренберга, который разделяет греческие федеративные объединения на амфиктионии, симмахии и племенные и краевые союзы (stamm- und landschaftsbьnde), к которым и относится Панионион; характерной чертой союзов такого типа является рыхлость организации и отсутствие лидера. Этнический, а не политический характер и определил его живучесть и в то же время политическую несостоятельность. Хотя гипотеза К. Рэбака в том виде, в каком она им сформулирована, не может быть принята, весьма привлекательной представляется его идея о большой волне переселенцев из аттико-беотийского региона, осевших в районе мыса Микале. Эти эмигранты привезли с собой культ Посейдона Геликонского, а основанные ими поселения стали ядром будущего Ионийского союза, постепенно ионизировавшим другие малоазийские поселения.26 Действительно, в источниках содержатся прямые указания на то, что часть членов была принята в уже существовавший союз позже. Это Хиос

- 41 -

(Paus. VII, 4, 9-10), а также Фокея, Клазомены и Эрифры, бывшие изначально вообще неионийскими поселениями (Paus. VII, 3, 10; VII, 3, 8-9; VII, 3, 7); видимо, и Самос был вовлечен в союз насильно, будучи завоеван Эфесом, поскольку "самосцы в союзе с карийцами сражались против ионийцев" (Paus. VII, 4, 2). Таким образом, основная деятельность раннего союза заключалась в распространении ионийского влияния на соседние территории и вовлечении изначально неионийских городов в число членов союза, т. е. военные действия все равно преследовали цели этнического, а не политического единства. В дальнейшем, когда экспансионистские порывы были исчерпаны и Панионион сформировался в своей канонической форме, его отличительной чертой стала крайняя замкнутость и вовлечение новых городов прекратилось.

Именно доминирование в Ионийском союзе этнического аспекта и обусловило живучесть этого федерального образования, и в то же время препятствовало выполнению им политических функций. Формирование союза ионийских городов еще в глубокой древности подтверждает, что заселение Ионии происходило не хаотично и беспорядочно, а отдельными более или менее компактными миграционными волнами. В этой связи стоит обратить внимание на то обстоятельство, что расположенные далее на юг дорийские полисы Малой Азии также создали свой собственный этнический союз - Гексаполис, куда не допускали других дорийцев. Жители же Эолии подобного образования не создали, Эолийский союз был искусственно сформирован Александром Великим, видимо, по аналогии с соответствующими объединениями малоазийских ионийцев и дорийцев.


Примечания


1 О ритуалах и обрядах праздника см.: Nilsson M. Griechische Feste von religiцser Bedeutung. Leipzig. 1906. S. 77; Кобылина М. М. Милет. М. 1965. С. 22-23. (назад)
2 Возможную причину отказа К. Рэбак видит в том, что Смирна, изначально эолийское поселение, будучи завоевана ионийским Колофоном, не воспринималась как независимое государство (Roebuck C. The Early Ionian League //ClPh. 1955 . Vol. 50. P. 31). (назад)
3 Здесь и далее все годы и века, кроме особо оговоренных, - до новой эры. (назад)
4 Wilamovitz-Moellendorf U. Panionion // Sitzungsberichte der Preussishen Akademie der Wissenshaften zu Berlin. Philosophish-historische Klasse. 1906. IV. S. 38-52; Gaertringen H. v. Miletos // RE. Bd XV. HfBd 30. Sp. 1588; Cook J.: 1) Greek Settlment in the Eastern Aegean and Asia Minor // CAH. Vol. II. Chap. 38. Cambridge, 1961. P. 30; 2) Eastern Greece // CAH. Vol. III. CH. 18a. Cambridge, 1982. P. 749-750; Magie D. Roman Rule in Asia Minor. Vol. I-II. Princeton. P. 65-66. Nt. 47 (Впрочем, позиция автора сформулирована недостаточно четко: с одной стороны, он, безусловно, принимает позднюю датировку Виламовица, но с другой, полагает, что союз сформировался еще до конца VIII в.); Борухович В. Г. Архаический Милет // Проблемы политической истории античного общества. Л., 1985. С. 9. (назад)
5 Caspari M. The Ionian Confederasy // JHS. 1915. Vol. 35. P. 173-177; Akurgal E. 1) The Early Period and the Golden Age of Ionia // AJA. 1962. Vol. 66. P. 370; 2) Ancient Civilizations and the Ruins of Turkey. Ankara, 1990. P. 17. (назад)
6 См., напр.: Jeffery L. Archaic Greece. London, 1976. P. 208-209. (назад)
7 Об особой роли Эфеса как "царской столицы ионийцев" говорит Страбон (Strab. XIV, 1, 3, p. 633). Это привилегированное положение древний географ объяснял тем, что Эфес был основан непосредственно Андроклом, сыном Кодра. Однако среди почестей, положенных эфесцам, Страбон называет главную роль на празднике жертвоприношения в честь Деметры Элевсинской, в то время как на Паниониях жреческие функции, согласно тому же Страбону, были переданы приенцам (Strab. XIV, 1, 20, p. 639). (назад)
8 Roebuck C.: 1) The Early Ionian League. P. 35-36; 2) Ionian Trade and Colonization. New York, 1959. P. 28-31. (назад)
9 Roebuck C.: 1) Ionian Trade... P. 29; 2) The Early Ionian League. P. 38. К этому предположению весьма сочувственно отнеслись Л. Джеффри и И. С. Свенцицкая (Jeffery L. Archaic Greece. P. 208; Свенцицкая И. С. Греческие города в составе Лидийского царства // ВДИ. 1978. № 1. С. 29). (назад)
10 Bean G. Aegean Turkey. An archaeological Guide. London. P. 217. (назад)
11 Kleiner G. Entdeckung und Ausgrabungen des Panionion // Neue Deutische Ausgrabungen im Mittelmeergebiet und im Vorden Orient. Berlin, 1959. S. 171-173.(назад)
12 Ibid. S. 177-178.(назад)
13 Ibid. S. 174-175; Coldsream J. Geometric Greece. London, 1977. P. 97. Керамичекие фрагменты Колдстрим датирует периодом около 700 г. (назад)
14 Coldsream J. Geometric Greece. P. 261.(назад)
15 Ibid. S. 179; Bean G. Aegean Turkey. P. 218. (назад)
16 Roebuk C. The Early Ionian League. P. 33.(назад)
17 Gaertringen H. v. Miletos. Sp. 1587.(назад)
18 Х. фон Гертринген считал сообщение о захвате Кариста позднейшей этиологической легендой, объясняющей появление в Милете рода Евангелидов; сведения же о Мелии могли быть, по его мнению, взяты из подлинной традиции (Gaertringen H. v. Miletos. Sp. 1588). Критерий подлинности здесь совершенно неясен. (назад)
19 Caspari M. The Ionian Confederasy. P. 175-176.(назад)
20 Кобылина М. М. Милет. С. 23.(назад)
21 Nilsson M. Griechische Feste... S. 74-75; Bilabel F. Die ionische Kolonisation. Leipzig, 1920. S. 90-92; Roebuck C. The Early Ionian League. P. 35. (назад)
22 См., напр.: Cook R. Ionia and Greece in the eighth and seventh century BC // JHS. 1946. Vol. 66. P. 79; Cook J. The Greeks in Ionia and the East. New York, 1962. P. 34, 46, 50; Свенцицкая И. С. Греческие города... С. 27.(назад)
23 Подробнее об этом см.: Roebuck C. The Early Ionian League. P. 26-30; Caspari M. The Ionian Confederasy. P. 177-186.(назад)
24 О сути предложенных реформ см.: Caspari M. The Ionian Confederasy. P. 78-180. Реформа Фалеса изложена у Геродота несколько неясно, но, видимо, следует вслед за М. Каспари понимать ее как предложение отдельным ионийским полисам отказаться от проведения собственной внешней политики. Относительно оценки практической значимости этих прожектов см.: Roebuck C. The Early Ionian League. P. 29, N. 23. (назад)
25 Bilabel F. Die ionische Kolonisation. S. 90-92 (Милет); 114 (Томы, Пантикапей, Синопа); 170 (Самос); 213 (Клазомены). (назад)
26 Roebuck C. The Early Ionian League. P. 34-36.(назад)

(c) 2003 г. А.П. Кулакова
(c) 2003 г. Центр антиковедения