Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Е. Л. Смирнова
Императоры династии Флавиев (69-96 гг.): опыт политико-психологической характеристики


Античное государство
Политические отношения и государственные формы в античном мире
Сборник научных статей. Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002. ISBN 5-288-013125-8
- 147 -

Важность субъективного, личностного фактора в истории Римской империи не раз подчеркивалась исследователями. Во-первых, политическая система Римской империи - принципат - давала в руки императора огромную власть, практически не контролируемую легальными методами. При этом многие задачи, стоявшие перед правителем, были необычайно сложными, что увеличивало зависимость успешности развития государства от личных данных императора. Во-вторых, римская общественная идеология придавала очень большое значение роли личности. Разработанные римскими историками и публицистами образы идеального и дурного правителя с соответствующими перечнями добродетелей и пороков оказывали воздействие и на поведение императоров, и тем более, на оценку их деятельности обществом. Наконец, отсутствие в эпоху принципата общепризнанного порядка престолонаследия (наряду с передачей власти кровным родственникам существовал принцип усыновления преемника власти, а теоретически выбор правителя принадлежал сенату и народу) способствовало тому, что в моменты кризисов способные или просто честолюбивые люди могли с успехом претендовать на императорский пурпур 1.

Именно на волне кризиса времени гражданских войн 68-69 гг. к власти в Риме пришел Тит Флавий Веспасиан, первый из императоров, происходивший не из семьи старинной римской знати, но из незнатного рода, не имевшего изображений предков. Веспасиан был сыном сборщика налогов, внуком солдата и правнуком подрядчика крестьянских артелей (Suet. Vesp., 1, 1-2, 1). Ученые не без оснований полагают, что именно расчетливость, практичность

- 148 -

и бережливость италийского земледельца и отсутствие чрезмерной гордыни, характерной для аристократов, вместе с удивительной способностью справляться с любой неловкой ситуацией подходящей ко времени шуткой, помогли Веспасиану выдержать все превратности своей сенаторской карьеры (Suet. Vesp., 2, 3-4, 4; Tac. Ann., XVI, 5; Agr., 13) 2. С потрясающей выживаемостью он приспосабливался к взлетам и падениям, быстро реагируя на изменение обстоятельств с выгодой для себя.

В конце правления Нерона Веспасиан был назначен командовать подавлением восстания в Иудее как талантливый полководец, но совершенно не опасный с точки зрения претензий на высшую власть человек (ведь не мог италиец быть соперником потомку божественного Августа). Однако Веспасиан не только показался своему окружению реальным претендентом на престол после гибели Нерона, но сумел добиться поддержки войск и провинций и победить. Думается, ему вновь пришли на помощь отшлифованные долгой карьерой великолепные военные и деловые способности, трезвый ум выходца из муниципия, стремление не к славе, а к эффективности. Это проявилось в почти циничном подходе к выбору средств борьбы за власть. Наряду с набором солдат, производством оружия, отправкой призывов к войскам и провинциям и тайным ведением всех приготовлений использовалось распространение выгодных для Флавиев пророчеств, узурпация властных прерогатив императора Вителлия, принятие в союзники отъявленных смутьянов (лишь бы были хорошими военачальниками), выбивание денег из провинций самыми неблаговидными способами (Tac. Hist., II, 76, 82, 84, 86; III, 3).

У будущего императора Веспасиана были еще два преимущества: он был пожилым и не экстравагантным человеком, "с умеренностью, возрасту подобающей", и отцом двух взрослых сыновей (Tac. Hist., IV, 8, 42, 52). И то, и другое вселяло в общество надежду на сбалансированное, умеренное правление и спокойный переход власти без смут. Однако захват власти силой,

- 149 -

отсутствие связи с предыдущей династией и нехватка по незнатности "величия и как бы веса" (Suet. Vesp., 7, 2) были в глазах общества несомненными минусами нового правителя.

Управлять державой после полутора лет гражданских войн Веспасиану было нелегко. Ему предстояло восстановить дисциплину и лояльность армии, возвратить безопасность границам империи, ликвидировать материальный и моральный урон, нанесенный войнами, реставрировать финансовую систему империи. Ему предстояло также наладить отношения с различными слоями населения империи, укрепить пошатнувшийся за годы смут авторитет императорской власти и найти верный идеологический образ для себя как императора, власть которого была узурпаторской по приобретению и монархической по содержанию, но в теории - даруемой сенатом и народом.

Качества, способствовавшие успехам Веспасиана в бытность его простым сенатором и в годы гражданской войны, продолжали служить ему в течение десятилетнего управления империей.

Стремление к самовыживанию удержало Веспасиана от прибытия в Рим сразу после победы: он оставался почти год в Египте, предоставив Лицинию Муциану, своему приближенному, разбираться с недовольством армии, убивать возможных претендентов на престол и собирать на свою голову нарекания сената за амнистию доносчиков (Tac. Hist., IV, 11, 44, 46, 48-49, 80).

Бережливость, административный опыт и личное знакомство с жизнью в ужасающей бедности, когда ему пришлось для расплаты с долгами отдать свое доброе имя сенатора на растерзание насмешникам (Suet. Vesp., 4, 3), пришли Веспасиану на помощь при восстановлении финансовой стабильности государства. Бывший "ослятник" без колебаний увеличивал, возрождал забытые и придумывал новые налоги (среди них особенно знаменит "налог на туалеты"). Он назначал самых хищных чиновников собирать подати, а затем отдавал их под суд - говорили, что он пользовался ими как губками, сухим давал намокнуть, а мокрые выжимал. Он открыто занимался неприличными даже для частного человека торговыми операциями и не останавливался перед продажей должностей кандидатам и оправданий подсудимым.

- 150 -

За все это он заслужил репутацию крайне скупого, сребролюбивого человека (Suet. Vesp., 16; 23, 3; Dio Cass., LXVI, 14, 3-4). Но, во-первых, дефицит бюджета был устранен, а во-вторых, у Веспасиана были и защитники. Они указывали, что к вымогательствам Веспасиан был принужден скудостью казны, а худо нажитому давал наилучшее применение на благо государства, тратил на нужды общества, а сам жил очень скромно (Suet. Vesp., 16, 3; Dio Cass., LXVI, 10, 3; Aur. Vict. De caes., IX, 6).

Отсутствие стремления к показному блеску и высокомерия, характерных для аристократии, помогли Веспасиану с легкостью придерживаться единственно правильного для незнатного императора стиля общения с сенаторами, высшим, самым привилегированным и веками наиболее почитаемым сословием империи, - стиля "доступности и снисходительности" (Suet. Vesp., 12; Dio Cass., LXVI, 10, 1; 10, 6). Такое поведение принесло ему популярность и возможность затушевать фактическое усиление монархического характера управления государством. Может быть, именно стиль отношений с сенаторами как с равными побудил Тацита дать крайне высокую оценку Веспасиану: "из всех римских государей он был единственным, кто, став принцепсом, изменился к лучшему" (Tac. Hist., I, 50).

Несвязанность Веспасиана вековыми полисно-республиканскими традициями и ценностями староримской аристократии, возможно, помогла этому принцепсу осознать необходимость решительного признания провинций не "поместьями римского народа", но важными частями империи, от которых зависит во многом стабильность императорской власти и всей державы, и население которых надо активно вовлекать в социально-политическую жизнь империи. Правление Веспасиана стало временем допуска в сенат и энергичного привлечения к управлению империей выходцев из маленьких городков Италии и из западных провинций, дарования латинского и римского гражданства провинциалам в давно принадлежащих Риму областях, заботы о справедливой и честной администрации (Suet. Vesp., 9, 2; Plin. NH, III, 30). При этом долгий опыт военно-административной карьеры и личное знакомство Веспасиана с особенностями управления

- 151 -

как западными, так и восточными провинциями, возможно, содействовали выработке практики назначения на высшие должности "опытных профессионалов", знакомых с вверенными им территориями.

Отметим еще одно качество Веспасиана, без сомнения, способствовавшее легкости в общении и ведении дел, что было необычайно важно в условиях режима личной власти, - его добродушное чувство юмора и способность к самоиронии. Светоний пишет, что даже страх перед грозящей смертью не остановил шуток императора, и передает две из них, ставшие знаменитыми: "Увы, кажется, я становлюсь богом" (дело в том, что традиция обожествления умерших императоров уже достаточно устоялась к тому времени) и "Император должен умирать стоя" (Suet. Vesp., 23, 4; 24).

Если суммировать наиболее характерные черты характера Веспасиана, способствовавшие как успешному решению им всех основных задач, стоявших перед римским государством, так и высокой оценке его правления в античной традиции и в современной исследовательской литературе, то получится портрет яркого, но типичного представителя одного из трех типов личностей, на которые исследователи условно делят, вслед за Г.С. Кнабе, сенаторское сословие второй половины I века 3. Этот тип личности получил название "третьей силы" как новое явление в жизни империи, альтернативное двум другим типам - "ревнителей старины" и "наглецов", ценности и поведенческие установки которых брали начало в эпохе поздней республики и были связаны с "борьбой традиций и новизны" 4.

"Третья сила" ориентировалась не на противоречие республиканских идеалов прошлого и монархической действительности, но на историческую перспективу, состоявшую в создании единой, консолидированной державы, охватывающей весь известный римлянам мир. Представители "третьей силы" понимали, что империя важнее императора, что римский

- 152 -

мир должен развиваться независимо от капризов правителя и мечтаний сената. Они предпочитали интригам и конфликтам столицы командование армиями и налаживание управления в провинциях, и тяжелая повседневная работа не оставляла времени для романтических страстей. Для "третьей силы" важными были военно-административные таланты, стремление к эффективности, а не помпезности, осознание интересов не города Рима, но всей империи. Поэтому, как правило, представители "третьей силы" происходили не из среды староримской знати, но из небольших городков Италии и из провинций. Таким был Веспасиан и большинство тех, на кого он опирался в своем правлении.

Сыновья Веспасиана Тит и Домициан унаследовали многие из качеств своего отца, и их правление во многом продолжало с успехом политику Веспасиана, особенно в финансовой сфере, в управлении провинциями и решении пограничных проблем - во всем, что должно было обеспечить условия для консолидации мировой империи и ее расцвета. Вместе с тем, правление Домициана серьезно отличалось от правления его старшего брата, и эти отличия античная традиция зафиксировала в виде диаметрально противоположных характеристик братьев. Тит удостоился прозвания "любовь и отрада рода человеческого", а Домициан - репутации тирана, понесшего заслуженную кару "за свою алчность и жестокость" (Suet. Vesp., 1, 1; Tit., 1, 1; Dom., 11; 12, 1-2).

Великая добродетельность правления Тита удивляла даже самих современников, ибо во время правления Веспасиана он запятнал себя коварными расправами с подозрительными ему лицами: Тит, будучи командиром императорской гвардии, "подсылал в военные лагеря и театры своих людей, которые словно от имени всех требовали наказания неугодных, и тотчас с ними расправлялся" (Suet., Tit., 6, 1). Помимо жестокости в Тите подозревали распущенность, сладострастие и алчность и во всеуслышание называли его вторым Нероном. Но, пишет Светоний, "ни единого порока в нем не нашлось, а обнаружились великие добродетели" (ibid., 7, 1).

Античная традиция не раз пыталась раскрыть загадку перевоплощения Тита. Светоний писал, что Тит был наделен "особым

- 153 -

даром, искусством или счастьем снискать всеобщее расположение" (Suet. Tit., 1,1). Дион Кассий тоже упоминал о счастье Тита, и это счастье он видел в недолгом сроке (всего полтора года) правления Тита, подозревая возможность изменения императора к худшему. Но главное объяснение перемен Дион Кассий видел в намеренной заботе Тита о своей хорошей славе (Dio Cass., LXVI, 18, 2-3).

Современные исследователи объясняют резкую перемену в поведении Тита частично склонностью античных авторов к преувеличению контрастов при описании правления и характера Тита, частично - краткостью его правления5; отчасти - умением Тита благодаря придворному воспитанию быстро и цинично менять маски в зависимости от обстоятельств 6, отчасти - опытом Тита в управлении государством и осознанием того, что одним контролем и репрессиями ничего не добиться7. На наш взгляд, есть основания говорить именно об искусстве Тита как политика. В юности, воспитываясь при дворе, Тит получил великолепное образование, и, будучи другом отравленного Нероном Британика, хорошо выучил искусство дипломатии и сокрытия подлинных мыслей (Suet. Tit., 2; 3). Получив военный опыт в Германии, Британии и Иудее, он знал особенности военной карьеры (Tac. Hist., V, 1; Suet. Tit., 4, 1; 4, 3). Проведя затем десять лет в качестве "бессменного соучастника власти отца", Тит явил собой, в конце концов, пример превосходно обученного, опытного в управлении и дипломатичного принцепса. Не известно, был ли Тит искренен в своих заботах о римском обществе и, особенно, о безопасности жизни и беззаботности сенаторов. Но он сумел дать всем слоям населения именно то, чего от него хотели, и за короткий срок прекратить поток негативных слухов и традиции о себе, обеспечив этим необходимый для успешного управления благоприятный климат в обществе.

- 154 -

Личный опыт Домициана, полученный им до прихода к власти в 81 году в тридцатилетнем возрасте, очень отличался от опыта Тита. Домициан вырос, в отличие от Тита, не в окружении придворной обстановки и лучших придворных учителей, а в нищем доме без единого серебряного сосуда, поскольку отец его сначала пребывал в немилости у Нерона, а затем, после наместничества в Африке, увяз в долгах (Suet. Dom., 1, 1; cp.: Vesp., 4, 1-3). Во время гражданской войны, когда Веспасиан был провозглашен императором, Домициану было восемнадцать лет. Его юная душа была сильно потрясена и чудесным спасением из осады горящего Капитолия (он даже построил на месте домика, где прятался от преследователей, небольшой храм Юпитеру Хранителю), и тем, что он был первым из Флавиев провозглашен Цезарем в Риме (позже Домициан утверждал, что принес власть отцу и брату) (Tac. Hist., III, 74; 86; Suet. Dom., 13, 1).

К. Крист не без оснований считает, что спасение и провозглашение Цезарем породили у Домициана убежденность в том, что его жизнь предназначена для великих дел, но в политической реальности он столкнулся с тем, что приближенные отца уготовили ему роль чисто репрезентативной фигуры 8. По прибытии Веспасиана в Рим несоответствие между внешними почестями и реальными возможностями Домициана даже увеличилось: Домициан получил совет получше помнить о своем возрасте и положении, и хотя он получил титул "предводитель молодежи", стал понтификом, авгуром, членом коллегии арвальских братьев и шесть раз был в правление отца консулом, он был отстранен от реального управления и в Риме, и в провинциях.

В правление Тита надежды Домициана на соучастие во власти также не оправдались: он не получил ни трибунской власти, ни императорских приветствий. Античная традиция свидетельствует, что Домициан не переставал строить против брата козни, а может, даже стремился к перевороту. Когда Тит был при смерти, Домициан поспешно покинул умирающего

- 155 -

и принял верховную власть (Suet. Tit., 9, 3; Dom., 2, 3; Dio Cass., LXVI, 23, 3).

Итак, в отличие от Тита Домициан не только не получил опыта административно-военной деятельности и солидной подготовки к функциям верховного правителя, не только не имел необходимого для правителя Рима фактора личных заслуг, но чувствовал себя изгоем в собственной семье. Это в известной степени предопределило как желание Домициана захватить власть во всей полноте, так и двойственное отношение к флавианской традиции, желание подменить ее своей. То есть, стремление Домициана к экзальтации своей власти и личности носило во многом компенсаторный характер 9. М. Морфорд полагает, что если бы отец и брат дали возможность Домициану участвовать в управлении государством, то, возможно, не появился бы тиран из IV сатиры Ювенала 10.

Возвеличение Домицианом собственной личности и власти стало исходным пунктом в нарастании недовольства императором в сенаторском сословии, с одной стороны, и в стремлении принцепса подавить любое проявление традиционной сенаторской независимости, реальной политической и моральной, с другой. Это стало исходным пунктом террора Домициана 11, вовлекшего в свою орбиту также другие группы в обществе, не соответствовавшие природе авторитарного государства - философов-киников и стоиков, христиан, иудеев, астрологов, причем преследование было часто обусловлено не наличием какого-либо преступления, а фактом принадлежности к данному объединению.

Отметим, что отчасти деятельность Домициана по увеличению собственной власти продолжала традиции Флавиев. Частые консулаты, постоянная цензорская власть, обожествление Тита, дарование своей жене титула Августы, пышное празднование успехов в экспедиции против хаттов (Suet. Dom., 6, 1; 8, 3; 13, 3;

- 156 -

Plin. Pan., 11; Dio Cass., LXVII, 4, 3) - все это было продолжением и расширением имеющихся прецедентов. Однако триумф над даками после более чем сомнительной победы, сопровождавшийся переименованием месяцев года в честь Домициана, рекордным количеством императорских приветствий и наводнением Рима и империи золотыми и серебряными статуями императора, триумфальными арками и воротами, а также введение в обиход формулы "господин наш и бог повелевает" (Plin Pan., 52, 54-55, Suet. Dom., 13; Dio Cass., LXVII, 4, 4; 4, 7; 7, 4-8, 2) выходили за рамки флавианской, а отчасти и за рамки римской традиции.

Домициан был продолжателем политики предшественников по усилению в противовес сенату собственной императорской администрации, не зависимой от системы сенатских магистратур и состоящей из назначаемых императором и во всем обязанных ему людей: в его правление число прокураторов выросло с 55 до 62 12, и фигура прокуратора стала ключевым элементом в провинциальном управлении. Однако этот путь, как указывал Г. С. Кнабе, оказался для слишком подозрительного Домициана неприемлем 13, ибо он оказался не способен быть постоянным в доверии хотя бы частицы собственной власти и хотя бы на непродолжительный срок даже надежным и проверенным людям. В начале своего правления он отправил в ссылку происходившего из вольноотпущенников опытнейшего администратора Клавдия Этруска, верой и правдой служившего восьми императорам, затем неожиданно казнил родственника, друга и соглядатая Аррецина Клемента. Нежелание Домициана уступить даже крошечную долю своей славы и авторитета, его подозрительность и опора, в отличие от Веспасиана и Тита, на доносчиков привели к напряженности в отношениях принцепса даже с монархически настроенными представителями "третьей силы". К концу правления Домициана расправы и с сенаторами, и с родственниками, и дворцовым окружением

- 157 -

участились, и "снискав всеобщую ненависть и ужас, он погиб, наконец, от заговора ближайших друзей и вольноотпущенников, о котором знала и его жена" (Suet. Dom., 14, 1).

В целом, правление Флавиев оказалось переломной эпохой для развития имперских и монархических тенденций принципата за счет полисных и республиканских элементов. Во всех сферах государственного управления, имеющих отношение к развитию Римской империи как целостного, стабильного, унифицированного организма под контролем сильной центральной власти, политика Флавиев была очень последовательной и весьма эффективной. Правление Веспасиана, Тита и Домициана подготовило расцвет римской державы в эпоху Антонинов, и во многом успех Флавиев определялся их принадлежностью к той силе в политической элите, для которой главными были интересы единого государства, охватывающего весь известный римлянам мир.

Однако в сфере построения взаимоотношений с различными слоями населения и особенно с сенаторским сословием, теоретическим партнером принцепсов в управлении государством, где фактор личного поведения императора был чрезвычайно важен, правление Флавиев оказалось контрастным. Принципат Веспасиана и Тита был временем выработки баланса в отношениях между сенатом и принцепсом. Основами этого баланса были, с одной стороны, расширение сенаторского сословия за счет выходцев из провинций, с другой - отказ императоров от широкомасштабного террора против сената, а результатом - постепенное нивелирование традиционного конфликта, существовавшего во взаимоотношениях императорской власти и республиканской аристократии. Правление Домициана, напротив, было временем экзальтации абсолютной власти принцепса и целенаправленных репрессий против любого проявления недовольства и независимости сената, что, впрочем, хотя и более жестко, но не менее эффективно расчищало путь тому новому стилю отношений между императором и сенатом последующей эпохи, при котором дуализм власти был формальным и целиком контролировался монархом. На стиль выработки баланса, сравнительно мирный или репрессивный,

- 158 -

в огромной степени повлияли особенности карьеры и жизненного опыта каждого из трех Флавиев, оказавшие воздействие на становление их характеров, ценностей и поведенческих установок.


Примечания

1 Егоров А.Б. О персональном факторе в истории Римской империи // Политические деятели античности, средневековья и нового времени. Л., 1983. С. 38-39, 43; Гриффин М.Т. Нерон / Пер. с англ. П. Дейниченко. М., 1994. С. 308. (назад)
2 Charlesworth M.P. The Flavian Dynasty // Cambridge Ancient History. Vol. 11. Cambridge, 1936. P. 2-3.(назад)
3 Кнабе Г.С. "Multi bonique" и "pauci et validi" в римском сенате эпохи Нерона и Флавиев // Вестник древней истории. 1970. N 3. С. 63-85; Егоров А.Б. Домициан и Траян, деспотизм и просвещенная монархия // Античное общество. СПб., 1997. С. 120-121. (назад)
4 Кнабе Г.С. Корнелий Тацит. М., 1981. С. 38, 29-32.(назад)
5 Jones B.W. The Emperor Titus. L., 1984. P. 115.(назад)
6 Garzetti A. From Tiberius to the Antonines. L., 1974. P. 258.(назад)
7 Гримм Э.Д. Исследования по истории развития римской императорской власти. Т. 2. СПб., 1901. С. 120; Morford M.P.O. The Training of Three Roman Emperors // Phoenix. Т. 22. 1968. F. 1. P. 68.(назад)
8 Крист К. История времен Римских императоров от Августа до Константина. Т. 1. Ростов-на-Дону, 1997. С. 349. (назад)
9 Егоров А.Б. 1) Принципат Домициана // Древние и средневековые цивилизации и варварский мир. Ставрополь, 1999. С. 140; 2) Домициан и Траян...С. 120. (назад)
10 Morford M.P.O. Op. cit. P. 71.(назад)
11 Егоров А.Б. Принципат Домициана. С. 147.(назад)
12 Pflaum H.-G. Les procurateurs equestres sous le Haut-Empire romain. Paris, 1950. P. 48, 49, 51.(назад)
13 Кнабе Г.С. Корнелий Тацит. С. 8.(назад)


(c) 2002 г. Е. Л. Смирнова
(c) 2002 г. Центр антиковедения