Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


Э.Д. ФРОЛОВ
Бык Фалариса: миф и реальность в предании об акрагантском тиране VI в. до н.э.

Античное общество V. Тезисы докладов научной конференции 2-3 апреля 2002 года.
Настоящая работа опубликована только в Internet. При цитировании ссылаться на электронный адрес: [www.centant.pu.ru/centrum/publik/confcent/2002-04/frolov.htm]


ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


I. Историческое вступление. Явление старшей тирании (Греция - Сицилия - Акрагант)

Греческая тирания была классическим примером режима личной власти, порожденного смутным временем и движимого исключительно личным честолюбием и эгоизмом его носителя. Это верно не только по отношению к младшей тирании, т.е. тирании позднеклассического времени, чья оценка в историографии всегда шла со знаком минуса, но и применительно к тирании старшей, тирании времени архаического, которую нередко пытались представить как явление прогрессивного плана, как вид демократической диктатуры, непосредственно подготовившей рождение самой демократии. Отчасти для преодоления этой историографической иллюзии, а еще более - для выработки общего принципиального суждения о греческой тирании полезно обращение к истории тиранических режимов в Сицилии, где, как было отмечено уже древними, бурная социально-политическая жизнь особенно благоприятствовала частому возникновению тираний и их полнокровному существованию.

К числу наиболее ранних сицилийских тираний относится тирания Фалариса в Акраганте. Она датируется лишь на треть века позже тирании Панэтия в Леонтинах, которая, по общему признанию, была первой в ряду сицилийских тираний (Euseb. Chron., II, p.90 Schoene, под 608 г. до н.э.: Panaetius primus in Sicilia arripuit tyrannidem). При этом в общем плане, для суждения о повсеместности тираний, показательно, что если тирания Панэтия возникла в зоне ионийского расселения, то следующая по времени тирания Фалариса родилась уже на дорийской почве.

Напомним, что Акрагант был основан в 582 г. до н.э. партией колонистов, вышедшей из Гелы, которая сама была основана переселенцами с Родоса и Крита (Thuc., VI, 4, 3-4). Что же касается правления Фалариса, то в важнейшем хронографическом источнике, сообщающем точные данные, - у Евсевия (Chron., II, vers. arm. Karst, p.185. 186. 188), - она датируется двояко: 650-622 и 571-555 гг. до н.э. Первая дата невозможна, ибо тогда тирания Фалариса предшествовала бы основанию самого города Акраганта. Остается вторая дата - 571-555 гг. до н.э., - которая и принимается согласно учеными нового времени.

II. Правление Фалариса

Общим образом о пути Фалариса к власти свидетельствует Аристотель, когда он называет этого древнего тирана среди тех, кто достиг тиранической власти, опираясь на почетное положение, на исполнение почетной должности (Aristot. Pol., V, 8, 4, p.1310 b 28-29). Более подробно об этом рассказывает Полиен (V, 1, 1). По его словам, Фаларис исполнял в Акраганте должность телона - чиновника, ведавшего откупами. Он взялся соорудить на каменистом холме - будущем акрополе, в ту пору совсем незастроенном, храм Зевса Полиея, а для выполнения этих работ нанял большое число чужеземцев и еще привлек колодников. Под предлогом охраны собранных строительных материалов от расхитителей он добился позволения возвести вокруг акрополя ограду, а затем, вооружив своих рабочих, во время праздника Фесмофорий напал на граждан, причем перебил множество мужчин, а их жен и детей взял в полон, и, таким образом, захватил единоличную власть.

По многим пунктам истории древней акрагантской тирании традиция оставляет нас в неведении. Мы ничего не знаем о том, как складывались социальные отношения в Акраганте в первое десятилетие его существования, до установления тирании. Нам, однако, представляется, что по аналогии с другими колониальными дорийскими полисами (Сиракузами, Гераклеей Понтийской) господствующее положение в общине акрагантян занимала землевладельческая знать из числа первопоселенцев, оппозицию которым могли составлять быстро возраставшие в числе эпойки. В любом случае в Акраганте уже в ту пору не было недостатка в деклассированных элементах, которые всегда были готовы поддержать любую смуту.

По-видимому, новый режим был тиранией чистой воды. У нас нет сведений относительно того, что Фаларис маскировал свое правление исполнением какой-либо высокой должности, скажем, стратега-автократора. Зато тот же Полиен (V, 1, 2) рассказывает, как, с помощью уловки, Фаларис изъял у граждан оружие и тем самым ликвидировал гражданское ополчение. К другим проявлениям тиранического произвола могли относиться включение в состав гражданства тех привлеченных к работам на акрополе чужеземцев и колодников, которые поддержали начавшийся путч, равно как и обычное в таких случаях предоставление этим сателлитам собственности и жен репрессированных граждан.

Непосредственной военной опорой Фалариса были отряды наемных телохранителей (Polyaen., V, 1, 2; Aelian. V.H., II, 4; ср.: Aristot. Rhet., II, 20; Plut. Praec. ger. reip., 28, p.821 e). Конечно, не исключено, что позднее, когда режим окреп, а активная внешняя политика потребовала дополнительных сил, тиран мог вновь вызвать к жизни гражданское ополчение, подобно тому, как это проделал позднее Дионисий Сиракузский.

Действительно, Фаларис пытался опереть свою власть на различные внешние инициативы, догадываясь, что именно они могут доставить устойчивость его, в принципе, непопулярному режиму. Он вел широкое наступление на соседние туземные племена сиканов (Polyaen., V, 1, 3-4), пытался распространить зону своей власти или влияния как на восток, так и на запад. На востоке он определенно достиг реки Гимеры и возвел укреленные форты у горы и мыса Экном (Diod., XIX, 108, 1-2), по-видимому, с прицелом на подчинение акрагантской метрополии Гелы. На западе он, возможно, вошел в соприкосновение, а затем и в конфликт с местными финикийскими колониями, а потом и с их патроном -Карфагеном (ср. свидетельства древних о военных операциях карфагенян в Сицилии во времена персидского царя Кира Старшего: Iustin., XVIII, 7, 1-2; Oros., IV, 6, 6-9).

Однако, каковы бы ни были внешние успехи акрагантского правителя, общий характер его правления, согласно господствующему мнению античной традиции, отличался исключительной суровостью, более того - крайней жестокостью в отношении как чужеземцев, так и собственных сограждан. Уже у Пиндара "дружелюбной доблести" Креза противополагается "безжалостный разум" Фалариса (Pind. Pyth., I, 94-98 Boeckh), а у Аристотеля Фаларис не раз фигурирует как образец крайнего зверства и жестокости (Eth. Nic., VII, 6, p.1148 b 24. 1149 a 13; Eth. Magn., II, 6, p.1203 a 23).

При таком характере правления естественным было и драматическое его завершение. Ненавистная согражданам, тирания Фалариса в конце концов пала в результате всеобщего возмущения (Cic. De off., II, 7, 26: Phalaris <...> in quem universa Agrigentinorum multitudo impetum fecit; ср.: Diod., fr.IX, 30). При этом, как и в Афинах при Писистратидах, важную инициативную роль сыграло вмешательство извне, а именно - вооруженного отряда, прибывшего с острова Фера под водительством Телемаха, главы знатного (но не дорийского!) рода Эмменидов (Schol. Pind. Ol., II, 46; III, 38 Boeckh).

После свержения Фалариса во главе управления в Акраганте, по свидетельству Гераклида Понтийского, встали новые люди - сначала Алкамен, а затем Алкандр (Heracl. Pont., fr.37 Mueller, FHG, II, p.223). Это были не тираны, а скорее всего, судя по выражению нашего источника, политические лидеры типа эсимнетов, содействовавшие упорядочению политических дел и экономическому расцвету акрагантской общины.

III. Миф и реальность в предании о тирании Фалариса

В античной традиции в отношении к Фаларису преобладающей с достаточно раннего времени была негативная тенденция. Ее конкретной опорой стало предание о медном быке, сооруженном по заказу акрагантского правителя, чтобы служить орудием жестокой, мучительной казни.

Само предание о быке Фалариса весьма древнего происхождения, а его отдельные элементы отчетливо отражены в традиции, главными вехами которой являются Пиндар, Гераклид Понтийский, Каллимах, Полибий, Диодор, Цицерон (Pind. Pyth., I, 95-98 Boeckh; Heracl. Pont., fr.37 Mueller, FHG, II, p.223; Callimach. in schol. Pind. Pyth., I, 95; Polyb., XII, 25, 1-5; Diod., IX, 18-19; XIII, 90, 4-5; XIX, 108, 1; XX, 70, 3; XXXII, 25; Cic. In Verr., IV, 33, 73). В целом это предание производит впечатление исторической надежности. В особенности впечатляет тот факт, что оно впервые засвидетельствовано Пиндаром и, стало быть, восходит к сравнительно раннему и весьма достоверному источнику.

Однако не только новое время, но и античность порождала своих гиперкритиков. В данном случае таким явился сицилийский историк Тимей (рубеж IV-III вв. до н.э). В своем не дошедшем до нас историческом труде он неоднократно касался истории с быком Фалариса, то ли отвергая ее целиком, то ли перетолковывая в рационально-критическом духе (ср.: Polyb., XII, 25, 3-5; Diod., XIII, 90, 4-5; Schol. Pind. Pyth., I, 95; Olymp., VII, 87). Как бы то ни было, его суждения и домыслы не вызывают сочувствия. Полибий был прав, когда он осуждал Тимея за то, что тот "старался разрушить общепринятое предание и объявить лживыми показания поэтов и историков". Ибо как можно предпочесть домыслы одного, хотя бы и остроумного, критика согласному мнению остальных авторитетных знатоков древности?

Что касается ученых нового времени, то они по большей части поддерживают историческое предание - если не буквально о быке Фалариса, то о жестокости древнего тирана. Относительно же быка Фалариса нередко высказываются скептические мнения, отталкивающиеся от суждений Тимея. Так, высказывается мнение (Ад.Гольм), что обнаруженный Сципионом Эмилианом в Карфагене медный бык, будто бы вывезенный карфагенянами из Акраганта, был творением не акрангантским, а карфагенским, использовавшимся при жертвоприношениях Молоху, но из-за древней молвы о жестокостях Фалариса сочтенный орудием этого акрагантского тирана. При этом, однако, неясным остается, почему именно такое орудие было приписано Фаларису.

Нет недостатка и в попытках заново рационалистически истолковать традицию о медном быке в связи с Фаларисом. Так, по одной версии (Г.Г.Пласс), на месте Акраганта первоначально существовало финикийское поселение, где приносились человеческие жертвоприношения древнему божеству Молоху с использованием раскаленного быка и что воспоминание об этом причудливо сплелось с преданием о жестокости Фалариса. По другой версии (Т.Леншау), практику жертвоприношений Молоху, будто бы повлиявшую на формирование легенды о быке Фалариса, надо связывать не с первоначальным финикийским поселением, а с существовавшей уже в греческом городе общиной карфагенских метеков, которые, с согласия тирана, предавались своему жестокому обычаю. Наконец, высказывается предположение (М.Ф.Высокий), что первопричиной всего было поражение Фалариса в войне с карфагенянами. Победители заставили акрагантского правителя ввести в его городе финикийский культ Баал-Хаммона (божества, вытеснившего в новейшей историографии, как теперь считается, никогда не существовавшего Молоха). Соответственно были взяты на вооружение обряд человеческих жертвоприношений и традиционное для этого орудие - медный бык. Впрочем, для этих жертвоприношений акрагантский тиран выбирал по преимуществу своих противников из числа аристократов и, таким образом, удачно соединял служение чужому культу с собственной политикой репрессий.

Перечисленным версиям нельзя отказать в остроумии. Однако им присущ и общий недостаток - отсутствие должной опоры на источники. Ни о первоначальном финикийском поселении на месте Акраганта, ни о позднейшей общине карфагенских метеков в этом греческом городе, ни даже о войне Фалариса с карфагенянами, притом с такими конкретными последствиями, - нам ровным счетом ничего не известно.

На фоне всех этих беспочвенных спекуляций новейших историков показательна подчеркнуто консервативная позиция Г.Берве, этого, бесспорно, крупнейшего авторитета по проблемам греческой тирании. Скептически перечислив древние и новые версии рационалистического истолкования легенды о быке Фалариса, Берве заключает: "во всяком случае со слов Пиндара не может быть никакого сомнения в том, что тиран пользовался каким-то медным быком для свершения мучительных казней". И хотя автор новейшего стандартного руководства по греческой истории, другой столп немецкой историографии ХХ в. Г.Бенгтсон не без некоторого удивления отмечает, что Берве принимает быка Фалариса за историческую рельность, в свете всего изложенного нам не остается ничего другого, как присоединиться и к этому мнению, и к совокупной античной традиции.

Наряду с преобладающей негативной тенденцией с какого-то момента, но во всяком случае значительно позже, стала развиваться и другая, противоположная тенденция, клонившая к реабилитации древнего акрагантского тирана. Первой ласточкой в этом направлении стала история о Харитоне и Меланиппе, двух друзьях, составивших заговор против Фалариса, но пощаженных им за их мужество (Aelian. V.H., II, 4; Athen., XIII, 78, p.602 a-c). Это - красивая легенда, составляющая, с первого взгляда, параллель к истории об афинских тираноубийцах Гармодии и Аристогитоне, но еще более к известной легенде о пифагорейцах Дамоне и Финтии, чье мужество и взаимная преданность будто бы растрогали другого сицилийского тирана - Дионисия Сиракузского (ср., например: Cic. De off., III, 10, 45; Valer. Max., IV, 7, ext. 1).

Если первый момент в развитии положительной традиции о Фаларисе составляет литературная новелла, плод романтического воображения, то следующим этапом стало нарочитое, рассчитанное на эпатаж, риторическое упражнение в том духе, как это было модным во времена Империи. Образцы такой риторики в защиту Фалариса можно найти в корпусе сочинений Лукиана (памфлеты "Фаларис первый" и "Фаларис второй"). Искусственный характер творимой Лукианом защиты Фалариса совершенно очевиден, тем более, что в других своих сочинениях он, в полном согласии с традицией, упоминает о Фаларисе как об одном из самых жестоких насильников наряду со Скироном и Питиокамптом (Ver. hist., II, 23; Bis acc., 8).

Продолжением этой искусственной риторической традиции явилось также обширное собрание писем, будто бы составленных самим Фаларисом. В этих письмах, адресованных самым различным персонажам, акрагантский тиран выступает как правитель суровый, но не лишенный своеобразной справедливости и внимания к общим вопросам добра и зла. Сборник представляет собой позднеантичную литературную фикцию, возникновение которой предположительно датируется рубежом IV-V вв. Значение этого произведения определяется не столько его связью с подлинной историей архаической Греции, сколько местом в развитии нашей науки. Ибо, как известно, обоснование английским ученым Р.Бентли в конце ХVII в. подложности писем Фалариса, как и некоторых других подобных же фиктивных собраний, стало важным моментом в формировании новейшей, подлинно критической филологии.

IV. Заключение

Завершая разбор темы Фалариса, подчеркнем двоякую ценность и интерес сюжета. Во-первых, история Фалариса, при всей скудости имеющихся в нашем распоряжении источников, доставляет важный параллельный материал для общей реконструкции явления старшей тирании. Это касается таких, в частности, аспектов, как легальные предпосылки опасного возвышения отдельной личности, механизм переворота, имевшего следствием установление тирании, социальная политика правителя-узурпатора, вынужденного прибегать к террору по отношению к согражданам и полагаться на сателлитов из числа чужеземцев и деклассированных элементов, наконец, неизбежность широких внешнеполитических инициатив, имеющих целью доставить оправдание существующему режиму.

Во-вторых, интерес представляет и посмертная слава Фалариса. На его примере мы наблюдаем характерное для памяти о любом самовластном правителе переплетение двух противоположных тенденций - критической, доминирующей в ранний период, когда еще памятны характерные для любого авторитарного режима произвол и насилие, и апологетической, формирующейся позднее в силу некоего романтического импульса, некоего естественного для людей стремления противопоставить не удовлетворяющей их современной общественной системе действительный или мнимый успех какого-либо режима личной власти в прошлом, в особенности если носителем этого режима была действительно сильная личность, пусть даже злодейского типа.


Главная страница |
(c) 2002 г. Э.Д. Фролов
(c) 2002 г. Центр антиковедения СПбГУ