Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


Н.Ю. СИВКИНА
Koine Eirene в политике Филиппа V

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 107-111

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


В 224 г. до н. э. был подписан договор Эллинской лиги. В нее вошли Македония, Ахейский союз и ряд греческих государств. Полибий сообщает (II, 54, 4), что македонский царь Антигон Досон katastaqe;х hJgemw'х aJpavntwn tw'n summavcwn, то есть стал главой новой Эллинской лиги. Хотя была заключена summaciva, о чем Полибий неоднократно заявляет, историк упомянул и общеэллинский мир - koinh; eijrhvnh (IV, 3, 8). Едва ли имелся в виду особый договор. По мнению М. Йене, договор об Общем Мире уже в IV в. до н. э. исчерпал себя, поскольку не принес стабильности в греческие полисы. Думается, что в конце III в. до н. э. это было учтено эллинами при заключении договора с Македонией. Скорее всего, по аналогии с союзами 338 и 302 гг., основанных соответственно Филиппом II и Антигоном Одноглазым, имело место включение в договор о военном союзе нескольких положений об Общем Мире.

Характерными условиями Общего Мира являются запрещение междоусобных конфликтов, автономия греческих государств, гарантия помощи в случае нарушения мира, борьба с пиратством. Перечисленные условия, вероятно, были включены в договор 224 г. (Polyb., IV, 3, 8; 15, 2; 16, 5; 24, 5). Столь широкие уступки грекам со стороны македонского царя вполне объяснимы. Антигон Досон фактически не контролировал Грецию, а в 224 г. ему предоставилась заманчивая перспектива вновь распространить свое влияние южнее Фермопил. Неудивительно, что впоследствии Антигона вспоминали, как "правителя мягкого и справедливого" (Polyb., II, 47, 4; 64, 6; 70, 1; 70, 7; IV, 87, 6; V, 9, 9 sqq; Liv. XXXII, 21; 25).

Традиционно считается, что новый македонский царь Филипп V, вступивший на престол после неожиданной смерти Антигона, проводил в отношении греков менее гибкую политику: при нем македонский диктат принял довольно жесткие формы. Такое предположение выглядит вполне уместным: об этом свидетельствует, прежде всего, нарушение царем некоторых условий Общего Мира. Несмотря на это, есть основания утверждать, что в политике молодого царя идеи Общего Мира нашли реальную поддержку, нарушителями же этих условий были, главным образом, сами греки.

Основное обвинение в адрес царя касается нарушения автономии городов. Но не следует забывать, что к кон. III в. до н. э. изменилось понятие "автономии": оно превратилось фактически в пропагандистский лозунг. Еще во времена борьбы диадохов лозунг "свободы" греков стал традиционным в программах претендентов на роль "союзников" эллинов. Кроме того, уже случалось, что полис, считавшийся "свободным", имел гарнизон. Такая ситуация существовала и в союзе Филиппа II, и в лиге 302 г. Понятие "свободы" не исключало присутствие гарнизонов в наиболее важных пунктах Греции уже во времена Первого Афинского морского союза.

Естественно, что в союзе 224 г., также как в предшествоваших союзах, условие, запрещающее введение в города гарнизонов, соблюдалось не полностью. Македонские гарнизоны, по традиции, находились в стратегически важных пунктах Греции - в Коринфе (Polyb., II, 52, 4; 54, 1; IV, 6, 5; XVIII, 11, 5; 45, 5; Liv., XXXII, 16, 18), в Халкиде на Эвбее (Polyb., XVIII, 11, 5; 45, 5), в Деметриаде (Polyb., XVIII, 11, 5; 45, 5); эти три города были так называемыми "цепями Эллады" в силу своей значимости для македонского царя. Возможно, гарнизоны стояли в Орее и в Эретрии (Polyb., XVIII, 45, 5, Liv., 16, 12), а также в Орхомене (Polyb., IV, 6, 6; Plut. Arat., 45). Примечательно то, что теперь македонский царь владел целыми городами. Не только Акрокоринф, но и сам Коринф, контролировался еще Антигоном Досоном (Polyb., IV, 6, 5; Plut. Arat., 45), Орхоменом же он владел, по словам Полибия, как своей собственностью (IV, 6, 6).

Примечателен тот факт, что многие гарнизоны, например, на Эвбее, появились в городах только в ходе военных действий. Поскольку после окончания Союзнической войны 220-217 гг. Филипп V был втянут в конфликт с римлянами, условия военного времени фактически оправдывали существование гарнизонов в греческих городах. Не следует оставлять без внимания и то обстоятельство, что македонский царь был не единственным претендентом на чужие земли. В ходе Союзнической войны Филипп по настоянию эпиротов вторгся в Амбракию и осаждал хорошо укрепленный Амбрак, хотя военные действия требовали его присутствия на юге. Более того, захватив город, Филипп не удержал его за собой, а передал эпиротам (Polyb., IV, 61 и 63, 3). Затем, в ходе той же кампании Филипп захватил Эниады и укрепил их, оценив стратегическое положение города и его преимущества. Однако, покидая город, царь, вопреки ожиданию, не оставил здесь гарнизона (Polyb., IV, 65, 8-66, 4). Кроме того, позднее, во время летней кампании 218 г. македонский царь предлагал элейцам заключить с ним сепаратный мир, обещая им свободу от содержания гарнизона и уплаты дани (Polyb., IV, 84, 4). Таким образом, едва ли можно говорить, что Филипп V не соблюдал автономии греческих городов.

Другим условием Общего Мира была гарантия свободы мореплавания (Polyb., IV, 3, 8). Однако Македонию нельзя обвинить в нарушении этого пункта договора. Напротив, пиратство было неотъемлемой стороной эллинской жизни и часто относилось к сфере политики, а не частных преступных деяний, так как государства использовали пиратов в своих кампаниях, поддерживали их материально и предоставляли место для базирования. Запрещение пиратства в договоре 224 г. было направлено прежде всего против этолийцев. Они отличалось тем, что даже не находясь в состоянии войны, грабили суда любого государства в любое время и без какого бы то ни было "права" на это. Другие государства использовали пиратов лишь в том случае, если правительство в военное время санкционировало эти действия. Кроме того, по мнению Дж. Ларсена, пиратство к 224 г. уже не было пиратством в полном смысле слова, это был захват товаров в качестве компенсации за предполагаемые беззакония. Для этолийцев же пиратство было источником дохода, поэтому временное прекращение грабительских рейдов, связанное с заключением в 224 году договора о создании Эллинской лиги, вызвало их недовольство (Polyb., IV, 3, 8-9).

Между участниками союза запрещались военные действия; вероятно, именно это подразумевается у Полибия (IV, 16, 5), который сообщает, что лакедемоняне обязались воздерживаться от всяких неприязненных действий против македонян и Филиппа. В случае нападения на одного из союзников потерпевший мог обратиться за помощью kata tas ovmoloivas (Polyb., IV, 15, 2). В другом пассаже, в речи Филиппа (IV, 24, 5) проводится положение, что наказание от имени симмахии должно следовать лишь за обиды, которые касаются союза.

Но и в данном случае македонского царя нельзя обвинить в нарушении условий Общего Мира. Напротив, он, как гегемон лиги, вынужден вмешаться в чуждый ему конфликт между ахейцами и этолийцами и начать Союзническую войну. Филипп же и до объявления войны старался сохранить мир в Греции (Polyb., IV, 16, 2-3), и в ходе военных действий стремился как можно быстрее закончить войну и принудить Этолийский союз к соблюдению Общего Мира. Это желание объясняет и тот факт, что в состав делегации, заключавшей мир с этолийцами, вошел Таврион (Polyb.,V, 103) - македонский представитель в Пелопоннесе, наблюдавший за соблюдением Общего Мира в данном регионе.

Итоги Союзнической войны с точки зрения Общего Мира были успешны, так как Этолия была нейтрализована, ее пиратские набеги на греческие территории прекратились. Таким образом, можно утверждать, что македонский царь Филипп V на начальном этапе своего правления по мере возможности старался соблюдать условия Общего Мира, видя неоспоримое преимущество в сохранении спокойствия в Греции, пока Македония наращивала силы для реализации далекоидущих замыслов молодого царя.


Главная страница |
© 2001 г. Н.Ю. Сивкина
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ