Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


А.А. СИНИЦЫН
Два источника об основании Гераклеи Трахинской

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 69-74

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


Эпизод из истории Пелопоннесской войны об основании Гераклеи Трахинской представляется весьма интересным в связи с событиями фракийского похода лакедемонян под руководством полководца Брасида. Этот полис стал первым пунктом на пути следования экспедиции спартанцев перед вхождением в земли Фессалии (Thuc., IV, 78, 1). Гераклея была основана в 426 г. как колония лакедемонян. Сохранились два основных источника, в которых говорится о причинах и цели выведении этой апойкии (Thuc., III, 92-93; 100, 2; V, 12, 1; Diod., XII, 59, 3-5). Сведения источников в данном случае противоречат друг другу. В рассказе о выведении колонии пелопоннесцами Диодор явно следует за Фукидидом. Но сообщение афинского историка предлагает не просто более развёрнутый, но и иначе акцентированный рассказ.

Согласно Диодору, трахинийцы, в результате многолетних военных столкновений с жителями соседней Эты, лишились многих граждан. Вследствие этого, они вместе с дорийцами обратились к пелопоннесцам с просьбой о помощи. Последние, единственно по причине родства с дорийцами, решили учредить новую апойкию и отправили для этой цели своих граждан (XII, 59, 4). Вот и всё, что говорит об этом событии Диодор Сицилийский.

В сообщении Фукидида, имеется указание на то, что помимо желания оказать помощь трахинийцам и дорийцам, лакедемоняне были заинтересованы в учреждении колонии, вследствие её весьма выгодного местоположения для войны с афинянами (III, 92, 4). Историк поясняет: в Гераклее, отстоявшей менее чем на 4 км от моря и только вдвое больше от Фермопильского прохода, спартанцы рассчитывали держать свой флот для нападения на Евбею самым коротким путём и, что особенно интересно, использовать полис в качестве дополнительной базы для переброски войск вдоль побережья на север - во Фракию. Последний из расчётов, который называет Фукидид, а именно использование Гераклеи Трахинской как удобное место для проникновения на Фракийское побережье, кажется сомнительным. Сомнения же возникают в связи с теми данными, которые предлагает "История Пелопоннесской войны" самого Фукидида. Попытаюсь верифицировать сведения, предложенные ранним источником, определив круг событий, предшествовавших экспедиции и, как представляется, вызвавших её.

После удачно проведённой пилосской кампании 425 г. Аттика получила весомый "козырь" в затянувшейся на долгие годы военной игре. Отныне Афины удерживала за собой Пилос - опорную базу на юго-западе Пелопоннеса, в стратегическом отношении столь же выгодную своим местоположением для афинян, сколь опасную для спартанцев. Захваченные на Сфактерии 120 спартиатов стали сдерживающим фактором в проведении дальнейших военных действий на территории Аттики. Лакедемоняне должны были отказаться от "традиционного" ведения войны, предпринимая новые попытки вторжения в аттические земли.

В сентябре этого года, овладев Мефанами, афиняне укрепились в Эпидаврской области Арголиды. Были захвачены у пелопоннесцев акарнанский полис Анакторий, Тирея и мегарская гавань Нисея. С оккупацией острова Киферы афинскими войсками под руководством стратегов Никия, Никострата и Автокла в начале следующего 424 г. продолжаются чрезвычайно благоприятные для Афин действия на море. Блокада Пелопоннесса была почти полной и "казалось лишь вопросом времени, когда Спарта будет поставлена на колени" (Г. Бенгтсон). Количество неудач для спартанцев и их союзников было столь велико, что Фукидид сообщает об общей подавленности пелопоннесцев, от которых на этот раз судьба отвернулась (Thuc., IV, 55, 3-4).

Фракийский поход оказался, во-первых, вынужденным предприятием, ведь спартанцам были предъявлены условия отказа от дальнейших попыток вооружённого проникновения в пределы Аттики под угрозой расправы с пленными спартиатами. Во-вторых, экспедиция стала возможной только после того, как Пердикка II обратился к лакедемонянам за помощью и выступил "спонсором" вербовки необходимого ему военного подкрепления. Было значительное количество и более мелких текущих просчётов и неудач, которые должны были отвлекать спартанцев от далеко идущих планов. С каждым следующим годом военных действий спартанцы рассчитывали поставить точку в затянувшейся войне.

С выступлением войск пелопоннесцев на север - фракийской эспедицией - завершается первый, семилетний, этап Архидамовой войны, который характеризуется многочисленными кампаниями в южных и центральных областях Греции, сражениями у островов южной части Эгейского моря и большинстве эллинских полисов южной и средней части западного побережья Малой Азии. Завершается этап, который можно назвать этапом "ближней" или "соседской" войны Афин и Спарты (июнь 431 - август 424 гг.). Тактика взаимных опустошений соседних земель (афинянами - Мегариды, а лакедемонянами - виноградников и оливковых рощ Аттики) оставалась неизменной в течение всей первой половины войны. Как показали реальные события, эта линия была консервативна и оказалась пагубной для спартанского государства, хотя и была отчасти оправдана вышеназванными причинами.

Но до этой экспедиции спартанцы действовали традиционно, по уже отработанному плану. Они предпочитали вести военные действия только на юге Эллады, что было оправдано рядом объективных обстоятельств. Во-первых, Спарта действовала не одна, а имела ближайших союзников, главным образом, в южных и центральных областях Греции. Во-вторых, причины неизменности военных направлений Спарты состояли в том, что основной противник находился рядом, и предпринимались постоянные попытки вторжений в земли Аттики в расчёте на скорый успех. Зачем лакедемонянам следовало переносить военные действия куда-либо на север или восток, если от Афин их отделяли только Истмийский перешеек и Саронический залив?

Прошло два года с момента основания Гераклеи, но никаких действий со стороны спартанцев для осуществления "намерений" последних не последовало вплоть до событий фракийского похода Брасида - лето - осень 424 г. Прав ли А. Гоум, указывая на возможный план Брасида (или спартанского руководства) относительно изначальных намерений использования Гераклеи в качестве военной базы спартанцев для их действий во Фракии?

Возможно, внутренние проблемы на Пелопоннесе не позволили спартанцам реализовать свой план переброски части войск на фракийское побережье годом или двумя ранее. Однако, как представляется, должны были сойтись несколько факторов, которые сделали бы возможным такое предприятие. Да и сомнительно предположить, что далеко идущие планы использования Гераклеи в качестве опорной базы Лакедемона в будущем походе на север Греции, в 426 г. сложились в сознании Брасида. Только после почти полной блокады Пелопоннеса, захвата заложников и т. д. спартанцы вынуждены были действовать, используя новые методы ведения войны, избирая новые направления военных действий.

Лакедемоняне должны были принимать во внимание недоброжелательное отношение к Гераклее Трахинской со стороны соседей. В противном случае, подобное мероприятие вряд ли оправдывало вероятные планы спартанцев, поскольку в этих напряжённых условиях для молодого полиса стоял вопрос о его собственном выживании. Фукидид указывает на то, что в Гераклее с момента её основания царили непрекращающиеся внутренние раздоры, которые были следствием бесчестного правления лакедемонских руководителей: новая апойкия была основывался на территории, на которую распространялась власть фессалийцев (III, 93, 2-3). Последние испугались сильного соседства и тревожили войной новых поселенцев, пока не истребили их. Отношение к городу и других соседствующих народов было очень недоброжелательным (ibid., 3). Могло ли в таких условиях спартанское военное командование рассчитывать на использовании Гераклеи Трахинской в качестве базы в далеко идущих планах изменения "курса войны"? Положительный ответ на этот вопрос кажется весьма сомнительным.

Невозможно определить, каким образом Фукидиду стало известно об этих намерениях (скорее всего, тайных) спартанского руководства. Можно ли предположить, как это делают Эдкок и Вестлейк, что после изгнания из Афин, собирая необходимый материал для исторического сочинения, Фукидид имел возможность беседовать с Брасидом? И победоносный спартанский полководец и неудачливый афинский стратег, безусловно, знали друг о друге. Оба они были аристократы по происхождению и каждый в своём государстве прежде занимали значительные должности. Следующие два года после падения Амфиполя, до смерти Брасида в 422 г. Фукидид, скорее всего, жил во Фракии, теперь уже только наблюдая и описывая происходящие события. Поэтому может быть вероятной возможность беседы обоих героев. Но "техническая" сторона дела, на мой взгляд, вступает в противоречие с нравственной. Мог ли историк решиться на подобное сближение с тем человеком, который стал причиной его катастрофы? В любом случае, остаётся только гадать о реальности такой встречи. И если мы не в силах установить это, то следует опираться на интуицию. Полагаю, что Фукидид, учитывая меру наказания, которому он подвергся со стороны своих сограждан, не смог бы решиться на подобное сближение даже ради дела, которому он себя посвятил.

Но изначально тайная информация о планируемом походе могла уже post factum стать известной многим, в том числе и рядовым членам экспедиции Брасида, с которыми мог беседовать Фукидид. Но маловероятным представляется сама возможность существования плана. Мог ли он возникнуть за два года до похода у спартанцев? В современной литературе вопрос о военном планировании у греков остаётся открытым. Можно предположить, что на каждом этапе войны у лакедемонян были различные варианты стратегических действий даже на ближайшие несколько лет. Но исследовательская литература по этой теме мне не известна. А тот материал, который даёт источник не позволяет говорить об этом. Напротив, сведения, которые содержатся в "Истории" позволяют судить об отсутствии плана подобного рода.

Но если сообщение Фукидида вызывает сомнение, тогда возникает резонный вопрос: почему историк указывает на то, что подобный план имел место? Можно предположить несколько версий. Во-первых, Фукидид пишет об этом событии, спустя, вероятно, годы после того как оно произошло (точно установить время написания третьей книги "Истории" не представляется возможным). Фукидид опирается на сведения рассказчиков, которые уже post factum ошибочно могли представлять события как изначально спланированные. Во-вторых, не исключено, что могла быть заинтересованность источника в подаче материала таким образом - заинтересованность, которую Вестлейк обнаруживает в описании Фукидидом амфипольских событий.

Наконец, даже если был у лакедемонян какой-то расчет в отношении Гераклеи Трахинской (но, кроме этого сообщения Фукидида, о возможном планировании ничего не известно, а факты говорят против этого), то фракийский поход, в любом случае, стал возможным только тогда, когда сошлись воедино все перечисленные выше условия.


Главная страница |
© 2001 г. А.А. Синицын
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ