Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


М.В. САЛИМГАРЕЕВ
Стоическая философия в исследованиях представителей богословской мысли России во 2-й половине XIX - начале ХХ вв.

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 244-248

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


Философская традиция Стои как один из существенных элементов культуры эллинизма и поздней античности оставила глубокий след не только в мировоззрении позднеантичного общества, но и христианской цивилизации в целом.

Изучение и осмысление стоицизма как философии, родившейся в кризисный период античного мира, не может не приобрести актуального значения в подобные эпохи социальных переломов. Интерес к Стое, приобретший сегодня в среде антиковедов новые очертания, безусловно, неслучаен и отражает это незримое созвучие времен.

Интересный поворот возникает в историографическом аспекте и, в частности, в контексте российской общественной мысли 2-й половины XIX - начала ХХ вв., имевшей определенный опыт осмысления стоической философии.

Парадигмальные изменения, произошедшие в этот период в научной и общественной мысли и связанные с глубокой трансформацией в российской политической и социальной действительности, способствовали новому отношению к античному наследию. Рост научных контактов с зарубежной наукой, бурное развитие антиковедения, а также острый интерес к общественным наукам - все это оказало определяющее влияние на то, что стоицизм занял в процессе осмысления античной культуры особое место, что отразилось в творчестве как исследователей-профессионалов, так и общественных мыслителей и богословов.

Духовная трансформация середины и второй половины XIX столетия в России сказалась и на позициях православия, которое, следуя в ногу со временем, стремилось согласовать христианское учение с современностью, с достижениями науки, в тесном взаимодействии теологии и идеалистической философии. Все чаще представители духовно-академической профессуры вставали на путь апологии тех или иных догматов церкви. Пик интенсивной разработки подобной проблематики пришелся на последнюю четверть века и был связан с демократическим подъемом в общественной жизни.

Нарастание в стране социальной конфликтности, отражавшейся в активизации публицистики, вело к поискам правительством мер, направленных на стабилизацию положения. В поисках средств укрепления идеологической базы официальная идеология в качестве первостепенной задачи выдвигала апологетизацию религии как опоры самодержавия. Духовно-академическая среда в этих условиях явилась одним из главных проводников государственной политики.

Неслучайно, что именно в 80-е гг. XIX в. начинается концептуальное оформление представлений о задачах преподавания философии в духовных академиях. Активно разрабатываются принципы философской апологии, слушателям предъявляются зрелые философские системы. На страницах многочисленных периодических изданий, выходивших при духовных академиях, все чаще поднимаются проблемы апологетического характера.

Материалистический и критический анализ происхождения религии вообще и христианства в частности православное богословие переживало довольно болезненно. Попытка обнаружить его истоки в античной философии встречала острую критику.

Надо отметить, что вопрос об историческом генезисе основных положений христианской догматики был одним из проблемных и дискуссионных и в западноевропейской науке и богословии 2-й половины XIX столетия. Особенно популярна была идея происхождения христианской теологии и морали из стоицизма. Развиваясь в историко-философских концепциях Бруно Бауэра, Винклера, Вейгольда, Древса, Генкеля и некоторых других, она вызвала широкую полемику. Включились в нее и отечественные представители духовно-академического направления. Известная роль Стои, имевшая место в процессе выработки христианских догматов, актуализировала постановку проблемы значения стоицизма как среди тех, кто выступал с критикой христианства, так и среди его адептов и апологетов. Именно из среды последних во 2-й половине XIX в. появились первые русские переводы античных стоиков.

Первые опыты изучения Стои в России, закладывавшие основы исследуемой историографической традиции (А. Балоновский, А. Лебедев), выдержаны в довольно консервативных тонах. В последующем появляются более взвешенные работы (С. Говоров, И. Невзоров, В. Фаминский, Н. Глубоковский, М. Тареев), опирающиеся на серьезную историографическую и источниковую базу. С содержательной точки зрения все исследуемые историко-философские сочинения обнаруживают общую тенденцию к доказательству независимого положения христианства относительно стоицизма. Посредством сравнительно генетического анализа стоической и христианской теологии и этики названные историки обнаруживали в их содержании совершенную противоположность. В своих концептуальных основаниях стоическая философия, по их мнению, была проникнута пантеизмом и рационализмом со всеми вытекающими отсюда последствиями. Логические формулы стоиков определялись как безжизненные, ибо были не наполнены тем "истинным содержанием", какое присутствовало в озаренных Божественным Откровением христианских идеях Бога, добродетели, истинного человеческого предназначения и многих других. Все обнаруживаемые совпадения были не результатом заимствования, а поверхностного сходства, источники которого лежали в общем духе исторической эпохи. Поэтому заключалось, что делать какие-либо выводы относительно генетического родства Стои и христианства более чем не обоснованно. Общая согласованность оценок меняется лишь тогда, когда речь идет о влияние христианства на стоицизм. Большинство авторов отрицают последнее, разводя понимание явлений разума и веры, но, высказана и точка зрения о возможном наличии этого влияния.

Подобные оценки закономерны. Они, на наш взгляд, вытекают из специфики понимания рассматриваемыми авторами сущности христианства. Безусловно, она тесно связана с известной трактовкой историко-философского процесса в целом и истории христианства, в частности. Поэтому становится понятным, почему данные исследователи, не отрицая присутствия в догматах отцов церкви некоторых стоических идей, видят в последних лишь формальное выражение предшествующих идейных накоплений. Они признают, что подобные заимствования были вынуждены в тех конкретно-исторических условиях становления христианской догматики, однако при этом разводят Стою и христианство, считая их совершенно самостоятельными явлениями. "Одно - продукт естественных умствований человека, естественного развития религиозно-нравственного сознания язычества, в своем искании истины приблизившегося к ней, другое - дело божественного откровения", - подчеркивал С. Говоров.

В заключение отметим, что важной особенностью исследовательской практики рассматриваемой группы исследователей является то, что те или иные черты отличия между христианским учением и античной философией в лице стоицизма анализируются и оцениваются сами по себе, в их логической отвлеченности. Авторы не предпринимали попыток выявить их историческую связь и зависимость от всего хода развития античной философии. Исследуя стоицизм как частный момент последней, выделяя прежде всего религиозно-нравственные воззрения его отдельных представителей, они выстраивают систему внешне стройных, но абстрактно-логических доказательств, основанных на априорных посылках, не опирающихся на достаточно прочный, критически проверенный реально-исторический материал. Вопрос о независимости христианства и христианской морали от стоической философии фактически сводился к проблеме несоизмеримости религиозно-этических понятий христианства и Стои.

Как видим, исследуемые представители духовно-академического направления в своих интерпретациях Стои исходили из глубоко идеалистических позиций, определяемых их религиозным мировоззрением. На их трактовках сказывалось и воздействие духовной атмосферы российского социума, того острого кризиса, который переживала православная церковь.


Главная страница |
© 2001 г. М.В. Салимгареев
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ