Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


В.И. ПЕРОВА
Эфорат IV в. до н. э. в "Греческой истории" Ксенофонта

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 83-89

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


Во времена Ксенофонта в Спарте существовали традиционные органы власти. Высшая власть по традиции была представлена царями, эфорами и геронтами. Древние авторы называют ее ta tela. Этот термин встречается в "Греческой истории" 6 раз, когда Ксенофонт описывает важные политические события внутри Спарты и за ее пределами (межполисные отношения; внешняя политика в Азии и набор в армию илотов в 371 г.). Ксенофонт использует также термин - hoi Lakedaimonioi, как государство лакедемонян, для обозначения высшей власти в Спарте и ее политики в межполисных отношениях в мирное и военное время. В трех случаях для обозначения высшей государственой власти в Спарте Ксенофонт употребляет термин - ho polis, как совокупность всех граждан Спарты. Один раз как выражение непреклонной воли полиса в случае, когда назначенный для ведения военных действий на Фракийском побережье Фебид ввязался самовольно во внутриполитическую борьбу в Фивах и как гражданин не выполнил волю своего полиса (V, 2, 2). Второй раз, когда требовалось вызволить осажденных врагами лакедемонских граждан (VII, 4, 21), и наконец, при избрании царем Агесилая (III, 3, 4).

Чаще вышеуказанных обозначений верховной власти в Спарте в идентичных случаях употреблен термин - hoi ephoroi. Как явствует из контекста, Ксенофонт более 50 раз говорит об эфорах и их политике, причем в 29 случаях прямо указывает на эфоров как руководителей жизни спартанской общины и инициаторов в принятии и реализации конкретных решений. Более всего сведений об эфорах и их политике содержится в III и V книгах, освещающих события 14 лет: с 402 по 395 гг. и с 389 по 375 гг. Это время наивысшей политической активности Спарты и ее руководства.

Поименный состав эфората нам неизвестен. Во II книге сохранился список эфоров-эпонимов с 431 по 403 гг. в количестве 29 человек (II, 3, 9-10), упоминается также имя эфора Навклида (II, 4, 36), но имена эфоров IV в. отсутствуют. Единственный человек, которого мы можем предположительно считать эфором, был спикер народного собрания Протой (VI, 4, 2), но его Ксенофонт прямо эфором не называет, а автор "Греческой истории" в этих вопросах точен. Эфорат Ксенофонта - коллегиальный орган и безымянный. Анализ всех случаев упоминаний Ксенофонта об эфорате позволяет говорить о том, что сфера деятельности эфоров была широкой и влияние в обществе большим.

Внутренняя политика эфоров в целом сводилась к соблюдению древнего закона, который существовал в Спарте (III, 3, 2; V, 2, 32), принятию конкретных постановлений для удовлетворения насущных нужд общины (VI, 5, 29) и контролю за их исполнением. Эфоры трактовали древний закон в собственных интересах, что вызывало иногда противодействие со стороны граждан (V, 2, 32). Во внутренней политике эфоры руководили работой и осуществляли контроль и надзор над деятельностью других органов власти и магистратов, а также граждан и тех, кто не были таковыми. В прямом подчинении у эфоров были командующие спартанской армией (цари), совет Тридцати, который был приставлен к ним, гармосты, корпус всадников. Эфоры созывали "так называемую малую экклесию" (III, 3, 8) и представляли послов, предварительно выяснив суть дела, народному собранию и союзникам (V, 2, 11).

Отношения эфората и народного собрания в целом были стабильными, а действия согласованными. Более чем в 20 случаях они принимали совместные решения, но ведущей скрипкой в этом дуэте были эфоры. В формуле "эфоры и народное собрание постановили" (IV, 6, 3) эфоры занимают первое место. Это косвенное подтверждение реальной расстановки политических сил в спартанском обществе. Только в двух случаях народное собрание действует самостоятельно (VI, 3, 3; VI, 4, 3).

Механизм отношений эфоров с геронтами не ясен. Геронты упоминаются в "Греческой истории" дважды (III, 3, 8-11;VII, 1, 32), но тесная связь между этими институтами очевидна. В описании заговора Кинадона Ксенофонт отмечает, что эфоры и геронты по-разному восприняли известие о заговоре. Эфоры были парализованы страхом. Геронты же, проявив инициативу и по сути дела заменив эфоров, вынесли решение, которое обычно принимали эфоры. Геронты контролировали ситуацию до тех пор, пока эфоры не пришли в себя и не завершили начатое геронтами, плавно перехватив инициативу. Возникает ощущение, что эфоры и геронты были настолько тесно связаны между собой и взаимозаменяемы, что их принадлежность к разным органам власти носила формальный характер.

Как явствует из "Греческой истории" взаимоотношения эфоров и царей были сложными и складывались по-разному. Традиционно сохранялась вражда между ними. Эфоры пытались подчинить своей власти царей. Они приставили к царям совет 30-ти спартиатов, без санкции которых цари не могли принимать важные решения. Среди 30-ти были и явные недоброжелатели царей. Цари отказывались подчиняться решениям эфоров, стремились проводить свою политику, что поднимало престиж царской власти и несло угрозу власти эфоров (III, 4, 27; V, 2, 3; 3, 23). Царь Павсаний потерпел неудачу в этой схватке и был приговорен эфорами к смертной казни (III, 5, 25). Царь Агесилай, напротив, смог приостановить этот конфликтный процесс. Ксенофонт явно симпатизирует Агесилаю, наделяя его всеми положительными качествами, в том числе и умением ладить с эфорами. При этом Агесилай имел смелость возражать им (V, 2, 32). Дело здесь, конечно, не только в личных симпатиях или антипатиях. Авторитету Агесилая способствовали его военные успехи и личные качества. Расстановка политических сил в Спарте была в пользу Агесилая: обстоятельства прихода его к власти и сорокалетнее правление свидетельствуют об этом. Он был сильной личностью, дальновидным политиком и жаждал власти. Вероятно, между эфорами и царем сложились особые отношения: каждая сторона знала границы своей свободы. Это был в своем роде негласный договор, и его соблюдали. Эфоры вынуждены были считаться с Агесилаем. Не исключено, что избрание Агесилая было поддержано эфорами. Ксенофонт говорит, что полис избрал царем Агесилая (III, 3, 4), а под полисом в древности понимали всю совокупность граждан, в том числе и эфоров. Не случайно заговор Кинадона, последовавший в конце первого года правления Агесилая (III, 3, 4), был раскрыт эфорами. Конечно, борьба с врагами внутри Спарты была прямой обязанностью эфоров. Но исключить особый характер отношений между эфорами и Агесилаем из этого процесса едва ли правомерно. Связь между этими событиями улавливается.

Действия эфоров в экстремальной ситуации заговора Кинадона весьма показательны и выявляют круг их деятельности и властные возможности. После некоторого первоначального замешательства эфоры смогли самоорганизоваться и взять ситуацию под контроль. Они подготовили и блестяще провели операцию по раскрытию заговора, использовав в полном объеме весь арсенал полицейских, судебных, военных, политических средств. Описание действий эфоров очень подробное и это единственное подобное место в тексте "Греческой истории". Весь пассаж о заговоре Кинадона ставит больше вопросов, чем дает ответов. Но на один вопрос ответ есть: эфорат действительно обладал реальной властью в Спарте. Вероятно, именно это и хотел показать Ксенофонт. Важен последний вопрос, заданный эфорами Кинадону: с какой целью он организовал заговор. Кинадон ответил прямо - быть не ниже всякого другого в Лакедемоне (III, 3, 11). Неслучайно Ксенофонт акцентирует на этом внимание. Попытка представителя неполноправного cословия стать гражданином Спарты была решительно пресечена эфорами, для которых защита узкосословных интересов гомеев была главным назначением, равно как и забота об их боевом духе и психологической стабильности в коллективе (IV, 5, 11; VI, 4, 16).

Эфоры руководили внешней политикой Спарты. Ксенофонт описывает около 30 таких случаев. Спартанская дипломатия и войны, которые вела Спарта, были направлены на сохранение спартанской гегемонии в Греции после Пелопоннесской войны.

Вместе с тем не следует видеть в эфорате этакого монстра. Реалии спартанской жизни, внутренней и внешней обстановки заставляли эфоров иногда поступаться своими принципами и установками (III, 4, 27; V, 2, 24). Это единичные случаи, но, тем не менее, они существовали. Не всегда ясна подоплека подобных действий эфоров.

У Ксенофонта имеются данные, на основании которых мы можем судить о некотором уменьшении влияния этого полисного института. Во-первых, накануне битвы при Левктрах в Спарте решался вопрос о роспуске лакедемонского войска или о продолжении войны с фиванцами, которые, по убеждению лакедемонян, нарушили Анталкидов (Царский) мир (VI, 3, 18-20; 4, 2-3). Эфоры получили запрос от царя Клеомброта, и спикер апеллы Протой внес предложение распустить войско. Ксенофонт пишет, что народное собрание признало его предложение вздором (phluarein) и приняло собственное решение продолжать войну. Клеомброт выполнил решение народного собрания. Если спикер Протой, как полагают некоторые исследователи, был эфором, то Ксенофонт сообщает факт весьма показательный: народное собрание противопоставило себя эфорам.

Во-вторых, во время заговора Кинадона эфоры не владели информацией о размахе заговора (III, 3, 10) и пришли в ужас, узнав о нем. Они, как указывает Ксенофонт, даже не созвали так называемой малой экклесии (III, 3, 8). Паралич власти был налицо.

Для того чтобы контролировать подобную взрывоопасную ситуацию в Спарте, эфоры предпринимали соответствующие меры, стремясь заручиться поддержкой преданных людей и ослабить влияние сильных политиков, которые могли представлять собой, с одной стороны, сильный противовес их политике, а, с другой стороны, вообще захватить власть в Спарте. Помимо данных им возможностей по определению эфоры пытались устанавливать личные контакты, поддерживая своих друзей, продвигая их по службе без учета их личностных и профессиональных качеств (IV, 8, 32), оказывая им существенную материальную поддержку (IV, 8, 36-39). В этих случаях личные интересы эфоров, представляющих полис, становились сильнее интересов самой гражданской общины (III, 4, 3; 7-8; 20).

Подводя итог, заметим, что по своему жанру "Греческая история" не является трактатом о политическом устройстве Лакедемона, и поэтому сведения об эфорате рассыпаны по тексту сочинения, и естественно, что не все стороны жизнедеятельности этого политического органа зафиксированы Ксенофонтом. Однако имеющиеся сведения позволяют воссоздать деятельность высшего контрольного комитета и выявить его роль в жизни спартанской гражданской общины в течение почти сорока лет - с 402 по 362 гг. Сопоставление сведений Ксенофонта со сведениями, содержащимися в сочинениях других авторов и надписях, дает основание говорить о достоверности данных Ксенофонта об эфорате, который в IV в. все еще был реальной политической силой и, несмотря на некоторые симптомы ослабления своего влияния, сохранился как политический институт и существовал в Спарте и в более позднее время.


Главная страница |
© 2001 г. В.И. Перова
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ