Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


А.Д. ПАНТЕЛЕЕВ
"Избранный род" и "силы и архонты": гностики и земная власть

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 182-187

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


Во II - начале III вв. одной из основных проблем, стоявших перед христианскими общинами, была нормализация отношений с представителями власти, как местной, так и имперской. Местные власти не останавливали, а иногда и сами провоцировали преследования христиан, а центральная власть, как минимум, не препятствовала этому. Особое беспокойство христиане вызывали из-за учения о Царстве Божьем. Иустин Мученик пишет: "услышав, что мы ожидаем Царства, вы опрометчиво заключаете, что это обязательно должно быть царство в человеческом смысле" (Apol., I, 11). Апологеты говорили о том, что они счастливы молиться за императора и почитают его за второе существо в мире, сразу после Бога (Tert. Apol., 30; 39). Но как показал опыт последующих гонений, все эти объяснения показалось римским властям малоубедительными.

Эта проблема волновала не только представителей "церковного" христианства, но и альтернативных направлений, в том числе и гностических. Обычно при рассмотрении этого вопроса отмечают ярко выраженное негативное отношение гностиков к представителям любой власти, не только светской, но и церковной; они признавали над собой власть лишь высшего мира и Сына человеческого. В демиурге - творце космоса, лишенном высшего знания - поработившем человечество и в том, что он со своими силами и ангелами внес в мир смуту и беспорядок, гностики видели изображение римских и других властей, которым им приходилось подчиняться (в том числе и представителей церковной иерархии). Гностические системы, в отличие от современных им политических теорий, которые рассматривали императора и государство как воплощение космического порядка и гармонии, считали все проявления власти одних людей над другими "нечестивыми" и введенными исключительно злым и неразумным создателем мира. Каиниты полагали, что творец и владыка этого мира посвящает всю свою жизнь уничтожению избранного рода (Epiph. Haer., 38), в "Откровении Адама" (N H C, V, 5) избранный род называется "поколением, не имеющим царей над собой", а Продик, упоминающийся Климентом Александрийским, заявлял, что гностики - это "дети царя", над которыми никто не властен (Clem. Alex. Strom., III, 30, 1). Конечно, прежде всего, это относилось к демиургу и его архонтам, но эти установки проецировались и на отношения с земными властями. "Мои избранные! Не доверяйте царям и правителям этого мира, ни военной силе, ни армии, ни ополчениям, которые они созывают, ни тюремщикам, ни золоту, ни серебру... их золото и серебро не спасет их. Их самовластие пройдет и закончится, а справедливость восторжествует над ними", - говорится в "Правой Гинзе" мандеев (I, 121).

Но если мы обратимся к такому гностическому течению, как валентинианство, то без труда заметим, что отношение к земной власти определяется иной парадигмой. Ириней Лионский, описывая учение последователей валентинианина Птолемея, замечает: "О душах, имеющих в себе семя Ахамот, говорят, что они лучше прочих, почему и более других возлюблены демиургом, который, не зная причины этого, думает, что они от него таковы. Потому, говорят, и ставил их священниками, пророками и царями" (Adv. Haer., I, 7, 3). Таким образом, в данном случае мы имеем дело с прямо противоположным подходом - демиург делает все возможное для возвышения избранного рода, и его представители занимают места тех самых "царей и правителей этого мира". Гностики считали себя лучшими из людей, и то, что они оказывались у власти, демонстрирует две основные черты валентинианского демиурга - справедливость и правосудность. Скорее всего, именно в таком ключе рассматривались такие герои ветхозаветной истории, как Мельхиседек, Моисей и Иисус Навин.

Отметим, что в некоторых гностических учениях считалось, что ангелы этого мира разделили между собой земные народы и покровительствуют им. Так, Василид учил, что ангелы, находящиеся на самом нижнем, видимом, небе, разделили по жребию землю и народы, жившие на ней. Иудейский народ достался старшему из них, "которого почитают Богом Иудейским" (Iren., I, 24, 4). Он задумал подчинить иудеям все другие народы, но этому воспротивились остальные ангелы, в результате чего завязались постоянные войны между иудеями и прочими народами (Iren., I, 24, 4; Theod. Adv. haer., I, 4). У Иринея же мы имеем дело с объединением "избранного рода" в группу не по этническому или гентильному, а, скорее, по социальному принципу. С приходом Христа знание стало доступно каждому, и демиург будет заботиться о каждом гностике.

С приходом Иисуса Христа начинается новый период истории космоса - период спасения. Иисус приносит знание не только людям, но и демиургу: "По пришествии Спасителя демиург от Него узнал все, и с радостью присоединился к Нему со всей своей силой, и он есть тот упоминаемый в Евангелии сотник, который говорит Спасителю: "и я имею под властью своей воинов и рабов, и если что прикажу, они делают". Он будет продолжать управление миром до надлежащего времени, более всего для попечения о церкви..." (Iren. Adv. Haer., I, 7, 4). Об особой роли Спасителя при изменении отношения демиурга к земным делам говорит и Гераклеон. Комментируя отрывок из евангелия от Иоанна об исцелении сына царедворца (Ин., 4: 46-53), он отмечает, что речь в нем ведется о демиурге и его ангелах, причем "по пришествии Спасителя они начали управлять четко и аккуратно" (frg. 40). Очевидно, что если раньше демиург всячески возвышал гностиков, ничего не зная ни об их, ни о своей природе, то теперь он с удвоенной энергией будет отстаивать их интересы в этом мире. Как нам кажется, такой взгляд на социальную структуру этого мира мог преследовать несколько целей. Например, он мог использоваться как обоснование притязаний гностиков внутри церкви: пневматики претендовали на привилегированное положение в общине - Валентин чуть не стал римским епископом (Tert. Adv. val., 4), Флорин был пресвитером в Риме (Eus. H E, V, 20). По мнению Э. Пэджелс, главенство в церковной организации и было основной целью подобных заявлений, но немаловажное значение это имело и для отношения к светским властям.

Валентиниане, определяя таким образом статус земных властей, прежде всего обретали мощнейшее средство, позволяющее выполнять практически все требования существующего режима. Если обычные христиане и "радикальные" гностики были вынуждены подчиняться тем, кто рассматривался ими как язычники, орудия демонов, а иногда и как попросту одержимые дьяволом, то валентинане могли относиться к тем же властителям как к лучшим из духовных людей, в силу своей особой природы возвышенных демиургом. Более того, это открывало путь для решения вопроса об отношении к императорскому культу: вероятно, что гностики, принося жертвы императору, величайшему из смертных, считали, что поклоняются не гению императора, как обычные жители империи, а его ангелу, "с которым он соединился еще на земле". В любом случае, мнение о том, что обладатель власти относится к "избранному роду" и обладает частицей высшего мира, по мысли гностических учителей, должно было вызывать более позитивную реакцию со стороны земных авторитетов, чем, скажем, слова Иустина о злокозненных демонах, осуществляющих управление этим миром и почитаемых неразумными язычниками за богов (I. Apol., 5).

Эта идея должна была облегчить распространение гностических учений в высших слоях общества. Косвенным подтверждением тому может служить обвинение, высказанное Иринеем валентиннианину Марку: ведь "он более всего имеет дело с женщинами, и притом с щеголеватыми, одевающимися в багряницу, и самыми богатыми" (Iren. Adv. Haer., I, 13, 3). Гностические миссионеры призывали не изменить коренным образом свою жизнь, но лишь следовать своей природе и принять истинную веру. Стоит отметить, что и само учение Валентина, основывающееся на платонической традиции, ориентировано в значительной степени на людей образованных и состоятельных. Помимо того, эта идея оказывала и иной эффект: если гностики так гордились особой любовью демиурга, помогающего им, то тем самым они могли привлечь к себе тех, кто стремился добиться не только спасения в будущей жизни, но и материального благополучия в этом мире, а слова о том, что демиург ставит пневматиков "священниками и царями" могли быть восприняты человеком со стороны как заявление о тесной связи гностиков с земными властями.


Главная страница |
© 2001 г. А.Д. Пантелеев
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ