Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


Е.Н. НЕЧАЕВА
Участие врачей в позднеантичной дипломатии

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 194-200

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


В позднеримской империи не существовало особого "дипломатического корпуса", т. е. отдельной группы людей, занятых лишь в дипломатической и прежде всего в посольской деятельности. У нас нет данных о дипломатах, единственной сферой деятельности которых была бы собственно дипломатия. Но в выборе лиц для исполнения дипломатической миссии можно выделить некоторые существовавшие тогда принципы. Для участия в солидном посольстве, государственного уровня нужно было обладать определенным статусом и положением. Круг людей, вовлеченных в посольскую деятельность, был довольно широким: гражданские и военные служащие, члены императорской гвардии, риторы, врачи и др.

Пожалуй, наибольшее удивление может вызвать традиция поручать ведение переговоров врачам. Нам известно несколько таких дипломатов. Прокопий Кесарийский рассказывает о Стефане, знаменитом враче своего времени, который сопровождал послов к царю персов Хосрову в 544 г. (Procop. B. P., 2, 26, 31-41). Стефан не назван напрямую послом, Прокопий отмечает, что он был вместе с ними (послами), но официальным статусом посла не обладал, что не мешало ему произносить речь перед Хосровом.

К тому же Хосрову был отправлен и некий Ураний, сириец по происхождению, который, по словам Агафия Миринейского, объявлял, что он занимается медицинским делом. Он был взят Ареовиндом в посольство к персам и произвел неизгладимое впечатление на Хосрова, изображая философа, и получил от Хосрова дружественные письма. (Agath., 2, 29-32).

Менандр Протектор собщает о придворном враче Захарии, который принимал участие в четырех посольствах к персам, в последние годы правления императора Юстина II (565-578) и во время императора Тиберия II (578-582). В первый раз Захарий был отправлен к Хосрову с письмами от императрицы Софии (управлявшей империей после того, как заболел Юстин) (Menandr., fr. 39). В данном случае Захарий исполнял не столько посольские, сколько "посыльные" функции и, вероятно, не вел самостоятельных переговоров.

Позже, в 576 г, Захарий прибыл в Персию вместе с патрикием Траяном для утверждения перемирия в военных действиях (Menandr., fr. 41). В этом посольстве Захарий принимал участие лишь как сопровождающий, но не был его главой. Через год для переговоров с персами опять были отправлены дипломаты среди которых был и Захарий. В время этого посольства он лично вел очень трудные переговоры относительно пограничной крепости Дары (Menandr., fr. 48-49). В 579 г. император Тиберий вновь шлет к персам послов "и между ними опять Захария, царского врача, много раз весьма полезно и разумно служившего в посольствах во время этой войны (Menandr., fr. 56).

Итак, мы видим, что Захарий регулярно исполнял дипломатические поручения при переговорах с Персией.

И еще один пример доктора-дипломата приводит Феофилакт Симокатта. Врач Феодор выступал в качестве посла в местном посольстве к аварам, которое было отправлено "с большой находчивостью" полководцем Приском (Theoph. Sim., 6, 11, 7).

Все приведенные примеры доказывают, что врачи довольно часто выступали послами главным образом в римско-персидских отношениях. Из перечисленных случаев лишь один касается не персов, а аваров, но Феофилакт описывает не столь значительное посольство местного характера. Переговоры на высшем уровне восточноримские врачи проводили именно с персами.

Р. Блокли в статье, посвященной феномену позднеантичных врачей-дипломатов, называет три причины, по которым именно врачам поручалось исполнение дипломатических поручений: во-первых, они ценились, как образованные люди - софисты, философы, что могло способствовать дипломатической карьере; во-вторых, и это касается прежде всего Захария, ранг придворных врачей был очень высок, и это тоже было ценно для солидных посольств; в третьих, значение имело именно их врачебное искусство. Разберем подробнее перечисленные аспекты:

"Врачи-софисты".

Врач в "широком смысле слова" - человек, изучавший медицину как науку - в античности традиционно воспринимается и как философ, софист, а, следовательно, как мастер слова, оратор. Риторы же присутствовали в посольствах очень часто, что было необходимо, учитывая значение ораторского искусства для переговорного процесса. Умение говорить красиво и убедительно было обязательным качеством посла. Феофилакт Симокатта подчеркивает, что посол - врач Феодор - "умел свободно говорить" (Theoph. Sim., 6, 11, 7). По свидетельству Прокопия, именно врач Стефан произносит речь перед Хосровом (Procop. B. P., 2, 26, 31-41). Агафий Миринейский замечает, что Хосров был впечатлен врачом Уранием, изображавшем философа. Иногда ритором был не сам посол, а лицо, его сопровождающее. Также и врачи Стефан (Procop. B. P., 2, 26, 31-41), Ураний (Agath., 2, 9) и Захарий (Menandr., fr. 41) не возглавляли посольства, но следовали с ними.

Придворные врачи.

Статус медика в греческом и особенно римском мире не был высок. Но исключение составляли придворные врачи (archiatri sacri palatini) - положение этого корпуса в позднеантичное время было особенным. Их ранг соответствовал сенаторскому, они имели достоинство perfectissimi и титул комита. Иногда они занимали такие важные посты как comes thesaurum и magister officiorum (обе должности имели непосредственное отношение к дипломатии). От статуса и положения дипломата напрямую зависел ранг посольства. И переговоры на высшем уровне, особенно между Восточноримской империей и Персией, всегда вели персоны высокого же ранга, к которым можно отнести и императорских врачей. Из известных нам врачей-дипломатов только про Захария мы точно знаем, что он был придворным медиком (Menandr., fr. 39; 56). И только Захарий вел переговоры на высшем уровне и заключал договоры. Стефан и Ураний лишь сопровождали послов, а Феодор вел переговоры местного значения. Таким образом, высокой ранг группы придворных врачей можно считать одним из оснований для вовлеченности их в дипломатию, но не всегда именно оно имело первостепенное значение.

Врачи-практики. Личные связи врачей с персидским двором.

Третья причина нам представляется наиболее весомой. Неслучайно главным полем деятельности этой "медицинской дипломатии" была Персия, где традиционно очень ценились греческие врачи. Античные авторы сообщают о том, что с древних времен персидские правители предпочитали иностранных медиков - египтян и греков. По свидетельству Геродота, при дворе Дария жил кротонский врач Демокед (Hdt, 3, 129-134). На службе у Артаксеркса II состоял знаменитый врач и писатель Ктесий (Xen. Anab., I, 8, 27).

В позднеантичное время восточноримскские врачи также высоко ценились при персидском дворе. Вероятнее всего, многие врачи-дипломаты имели личные связи с персидским двором в силу некоторой болезненности иранских шахен-шахов. К примеру, врач Стефан с свое время "избавил от болезни Кавада, сына Пероза". Стефан происходил из Эдессы и, по его собственным словам, был настолько близок с Кавадом, что воспитал его сына Хосрова и посоветовал именно его назначить преемником царской власти, на что при переговорах Стефан не преминул Хосрову указать (Procop. B. P. 2, 26, 31-41). Много времени при персидском дворе провел и другой знаменитый врач - Трибун. Он вылечил самого Хосрова от тяжелой болезни и затем уехал из Персии. Но спустя несколько лет вернулся, так как Хосров одним из условий заключения перемирия поставил требование прислать к нему этого же врача ещё раз на год. Юстиниан удовлетворил эту просьбу и отправил Трибуна, который в ответ на предложение Хосрова выполнить любое его желание попросил отпустить некоторых римских военнопленных, и Хосров отпустил их чрезвычайно много (Procop. B. P., 2, 28, 3; B. G., 4, 10, 16). Хотя нам неизвестно, чтобы Трибун исполнял дипломатические поручения, но его судьба показывает, с каким трепетом относились при персидском дворе к восточноримским врачам и какое влияние они могли иметь на правителей. Если исполнение дипломатических заданий поручалось именно докторам потому, что Кавад и Хосров нуждались в квалифицированной медицинской помощи, получить которую они могли только из империи, то это свидетельствует об известной гибкости восточноримской дипломатической системы, умевшей реагировать и использовать эти обстоятельства.

Не исключено также, что врачи играли определенную роль и в тайной дипломатии. Блокли сравнивает положение придворных врачей восточноримского императора с положением евнухов, которые составляли своеобразный "теневой кабинет" при правителе. Именно императорские евнухи чаще всего занимались разработкой заговоров и самой тайной дипломатии. Мы не располагаем прямыми свидетельствами того, что придворные врачи были вовлечены в подобную деятельность, но есть некоторые косвенные подтверждения. Императорский врач Захарий в 577 г. встречался с персидским посланником Меводом. Когда методы официальной дипломатии были исчерпаны, стороны перешли к тайным перегворам. Захарий, действуя по поручению императора, предложил заплатить персам деньги за спорные территории, "так, чтобы этого никто не знал" (Menandr., fr. 49). Как нам известно, на примере посольства Максимина и Приска к Аттиле, дипломаты, направленные вести официальные (или формальные) переговоры вовсе не всегда знали о тайной подоплеке собственного посольства. То, что тайные переговоры были поручены именно Захарию, может свидетельствовать о его особом положении при императорском дворе.

Еще одно упоминание о враче в связи с некими тайными интригами мы находим у Малха Филадельфийского. Он рассказывает о дипломатических отношениях между Восточноримской империей и разными группами готских племен. Во второй половине 70-х гг. V в. император Зинон вел частые переговоры с двумя соперничавшими готскими вождями - Теодорихом, сыном Триария (т. н. Теодорих Страбон), и Теодорихом, сыном Тиудимера (он же - Теодорих из рода Амалов), склоняясь к союзу то с одним, то с другим. (Malch., fr. 13 sqq). Очередные переговоры Зинона с Теодорихом Страбоном были прерваны разразившимся в столице "шпионским" скандалом: "открыто было, что некоторые из находящихся в городе (в числе их были врач Анфим, Маркеллин и Стефан) давали Теодориху знать о том, что происходило в Византии. Не только писали они к нему письма от себя, но составляли подложные от важнейших лиц и посылали их к нему, желая ободрить известием, что многие благоприятствовали ему". По этому делу было проведено следствие, и виновные были наказаны побоями и изгнанием (Malch., fr. 13). Этот эпизод вполне позволяет допустить существование в Константинополе своеобразной партии, поддерживающей Теодориха Страбона. Но эти "сторонники" Теодориха Страбона действовали несколько своеобразно. Ему была необходима объективная информация о том, что происходит в столице, так как послы его еще не получили даже официального ответа, к тому же за заверениями дипломатов могла скрываться абсолютно иная реальность. А подложные письма, которые также направлялись к Теодориху, едва ли могли сослужить ему добрую службу. К сожалению, нам ничего не известно об этих трех "информаторах". Можно предположить, что сам Зинон намеренно дезинформировал Теодориха. В таком случае Анфим, Маркеллин и Стефан оказываются, скорее, агентами Зинона, двойная игра которых была раскрыта Теодорихом. После "провала" операции император вынужден был провести показательное следствие по этому делу. Если допустить, что события развивались именно таким образом, то этот эпизод косвенно подтверждает вовлеченность константинопольских врачей во внешнеполитические интриги.

Не исключено также, что врачи, находившиеся при дворах персидских правителей, могли вести определенную шпионскую работу, собирая информацию.

В целом, сведения о дипломатической деятельности врачей в поздней античности свидетельствуют о том, что они играли важную роль во внешней политике Восточноримской империи. Направленность "врачебной дипломатии" главным образом на Персию объясняется в первую очередь пиететом персидских шахов перед греческой медициной и их личными связями с восточноримскими медиками. Позднеантичная дипломатия умело использовала эти обстоятельства.


Главная страница |
© 2001 г. Е.Н. Нечаева
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ