Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


А.В. МОСОЛКИН
Фабий Пиктор и римское посольство в Дельфы в 216 г. до н. э.

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, 140-144

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


Чем меньше известно о всякой исторической личности, тем более значительными или же, наоборот, более легковесными чертами её наделяют, в первом случае доводя до всесильного монстра, во втором - до третьестепенного статиста. И обрастая со временем всё новыми и новыми характеристиками, это новое представление каждый раз замещает старое, убеждая с каждым разом новых исследователей в своей абсолютной адекватности. К таким людям с полным правом можно отнести и Фабия Пиктора palaiovtatoх ga;r ajnh;r tw'n ta; JRwmai>ka; suntaxamevnwn, по категоричному утверждению Дионисия Галикарнасского (VII, 71). Этот longe antiquissimus auctor (Liv., II, 40, 10) своим авторитетом наметил, похоже, вектор, по которому двигались дальнейшие поколения историков, описывающих римские дела, определяя тем самым и наше сегодняшнее представление о римской истории. Кто этот неведомый человек, нужно ли доверять или высмеять каждую строку его немногочисленных выживших фрагментов, снисходительно через времена упоминая его имя? Уже и более близкие современники Фабия по разному относились к оставленному им труду. Если для Ливия древность его и родовитость является веской причиной для его предпочтения, то Полибий же на этот счёт гораздо более сдержан (III, 9). Очевидно поэтому, сколь важны малейшие факты его биографии, которые и так не изобилуют чрезмерными подробностями.

Фабий Пиктор, судя по всему, не был значительным политическим или военным деятелем: его незаметная для более поздних авторов военная карьера, прошедшая через поля сражений с лигурийцами (223 или 233 г. до н. э.) и галльскими наёмниками (225 г. до н. э.), благополучно окончилась очевидным финалом столь свойственным для представителей подобного рода - он стал сенатором. И уже на этом посту с ним произошло событие, достаточно подробно освещённое у Тита Ливия (XXII, 57, 5. и XXIII, 11, 1-6), а также у Аппиана (Hannib., 27) и Плутарха (Fab., XVIII). Это единственный чётко датированный эпизод в жизни Фабия, ставший объектом внимания трёх историков.

Под данным событием я разумею участие его в посольстве, отправленном в Дельфы сразу же после каннского поражения. Ливий и Плутарх причиной этой редкой для римской истории меры называют блуд весталок и общие беды государства: ad oraculum missus est sciscitatum quibus precibus suppliciisque deos possent placare et quaenam futura finis tantis cladibus foret (Liv., XXII, 57, 5).

По возвращении от оракула и совершении необходимых процедур, Фабий привез ответ, перевод которого и был зачитан перед сенаторами: "si ita faxitis, Romani, uestrae res meliores faciliores que erunt magisque ex sententia res publica uestra uobis procedet uictoriaque duelli populi Romani erit. Pythio Apollini re publica uestra bene gesta seruataque lucris meritis donum mittitote deque praeda manubiis spoliisque honorem habetote; lasciuiam a uobis prohibetote (Liv. XXXIII, 11, 2-3). Ряд исследователей полагает, что это подлинный текст, основывая своё суждение главным образом на том, что здесь использованы устаревшие формы слов faxitis вместо feceris и duelli вместо belli.

Перед анализом этого события следует всё же сказать несколько слов о том, что общее настроение римлян в отношении самого дельфийского оракула если и не было скептическим, то выражалось не в столь большом пиетете, как это было у греков. Впрочем, тема об отношении римлян к оракулу требует более внимательного исследования. Удовлетворимся лишь общей констатацией факта и тем, что до 216 г. римляне лишь дважды отправляли посольство к оракулу Аполлона. Первый пример такого рода - это легендарный и поэтому красивый случай с сыновьями Тарквиния Гордого (Liv., I, 56, 6-12), а второй, значительно менее броский, связанный с выходом из берегов вод Альбанского озера (Liv., V, 15).

Пожалуй, что удивляет больше всего во внешнем описании Тита Ливия, так это бесцветность самого события, тривиальность ответа пифии и поэтому несоответствие значимости и подробности описания. Почему был отправлен именно Фабий Пиктор? Была ли цель посольства только как религиозная или же были ещё какие-то политические и пропагандистские мотивы? Играл ли он в этом посольстве лидирующую роль? Не для того ли писал в это время Фабий свой труд на греческом языке, чтобы стимулировать хоть какую-то греческую поддержку особенно на Сицилии? Принимали ли дельфийские жрецы кого-нибудь со стороны Ганнибала? Вопросы эти отнюдь не риторические и ответы будут нести, разумеется, лишь гипотетическую форму.

Вероятно, что отправке именно Фабия Пиктора в Дельфы способствовали несколько предположительных факторов, которые и могут укрепить в мысли о его необходимости. Возможно, один из главных - знание греческого языка, который, судя по всему, знали далеко не все сенаторы, если Фабию пришлось по возвращении ответ пифии переводить. Если учитывать и то, что свой труд он написал на греческом языке полным всевозможных аллюзий из истории Греции, то, скорее всего, он уже был известен как редкий для того времени знаток эллинской культуры, что для дипломатической миссии тогда ещё варварского Рима было немаловажно. Вероятный ответ пифии нужно было упредить, показав некоторый необходимый набор знаний, свойственных цивилизованной стране. Не последнюю роль сыграл, очевидно, и вновь обретший силу Фабий Максим, покровительствовавший своему родственнику ещё со времён войны с лигурийцами. Но вот был ли Пиктор главой самой миссии или же он post factum приписал себе главенствующее положение, сыграв лишь роль необходимого переводчика и знатока греческих ценностей при каком-то более влиятельном лице, - этот вопрос мне кажется пока неразрешимым.

Вряд ли было возможным за столь короткое время пребывания Ганнибала в Италии создать весьма, судя по всему, объёмный труд, который Ливий цитировал вплоть до XXIII-ей своей книги. Даже если допустить, что Фабий начал писать историю еще до нашествия карфагенян и как раз к этому времени она была уже завершена, то все же выглядит сомнительным механизм привлечения греков на свою сторону путём распространения исторического труда, наполненного милыми переиначенными греческими сюжетами. Так что более надёжной выглядит версия, которую изложил еще Герман Петер: какой же римлянин во время войны занимался бы досужим делом, сочиняя исторический труд?

Сам факт отправки Ганнибалом миссии в Дельфы вполне вероятен на фоне развернувшихся дипломатических действий в то время, хотя в окружении пусть даже немногочисленных римский отрядов это было сложно. Если только какие-то послы не были отправлены напрямую из Карфагена. Впрочем, это предположение, судя по всему, недоказуемо, учитывая невиданные удачи, свалившиеся на головы карфагенян. А, как известно, в моменты славы забывают о пророках.

Несколько парадоксальный вывод может быть таким. Фабий Пиктор не блеснул на политическом и военном поприще, а скромность в описании себя ли, или своего рода была ему не свойственна и он вовсе не стремился хотя бы к внешней объективности. Если традиция посольства в Дельфы в Риме не существовала, если сами сенаторы не были ни знатоками греческого языка и вряд ли греческой культуры, то можно предположить, что Фабий являлся инициатором поездки, которую он и возглавил. Цель дельфийского посольства была, возможно, только религиозная, не связанная напрямую с какими-либо политическими переговорами, в противном случае Фабий не преминул бы об этом упомянуть. Ливий же вполне доверял ему, либо как древнейшему автору, либо как участнику событий, каковым он в данном случае и является. Так что вряд ли сам факт подробного описания этого сюжета, который мы встречаем у Тита Ливия, может являться доказательством его важности. Ливий, постоянно обращаясь к Фабию и, вероятно, даже что-то переписывая у него, при описании драматических событий 216 г. воспользовался им, возможно, для усиления драматической линии, тем самым невольно увеличив значимость в общем-то не яркого эпизода, либо же учитывая конъюнктуру уже своего времени.


Главная страница |
© 2001 г. А.В. Мосолкин
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ