Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


М.М. ХОЛОД
Политическая пропаганда Персии в войне против Александра Македонского

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 97-102

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


В войне, которую начал македонский царь Филипп II против Персидской державы, а затем продолжил его сын Александр, враждующие стороны использовали в борьбе друг с другом такое мощное оружие, как политическая пропаганда. Данная пропаганда, как македонская, так и персидская, нацеливалась тогда главным образом на греков, что понятно: от их позиции, особенно в начале боевых действий, в немалой степени зависела дальнейшая судьба всего военного конфликта.

В настоящем небольшом очерке речь пойдет о персидской пропаганде, т. е. будет рассмотрена тема, которая, в отличие от сюжетов, связанных с пропагандой македонской, как раз и не получила должного освещения в современной историографии.

К сожалению, приходится констатировать, что в имеющихся в нашем распоряжении источниках сохранилось крайне мало свидетельств, на основании которых можно судить о персидской пропаганде (главным образом этим, надо думать, и объясняется обычное молчание исследователей на конкретный счет). Однако некоторой информацией по данному поводу мы все же обладаем.

На то, что Персия использовала в борьбе с македонской монархией политическую пропаганду, помимо отдельных намеков, содержащихся в традиции, совершенно определенно указывает Арриан. В приведенном им тексте письма Александра, написанном в ответ на первые мирные предложения Дария III (333 г. до н. э.), среди выдвигаемых против последнего обвинений говорится, что персидский царь рассылал письма эллинам, в которых звучал призыв к войне с Александром; здесь же сообщается и о том, что Дарий, предложивший лакедемонянам и некоторым другим из эллинов деньги (только лакедемоняне их взяли), отправил к грекам своих посланников, которые, кроме акций по подкупу македонских приверженцев, пытались (очевидно, соответствующими призывами) разрушить мир, устроенный в Элладе Александром (т. е. пытались разрушить ту политическую систему, которая сложилась в Греции на базе коринфских соглашений, принятых по инициативе победителя при Херонее Филиппа II, а затем, после гибели последнего, подтвержденных его сыном Александром) (Аnаb., II, 14, 5 sq.).

Уже отсюда становится ясной та цель, которую преследовала Персия в своей, обращенной на греков, пропаганде: учитывая достаточно сильное в эллинском обществе, и прежде всего у греков Балкан, стремление к освобождению от протектората Македонии, персидский царь пытался поднять последних на восстание, вовлечь их на своей стороне в войну против Александра - такой оборот событий, несомненно, значительно бы облегчил Персии борьбу с македонским царем, если вообще не поставил бы под вопрос само продолжение его восточной кампании. При этом персы, конечно, не могли не осознавать, что для реализации подобной цели было недостаточно одних лишь призывов к войне: было явно необходимо предложить грекам определенную альтернативу (к тому же способную оказаться для них заманчивой и одновременно выгодной для Персии), альтернативу той политической системе, которая была создана усилиями македонской монархии в Элладе, и которая, как известно, вызывала откровенное недовольство у значительной части греческого населения; вместе с тем, чтобы как можно лучше разыграть греческую карту, персам было также важно создать в эллинском обществе впечатление, что они отнюдь не представляют собой враждебную грекам силу (каковой именно их рисовала македонская пропаганда), но, напротив, являются яростными приверженцами и защитниками древних полисных свобод Эллады, оказавшихся с недавних пор грубо попранными властью монархов Македонии (кстати говоря, в том числе стремлением персидской стороны выставить себя в глазах эллинов в подобном качестве и, соответственно, добиться их расположения, надо полагать, был обусловлен уже тот факт, что в письмах, посланных, согласно Арриану, "ко всем", а значит и к грекам, персы упорно заявляли, хотя и явно вопреки действительности, о своей причастности к убийству Филиппа II, т. е. того, кто именно поставил предел греческой свободе (Аnаb., II, 14, 5)).

Что же предлагала Персия эллинским республикам взамен того политического порядка, который был установлен в Греции македонскими царями? Как представляется, ответ на данный вопрос содержится в приводимых все тем же Аррианом текстах соглашений, на основании которых в 333 г. до н. э. произошла сдача персидским войскам Митилены на Лесбосе и Тенедоса (заметим, что в 333-332 гг. до н. э. персы вели контрнаступательные операции в районе Восточной Эгеиды). В этих соглашениях обращает на себя внимание следующий, повторяющийся в том и другом случае, пункт: персидские военачальники требуют от митиленцев и тенедосцев, чтобы они разорвали все имеющиеся у них договоры с Александром и греками и стали союзниками царя Персии, каковыми были по Анталкидову миру (Аnаb., II, 1, 4; 2, 2). Выбор персов, таким образом, становится ясным: по крайней мере, здесь их стремление противопоставить македонскому политическому порядку другую политическую систему, а именно систему, основывающуюся на принципах Анталкидова мира, выражено совершенно определенно; вместе с тем факт того, что такое противопоставление встречается и в соглашении с Митиленой, и в соглашении с Тенедосом (т. е. в обоих из известных нам текстах договоров, заключенных в то время персами с греческими полисами), очевидно говорит не о случайности, но о закономерности подобной позиции персидской стороны; кроме того, так заставляет полагать и то соображение, что персы были явно заинтересованы в широкомасштабном восстановлении чрезвычайно выгодной для них системы Анталкидова мира. Иными словами, есть все основания думать, что при данных обстоятельствах мы сталкиваемся с проявлением общего момента в политике Персии в отношении греков, что система Анталкидова мира выставлялась тогда персами в качестве альтернативы македонскому политическому порядку и для других эллинских государств. При этом, разумеется, трудно представить, чтобы тема Анталкидова мира не была в тот момент соответствующим образом отражена в обращенной на греков персидской пропаганде, тем более, что эксплуатация здесь персами подобной темы, бесспорно, могла оказаться для них весьма полезной.

В самом деле, несомненно то, что содержание данного мира, который, как известно, провозглашал безусловную автономию для каждого греческого полиса (кроме отошедших к Персии полисов собственно Малой Азии), а персидского царя делал основным гарантом осуществления всех достигнутых тогда договоренностей, включая и положение об автономии, как нельзя лучше согласовывалось с намерениями персов в отношении греков. Пропагандируя Анталкидов мир, персы могли рассчитывать на то, что его положение о безусловной автономии, в полной мере отвечающие устремлениям значительной части эллинов, тяготившихся македонским господством, послужит мощным стимулом для привлечения их на сторону Персии, в то время как апелляция к решениям мира в целом позволит Персидскому государству придать в глазах эллинов его действиям против македонян вид законности и, в свою очередь, представить незаконными действия последних, прямо нарушающих эти самые решения. Кроме того, ведение с македонянами борьбы под флагом постановлений Анталкидова мира могло, без сомнения, и выгодно пригодиться персам в дальнейшем: в случае успеха в этой борьбе, они были бы способны вновь вернуть к жизни фактически теперь полностью уничтоженную активностью Македонии политическую систему, которая прежде соответствовала данному миру и которая весьма благоприятствовала их интересам-с персидским царем в роли высшего авторитета в делах Эллады и разобщенными греческими республиками, зависимыми от его воли.

Итак, сказанное выше позволяет, как кажется, со всей определенностью утверждать, что Персия в войне с македонской монархией использовала политическую пропаганду весьма активно. К тому же, по-видимому, можно вполне говорить о том, что эта пропаганда, нацеленная на греков, велась персами и достаточно организовано.

Однако, несмотря ни на что, надежды, которые возлагали персы на свою пропагандистскую деятельность в Греции, в целом не оправдались. Правда, не приходится отрицать, что персидской пропаганде все же тогда удавалось оказывать определенное воздействие на состояние умов в греческом обществе,- питать здесь антимакедонские настроения, а иногда находить и более реальную поддержку у мятежных сил Эллады (к примеру, Фив, которые в 335 г. до н. э. призывали греков "вместе с Великим царем и фиванцами освободить эллинов и уничтожить тирана Эллады" (Diod., XVII, 9, 5)). Тем не менее разжечь пламя всеобщего восстания в Греции персам своими призывами так и не удалось, иными словами, можно вполне говорить о том, что и на фронте пропагандистской войны Персия в борьбе с Александром в итоге потерпела совершенное поражение.


Главная страница |
© 2001 г. М.М. Холод
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ