Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


Э.Д. ФРОЛОВ
Исповедь великого ученого: к публикации латинской автобиографии Ульриха фон Виламовиц-Мёллендорфа

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 22-29

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


I. Биография Виламовица.

Ульрих фон Виламовиц-Мёллендорф родился в дворянской семье 22 декабря 1848 г. в родовом имении Марковиц (в тогдашней немецкой части Польши, в области Позен / Познань).

Первоначальное классическое образование получил в гимназии в Шульпфорте (местечко близ Наумбурга, в области Саксен-Анхальт), где обучался с весны ("от Пасхи") 1862 до 9. IХ. 1867. Высшее образование получил в университетах Бонна, где обучался с октября 1867 по август 1869 г., и Берлина, где обучался с октября 1869 по 14. VII. 1870.

После короткой военной интермедии - участия во Франко-прусской войне (20.VII.1870 - 20.VII.1871) - возобновил ученые занятия. Преподавал в университетах Берлина (зимний семестр 1874/75 - зимний семестр 1875/76), Грейфсвальда (летний семестр 1878 - летний семестр 1883), Гёттингена (зимний семестр 1883/84 - зимний семестр 1896/97) и, наконец, снова Берлина (летний семестр 1897 - летний семестр 1929).

Постепенно сформировался как выдающийся представитель науки классической филологии в Германии. Помимо наредкость продуктивной собственно ученой деятельности в качестве исследователя античности и университетского профессора велико было значение также и общественной деятельности Виламовица. Он был видным, влиятельным деятелем Берлинской Академии наук. При его активном участии состоялось избрание в члены-корреспонденты этой академии русского ученого-классика М. И. Ростовцева (в июне 1914 г.).

Политическая ориентация Виламовица отличалась принципиальным консерватизмом. В этой связи необходимо отметить его близость к германскому императорскому двору. В годы первой мировой войны занимал ярко выраженную националистическую позицию, участвовал в составлении и подписании общественных манифестов в защиту германской политики. Отметим также участие членов его семьи в военных действиях и в этой связи - гибель сына Виламовица на восточном фронте. В последующем характерны неприятие ноябрьской революции 1918 г. и ностальгия по старому режиму.

Виламовиц был женат на старшей дочери знаменитого романиста Теодора Моммзена - Марии. В свою очередь, его собственная дочь Доротея стала женой видного классика Фридриха Гиллер фон Гертрингена.

Виламовиц прожил долгую жизнь, до конца дней своих не прекращая нучных занятий. Он умер в Берлине на 83-м году жизни, 25 сентября 1931 г.

II. Научное творчество Виламовица.

Предметом научных интересов Виламовица была главным образом Античная Греция, а областями занятий - греческая филология и история. Здесь он выступал в таком же качестве всеобъемлющего исследователя, как и его знаменитый тесть Т.Моммзен в сфере истории и культуры древнего Рима. Научное наследие Виламовица огромно. Условно вся масса созданного им может быть разделена на следующие группы:

1. Работы филологического характера (упоминаем только о монографических исследованиях) - о греческой комедии (докторская диссертация, 1870 г.), об эллинистической учености (монография "Антигон из Кариста", 1881), о гомеровском эпосе (монографии 1881 и 1916 гг.), об Эврипиде ("Геракл", 1889), о Сафо и Симониде (1913), о Пиндаре (1922), об эллинистической поэзии времени Каллимаха (1924) и др. Особо отметим краткий, но выразительный общий очерк древнегреческой литературы (1905).

2. Издания античных авторов. В частности - Каллимаха (1882), "Афинской политии" Аристотеля (1891), греческих поэтов-буколиков (1905), Эсхила (1914), Гесиода (1928).

3. Работы исторического или культурно-исторического характера - о проблемах источниковедения и истории древних Афин в связи с открытием "Афинской политии" Аристотеля (1893), о политической мысли древних греков (1919), о Платоне (1919), о религиозных верованиях греков (1931-1932). И здесь также особо отметим общий, но весьма содержательный очерк о греческом обществе и государстве (1910).

4. Работы, специально посвященные науке классической филологии. Среди них выделяются два памфлета против Фридриха Ницше в связи с опубликованием его сочинения "Рождение трагедии" (1872 и 1873 гг.), общий очерк истории классической филологии (1921), а также книга воспоминаний, содержащая обстоятельные зарисовки из научной жизни (1928).

Малые произведения Виламовица собраны в издании: Wilamowitz-Moellendorff U. von. Kleine Schriften, Bd. I-VI. Berlin, 1935-1972.

Оценивая в целом научное творчество Виламовица, надо отметить его приверженность к тогдашнему критическому направлению. Так, он отвергал историчность Ликурга и приписываемой тому в античной традиции первоначальной законодательной реформы. При всем том его труды отличались как обстоятельностью историко-филологического анализа (прекраснейший пример - книга "Аристотель и Афины"), так и богатством идей. Для иллюстрации сошлемся на высказанное в очерке греческой литературы суждение о порочности распространенной манеры за сохранившимися произведениями древних авторов обязательно выискивать их несохранившиеся прототипы и отдавать предпочтение именно этим последним (мысль, развитая на примере Ксенофонта и Антисфена). Или другое суждение (высказанное там же и в том же контексте) - о бесплодности кинической философии. Категоричность, прямо-таки безапелляционность этих суждений, порой задевавшая чувства других специалистов, не должна ставить под сомнение нередкую их верность по существу. В этом плане чрезвычайно интересны предельно откровенные суждения Виламовица, содержащиеся в его автобиографических очерках.

III. Обзор автобиографий Виламовица.

В разные годы Виламовицем были написаны семь автобиографий, а именно:

1) Короткая, без заглавия, составленная по-немецки в Шульпфорте 10. VIII. 1867 в связи с просьбой о допуске к выпускному экзамену (полторы рукописных страницы).

2) "Mein Leben" - более пространная, составленная также по-немецки в Шульпфорте 9. IХ. 1867 как часть выпускного сочинения - Valediktionsarbeit (6 рукоп. стр.). Впервые опубликована американским ученым Вильямом Колдером (William Musgrave Colder III) в 1971 г. (Greek, Roman and Byzantine Studies, Vol. XII, 1971, p. 561-577). 18-летний Виламовиц заканчивает свою автобиографию примечательным, обращенным к самому себе призывом, куда включены стихи Эврипида - слова хора из "Безумного Геракла". "Итак, - пишет он, - вперед (also vorwaerts):

ouj pauvsomai ta;х Cavritaх
Mouvsaiх sugkatameignuvх, a{distan suzugivan.
mh; zwv/hn metV ajmousivaх,
ajei; dV ejn stefavnoisin ei[hn
-

Нет, не покину, Музы, алтарь ваш;
Вы же, Хариты, старца любите!
Истинной жизни нет без искусства...
Зеленью плюща белые кудри
Я увенчаю.

(Euripides. Hercules Furens, 674-677, пер. И. Анненского).

3) "Vita scriptoris" - составлена по-латыни в июле 1870 г. в качестве приложения к докторской диссертации (Observationes criticae in comoediam Graecam. Berlin, 1870, p. 58-59).

4) Автонекролог для издания "Ecce der Landesschule zur Pforte", составленный до 1914 г. и действительно опубликованный после смерти Виламовица в этом издании (Naumburg, 1931, S. 8-11).

5) Краткий автобиографический очерк (Bildungsgang), составленный в 1922 г. при избрании в Венскую Академию.

6) "Erinnerungen (1848-1914)" (Leipzig, 1928; 2. Aufl. - 1929. 324 стр.). Составлены в семейном имении Марковиц в июне 1928 г. За титульным листом следует посвящение: "Моей жене ко дню золотой свадьбы".

7) Составленная по-латыни 6. III. 1928 автобиография, содержащая, впрочем, не событийную канву жизни, а характеристику духовного развития автора (4 рукоп. стр.). Она была обнаружена среди бумаг покойного Виламовица его зятем Фридрихом Гиллер фон Гертрингеном и впервые опубликована, с согласия членов семей Виламовиц-Мёллендорф и Моммзенов, в 1981 г. все тем же Вильямом Колдером (Antike und Abendland, Bd. XXVII, 1981, p. 34-51). Эта последняя автобиография особенно примечательна как своим сжатым латинским стилем, так и предельной откровенностью содержащихся в ней признаний.

IV. Характеристика Виламовицем собственного духовного развития в латинском наброске 1928 г.

За недостатком места мы ограничимся здесь подборкою наиболее интересных высказываний, расположив их по рубрикам.

1. Общее вступление о своем образовании: "Тем, кто спрашивал меня: кто в особенности сделал меня тем, что я есть, - я часто отвечал, что из занятий (первых) учителей, которые я посещал, я вынес немногое и несущественное. Но наставникам Пфорты, которых я почитаю с величайшей любовью, я обязан как иным, так и в особенности тем, что они помешали мне (что я легко мог сделать) перепрыгивать из класса в класс. Но, сказать по правде, более всего я чувствую себя обязанным тем, которых я не видел в жизни, равно как и сверстникам, которых, если и знал, то - скорее по их книгам, чем по живому общению. Их я решил исчислить так, как подсказывала память".

2. О влиянии философии: "Платон меня увлек осенью 1866 г. своим "Пиром", подставил душу Эросу (yuch;n e[rwti subdidit), дал мне религию, которой я вовсе был лишен. Христианское учение никогда не проникало в мое сердце. Платон же со дня на день все больше пленял, и будет пленять меня. Но весь Платон - от "Протагора" до "Законов". Из новейших философов я в молодости читал только Спинозу с таким увлечением, что сам мог дивиться. Напротив, Канта, устрашенный его сухостью и рационализмом, я быстро забросил. Шарлатаны (Govhthх) Шопенгауэр и его последователи не имели для меня даже такого значения, чтобы я мог их возненавидеть. Я сразу почувствовал ущербность их мысли. Я понял: "они - не всерьез" (sensi: "ils ne sont pas serieux"). Гёте (если отвлечься от его творчества поэта) захватил меня лишь в 1867 г., между 1869 и 1887 гг. превзошел влиянием даже Платона, но затем постепенно стал уступать ему. Ибо он отпугивал меня своим классицизмом".

3. Об отношении к историкам: ""Аристофан" Дройзена в 1869 г. содействовал тому, что я стал презирать Курциуса (ut Curtium contemnerem); равным образом я не узнал ничего нового по части аттической истории у Мюллер-Штрюбинга".

4. О Моммзене: "Моммзен, в чью "(Римскую) историю" я погрузился еще в детстве, начиная с 1872 г. захватил меня целиком и многому научил, но не как человек - человека, а через свои книги. Ведь он никогда ни в чем не мог мне помочь, сам же я потратил много трудов и забот ради него; между прочим, в 5-м томе его "Истории" хвалят много хороших мест, которые, как я знаю, принадлежат мне. Он также много содействовал своим примером, чтобы я обуздывал собственный неукротимый дух. Ибо меня ужасала в нем необузданность вина, языка и тщеславия. Наконец, сходным образом, своим невольным примером, он научил меня не только переносить обиды, не теряя уважения и восхищения (его) умом, но и отплачивать услугами".

5. О Велльгаузене: "Велльгаузен в 1878 г. захватил меня и как человек и через свои книги; затем, с 1882 г., - через книги. Ему я обязан тем, что знаю, что такое религия, саму же религию я усвоил платоновскую, хотя в юности не раз забывал об этом. Он указал мне на Карлейля, которого я полюбил, пока не был исчерпан его мёд, а жёлчь я отверг. Помимо этого Велльгаузен вместе с Моммзеном много дал и для моего исторического образования, чтобы я стал презирать историков (ut contemnerem historicos)".

6. О влиянии романской культуры: "Примерно в то же самое время, и даже раньше (примерно с 1880 г.), я начал читать французов - Вольтера, Дидро. И много прочел разного, от Раблэ до Верлена. Когда я правильно оценил их значение, старые германцы, в том числе даже Лессинг, отступили в тень. Французам и отчасти итальянцам я обязан тем, что знаю, что значит писать, т. е. искусство и соответствующие приемы. Я знаю, сколь близко отстояли галлы от греков III в. до - IV в. н.э."

К перечню положительных факторов добавлен в конце иной перечень - тех, чье значение для собственного духовного формирования автор решительно, может быть, даже с нарочитой резкостью, отрицает: "(Теперь о тех), кому я ничем не обязан. Среди филологов - Узенеру. Философам, помимо греков, всем, за исключением Спинозы и Шафтсбёри. Историкам - Ранке, Нибуру (т. е. его "Римской истории"), не бывшему историком в подлинном смысле слова. Восхищаться этим великим человеком я научился, лишь сам повзрослев. Еще - Гроту. Однако я всегда жаждал учиться у археологов. (Наконец), всем христианам, начиная с Павла. И даже тем, кем восхищаюсь, как, например, Шлейермахер, Августин, Паскаль, или кого люблю, как, например, Григорий (Назианзийский?) и Святой Франциск (Ассизский)".

V. Комментарий и заключительные суждения о Виламовице.

Как уже было подчеркнуто издателем этой латинской автобиографии Виламовица Вильямом Колдером, документ поражает своей исключительной искренностью и, конечно же, доставляет важный материал для суждения о личности великого немецкого филолога. Укажем в этой связи на нестандартную, лишенную односторонности оценку Нибура, в творчестве которого Виламовиц верно угадал, но несправедливо осудил большую роль, так сказать, вненаучного элемента - фантазии. Впечатляет критическое суждение о Моммзене, проливающее дополнительный свет как на личность великого романиста, так и на непростые отношения, существовашие между ним и его суровым зятем. Примечательно - вдвойне значимое в устах немца (и, кстати, роднящее Виламовица с Ницше) - признание большого значения и влияния французской и итальянской культуры. Понятно ясно заявленное отвержение философии иррационализма, "шарлатанов" Шопенгауэра и его последователей, среди которых первым должен значиться Ницше. Однако, с другой стороны, настораживает отрицание какого-либо значения христианства, что делает Виламовица, не менее чем Ницше, ответственным за последующее ниспровержение моральных ценностей в нацистской Германии. Наконец, показательны для прирожденного филолога, каким был Виламовиц, критические выходки против историков. В них ясно звучит эхо никогда не умирающего среди антиковедов спора о сравнительной значимости филологии и истории, спора, вполне, однако, разрешимого с позиций достаточно традиционной историко-филологической науки.

Как бы то ни было, при всей спорности отдельных суждений, латинская автобиография Виламовица - ценнейший документ, важный именно для истории науки о классической древности. Здесь заключена подлинная духовная исповедь великого ученого, побуждающая к размышлениям о типе антиковеда старой немецкой школы и судьбе как самой этой школы, так и немецкого гуманизма вообще.


 


Главная страница |
© 2001 г. Э.Д. Фролов
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ