Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


А.Б. ЕГОРОВ
Традиция Авла Геллия и ситуация в римском сенате в 60-50-е гг. I в. до н. э.

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29–31 октября 2001 года. СПб., 2001, c. 152-157

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


Авл Геллий занимает особое место среди знаменитых писателей антониновской эпохи как один из первых крупных представителей характерного для II-V вв. н. э. жанра "ученой литературы", а его произведение относится к числу литературных, грамматических, историко-правовых и естественнонаучных компендиев, продолжение традиции которых уже связано с именами Афинея, Нония Марцелла, Марциана Капеллы, Макробия, Кассиодора и Боэция. "Аттические ночи" являются синтетическим исследованием соединяющим энциклопедические знания автора с относительно доступной и занимательной формой изложения, а за подчеркиваемой автором "беспорядочностью", "смешанностью" и "неоднородностью" учения стоит достаточно продуманная система и умение дать через частный сюжет свое видение сложной лингвистической, правовой, естественнонаучной, философской, этической, литературоведческой или иной темы или проблемы.

В основу труда Геллия положена богатейшая научная, культурная, литературная и художественная традиция, лишь частично известная современному исследователю. Только перечень упомянутых авторов составляет более 300 имен. Это эпические сочинения, драмы, труды философов, математиков, врачей, ораторов, поэтов, драматургов, юристов, грамматиков, а также - комментарии к классическим произведениям и произведения того жанра, к которому принадлежит труд Геллия. Хронологические рамки простираются от Гомера до собственного времени автора.

Учитывая практически все периоды и жанры античной литературы, Геллий имеет определенные авторитеты. Он, хотя и не очень это подчеркивая, отдает предпочтение латинской литературе (около 2/3 произведений), а в жанровом плане преобладают филологические и лингвистические исследования, сочинения грамматиков и комментаторов (около 30 имен), философские произведения (около 40 имен), произведения поэтов и драматургов (около 40 имен), и сочинения юристов.

Другая особенность труда Геллия, отмеченная многими исследователями (Ф. Любкер, Р. Мараш, М. Л. Гаспаров, С. С. Аверинцев и др.) - его архаизм, причем, нормативным периодом становится время середины I в. до н. э. - начала I в. н. э., т. е. эпоха Цицерона, Цезаря и Августа, к которой относится большая часть упоминаемых трудов. Наиболе часто Геллий рассматривает творчество Цицерона (около 110 цитат и упоминаний), Варрона (118 цитат и упоминаний) и Вергилия (более 90 цитат). Можно сказать, что Геллий считает это время периодом наивысшего расцвета римской культуры, эпохой создания произведений, определивших дальнейшее развитие римской культуры и науки.

Не будучи историком, автор проявляет интерес и к политической истории периода, что проявляется как в наличии большого числа ссылок на произведения и высказывания многих политиков I в. до н. э. И в интересе к трудам младших анналистов, так и в обращении к собственно историческим эпизодам (I, 7; II, 10; III, 9; VIII, 15; X, 1; 3; XI, 10; XIII, 7; XV, 4; 7; 18; 22; 28; XVII, 17; 18). Эти обращения показывают глубокое знание исторических фактов и умение показать глубокую суть событий через небольшой, часто малоизвестный, эпизод.

Примером такого рода является небольшой сюжет (Gell., IV, 10), посвященный установленному Цезарем порядку внесения предложений в сенате и конфликту Цезаря с Катоном во время обсуждения аграрного закона 59 г. до н. э. Событийная канва борьбы вокруг закона достаточно хорошо известна из других источников (Cic. Ad Att., II, 18; Liv. Epit., 109; Plut. Caes., 14; Cato, 33; Pomp., 47; Caes., 14; App. B. C., II, 11; Suet. Iul., 20), однако особенностью рассказа Геллия является перенесение событий в сенат, что отражало реалии его времени. Вместе с тем, сообщение имеет значение и для понимания ряда сущностных факторов политических отношений эпохи гражданских войн.

Многочисленные исследлования (М. Гельцер, Ф. Мюнцер, Г. Штрассбургер, Р. Сайм, Е. Бэдиан, П. Груэн, Р. Тваймэн, Р. Броутон и др.) достаточно определенно показали особое, зачастую решающее, значение консуляров в выработке сенатских решений. Консулы и консуляры командовали крупнейшими армиями, управляли ключевыми провинциями, только они могли стать цензорами и диктаторами. Вместе с тем, это были люди с наибольшим стажем пребывания в сенате и опытом выполнения руководящих функций, господство консуляров опиралось и на волю народа, по крайней мере, в том смысле, что они прошли через наибольшее число выборов, а также на сильные геронтократические принципы римского общества, что яявляется предметом особого внимания Геллия. Несмотря на трудность оценки степени соотношения конценсуса и силового давления, можно отметить, что подчинение младшего сенатора старшему было нормой внутрисенатских отношений, а оппозиционность и независимость крупных полководцев и популяров резко снижалась, когда они переступали порог сенатской курии. С другой стороны, массы римского народа, охотно слушавшие разоблачительные речи популяров и голосовавшие против "сенатских кандидатов" также считали достаточно естественным подчинение согласованной воле сената. Вопрос о "принципате" в эпоху республики имел две стороны: обеспечение поддержки сильной армии, личной партии клиентелы, финансового и политического могущества, с одной стороны, и обеспечение доминирования в сенате - с другой, причем отсутствие второго могло свести на нет и первое.

Сенат III - I вв. до н. э., как правило, включал в себя 20-25 консуляров (при теоретической численности в 35-40 человек). События кризиса конца II - начала I в. и крайне жесткие методы сторон (систематические итерации Мария и его союзников, судебные процессы и, наконец, военные потери и репрессии) привели к почти полному исчезновению консуляров к 80 г. до н. э. (четко засвидетельствованы только 3 консуляра, а вероятное их число могло быть немногим больше). Восстановление сената с его обычной структурой могло завершиться только к концу 60-х гг. I в., а сенат этого времени, по большому счету, сохранил идеологию сулланской верхушки.

С середины 60-х гг., несмотря на явное противодействие сената, Цезарь добивается серии успехов на выборах. Выборы 65, 63, 62 и 60 гг. и весь путь, который он прошел от квестуры и эдилитета до консульства, показали его особую популярность в комициях и способность выиграть любые выборы в самых неблагоприятных условиях. Это стало его "вкладом" в триумвират, сопоставимым с военным престижем и связями Помпея и экономическим могуществом Красса. Нет серьезных оснований считать, что положение изменилось и далее, а события января - марта 49 г. и марта 44 г. (взрыв процезарианских симпатий после похорон) показали сохранившееся отношение народа, ставшее, в известной мере, наследством, оставленным Цезарем Августу и его преемникам в системе принципата. То, что это было только одним из условий политического доминирования, понимал не только Цезарь, но и его электорат, что обусловило достаточно терпимое отношение последнего к консервативным и подчас непопулярным действиям своего лидера.

Слабость позиций Цезаря проявлялась именно в сенате, председателем которого он стал в 59 г. Из 22 (или 27) консуляров, по крайней мере 11 находились к нему в оппозиции, а более или менее определенно Цезарь мог рассчитывать только на поддержку трех или четырех (П. Сервилия, Аврелия Котты и Л. Юлия Цезаря). В этой ситуации союз с Крассом и Помпеем давал возможность изменения расстановки сил в сенате и установления равновесия, просуществовавшего до середины 50-х гг. I в. Равновесие было нарушено в 54-49 гг., когда оптиматы и помпеянцы создали большинство в верхушке сената. Вместе с тем, события 60-х - 50-х гг. не прошли даром. Среди младших сенаторов усиливались позиции популяров, оппозиционеров и сторонников Цезаря, а их противники уже в известной мере исчерпали свои возможности. При мирном развитиии событий 40-е - 30-е гг. стали бы временем выдвижения новой цезарианской элиты, а началом процесса могло бы стать консульство Цезаря в 48 г., которому он придавал особое значение. Осознавая эту перспективу, помпеянцы и оптиматы и пошли на силовой вариант, также оказавшийся для них неудачным.

Автор далек от желания объяснить события I в. до н. э. исключительно внутренними отношениями в сенате и соперничеством сенатских и аристократических группировок, тем более, что в условиях глобальных перемен оно выглядело достаточно архаично. С другой стороны, эта система была тесно связана с римскими выборами, позицией и волей народа, а также с особенностями римской жизни, глубоко проникнутой архаическими традициями, что очень хорошо понимал Авл Геллий. Примечательно и то, что в других отрывках Авл показывает Цезаря как писателя, ученого и религиозного деятеля, являющегося для него авторитетом в области латинского языка, права и религии.


Главная страница |
© 2001 г. А.Б. Егоров
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ