Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


Э.Д.ФРОЛОВ
Античный Мусейон в его развитии от частно-правового института к государственному учреждению

Античное общество - IV: Власть и общество в античности. Материалы международной конференции антиковедов, проводившейся 5-7 марта 2001 г. на историческом факультете СПбГУ. СПб., 2001

ПРЕДЫДУЩЕЕ

СЛЕДУЮЩЕЕ


Античная цивилизация характеризовалась высоким уровнем духовной культуры - это очевидная истина. Важно, однако, заметить, что основой этой замечательной культуры было соответствующее высокое развитие образования и науки, опиравшееся, в свою очередь, не только на индивидуальные свершения ученых, но и на достаточно разработанные организационные формы, на своего рода учебно-научные центры, контуры и судьба которых, при всем историческом своеобразии, напоминают явления нового времени. Особого внимания заслуживает, в частности, развитие в античном мире специальных философских школ, освященных именем Муз и потому называвшихся Мусейонами, этих прообразов университетов нового времени, а более всего - их трансформация в поздний эллинистическо-римский период из частных учреждений в государственные институты.

В настоящем докладе об Античном Мусейоне мы следовали за изложением немецкого антиковеда Вальтера-Хатто Гросса в его небольшой, но очень содержательной статье 1975 г. (Gross, Walter Hatto. Museion [Mousei'on, Museum] // Der Kleine Pauly, Bd.3, Munchen, (1975) 1979, Sp.1482-1485). Для более обстоятельных справок полезно обращение к более ранней работе тоже немецкого специалиста Мюллер-Граупы (Mueller-Graupa. Mouseion 1 // RE, Bd.XVI, Hbbd.31, 1933, Sp.797-821).

I. Общее понятие Мусейона

В классической древности каждое место, на котором почитали Муз, называлось "Мусейон" (to; Mousei'on [sc. iJJerovn]). Вершины гор, рощи, гроты, всегда оборудованные алтарем, реже - храмом, были столь типичными Мусейонами, что Плиний (Nat. hist., XXXVI, 154)обозначает этим словом даже искусственные гроты . Поскольку Музы представляли идею божественного происхождения всякого пения и сказания, мусическое искусство (hJ mousikh; [sc. tevcnh]) было существенной частью общего образования. Вследствие этого Мусейонами назывались как вообще жертвоприношения при культе Муз и празднества в их честь (Paus., IX, 31, 3), так и специальные школьные праздники (Aeschin., I, 10), а в позднем греческом языке так обозначались даже сами школы (Liban. Or.LVIII, 14; LXIV, 112). Платон (Phaedr., p.267 b)называет Мусейоном даже учебную книгу.

II. Мусейон как частное сообщество ученых почитателей Муз

Из связи Мусейона как святилища Муз и как учения (или места для учения) объясняется Мусейон платоновской Академии, который был в одно и то же время местом культа и научно-исследовательским институтом. Святилище Муз было также центром школы перипатетиков - Ликея. Как в Академии, так и в Ликее совместная жизнь и научные занятия (to; sumfilosofei'n) учителей и учеников составляли существо сложившихся там ученых сообществ. Самое же возникновение и дальнейшее существование этих сообществ всецело было обязано инициативе, авторитету и личным средствам мэтров - учредителей и их преемников.

Эти два Мусейона - платоновская Академия и аристотелевский Ликей - являют собой сравнительно ранние, но уже хорошо представленные в традиции ученые сообщества частно-правового типа, бывшие одновременно и первыми институционализированными научными учреждениями. Для более подробного ознакомления с их основанием и организацией мы, ради экономии места, отошлем к нашей, не так давно опубликованной, специальной работе (Фролов Э.Д. Философские содружества в Античной Греции как вид альтернативных социальных сообществ // AKADHMEIA. Материалы и исследования по истории платонизма. Межвузовский сборник, вып.2, СПб., 2000, с.111-149).

В заключение этой краткой характеристики Мусейона классической поры, выступавшего в роли учебно-научного центра, подчеркнем особенное качество главы институционализированной таким образом философской школы. Этот глава выступал в двух ипостасях: с одной стороны, в качестве собственника обустроенного и содержавшегося им на свои средства заповедного научного комплекса, а с другой - в качестве ученого руководителя, кровно заинтересованного в продолжении начатого им научного дела. Это заставляет нас вспомнить о своеобразии классической древности, где высокий уровень культуры был достигнут без прямого участия государства, усилиями самого гражданского общества (которое, впрочем, в принципе, и совпадало с тем же государством), и где, при отсутствии государственной поддержки высшего образования и фундаментальной науки, успехи в этих областях были обусловлены всецело усилиями и средствами частных лиц.

Однако в чистом виде такая ситуация характерна была именно для классической эпохи, для времени расцвета городов-государств, полисов. В более позднюю эллинистическо-римскую эпоху, когда на авансцену политической жизни вышла территориальная монархия, положение изменилось, и государственная власть взяла на содержание и поставила под свой контроль и высокую науку и об разование. Примером может служить Александрийский Мусейон, к характеристике которого мы теперь и обратимся.

III. Царский Мусейон в Александрии

1. Учреждение Мусейона в Александрии. Образцом нового типа государственного научно-учебного центра стал Мусейон в Александрии Египетской. Традиция связывает его основание с именем все того же Деметрия Фалерского, который в бытность свою правителем в Афинах сыграл заметную роль в развитии школы перипатетиков. Известно, что после свержения его власти в Афинах (307 г.) Деметрий некоторое время проживал в Беотии, в Фивах. Но когда, после смерти его покровителя Кассандра (297 г.), ситуация и там стала для него небезопасной, он перебрался в Египет, где нашел приют при дворе Птолемея I. Основатель династии Лагидов высоко оценивал знания и опыт знаменитого афинянина, и тот занял при египетском правителе положение привилегированного советника (Diog.L., V, 5, 78-79; Plut. Reg. et imp. apophthegmata, p.189 d). Есть основания думать, что именно Деметрием, по поручению Птолемея I, была составлена конституция для пользовавшейся статусом греческого полиса Александрии (ср.: Aelian. V.h., III, 17). И им же - Деметрием Фалерским - была подана египетскому царю мысль об учреждении в его столичном городе нового Мусейона и библиотеки. Свидетельствуют об этом два ученых византийца - хронист Георгий Синкелл (рубеж VIII-IХ вв.) и филолог Иоанн Цец (ХII в.). Приведем их свидетельства полностью.

Георгий Синкелл: "Этот Птолемей Филадельф, собрав отовсюду, так сказать, все книги мира старанием Деметрия Фалерского, третьего законодателя афинян, человека весьма уважаемого у эллинов, а в числе этих книг и писания евреев…, учредил в Александрии в 132 Олимпиаду (252/1-249/8 гг.) библиотеку, при составлении которой и умер (246 г.). В ней было, по утверждению некоторых, 100 000 книг" (Georgius Syncellus. Ecloga chronographica, p.518 Dind.).

Иоанн Цец: "Тот самый царь Птолемей (т.е. Птолемей Филадельф, о котором упоминалось в предыдущем пассаже), поистине философская и божественная душа, крайний любитель всего прекрасного, и вида, и дела, и слова, когда через посредство Деметрия Фалерского и других почтенных мужей за счет царской казны собрал отовсюду в Александрию множество книг, то поместил их в две библиотеки, из которых во внешней (т.е. в Серапейоне) их насчитывалось 42 800, а в той, что была расположена внутри царских чертогов (т.е. в Мусейоне), - книг сложного состава насчитывалось 400 000, а простых и несложных - 90 000" (Ioannes Tzetzes. Prolegomena de comoedia Graeca, prooemium II).

Правда, упоминая об инициативах Деметрия Фалерского, оба византийца приписывают основание Александрийской библиотеки - а тем самым и Мусейона - Птолемею II Филадельфу, однако более ранний и авторитетный источник - Ириней Лионский, цитируемый Евсевием Кесарийским - определенно свидетельствует, что основателем библиотеки был Птолемей I: "Еще до римского владычества, когда Азия была во власти македонян, Птолемей, сын Лага, горя желанием украсить основанную им в Александрии библиотеку самыми совершенными произведениями всех народов, попросил у жителей Иерусалима их книг, переведенных на язык эллинов" (Irenaeus [Adversus haereses] ap. Euseb. Hist.eccl., V, 8, 11).

2. Расположение Мусейона. Где именно в Александрии был расположен Мусейон, - в точности неизвестно; по наиболее вероятному предположению, он находился к юго-западу от Восточной гавани. В любом случае, согласно Страбону, он был составной частью дворцового района. Приведем полностью соответствующее место из труда древнего географа, поскольку оно важно для понимания не только местоположения, но и устройства Мусейона в Александрии. "Мусейон, - пишет Страбон, - также является частью помещений царских дворцов; он имеет место для прогулок, экседру и большой дом, где находится общая столовая для ученых, состоящих при Мусейоне. Эта коллегия ученых имеет не только общее имущество, но и жреца-правителя Мусейона, который прежде назначался царями, а теперь - Цезарем" (Strab., XVII, 1, 8, p.793-794):

tw'n de; basileivwn mevro" ejsti; kai; to; Mousei'on, e[con perivpaton kai; ejxevdran kai; oi\kon mevgan, ejn w|/ to; sussivtion tw'n metecovntwn tou' Mouseivou filolovgwn andrw'n. e[sti de; th'/ sunovdw/ tauvth/ kai; crhvmata koina; kai; iJereu;" oJ ejpi; tw'/ Mouseivw/ tetagmevno" tovte me;n uJpo; tw'n basilevwn nu'n dV uJpo; Kaivsaro".
Итак, главными строениями Мусейона были, согласно Страбону, перипатос, экседра и большой дом, в котором находилась трапезная соучаствующих в Мусейоне мужей-филологов. Таким образом, главным помещением был общий столовый зал для членов Мусейона. Экседра с одной стороны открывалась на двор с колоннадой; она служила местом для преподавания и диспутов (Vitr., V, 11, 2 - exhedrae spatiosae, habentes sedes, in quibus philosophi, rhetores reliquique, qui studiis delectantur, sedentes disputare possint). Перипатос - обсаженная деревьями аллея под открытым небом - служила прежде всего местом для бесед. Конечно, там был и алтарь для Муз, хотя о нем нигде не упоминается, равно как и помещения для библиотеки и инвентаря, а также жилые помещения для членов Мусейона, так чтобы для них была возможна совместная жизнь и труд. Неясным остается, была ли упомянутая у Каллимаха (Epigr., 2) лесха (levsch) идентична с экседрой или она была самостоятельным строением, а также были ли расположены жилые помещения членов Мусейона непосредственно в нем самом или же в другом месте дворцового района.

3. Организация Александрийского Мусейона. В плане организационном Мусейон был видом синода (suvnodo", Strab., l.c.), своего рода фиасом Муз (qivaso" tw'n Mousw'n) под руководством назначавшегося царем жреца. Члены Мусейона также назначались царем, который предоставлял в их распоряжение общие средства (koina; crhvmata). Эта особенная роль царей подчеркивает, в противоположность платоновской Академии и школе перипатетиков, ярко выраженный монархический характер интересующего нас института, в чем отчетливо отразились перемены в окружающем мире. Члены Мусейона получали полное содержание (кормление - sivthsi", Strab., l.c.; Dio Cass., LXXVII, 7; Athen., I, 41, p.22 d) и твердое жалование (sunvtaxi" basilikhv, Athen., XI, 85, p.493 f - 494 a), о величине которого едва ли дают правильное представление те 12 талантов в год, которые получал Панарет, ученик Аркесилая (Athen., XII, 77, p.552 c: sunegevneto Ptolemaivw/ tw'/ Eujergevth/ tavlanta dwvdeka to;n ejniauto;n lambavnqn). Члены Мусейона пользовались освобождением от налогов (OGIS, 714, 4 sq.)и наверное также освобождением от общественных повинностей. Что касается числа сотрудников Мусейона, то определить его теперь невозможно.

Из аппарата управления Мусейона мы знаем лишь о казначеях (tamivai) и их счетных книгах (ta; bibliva, ejn oi|" aiJ ajnagrafaiv eijsi tw'n ta;" suntavxei" lambanovntwn) (Athen., XI, 85, p.493 f - 494 a); другие необходимые должностные лица, как, например, секретарь (grammateuv") и пр., не упоминаются.

4. Ученые занятия в Александрийском Мусейоне. В отличие от Афин, в Александрии на первый план сильнее выступали чисто филологические науки, так что Страбон прямо мог назвать членов Мусейона мужами-филологами (filovlogoi a[ndre"). Однако слава великих библиотекарей, поэтов и филологов, таких, как Зенодот из Эфеса, Каллимах из Кирены, Аристофан из Византия, Аристарх с Самофракии, не может умалить значения Мусейона и как математико-естественнонаучного исследовательского центра непревзойденного в древности уровня. Наряду с универсальными учеными вроде Эратосфена из Кирены, чье измерение окружности Земли составило эпоху в истории науки, славе Мусейона способствовали и поддерживали ее на надлежащей высоте математики и астрономы Конон с Самоса, Аполлоний из Перги, Гиппарх из Никеи, позднее также Созиген, а также медики Герофил из Халкедона и Эрасистрат с Кеоса.

Ученые Мусейона могли посвящать себя совершенно свободно своим научным занятиям. Однако, хотя в источниках об этом выразительно не сообщается, весьма вероятно, что они все, помимо чисто научных занятий, выступали также и с лекциями.

Важной частью научного обихода были также проводившиеся с известной регулярностью диспуты между членами Мусейона. Об их организации свидетельствует неоплатоник Порфирий: "В Александрийском Мусейоне был закон выдвигать темы для исследования и записывать предложенные решения" (ejn tw'/ Mouseivw/ tw'/ kata; Ajlexavndreian novmo" h\n probavllesqai zhthvmata kai; ta;" ginovmena" luvsei" ajnagravfesqai) (Porphyr. Ad Iliad., I, 682 [p.141 Schr.]). В ученых диспутах временами принимали участие и сами египетские цари, подобно тому как позднее это делал Адриан. О "научных подвигах" последнего читаем в его древней биографии: "В Александрии, в Музее он (Адриан) поставил специалистам много вопросов, и на эти поставленные им вопросы сам же ответил" (apud Alexandriam in musio multas qaestiones professoribus proposuit et propositas ipse dissolvit) (SHA. Ael. Spart. Hadrian., 20, 2).

Все же свобода ученых сотрудников александрийского Мусейона не была абсолютной. Конечно, они зависели от тех, кто их содержал, - от египетских царей, а позднее от римских императоров. Сходство их зависимого положения с жизнью содержащихся в клетках дорогих певчих птиц бросалась в глаза уже в древности. "Силлограф Тимон Флиунтский, - свидетельствует Афиней, - где-то называет Мусейон корзинкой, насмехаясь над содержавшимися в нем философами, потому что они питаются там, словно в какой-нибудь клетке, подобно дорогим птицам:

Народу много кормится в Египте многолюдном,
Книгомарателей, ведущих вечно споры
В корзинке Муз"
(Athen., I, 41, p.22 d).
5. Судьба Александрийского Мусейона. Высший расцвет Мусейона падает на раннюю пору при Птолемеях II и III (годы правления соответственно 282-246 и 246-222). При Птолемее VIII Эвергете II (145-116) обозначается глубокий спад: преследование царем друзей его племянника Евпатора побудило всех именитых ученых к бегству в Пергам, на Родос, в Афины и другие места. Царь даже назначил тогда главой библиотеки одного из своих офицеров Кидаса (POxy, X, 1241). Но даже и после приглашения новых членов Мусейон не достигал более прежнего значения.

Со времени Августа заботу о Мусейоне приняли на себя римские императоры, правда, подчас несколько своеобразным способом (так, например, Клавдий основал собственный, второй Мусейон, Suet. Claud., 42, 2). В раннее императорское время, как кажется, особенно процветали филологические занятия, представленные, к примеру, такими учеными, как Феон, Трифон, Апион. Адриан, по всей видимости, предоставлял членство в Мусейоне как расхожую милость. Но даже и во II в. в Мусейоне еще были именитые ученые, как, например, филологи Аполлоний Дискол, Гарпократион и Гефестион, математик Менелай, врач Соран, астроном и географ Клавдий Птолемей.

Мусейон сильно пострадал при Каракалле, который в 216 г. отдал Александию на разграбление своим солдатам (Dio Cass., LXXVII, 22), однако еще в середине III в. там преподавал такой крупный математик, как Диофант. Во время смут при Аврелиане, в 269/270 или 273 г., главные здания Мусейона (в Брухейоне) были разрушены (Amm., XXII, 16, 15 sqq.), однако преподавание (по-видимому, в Серапейоне) продолжалось. Главное значение Мусейона для будущего состояло тогда в его косвенном воздействии на учителей христианской церкви в Александрии. Остававшаяся во все времена языческой, эта ученая школа погибла окончательно при Феодосии I, вследствие его распоряжений о запрещении языческих культов и разрушении языческих святилищ. Тогда александрийские христиане разгромили Серапейон, на руинах которого они воздвигли свою церковь (391 г.). Последним известным по имени членом Мусейона был Феон, отец Гипатии, погибшей в 415 г. С гибелью Александрийского Мусейона практически пресеклась античная традиция научно-учебных центров с таким наименованием. Наследники имени, музеи нового времени служат иному назначению - сохранению художественных, литературных или научных коллекций, не исключающему, впрочем, естественно сопряженных с этим известных научных занятий.


Главная страница |
© 2001 г. Э.Д.ФРОЛОВ
© 2001 г. Центр антиковедения СПбГУ
© 2001 г. Изд-во СПбГУ

office@centant.pu.ru