Конференции Центра антиковедения СПбГУ


Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Главная страница | Конференции |


Д.Д.Сергеев
Место триумфа в формировании императорского культа (по Цицерону и Титу Ливию)

Жебелевские чтения-I (научные чтения памяти академика С.А.Жебелева). Тезисы докладов научной конференции 28-29 октября 1997 г.

Возвращаясь к проблеме появления в I веке до н.э. веры в божественность императора, мы хотели бы, еще раз остановить свое внимание на огромном значении триумфа в процессе появления культа правителя в Риме.

Само торжественное действо триумфа для любого гражданина Великого Города казалось священным и наполненным благочиния, так как оно было освящено богами еще в стародавние времена. Римляне не напрасно считали триумф одним из самых древних ритуальных празднеств. Современные исследователи также полагают, что происхождение данного, обряда уходит своими корнями в глубину веков и в связи с этим выделяют несколько этапов его становления. На сегодняшний день известно пять основных стадий развития триумфа.

О доэтрусском периоде триумфа узнать что-либо определенное довольно сложно, так как это время чрезвычайно скудно освещено источниками. Современные исследователи в большинстве своем сходятся на том предположении, что самой первой, доэтрусской формой триумфа была овация. Этот самый простой и видимо самый древний вид триумфа, проводился пешком, что возможно свидетельствует о его раннем происхождении. Возникновение же самого имени триумфа произошло, видимо, уже при этрусках от крика - io triumpe. Кроме того в данной форме его наименование появляется в гимне арвальских братьев, который в свою очередь относится также к периоду сильного этрусского влияния. Древний римский триумф представляется некоторым современным исследователям в виде известного нам обряда овации, как некий вид праздничного парада после победы, включающий в себя посвящение военной добычи богам и одновременно, как вид религиозной процессии, служащей для прославления полководца и его войска.

Говоря о внутреннем смысле триумфа этого периода многие ученые предполагают, что данное священнодействие было, в первую очередь, связано с обрядом люстрации, очищения римского войска от убийств, особенно посредством porta triumphales.

Этрусский период развития триумфа дал ему не только название, с которым этот обряд существовал в течении всех последующих времен. В это время триумф приобретает многие внешние черты, сохранявшиеся впоследствии очень долго. Так к этому можно отнести основную одежду и инсигнии триумфатора - toga purpuria, tunica palmata, а также колесницу победоносного полководца. Но одним, на наш взгляд, из самых главных нововведений было изменение типа и организации процессии. Этруски привнесли в римский триумф концепцию божественности и антропоморфический имидж Юпитера Всеблагого и Величайшего. Теперь на первое место выдвигается не столько обряд люстрации, сколько сам Юпитер, вернее бог воплотившийся в человеке - непобедимом полководце. В процессии большую роль начинает играть не пронесение статуи Юпитера по Городу и священнодействия в храме этого бога на Капитолийском холме, а сам триумфатор, одеждой и обликом подобный главному божеству римского пантеона. Многие античные авторы говорят о том, что победоносный полководец имел лицо, окрашенное красным суриком (для большего уподобления статуе Юпитера Всеблагого и Величайшего - Д.С.), держал в руках жезл из слоновой кости с головой орла, как еще один символ верховного божества, и ехал в триумфальной колеснице, запряженной четырьмя лошадьми (Plin. 33, 111; Servius. In eclogas 10, 27; Dion. Hal, Ant. Rom., IV, 74, 1; Val. Max., IV, 4, 5; Juv., X, 43; Liv., V, 23, 5).

В III в. до н. э., по мере продвижения Рима на Восток, опять происходят некоторые изменения в проведении обряда и смысле триумфа. Из-за проникновения в Рим роскоши старые тоги пурпурии и туники пальматы, для римлян уже оказываются не красивыми. Тога пурпурия, к примеру, была заменена тогой пиктой, а туника пальмата модернизирована. Кроме того в это время окончательно оформляется, начавшая усиливаться, еще с этрусского времени, персональная экзальтация триумфатора. Теперь он въезжает в Город во главе войска с таким огромным количеством золота и славы, что появляется необходимость защитить победоносного полководца от дурного сглаза. Поэтому и возникает целый ряд обрядов, в качестве примера которых, можно назвать солдатские песенки, высмеивающие триумфатора, и нашептывание рабом на ухо полководцу напоминания о его человеческой природе. Таким образом некоторые историки считают, что примерно с III в. до н. э. впервые можно говорить об уже сформировавшейся у римлян идее обожествления полководца.

Именно такое восприятие триумфа мы можем найти у Тита Ливия в его обширной "Истории от основания Города" в тех местах, которые так или иначе посвящены описанию триумфального шествия. Кроме того для самого историка нет уже ничего удивительного в определенной связи, существующей между победоносным полководцем и богом. В представлении самих римлян наибольшая близость главнокомандующего к богам, вне всякого сомнения, достигалась во время триумфа: "В триумфальном шествии воины распевали о своем полководце нестройные песенки, в которых уподобляли его Ромулу" (Liv., IV, 20, 2). Отсюда видно, что полководец оказывался уже не просто посредником между людьми и богами, а человеком, который своими деяниями и качествами заслужил благосклонность бессмертных, даровавших за это ему победу. И в награду за спасение Рима сограждане давали ему право на короткое время стать богом-покровителем родного города и называли его "...отцом Отечества и вторым основателем Города" (Liv., V, 49, 7). Не менее сильное впечатление должна была производить не только дарованная богами победа, но и сама процедура триумфа, возносившая победителя над гражданами и как бы приобщавшая его к сонму богов: "Самое сильное впечатление производил сам диктатор, въехавший в город на колеснице, запряженной белыми конями: он не походил не только на гражданина, но даже и на смертного. Эти кони приравнивали диктатора как бы к Юпитеру и Солнцу" (Liv., V, 23, 5).

Во времена же создания Римом большой Средиземноморской державы, с появлением таких выдающихся полководцев как Сципион Африканский, Квинкций Фламинин, Сулла, Метелл, Лукулл, Помпей поклонение легионеров своим вождям, одержавшим вместе с ними не одну победу и практически постоянно находящимся вместе с войском, возросло еще более.

Таким образом, можно допустить, что в глазах граждан Рима полководческий талант и победы, одержанные над врагом, делали полководца гораздо ближе к богам, чем обычного человека, и, если появлялись некоторые свидетельства или слухи о его божественном происхождении, то народ относился к данному факту с пониманием, вполне обоснованно считая, что подобным образом через главнокомандующего боги выражают свое благоволение всему римскому государству.