Публикации Центра антиковедения СПбГУ

Л.Г. Печатнова
История Спарты (период архаики и классики)

СПб.: Гуманитарная Академия, 2001. 510 с. ISBN 5-93762-008-9


Глава IV
Спартанская илотия

5. ЛАКОНСКИЕ И МЕССЕНСКИЕ ИЛОТЫ (К ПРОБЛЕМЕ ИХ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ)

- 245 -

Скудость источников не дает нам возможности произвести деление илотов на какие-либо четко выраженные социальные или профессиональные группы, но зато в античной традиции можно проследить деление всей массы илотов на две большие группы по "национальному" признаку - на мессенских и лаконских илотов, которые значительно отличались между собой по многим параметрам, в том числе по своему происхождению, по времени образования и по количественным характеристикам. Однако степень различия все-таки не стоит абсолютизировать. Это были две группы внутри одного класса. Недаром в наших источниках илоты почти всегда рассматриваются единым массивом99. Целый ряд фактов в спартанской истории можно удовлетворительно понять и истолковать, только предположив наличие известных различий в статусе лаконских и мессенских илотов.

- 246 -

Попытаемся, где это только возможно, сделать акцент именно на различиях между двумя группами, выделенными внутри одного и того же класса. Историко-географические реалии предполагают, что лаконские илоты должны были находиться в более привилегированном положении, чем мессенские. Думается, что различное отношение к этим двум группам илотов специально культивировалось спартанским обществом, и было одним из основных принципов социальной политики Спарты. Подобное дифференцированное отношение к илотам считалось надежным средством для воспрепятствования их объединению.

При оценке свидетельств тех источников, в которых говорится о ненависти илотов по отношению к спартиатам и о страхе последних перед илотами, нужно по-возможности постараться выяснить, о какой из двух категорий илотов идет речь.

Согласно традиционной точке зрения, система илотии в Мессении сложилась на несколько веков позднее, чем в Лаконии, и была результатом двух Мессенских войн. Для Спарты борьба с Мессенией стала основным событием архаической эпохи. К концу VII в., после окончательного усмирения Мессении, основная масса мессенцев была обращена в илотов. С этих пор внешний мир стал воспринимать их преимущественно как мессенских илотов, тем более, что их численность намного превышала численность лаконских илотов. Не случайно у Фукидида, например, "илот" и "мессенянин" - синонимы (I, 101, 2). По-видимому, положение мессенских илотов изначально было хуже, чем лаконских. Согласно Тиртею, по условиям Первой Мессенской войны илоты должны были отдавать своим господам половину урожая (fr. 5 Diehl). Как бы ни относиться к тиртеевской традиции, одно кажется бесспорным - система экономического давления на мессенцев изначально была достаточно суровой и жесткой. Возможно, и позднее мессенские илоты находились под большим экономическим прессингом, чем лаконские илоты. Однако дело не только в экономическом факторе. Борьба со спартанскими эксплуататорами переплеталась у мессенцев с борьбой за восстановление национальной самостоятельности. Они, в отличие от рабов классического типа, осознавали себя как единую национальную и социальную величину, и в таком своем качестве могли действовать на исторической арене.

Важно отметить еще один момент. В отличие от лаконских илотов, между спартанцами и мессенскими илотами вряд ли существовали какие-либо личные контакты. Мессенцы жили далеко от Спарты и были отделены от нее значительным горным барьером.

- 247 -

Нужно думать, что спартанцы не привлекали мессенских илотов к военной службе100 и не использовали их в своих домах в качестве слуг. Для этого гораздо более подходили лаконские илоты. Поэтому, говоря о личных связях между илотами и их хозяевами, мы имеем в виду только лаконских илотов. Близость клеров, использование части илотов в качестве обслуги, разумеется, приводили к возникновению подобных личных контактов, тем более, что обладание илотами переходило по наследству от отца к сыну. В источниках мы почти не находим конкретных указаний на существование личных контактов между отдельными илотами и их хозяевами. Те же, которые встречаются, в основном относятся к илотам, находящимся на военной службе. Так, Геродот рассказывает трогательную историю о том, как илот сопровождал своего полуслепого господина, желающего сражаться при Фермопилах (VII, 229). Плутарх упоминает лаконских илотов, которые отказались исполнять фиванцам произведения Терпандра и Алкмана, заявив, что их хозяевам это не понравилось бы (Lyc. 28).

Некоторые исследователи, исходя из совершенно верной посылки об известной неадекватности статуса мессенских и лаконских илотов, слишком абсолютизируют это положение. Так, любые конкретные случаи, касающиеся илотов, они относят к лаконским илотам, а общие положения об илотии, которые встречаются у античных авторов, - к мессенским. Данная тенденция становится все более характерной для новейшей западной историографии. Немецкий исследователь М. Клаусс, например, делит все источники по илотии именно по такому принципу. Даже знаменитое выражение Ксенофонта, которое встречается в его описании заговора Кинадона, что илоты "готовы съесть спартанцев живьем" (Неll. III, 3, 6), Клаусс считает верным исключительно для мессенских илотов101.

Но если отбросить крайние примеры, то в целом попытка провести грань между лаконскими и мессенскими илотами кажется вполне разумной. Эта грань достаточно четко прослеживается на материалах, относящихся к илотским восстаниям или к попыткам их спровоцировать. В 1-й пол. V в. мы знаем два таких случая.

- 248 -

Фукидид рассказывает, что известный полководец Павсаний вел какие-то переговоры с илотами и сулил им свободу и даже гражданские права, если те поднимут восстание в поддержку его замыслов (I, 132, 4)102. Таким образом, в данном случае инициатива исходила от Павсания, а не от илотов. Илоты же, напротив, продемонстрировали полную лояльность и донесли на Павсания эфорам. Фукидид, что вполне естественно, не уточняет, о каких именно илотах идет речь. Но, судя по контексту, Павсаний вел переговоры с лаконскими илотами.

В 464 г. имело место самое крупное в истории Спарты восстание илотов. Оно вошло в историю под названием Третьей Мессенской войны (Thuc. I, 103; Diod. XI, 64, 4). Само название говорит и о характере восстания, и о той группе илотов, которая в нем участвовала. Однако единого мнения на этот счет в наших источниках нет. Согласно Диодору и Плутарху, которые следуют, скорее всего, за Эфором, инициатива восстания принадлежала илотам Лаконии (Diod. XI, 63-64; Plut. Cim. 16). Фукидид же, наоборот, говорит, что это было делом рук мессенцев, к которым присоединились и две периэкские общины (I, 101, 2). Рассказ Фукидида крайне лаконичен: он сообщает только о самом факте восстания, отводя мессенцам в нем главную роль постольку, поскольку большая часть (plei'stoi) илотов, по его словам, была мессенского происхождения. Версии Диодора и Плутарха, основным источником для которых был Эфор, более обстоятельны. Так, Плутарх, рассказывая о находчивости царя Архидама, сумевшего предотвратить нападение лаконских илотов на Спарту, попутно добавляет, что "одновременно с ними напали на спартанцев и мессенцы" (Сim. 16). Этого замечания достаточно, чтобы считать, что неразрешимого противоречия между версиями Фукидида и Эфора нет.

По окончании восстания (а оно продолжалось 10 лет) спартанцам пришлось заключить с мессенскими повстанцами договор, согласно которому им были предоставлены свободный выход из Мессении и возможность поселиться в Навпакте (Thuc. I, 103).

- 249 -

Сам факт заключения договора с мессенскими илотами свидетельствует о том, что спартанцы воспринимали их достаточно серьезно. Для них мессенские илоты были одновременно и рабами, и внешним врагом. Ведь те обладали известной политической и "национальной" солидарностью, которой не было ни у лаконских илотов, ни тем более у рабов классического типа. В отличие от них, мессенцы имели сильную политическую мотивацию в собственных отношениях со спартиатами. Помощь мессенским повстанцам со стороны афинян также свидетельствует о том, что греческий мир воспринимал их отнюдь не как обычных рабов. По словам М. Финли, мессенские илоты "вполне резонно внушали страх своим господам как потенциальные мятежники: ведь они были группой и, даже можно сказать, подчиненной общиной"103, с общей коллективной судьбой. То, что внешний мир воспринимал их именно так, видно, например, по тому, что, когда мессенские илоты были освобождены фиванцами в 370 г., они немедленно были приняты греками как собственно греческая община. По-видимому, для греков основной отличительной чертой мессенской илотии было то, что мессенцы составляли пусть подчиненную, но общину, в которой отдельные ее члены никогда не теряли социальных и родственных связей. Именно поэтому Исократ в своем письме к Филиппу II выбирает слово "илот", а не "раб", говоря о будущей судьбе народов в Азии (Epist. 3, 5).

По свидетельству Диодора и Плутарха, результатом восстания 464г. стало систематическое применение спартанцами репрессивных мер против илотов (Diod. XI, 63, 7; Plut. Lyc., 28, 12). Таким образом, часть наших источников связывает появление криптий не с Ликургом, а с Третьей Мессенской войной. В таком контексте основным объектом криптий должны были стать именно мессенские илоты.

Кроме криптий, которые носили регулярный характер и служили целям индивидуального террора, к результатам Третьей Мессенской войны можно отнести и обращение спартанцев к массовому террору. Мы знаем только один такой случай, который остался в истории, очевидно, потому, что поразил современников своей масштабностью. Возможно, групповые акции насилия над илотами имели место и до и после той истории, о которой нам рассказывает Фукидид.

- 250 -

Так, в разгар Пелопоннесской войны, когда спартанцы занялись набором и обучением первых отрядов илотов, они провели демонстративную акцию устрашения, которая по-своему является уникальной во всей греческой истории. Как рассказывает Фукидид, "устрашенные дерзостью многочисленной молодежи илотов, лакедемоняне... предложили отобрать некоторое число илотов, считающих себя наиболее способными в военном деле, обещая им свободу... Таким образом, было отобрано около 2 тысяч илотов, которые с венками на головах (как бы уже получившие свободу) обходили храмы. Немного спустя, однако, лакедемоняне перебили этих илотов, причем никто не знал, где и как они погибли" (IV, 80, 3-4)104. Сам Фукидид считает, что эта акция была вполне в русле обычной политики Спарты по отношению к илотам. "Ведь большинство лакедемонских мероприятий, - добавляет он, - искони было, в сущности, рассчитано на то, чтобы держать илотов в узде" (IV, 80, 3). Обычный страх перед илотами, помноженный на военный кризис, и привел, вероятно, спартанские власти к мысли организовать подобный жуткий спектакль. У Мирона мы находим подтверждение тому, что в истории, рассказанной Фукидидом, нет ничего экстраординарного, кроме масштабности репрессалии. Согласно Мирону, для спартанского правительства было обычной практикой казнить илотов, отличающихся выдающимися физическими данными105.

Кто же, лаконские или мессенские илоты, стали главным объектом этой акции? Мы знаем, что случай, описанный Фукидидом, имел место в 425-424 гг. Наличие добротной традиции дает нам редкую возможность с большой степенью вероятности атрибутировать погибших от рук спартанцев илотов.

К 425 г. военная ситуация для Спарты сложилась весьма неблагоприятно. Пилос был уже потерян, а вскоре афиняне заняли и Киферу. Угроза новой мессенской войны при поддержке Афин становилась для Спарты реальностью. В такой ситуации, по-видимому, и родилась у спартанских властей идея выявить ту часть

- 251 -

мессенской молодежи, которая была наиболее склонна к мятежу, и уничтожить ее. Таким образом, хотя Фукидид нигде не атрибутировал илотов, в данном случае, говоря об угрозе, нависшей над Спартой из-за захвата Пилоса и Киферы, он мог иметь в виду только угрозу со стороны мессенских илотов106. Этот же мотив - страх перед восстанием мессенцев - сказался и в специально выделенном пункте мирного договора от 421 г. о помощи Афин в случае восстания илотов.

В 370/69 г. в результате нового восстания мессенские илоты, наконец, добились свободы, и Мессения не без помощи Фив обрела самостоятельность и полную независимость от Спарты. Но это восстание мессенских илотов, по-видимому, никак не затронуло лаконских. Лаконские илоты в соответствующий момент предпочли сражаться за Спарту, а не дезертировать к ее врагам.

Косвенным доказательством того, что илотские восстания - это по большей части восстания мессенских, а не лаконских илотов, может служить следующее замечание Платона: "Владение рабами тяжко. Это многократно было доказано возникновением частых и ставших обычными восстаний мессенцев" (Leg. VI, 777 b-c). В парафразе Аристотеля к данному месту Платона вместо слова "мессенцы" явно в том же смысле употребляется слово "илоты" (Pol. II, 7, 8 1272 b 19 - oiJ dЖ ei{lwte" ajfivstantai pollavki"). Вероятно, именно спартанский опыт заставил греческих философов в своих проектах идеального государства отказаться от идеи формировать класс рабов из гомогенного в этническом и культурном отношении населения. Так, Платон пишет: "Сколько случается бедствий в государствах, которые обладают большим числом рабов, говорящих на одном языке" (Leg. VI, 777 с-d; ср.: Arist. Pol. VII, 9, 9, 1330 а 25-30).

Но все же, несмотря на желание отделить мятежных мессенцев от лояльных лаконских илотов, это не всегда удается. Так, судя по фрагменту из Крития, лаконские илоты были точно такой же угрозой для Спарты, как и мессенские: это из-за них спартанцы не чувствовали себя в безопасности даже в собственных домах (fr. 37 Diels = Libanius. Or. XXV, 63). А в 369 г. спартанцы, объявив о наборе лаконских илотов в армию, сами же испугались слишком

- 252 -

большого успеха своей рекрутской кампании: в списки было внесено 6 тысяч илотов. По словам Р. Талберта, "набор в армию такой орды потряс спартанцев и нанес удар по их нервной системе"107. Только убедившись, что число свободных людей (граждан, союзников, наемников) будет достаточным для противовеса илотам, они несколько успокоились (Xen. Hell. VI, 5, 29).

Если проанализировать те немногие высказывания греческих авторов V-IV вв. (Фукидид, Критий, Ксенофонт, Платон, Аристотель), которые касаются илотии, можно убедиться, что все они единодушно делают акцент на существовании постоянного и сильного напряжения между спартиатами и илотами. Отсюда ими делается логический вывод об опасности для любого гражданского коллектива подобного типа рабства. Однако опасность эта оставалась по существу потенциальной и отчасти вот почему: исторически сложившееся разделение илотов на две группы и изначальный дифференцированный подход к ним давали спартанцам возможность маневра. Это оказалось особенно важно во 2-й половине V - начале IV в. В то время уже полным ходом шел т. н. процесс олигантропии, когда число полноправных граждан из-за сохранения архаических социально-экономических реалий постоянно сокращалось. Кроме социально-экономических моментов на численность гражданского населения, конечно, оказала влияние и война. В такой ситуации стабильность государству мог обеспечить только внутренний гражданский мир. Спартанцы, напуганные появлением афинского войска у себя в тылу, в Мессении, и реальностью восстания мессенцев, сделали ставку на лаконских илотов. Это было тем легче сделать, что и раньше лаконские илоты в гораздо большей степени, чем обычные классические рабы, были интегрированы в спартанскую общину. Их участие в военных кампаниях Спарты было обязательным. Более того, постепенно менялся не только количественный, но и качественный состав спартанской армии. Если в 1-й половине V в. илоты сопровождали своих господ в качестве легковооруженных воинов и обозной прислуги, то уже в ходе Пелопоннесской войны они стали привлекаться в армию как гоплиты. Первый такой опыт имел место в 424 г., когда с Брасидом во Фракию был послан отряд илотов (Thuc. IV, 80, 5). Эти первые семь сотен илотов предварительно должны были быть обучены и натренированы для несения гоплитской службы. По окончании похода они были освобождены и поселены в Лепрее, местечке на

- 253 -

границе с Элидой (Thuc. V, 34, 1). В дальнейшем, по-видимому, из подобных отрядов формировались военные поселения, расположенные по границам Лаконии.

Привлечение лаконских илотов в спартанскую армию сказалось и на их социально-политическом статусе. В классический период служба в армии для илотов была единственной возможностью получить свободу. Судя по нашим данным, на рубеже V-IV вв. освобождение илотов и превращение их в неодамодов носило вполне массовый характер. Таким образом, постепенно Спартанское государство выработало особый механизм, с помощью которого оно частично интегрировало илотов в свою общину.

Итак, начиная где-то с 425 г. можно говорить о появлении в Спарте илотской элиты. Эта элита с самого начала носила военный характер. Правда, ее движение наверх никогда не доходило до полного слияния со спартиатами. Из илотской аристократии формировались некие промежуточные группы, чей статус достаточно тяжело уточнить. Так или иначе, для илотов переход в группу неодамодов был весьма привлекателен. Ведь даже в неблагоприятных для Спарты условиях после битвы при Левктрах нашлось поразительное количество лаконских илотов, желающих сражаться за Спарту.

Можно согласиться с мнением тех ученых, которые полагают, что "спартанский мираж ослепил все классы одинаково", и лаконские илоты, точно так же, как и их господа, мечтали улучшить свое положение внутри системы, а не вне ее108, тем более, что спартанцы предоставляли им такую возможность (Myron ар. Athen. VI, 271 f). Официальная пропаганда идей равенства, аскетизма и бедности постепенно создала в Спарте некую "виртуальную реальность", внутри которой оказались все классы общества, включая и илотов.

В любом случае нельзя смотреть на лаконских илотов как на организованных и политически опытных мятежников, обладающих элементами собственной идеологии. Надо помнить, что лаконские илоты в течение веков жили в закрытой для внешних влияний стране и находились под прямым спартанским контролем. Они были подданными господствующего класса, который сам отличался исключительным

- 254 -

консерватизмом и ксенофобией, класса, очень далекого от каких-либо культурных интересов. Таким образом, илоты, скорее всего, были лишены какого-либо политического опыта. Вся наша традиция свидетельствует о том, что какие-то идеи сопротивления и независимости могли иметь ограниченное влияние только внутри Мессении и гораздо меньше эти идеи могли затрагивать Лаконию. Иначе трудно объяснить, как могла небольшая группа спартиатов так долго править илотами, если бы последние не проявляли значительной степени лояльности по отношению к своим господам.

* * *

В заключение хочется отметить несколько, на наш взгляд, важных моментов. Состояние источников, к сожалению, не дает нам возможности с большой степенью точности решить целый ряд проблем, относящихся к спартанской илотии. Мы можем только приблизиться к их решению. Положение усугубляется еще тем, что далеко не все даже имеющиеся в нашем распоряжении источники поддаются однозначному толкованию. Среди трудноразрешимых вопросов можно указать, в частности, следующие: чьей собственностью были илоты - государства или отдельных спартиатов; насколько сильна была действительная угроза спартанцам со стороны илотов; когда и с какого момента спартанцы стали вооружать своих илотов; как можно согласовать данные о вооружении илотов с противоположной традицией, согласно которой илоты никогда не допускались к оружию; когда появились криптии; насколько правомерно деление илотов по социальному и "национальному" признаку. Подобные и многие другие вопросы мы попытались поставить и, насколько это было в наших силах, предложили свое решение.

Подводя итоги, остановимся на самых важных, с нашей точки зрения, моментах. Илотия является особой формой зависимости. Она не совпадает ни с крепостной зависимостью крестьян Средневековой Европы или России XVIII-XIX вв., ни с классическим античным рабством. В привычных для нас терминах определить статус илотов очень трудно. Ближе всего к истине, по-видимому, подошел Д. Лотце, для которого илотия - это форма коллективного рабства, возникшего в ходе завоевания. Действительно, в результате сначала дорийского нашествия, а затем крупномасштабной внутренней колонизации возникла уникальная для греческого

- 255 -

мира ситуация, когда формирование полиса шло вместе и наравне с созданием системы управления огромными завоеванными территориями. Данные территории на порядок превышали и по своим размерам, и по числу жителей соответствующие показатели государства-завоевателя. В результате такого уникального в масштабах греческого мира феномена и была создана илотия.

Особая форма рабства породила и особые отношения собственности. Правы, с нашей точки зрения, те исследователи, которые проявляют осторожность в этом вопросе, избегая безусловного отнесения илотов или к частной, или к государственной собственности. Опорой для такого осторожного подхода служит правильно понятая традиция. Древние так же, как и мы, не смогли причислись илотов ни к одной известной им социальной группе и были вынуждены определить их положение очень широко - "между свободными и рабами". Некоторая неопределенность проявляется и в любопытной оговорке Страбона. Он не просто называет илотов государственными рабами (trovpon tina; dhmovsioi dou'loi), а вводит некое ограничение - trovpon tina ("некоторым образом", "в некотором роде"). Подобное ограничение, как верно отмечает Д. Лотце, относилось к dhmovsioi, а не к dou'loi, и "должно было отражать двойную трудность в определении их правового положения. Конечно, отдельный спартиат был их господином, но его право господства над ними было ограничено господством сообщества граждан (koinwniva tw'n politw'n). Таким образом, его право собственности на илотов было точно такой же производной величиной, как и его право на клер"109. Как известно, владелец илота отвечал перед общиной за его поведение. Это - явное доказательство отсутствия безусловной частной собственности на илотов. Ведь владение илотами было обусловлено целым рядом обязательств гражданина перед своим государством110.

Но с другой стороны, илоты не находились и в прямой собственности у государства. Они лишь могли во имя общих интересов предоставляться в распоряжение государства их непосредственными

- 256 -

хозяевами. Это делалось, главным образом, во время военных кампаний, поскольку война создает особую реальность, которая требует и особых, невозможных для мирного времени решений.

Дискуссионным остается и вопрос об отношениях илотов со спартиатами. С одной стороны, спартиаты создали целую систему репрессивных мер, направленных против илотов. Предание свидетельствует об их постоянном страхе перед возможными выступлениями илотов (Critias ap. Lyban. Or. XXV, 63; Xen. Lac. pol. 12, 4). Возможно, что даже привлечение большого числа илотов в армию отчасти было связано с попыткой как-то обезопасить свои тылы во время отсутствия основной массы боеспособных граждан, ведь в армию набиралась наиболее активная часть илотов111. Но данным об очень напряженных отношениях спартиатов и илотов противоречит тот факт, что илоты, во всяком случае, начиная с Греко-персидских войн, набирались в спартанскую армию, а значит - вооружались. В период Пелопоннесской войны из них даже формировались отряды гоплитов.

Полностью снять это противоречие вряд ли возможно, но отдельные соображения все же выскажем. Как известно, в армию набиралась ничтожно малая часть илотов по сравнению с их общим количеством. Само собой разумеется, что эти илоты должны были отличаться особой надежностью. Их верность стимулировалась надеждой на освобождение. Большая часть этих илотов, возможно, была домашней прислугой (Plat. Alc. 1, 122 d; Plut. Lyc. - Num. Synkr. 2, 4; Alc. 23, 7)112, самим порядком вещей более тесно связанных со своими господами, чем илоты, сидящие на клерах113.

- 257 -

По словам Д. Лотце, "понятие "илоты" помимо несвободных крестьян включало в себя весь домашний персонал, который не имел никакого отношения к хлебопашеству"114. Известные отношения доверительности могли передаваться по наследству от одного поколения илотов и их хозяев к другому. Именно домашние слуги или их потомки, скорее всего, призывались в армию, и им доверялось оружие. Важным обстоятельством было также то, что за поведением домашних рабов было легче следить - ведь часть из них жила в самой Спарте, в городских домах их хозяев.

Мы не раз обращали внимание на то, что илоты находились в двойной зависимости как от своих конкретных владельцев, так и от государства в целом. Но и спартанские граждане в неменьшей степени зависели от своих илотов. Внутренний фактор - постоянная угроза илотских мятежей - самым непосредственным образом влиял на внешнеполитический курс Спарты. Спартанскому государству приходилось постоянно корректировать свои политические амбиции согласно "домашним" обстоятельствам. Знаменитая спартанская медлительность и нерешительность во внешней политике, на которую не раз обращали внимание древние авторы, во многом объясняется именно внутриполитическим раскладом сил. В спартанской армии уже в V в. спартиатов было значительно меньше, чем периеков и илотов, и подобная тенденция постоянно только усиливалась. Конечно, отчасти это объясняется т. н. олигантропией, но, возможно, спартанцы просто боялись оставлять на долгое время страну без боеспособных граждан. Илоты как потенциальные мятежники и враги были вечным кошмаром Спарты. Весь образ жизни спартанцев был смоделирован с учетом этого главного фактора их исторического бытия - илотской угрозы. После потери Мессении, а вместе с ней и исчезновения большей части илотов, исчезло и Спартанское государство в его классическом виде. Спарта после 371 г. до н. э. - это уже другая Спарта. Уникальный спартанский опыт показал, каким именно должно быть государство, чтобы, оставаясь в границах полиса, в течение долгого

- 258 -

времени удерживать в подчинении рабское население, во много раз превышающее своей численностью рабовладельцев. Сама продолжительность существования илотии показывает, что созданная модель отношений между спартиатами и илотами была вполне эффективной, но спартанцам пришлось заплатить очень дорого за удовольствие жить на ренту. Никто в древней Греции не обладал столь малой степенью личной свободы, как спартанцы. Недаром война для них рассматривалась как освобождение от жесткой домашней дисциплины. Ничто, кроме вполне реальной и постоянно существующей угрозы, не могло бы заставить спартанцев добровольно согласиться на казарменный вариант жизни (причем угроза эта была именно реальной, а не полумифической, как в тоталитарных государствах нового и новейшего времени). Так что илоты, по сути дела, стали структурообразующим фактором для спартанского общества в целом.


Примечания

99 Именно исходя из состояния источников, некоторые ученые считают, что вряд ли существует возможность как-то разделить эти две группы. По словам П. Кэртлиджа, "в древних литературных источниках нет ничего, что позволило бы предполагать, будто статус лаконских илотов отличался от статуса мессенских" (Cartledge Р. Sparta and Lakonia. P. 177). назад
100 Конечно, такое предположение относится к области гипотез. В современной зарубежной историографии, где явно прослеживается тенденция к различению лаконских и мессенских илотов, этой точки зрения придерживается, например, М. Клаусс (Clauss M. Sparta. S. 113). назад
101 Clauss M. Sparta. S. 113. назад
102 Некоторые западные исследователи, как нам кажется, абсолютно беспочвенно, видят в Павсании смелого реформатора, предшественника царя Агиса, который хотел укрепить армию, пополнив ее состав бывшими илотами, и провести в Спарте военную реформу подобно военной реформе Фемистокла в Афинах (Will Ed. Le monde grec et l'Orient. T. I. Paris, 1972. P. 141; Ducat J. Aspects de l'hilotisme. P. 26 s., n. 72). назад
103 Finley M. Ancient Slavery... P. 72. назад
104 Как полагает Д. Лотце, подобная масштабная "зондеракция" могла быть тайно и незаметно осуществлена только профессионалами - участниками криптий (Lotze D. Metaxy eleutheron kai doulon... S. 45). назад
105 "Если кто-нибудь из них (илотов) своим внешним видом начинает сильно отличаться от раба, то и он сам наказывается смертью, и на хозяина его накладывается штраф за то, что тот вовремя не пресек чрезмерного развития своего илота" (Myron ap. Athen. XIV, 657 d).назад
106 П. Кэртлидж, рассматривая эти случаи, приходит к выводу, что "скорее всего, против мессенских илотов, а не против лаконских были в особенности направлены спартанские репрессии" (Cartledge P. Sparta and Lakonia. P. 177). назад
107 Talbert R. The Role of the Helots... P. 37. назад
108 Cawkwell G. L. The Decline of the Sparta... P. 391; Talbert R. The Role of the Helots... P. 32; Flower M. A. Revolutionary Agitation and Social Change in Classical Sparta // Georgica. Greek Studies in Honour of G. Cawkwell. Bulletin Supplement 58. 1991. P. 96 f. назад
109 Lotze D. Metaxy eleutheron kai doulon... S. 42. назад
110 Спартанские граждане не пользовались гражданскими правами и свободами в современном для нас значении этих слов. Они ими обладали лишь как члены гражданского коллектива. И эта связь с государством была более тесной и "родственной", чем мы можем себе представить. Ведь в Спарте, как и в любом другом греческом полисе, не существовало государственного аппарата, отчужденного от гражданского общества. Спартиаты в своей совокупности и были государством. назад
111 Такова, например, точка зрения Г. Бузольта (Busolt G., Swoboda H. Griechische Staatskunde. Hf. 2. S. 668, Anm. 4). назад
112 Примеров, где упоминаются именно илоты в качестве домашних рабов, не так уж много. Однако в ряде спорных мест, где четко не обозначена принадлежность домашних слуг к илотам, исследователи, как правило, склонны видеть именно их. См.: Lotze D. Metaxy eleutheron kai doulon... S. 36. назад
113 Д. Лотце полагает, что только илоты могли быть домашними рабами в Спарте, поскольку "такова историческая действительность": ведь никакого другого источника для приобретения домашней прислуги просто не существовало. Покупка рабов на рынке, продолжает Лотце, была совершенно исключена из-за особой "денежной политики", характерной для классической Спарты. Илоты, которые попадали на службу в дома спартиатов, оказывались, как правило, в более благоприятном положении, чем их сельские товарищи. Они были ближе к хозяевам, имели с ними личные контакты и в случае удачи могли рассчитывать на освобождение. По мнению Д. Лотце, нельзя совершенно исключать той возможности, что с согласия эфоров владельцы илотов могли в известных случаях их освобождать (Lotze D. Metaxy eleutheron kai doulon... S. 38 f.). назад
114 Ibid. S. 35.назад


Назад | К оглавлению  | Вперед


(c) 2001 г. Л.Г. Печатнова
(c) 2001 Издательский центр "Гуманитарная академия"
(c) 2002 г. Центр антиковедения